Внебрачный подарок правителя

– Я... – растерянно оглянулся по сторонам казначей, – думал, во всём кроется какой-то сложный замысел и мне найдётся место в рядах ваших подданных?

– О, дружочек мой, вы замахнулись слишком высоко. Камень не сдвинет гору, а вода, раз за разом, год за годом, подмывая грунт, сможет разрушить скалистую породу, если природе так заблагорассудится. Вы – камень, а я – вода.

Он поднял вверх руку и показал свою находку с побережья Ошпинского моря, которую перед тем сжимал в ладони с такой силой, словно пытался выжать влагу.

– Не понимаю, – нахмурился казначей по имени Михар. Тихий шорох раздался за его спиной.

Сделав знак свободной рукой, будто смахивает крошку с плеча, граф отдал тайный приказ своему человеку – тот вышел из-за высокого куста жасмина, в несколько шагов приблизился и одним ловким движением стиснул свою жертву, собираясь в считанные мгновения свернуть ей шею.

– Стой. Я слышу свист.

Граф повернул голову вбок. Звук, похожий на щебет птицы, в самом деле раздался издалека.

– У слухаря срочные вести, – задумчиво произнёс Робен, перекладывая между пальцами маленький плоский тёмно-серый камень с белыми прожилками, обточенный водой до безупречно гладкой округлой формы. – Подождём его и после решим.

– М-м-м, – промычал казначей, опомнившись. Он попытался вырваться из захвата, но наёмник Робена держал крепко. Высокий верзила с чёрной повязкой на правом глазу стоял за его спиной.

– Дай ему сказать. Но если закричит – убей.

– Ты же не будешь кричать? – хрипло спросил наёмник.

Казначей нервно затряс головой в знак согласия. Секунда, и он получил возможность говорить:

– Я сделаю всё, что вы мне прикажете. Мне не нужно платить... Я...

– Люди предают, и ты – не исключение. Сегодня ты верен, а завтра найдёшь нового господина и разболтаешь обо всём, что тебе известно, лишь бы сохранить себе жизнь.

– Но...

– Заткни ему рот, – недовольно бросил граф, пристально глядя на марионетку, чья жизнь вот-вот подойдёт к концу. – В конечном итоге я уже пообещал твоё место другому преданному мне человеку, который поистине заслужил повышение за все свои деяния.

– М-м! – промычал казначей, когда наёмник вновь закрыл ему рот ладонью. Глаза Михара выпучились, а лицо покраснело.

– Не убей его пока, пусть дышит, – приказал Робен Дофе Чезарио. – Прежде чем я отдам приказ, нужно удостовериться, что мои расчёты верны и его жизнь действительно уже ничего не стоит.

«К тому же, надо ведь на кого-то взвалить вину за кражу золота из королевской сокровищницы, – подумал граф, поджав губы. – Можно было бы обвинить кронпринца, но Михар слишком слаб духом и разболтает все секреты, которые только знает или думает, что знает, едва ему покажут раскалённую кочергу».

Чёрный камень быстро заскользил между пальцами, когда его хозяин вновь крепко призадумался.

– Я здесь, – прозвучал шёпот совсем рядом.

Не оборачиваясь, граф понял – слухарь стоит за кустом намеренно, чтобы казначей и верзила его не видели.

– Что за срочность?

– Кроме меня там был ещё один, чей – не знаю. Кто-то из верхушки тоже хочет знать планы кронпринца. Он задумал взять в жёны ту, падшую женщину.

– И это всё?

– Мастер Витген дал ему совет, – послышалось совсем тихо. – Мне озвучить при всех?

Цыкнув, граф снова сделал знак наёмнику, и в следующий миг послышался хруст ломаемых шейных позвонков – бывший казначей обвис в руках крупного одноглазого верзилы.

– Унеси его и оставь нас одних.

Преданный и смышлёный наёмник лишних вопросов задавать не стал. Ранее он уже получил инструкции вернуть тело казначея в его рабочий кабинет. Стража в той части здания будет отсутствовать ещё четверть часа. Поэтому ему удастся беспрепятственно выполнить свою работу, как и было велено хозяином.

Когда же звук волочения тяжести по земле затих и раздался скрип закрываемой двери, граф обернулся к кусту жасмина и позвал:

– Покажись наконец.

