Я случайно, господин инквизитор!, или Охота на Тени

— Мне это вообще ни к чему.

Морис смерил меня каким-то подозрительным взглядом.

— Невинная, что ли?

— Хэй! Такие вещи спрашивать в лоб как минимум неприлично! Держите себя в рамках, в конце-то концов!

— Прямо сейчас вы приковываете меня наручниками к моей же кровати. Что вы там несете о рамках приличия, милейшая?..

Я предпочла промолчать.

— Так что там с вашей невинностью? — не отставал Морис с чрезвычайно заинтересованным выражением лица.

— Вам какое дело? — щеки наверняка раскраснелись, но я заставила себя говорить ровным голосом. — Вы всех своих сотрудниц об этом спрашиваете?

— Кошма-а-ар, — протянул Морис, крепко зажмурившись. — Лучше бы вы мне об этом ни слова не говорили.

— Почему?

— Обожаю срывать невинные цветочки.

— Мечтать не вредно, господин инквизитор!.. У каждого человека должна быть хоть одна несбыточная мечта, я считаю.

— Несбыточные мечты меня напрягают.

— Так вы расслабьтесь. А то вы и без того какой-то нервный и дерганный.

— Удивительно, с чего бы, да? Такой чудесный день, а я всё чем-то недоволен, — Мориса уже не просто распирало, а таращило.

— Так, ладно... А что мне с этой штукой делать? — задумчиво повертела я перед собой «штуку», вытащенную из прикроватной тумбочки.

— Рот мне ей закрой.

— Издеваетесь? — проскулила жалобно. — Зачем? У меня и так руки трясутся!

— Ничего, этому дрожь не помешает. А вот если рот оставить открытым, мне ничего не помешает поколдовать и попробовать высвободиться. Даже скорее — наслать на тебя какое-нибудь заклинание, чтобы ты подошла и сама меня освободила. Соблазн будет слишком велик. Он уже велик, но я себя пока сдерживаю. Из последних сил, если честно. У тебя меньше минуты, чтобы меня заткнуть. Ты бы хоть оценила мое стремление, э-э-э, быть приличным.

— Я ценю. Я вас очень ценю, господин инквизитор. Особенно когда вы молчите.

— Ну вот и пользуйся случаем. Когда еще я за один вечер столько намолчу?

Пришлось повиноваться, хотя чувствовала себя при этом максимально странно.

Когда подползла ближе к Морису на кровати, он смерил меня коварным таким, очень нехорошим взглядом.

— А может, всё-таки...

— Не может!!! — громко воскликнула я, скорее затыкая Мориса кляпом.

Тот печально вздохнул и закатил глаза, мол, ой-ой, подумаешь.

— Прекрасно смотритесь, господин инквизитор, — произнесла я, справившись со всеми штуками и любуясь со стороны творением рук своих. — Может, всё-таки позвать ваших коллег полюбоваться? Когда они еще такое увидят.

Морис ничего ответить не мог, но его испепеляющий взгляд заставил меня скорее скрыться за дверью. От греха подальше. Во всех смыслах — от греха.

Плотно закрыла за собой дверь, подошла к открытому настежь окну и какое-то время любовалась видом на бурную реку и вечерний город далеко внизу. Переводила дух и постепенно успокаивалась. Настраивалась на сон. В моем случае это было чрезвычайно важно.

Выставила свою злополучную сумочку на подоконник. За ночь все запахи от нее выветрятся.

Долго так просидела, уже совсем стемнело, и на небе появились первые звезды.

— Эй, Глорик, — позвала я негромко. — Кажется, пора ложиться спать.

На подоконнике тут же материализовался сумрачный глори и уставился на меня своими огромными золотыми глазами.

Это мой родовой фамильяр из мира Теней, призванный на защиту по ночам. Таких полуночных защитников мы называем сумрачными глори. Мой глори выглядел, как черный котенок с огромными золотыми глазами без зрачков. Черты его туловища при движении размывались, а шерсть то и дело искрилась голубыми и золотыми всполохами.

— Посторожишь мой сон? — шепнула я ему, потрепав глори за ушком. — Мне без тебя засыпать нельзя.

Вместо ответа Глорик взмахнул пышным хвостом и свернулся калачиком на подоконнике. Я могла быть спокойна: когда рядом глори, до меня во сне никто не доберётся. Без него любая ночь могла стать последней, но мой молчаливый фамильяр всегда был на страже.