Молодой слуга обошёл высокую преграду и предстал перед господином.

– Какой совет?

– Пересказываю дословно: «Не ищи Михара, его участь предрешена. Консорт уже давно хочет свалить на него вину за воровство из сокровищницы и поставить своего человека. Повезёт, если тебя не обвинят в соучастии».

– Старый болван, – проворчал граф, прибавляя в уме: – «Хоть и невежда, а видит меня насквозь. Я столько времени потратил, чтобы убрать с пути одну надоедливую мошку. А всё без толку».

– Что прикажете делать? – покорно склонив голову, спросил слуга. – Я в вашем распоряжении.

«Старик мне мешает, – подумал граф Ренстон. – И любовница наследника тоже. Как бы обстряпать так, чтобы одновременно убрать их с моего пути, не вызвав подозрения у Осы?»

Мысли опытного интригана устремились вдаль, когда он стал перебирать в уме варианты устранения препятствий, отметая самые очевидные решения, которые неизбежно приведут в его сторону, как к главному получателю выгоды во всей этой истории.

«Нужна жертва из моих приближенных, чтобы отвести от себя подозрения...» – думал Робен, вновь устремив взгляд к ярко алым цветам бегонии. В следующий миг улыбка заиграла на его устах, а глаза зажглись неподдельным интересом.

Глава 5

Стойкий пыльный запах опилок и сырой древесины стоял в большом здании и заставил поморщиться вошедшего владельца корабельной мануфактуры. Его безупречный кожаный камзол украшал герб рода Тьётвил, известного на всё королевство густыми лесами и важнейшим морским перевалочным портом. Именно здесь крупные морские суда разгружали товары на судёнышки поменьше, чтобы справлять товары в столицу по реке Илсе – широкий приток Калки.

Ритмичный резкий звук слышался тут и там. Казалось, лесопилка не замолкала ни днём, ни ночью. Двое работников отвлеклись и подняли головы, скорее почувствовав пришествие хозяина, нежели услышав. Ритмичные звуки вдруг резко прекратились. Топоры и тёсла застыли в руках всех рабочих.

– Что случилось? – возмутился коренастый мужик, прохаживающийся мимо мастеров с измерительным шнуром.

Улыбнувшись, герцог Тьётвил кивнул наёмникам и протянул руку для пожатия.

– Благостный Дордус! – Бригадир заготовочного цеха тотчас подскочил к нему и стал низко кланяться. – Чем могу быть полезен?

Скомкав шнур, он попытался повесить его себе на плечо. Но тот упал, и бригадиру пришлось сильнее наклониться, чтобы его поднять.

– Я пришёл глянуть на своё начинание, там, внизу.

– Понимаю, – скупо ответил бригадир, оставив измерительный шнур на полу. – Идёмте, я вас провожу.

Обернувшись же к мастерам, он с недовольным видом посмотрел на киль будущего баркаса, над которым трудились шестеро рабочих, и крикнул:

– Эту работу надо сдать к концу недели. Шпангоуты, мачты, нагели – тоже. У вас работы нет? – Обернувшись к герцогу, он поспешил извиниться: – Прошу простить, мой господин. Нечасто мастера могут увидеть вас лично. И ежели кто-то обратится с прошением, то знайте, мы платим в срок и поэтому на место каждого из них есть претенденты на замену.

– Я здесь по другой причине, – тихо ответил герцог, чьё терпение было испытано уже не единожды.

– Ах, да.

Почесав локоть из-за нервного напряжения, бригадир засеменил впереди, подобострастно приговаривая:

– Сюда, сюда.

Его поведение, лишённое достоинства, только добавило негодование Дордуса, но он не стал отчитывать бригадира прилюдно, оставив эту работу его сменщику, который должен был скоро прибыть из Сонсета. В этом портовом городе располагались крупные ремонтные доки, также принадлежащие герцогу Тьётвил, как и многие другие побочные предприятия. Наёмные дома для работников помимо прочего тоже приносили в казну герцогства неплохой доход. Однако предприимчивый богатей и не желал на этом останавливаться.

Привозная парусина и канаты – сырьё, чьи остатки нужно было куда-то девать. Производство одежды из разных заморских тканей – область ему недоступная, ведь сразу три семьи поделили эту сферу влияния, поставляя отменные изделия всему королевскому двору и достойные – простому люду. Под страхом смерти мастера хранили свои секреты подальше от чужих глаз. Но герцог и не собирался соперничать с теми, кто давно прибрал к рукам неплохой способ заработка. Он видел иную возможность.

Бумага.

Герцог задумчиво спускался вместе с бригадиром по винтовой лестнице в подвальные помещения, выстроенные изначально для целей хранения остатков древесины или же бракованных изделий, которые можно было бы перепродать мастерам-древотёсам под иные бытовые нужды. Но очень скоро выяснилось – сырой, непроветриваемый подвал плохо подходил для подобного.

Неожиданную идею, как иначе использовать отходы корабельной мануфактуры, предложил мастер из Сонсета, чей хитроумный план уже стал давать первые плоды.

Спустившись, мужчины прошли к большому заготовочному столу, на котором сушили льняную ткань, покрытую тонким слоем прозрачного смоляного состава.

– Достопочтенная Живьена, – представил бригадир вышедшую их встречать.

– Господин, – поздоровалась худощавая женщина средних лет. Волосы её прятались за платком, а тело было скрыто в плотном холщовом рабочем платье.

Руки, красные от работы со смолой, она прятала за спиной, дабы не оскорбить герцога подобным проявлением неуважения.

– С вашего позволения, откланяюсь, – пробормотал бригадир, поняв, что его присутствие при разговоре не требуется.

Кивнув, герцог молча осмотрел просторную комнату и стал наблюдать за процессом производства бумаги. Четверо женщин, пользуясь большими деревянными шаблонами, разрезали высушенное полотно. Другая мастерица наносила тиснение в правом нижнем углу листа деревянным брусочком, который макала в коричневые чернила.

Резкий неприятный запах заставил герцога скривиться.

– Вам есть чем дышать здесь? – задумчиво спросил он.

Страх отразился на лицах сразу трёх работниц.

– Нет-нет, что вы.

– Не врите мне, – не согласился герцог. – Я вижу, что вам сложно работать здесь. Подвал – не место для производства бумаги, или же надо устроить вам выход на улицу.

– Просмаливание и сушка требует... – начала было Живьена, но вынужденно прервала себя.

– Господин, – позволила себе обратиться одна из молодых работниц, – моя сестра вчера упала в обморок, я...

Обернувшись к начальнице нового цеха, герцог вопросительно на неё посмотрел.

– Обычное недомогание. Она уже уволена, – пожала плечами та.

– Вижу, вы преданно служите моим интересам, но я бы хотел, чтобы впредь бы бережнее относились к нуждам работниц. Ведь огласка о трагических случаях плохо ударит по моей репутации. Понимаете, о чём я?

Помолчав, Живьена кивнула и позволила себе больше, чем рассчитывала.

– Воздушные колодцы, мой господин. Их можно закрыть решёткой и снаружи ничего не будет видно, однако воздух продолжит поступать. А влага от дождя будет стекать в небольшую канавку, выведенную в грунт. Мастер Росьер из Сонсета написал мне об этом, когда я спросила его совета. Не успела сообщить вам.

– Я распоряжусь, – кивнул герцог. – Чертежи приложены? Или дождёмся прибытия Росьера?

Заметив страх и неуверенность в глазах работницы, герцог Дордус вздохнул.

– На днях он должен прибыть, а до тех пор, думаю, можно позволить работницам чаще выходить на свежий воздух подышать.

Почувствовав лёгкое головокружение, он прикрыл нос платком.

– На этом у меня всё.

Перед уходом, герцог обернулся и приказал:

– Верните на работу её сестру, вам ясно?

Начальница цеха кивнула, покорно склонив голову, а молодая просительница побелела, поняв, какую оплошность совершила. Ведь её сестра уже три дня кряду не встаёт с кровати.

Дождавшись, когда владелец бумажной мануфактуры покинет подвальные помещения, Живьена невольно фыркнула:

– Ты хочешь угробить нас всех?

А немного помолчав, подошла и сунула работнице серебряную монету из своего кармана.

– Иди, позови сестре лекаря и без неё не возвращайся, поняла меня?