Заснула я прямо в кресле, предварительно удлинив его чарами и наколдовав себе одеяло с подушкой.

Пожалуй, не буду рассказывать маме о том, как прошёл мой первый день стажировки. Отделаюсь каким-нибудь «да ничего особенного».

Глава 10. Кто быстрее

Утром я была настоящим зомби. Такое вот мое «любимое» состояние, когда поднять подняли, а разбудить забыли.

Разбудил меня Глорик, саданув лапкой по щеке. Не когтями саданул, но прикосновение его огненной лапки ощущалось похуже удара тока. Я подскочила, как ужаленная, и глянула на наручные часы. Будильник-то я не поставила. В ужасе побежала по коридору, думая о том, что за последние сутки слишком много бегала на каблуках.

Я снова проспала и опять опаздывала! Да что ж такое...

Пока ехала в лифте, на автопилоте привела себя в порядок, благо в лифте никого не было, а все необходимое у меня было в сумочке. Две минуты — и я уже вполне себе ничего, а помятую одежду на ходу разгладила чарами. Считаю, что любая девушка приводить себя в порядок должна уметь максимально быстро и качественно.

Я вышла на пятом этаже, где располагались лекционные аудитории, на ходу сверяясь с расписанием, выданным мне вместе с ведомостью о поступлении в Генеральный Штаб. Помимо практики, нам всё-таки предстояло периодически слушать лекции по узким тематикам, и сейчас я как раз спешила на одну такую. В расписании значилось, что каждую среду по утрам у нас будут проходить лекции по разведывательной деятельности, так как наша группа ноль-ноль-девять могла в любой момент отправиться в стан предполагаемого врага.

Я опоздала минут на пятнадцать, но, к счастью, лектора еще не было на месте.

Все ребята из нашей группы уже были тут, я махнула им рукой и плюхнулась на свободное место. Парт, столов здесь не было, только лишь удобные стулья с широкими подлокотниками и высокими спинками. На лекциях в Генеральном Штабе предполагалось, что ничего записывать не надо, отписали уже свое за пять лет обучения в академии магии. А здесь надо только слушать, вникать, задавать вопросы и активно участвовать в обсуждениях. Поэтому здесь и стояло лишь пятнадцать стульев полукругом, перед компактным столом лектора, заваленным какими-то картами и расчётами.

Так вышло, что свободное место было лишь рядом с Дейвом. Тот сразу же повернулся ко мне с нервной улыбкой. Вид у него был виноватый. Еще бы... Представляю, как странно он себя чувствовал, испытав вчера невыносимое желание ломануться за мной из холла лаборантской.

А ведь он ничего не понял и наверняка думает, что это его вчерашнее помешательство было искренним душевным порывом.

Рассказать ему правду, или не рассказать?

Не расскажу — будет думать, что это его вчера по-настоящему ко мне влекло, эдакой вспышкой искренних эмоций, что неправда. Расскажу — наверняка посчитает меня полной дурой, что тоже нехорошо. Мне не хочется оправдываться и выглядеть пустоголовой блондинкой перед каждым бежавшим за мной вчера мужиком.

Сделать вид, что ничего такого не было?

Ай, прям не знаю, как быть...

— Прекрасно выглядишь, Флора.

Вранье, сегодня я как раз не в форме. Но допустим, комплимент принят.

— Спасибо.

— На меня вчера что-то нашло, — Дейв неуверенно закусил губу. — Извини, возможно, я вчера напугал тебя своим, хм, напором...

— Все в порядке, Дейв, правда, — торопливо сказала я, не желая сейчас распространяться на эту тему.

— Может, встретимся в выходные? — выпалил он вдруг, с надеждой заглядывая мне в глаза. — Я бы хотел пообщаться с тобой поближе... В неформальной обстановке.

Мои глаза тут же стали размером с блюдце.

Демоны... Кажется, мама была права, называя Штаб оплотом мужиков и пророча мне скорого кавалера. Один день лишь прошел, а уже двое инквизиторов изъявили желание застолбить за мной выходные.

Нет, я, конечно, никогда не была обделена мужским вниманием. Но тенденция в Штабе слегка пугала.