Всхлипнув, работница кивнула и поспешила на выход.

– Переоденься, – окрикнула её начальница. – Негоже разгуливать в таком убогом наряде по улицам Тьёта.

– Угу...

Глава 6

Плоскодонные лихтеры качались по волнам Илсе, пришвартованные к пристани в столичном речном порту. Моряки сновали туда-сюда, разгружая грузовые суда. Вооружённые до зубов люди сходили на землю в плотной кожаной амуниции. В руках они держали копья и пояса с портупеей. Металлические кольца для крепления ножен мечей и кинжалов позвякивали при ходьбе. Деревянные сходни скрипели, холодный зимний ветер завывал и заставлял гостей столицы ёжиться и подрагивать в ожидании скорейшего прибытия в местную казарму.

Счётный стоял у выстроенных друг на друга деревянных ящиков, будучи на вершине лестницы, ведущей на набережную. Сверял списки прибывших.

– Оружие держим перед собой, – повторил он, макая перо в чернильницу, чтобы в очередной раз черкануть галочку на одном из сшитых листков для последующего подсчёта солдат, прибывших в столичный порт из графства Шиле. Земли эти богаты железной и болотной рудой, как и другими полезными ископаемыми, используемыми для производства стали.

Величайший секрет – рецепт изготовления прочнейшего материала – хранился в графской династии сталеплавов и передавался от отца к сыну вот уже сотню лет, однако у Анри тан Бьёна родилась дочь, а последующие попытки зачать наследника успехом не увенчались.

Смирившись со своей судьбой, граф Шиле хотел передать секрет наречённому его дочери, едва та выйдет замуж за сына местного богатея, как вдруг предложение королевы заставило опытного военачальника переменить планы.

Взамен укрепления местного гарнизона пятью сотнями солдат в полном обмундировании, изготовленном лучшими мастерами-кузнецами королевства, Осолеа III предложила обвенчать кронпринца Прокия Синклера и Намирею тан Бьён, будущую леди Шиле.

– Постой! Куда? – выкрикнул счётный, провожая взглядом прошмыгнувшего мимо человека в чёрном плаще.

– Оставь его, это слухарь, – подсказал один из офицеров, стоящих рядом. – Видать, наш господин ждёт срочные вести.

Прочистив горло, счётный постарался скрыть румянец смущения. И почему он сразу не понял, кто бы это мог быть? В очередной раз макнув перо в чернильницу, дабы выиграть время, он склонился над листком и продолжил начатое дело, тем более что впереди на лестнице по левую сторону уже успела скопиться вереница солдат, ждущих скорейшего расквартирования.

– Следующий!

Тем временем силуэт в чёрном плаще поднялся по сходням лихтера и заставил посторониться других солдат, ждущих своей очереди. Кто-то успел продрогнуть и покашливал. Кто-то сильнее кутался в шерстяной плащ, который предусмотрительно захватил из дома.

Стук в дверь заставил Анри тан Бьёна отвлечься от созерцания политической карты Ортензии и прилегающих территорий – побережья Ошпинского и Ирского морей, Девять Огней и даже часть Мограйских островов ютились на краю искусно нарисованной копии трудов великого картографа Эмона Дарка.

Граф Шиле – внушительных размеров мужчина со светлыми волосами, едва прихваченными сединой, задумчиво обошёл стол капитанской каюты и первым делом поднял со стула кожаную перевязь с мечом и кинжалом, закинул на плечо и только затем ответил:

– Войдите.

«Будь готова ко всему», – напутствовал он дочь, когда отправлял её в далёкое путешествие в карете. Отправив вместе с ней всего лишь горстку солдат, Анри изрядно нервничал и ожидал предательства, надеясь всё же, что в этот раз обойдётся без кровопролития. Ведь военный союз между королевской династией и наследницей графства Шиле – неслыханное дело среди прочей знати.

– Мой господин, это я, – отозвался молодой ученик советника, осторожно приоткрыв дверь. – Вы просили прибыть, как только будут срочные новости.

Узнав слухаря, Анри убрал руку с эфеса меча и кивнул, дозволяя пройти внутрь. Не тратя времени зря, ученик советника плотно закрыл за собой дверь и тотчас зачастил:

– Предательство, мой господин. Кронпринц замыслил взять в жёны свою любовницу, фрейлину королевы.

– Дочку Чезарио? – прогудел великан, хмурясь.

– Нет, мой господин.

– Тогда эту, как её? Риджену? Риджену вон Тьётвил? – бросил граф, сплюнув на пол от переизбытка чувств. – Как знал, просто так это всё не кончится.

– Дочь Конвела тан Кьяле, фрейлину Лисаэллу Бенедикту, – тихонько произнёс слухарь.

– Последний, кого бы я заподозрил в интригах, – вздохнул граф, опуская взгляд на карту. – Неразумно. Кроме житниц и зерна у него ничего нет. Сын его угрозы мне не представляет, военному промыслу не обучен. Да и сам Конвел уже не тот.

– Могу предположить, здесь дело не в интригах... – робко проронил слухарь. – Кронпринц от переизбытка чувств подарил фрейлине изумрудное ожерелье мастера Вьенво, и об этом узнали. Доложили королеве.

– Хотел бы видеть, что это было за зрелище, – хмыкнул Анри, усаживаясь на стул, стоящий рядом с картой. – Пройди, присядь. Хочу услышать всё, прежде чем приму какое-либо решение.

– Да, мой господин.

Найдя взглядом узкий деревянный табурет, ученик советника робко придвинул его к столу и покосился на карту.

– Мастер Витген посоветовал кронпринцу не искать Михара, – начал было тот рассказ.

– Михара?

– Королевского казначея, – пояснил слухарь. – Из-за прошлого феодального восстания, когда сожгли короля, королева Осолеа пошла на уступки и позволила простолюдинам обучаться и занимать высокие должности при дворе. Так же простолюдины могут становиться феодалами, покупать землю и вести свой промысел.

– Знаю, чёрт бы побрал эти законы, – проворчал Анри тан Бьён. – Теперь любой рабочий так и норовит разведать секреты производства стали, чтобы продать владельцам других плавилен и озолотиться.

– Михара, скорее всего, уже нет в живых, – вернулся к прежней теме разговора ученик советника. – Робен Дофе Чезарио, как предполагает мастер Витген, уже устранил лишнего свидетеля и хочет поставить своего человека в управление королевской казной.

– И мы должны ему помешать.

Слухарь кивнул, добавляя:

– Мой брат передаёт новости, будто союзник графа Ренстона, герцог Дордус вон Тьётвил, перенял управление корабельным промыслом и всё чаще наведывается в крупнейшую лесопилку Тьёта.

– И что с того?

– Корабельные заготовки, – пожал плечами слухарь. – Может быть, в будущем нас ждут новые более манёвренные суда – сильное преимущество в морских сражениях.

– Им нужна сталь для производства пушек и ядер, – пожал плечами граф Шиле. – Мимо наших ушей подобное не пройдёт. Но я буду наготове. А ты, продолжай следить и ничего не предпринимай. Ежели это лишь временный любовный интерес, то кронпринц быстро одумается. Или же Осолеа просто казнит фрейлину. Нам незачем в это вмешиваться, чтобы не марать руки кровью тан Кьяле. Он хоть и стар, но его мудрый ум и острый клинок ещё в строю. Не позавидую я тому, кто сразится с ним на рыцарском поединке, ежели тот пожелает бросить вызов за убийство дочери. И будет в своём праве это сделать.

Немного помолчав, Анри тан Бьён посмотрел на карту и поискал взглядом город Ошпин, где находилось крупнейшее зернохранилище виконства Кьяле.

– А расскажи-ка мне, кто такой Витген и откуда. И почему он думает, будто Робен расправится с казначеем?

Втянув носом воздух, слухарь попытался собрать мысли воедино, однако застыл с открытым ртом.

– Сложно описать его в нескольких словах, – произнёс ученик советника наконец. – Мудрец, каких мало. Философ. И... – Помолчав, слухарь добавил: – Последние его слова в коридоре никак не идут у меня из головы. Он задал вопрос своему противнику в споре.

– Какой вопрос?

– Чья жизнь важнее, наследника или его матери? – тихонько ответил слухарь. На лице его промелькнул страх, прежде чем он справился с эмоциями, поджал губы.

Оба непроизвольно переглянулись, предполагая страшное. Как вдруг кинжал выскользнул из ножен и Анри приставил его к горлу слухаря.

– Ты мне не врёшь?

– Нет-нет, мой господин, точно вам говорю! Вацхе Ефраст и мастер Витген из Тьёта спорили об этом перед дверьми малой трапезной. Это не было секретом. Риторика и только!

– Странно, – опустив кинжал, проронил Анри. Тотчас его большая лапища приземлилась на плечо слухаря. – Не серчай, я должен был убедиться. Если это измена – не сносить головы всем, кто знает.

Шпион понимающе кивнул.

– Будем надеяться, это пустой трёп. – Граф повернулся и указал взглядом на дверь. – Иди и никому ни слова об этом. Слушай и смотри в оба. Ежели на самом деле назревает измена, я должен узнать первый, ясно тебе? И тогда твои родные больше никогда не будут нуждаться. Весь твой род будет отмечен особой доблестью и получит собственные земли.

Встав со стула и сделав несколько шагов к выходу, дабы оказаться подальше от оголённого графского кинжала, слухарь отдал честь своему господину и поспешил покинуть каюту крупного лихтера, чтобы вернуться к исполнению прямых обязанностей. Второй советник отправил его в город с поручением к портным, и время уже поджимало.

Глава 7

Капли крови на белоснежном платке вызвали щемящую боль сострадания у Лисаэллы, но она посмотрела на губы любимого и заметила лишь тёплую улыбку.

– Прежде всего хотел бы попросить прощения.

Кронпринц встал из-за стола, где расположился во время разговора с советником. Но тот был вынужден вскоре откланяться и уйти по своим делам.

Дочь Конвела тан Кьяле послушно расположилась у стены на лавочке для слуг и не участвовала в чужом рассказе, она лишь раздумывала о том будущем, которое её ждало отныне. Больше всего на свете она бы хотела сейчас оказаться в Ошпине, рядом с отцом и братом, спросить совета. Обнять. Почувствовать себя дома, в безопасности.

– Не так я хотел встретить твой двадцать третий день рождения.

Вздохнув, фрейлина ласково улыбнулась, совершенно не замечая за собой подобную черту. Матушка предупреждала её много раз о том, как нельзя вести себя с мужчинами, которые то и дело заглядывались в её сторону. Но Лисаэлла Бенедикта не могла ничего с собой поделать. Она обладала той красотой, которая исходила, казалось, из глубин её души. Милая улыбка, добродушный взгляд – довершали образ настоящей прелестницы, чью красоту поэты столь охотно воспевали в стихах.

Поднявшись, она разгладила юбку и собралась уходить.

– Мне нужно отнести королеве шкатулку, – робко пояснила она.

Прокий поймал любимую в объятья и уронил платок на пол. Сейчас его волновала не саднящая царапина на щеке, а настроение Лишы. Не так он хотел отплатить ей за взаимность. Совершенно не так!

Месяцы ушли у него на то, чтобы выманить её за стены дворца и встретиться в укромном месте, скрытом от лишних глаз, чтобы поговорить. Признаться в чувствах. Увы, она ему отказала, не единожды. Лисаэлла прекрасно осознавала – никто не позволит им быть вместе. Особенно королева. Однако настойчивость, с которой Прокий добивался её внимания, подкупала и заставляла сердце трепетать от волнения в ожидании новой встречи. Сама того не подозревая, она отвечала ему улыбками, добрым взглядом и тёплыми приветствиями. Но со временем в её душе поселилась грусть от понимания, им не быть мужем и женой – никогда.

– Я сам верну ожерелье в сокровищницу и найду мастера, который изготовит искусную копию. Мы предъявим её на балу в следующие выходные.

– Намиреа тан Бьён должна прибыть на днях, – еле слышно ответила фрейлина. – Королева желает объявить о помолвке во время предстоящего празднества. Никому не будет интересно ожерелье, если меня в лучшем случае к тому моменту увезут подальше отсюда.

В её карих глазах отразилась глубокая скорбь, но Лиша заставила себя улыбнуться.

– Мы обвенчаемся раньше, и этому не бывать, – заупрямился кронпринц. Действуя импульсивно, он подался вперёд и хотел было поцеловать любимую, но в следующий миг скрипнула дверь, и его окликнули.