— Я подумаю над этим, — улыбнулась мило. — Пока не могу ничего сказать о своих планах на выходные. Но, в любом случае, спасибо за приглашение.

Дейв явно приободрился, даже плечи расправил, как гордый орел — крылья.

Забавный он, этот Дейв. Может, правда стоит уделить ему внимание, почему бы и нет.

— Да когда уже лекция начнется? — проворчала Ханна, сидящая через два стула от меня. — Нам весь мозг проели, что ни на минуту опаздывать нельзя, что это чревато моментальным исключением, и вот мы сидим уже почти двадцать минут, а лектора все нет.

— А кто у нас вообще эти лекции вести будет? — спросила я.

— Так куратор же, — пожал плечами Роджер. — Говорят, он гений разведки.

Одновременно с его ответом в аудиторию заглянул Кейдж Сивронский и хмуро оглядел пустой лекторский стол.

— Мориса кто-нибудь видел? — спросил он.

И, не получив утвердительного ответа, цокнул языком.

— Да где он шляется вообще? С утра на связь не выходит... Флора, а вы чего такая бледная?

А я...

А мне вдруг стало очень, очень плохо.

Я тут кое-что вспомнила... Кое-что очень важное.

Я забыла отстегнуть куратора от кровати.

***

Я сидела, вцепившись в свою маленькую сумочку до побелевших костяшек пальцев, и мысленно покрывала себя матами.

Как можно было так дико ступить, Фло, девочка моя?!

Пережитый вчера за день стресс и утренняя спешка совсем отшибли мне мозги. Кажется, спросонья и в панике я даже не сообразила, где именно проснулась и при каких обстоятельствах вчера засыпала.

— Пойду-ка я схожу за куратором, — вздохнул Дейв, поднимаясь со скамьи.

— Нет!! — воскликнула я преувеличенно громко, вскакивая на ноги. — Я... Я сама сбегаю за куратором. Мне заодно надо кое-что обсудить с ним... по части своей ведомости, да.

Я пулей вылетела из лекционного зала и влетела вверх по лестнице, не дожидаясь лифта. Кажется, сегодня я поставила свой личный рекорд в спринтерском забеге.

В кабинет куратора влетела запыхавшаяся и тут же заперла дверь на все замки. Сама осторожно подошла к двери в спальню Мориса и ме-е-едленно, очень медленно приоткрыла дверь, со страхом заглядывая внутрь.

Морис, разумеется, был там же, где я его вчера оставила, — ну а куда ему было деваться? — он явно давно не спал и гипнотизировал взглядом часы напротив, висящие на стене. На меня он глянул столь убийственным взглядом, что я нервно сглотнула и пожалела о том, что вообще родилась на свет.

— Я... я случайно, господин инквизитор. Забыла... Простите... Это все от нервов, — бормотала я, решив в первую очередь открыть Морису рот.

Глядишь, выговорится сейчас, и полегчает немного. Ну пожалуйста, пусть ему полегчает!..

Запястья я ему отвяжу в последнюю очередь. Что-то мне подсказывало, что мне сейчас влетит по полной программе, одними едкими словами Морис не обойдётся.

Руки мои дрожали, и я нервно закусила губу, действуя аккуратно, но быстро.

— В вас проснулась совесть? — обманчиво ласковым голосом спросил Морис, когда его рот вновь оказался открытым. — Даже любопытно, почему вы всё-таки вернулись освободить меня, а не оставили в таком виде до вечера.

— Издеваетесь.

— Я-то? — медовым таким голосочком с парой тонн яда вперемешку. — Ну что вы. Доношу до вашего сведения, мисс Габруа, что я бы уже вышвырнул вас в окно, если бы вы вчера не воскресили Кейджа и не подсказали, в каком направлении дальше вести расследование. Но так как во всем Генеральном Штабе вы у нас единственный такой человек, понимающий, от чего пострадали жертвы внезапных смертей, то я вынужден вас оставить в своей группе стажеров. Потому что пока плохо понимаю, как искать этих самых похитителей Теней. И что это вообще такое — Тень, я тоже плохо понимаю.

— Какой у меня удивительно практичный и мудрый куратор! Одно удовольствие иметь с вами дело, господин инквизитор. Не хотелось бы вылетать в окно, тут слишком высоко. Давайте искать во всем плюсы? Вы вот зато отлично выспались! Можете меня за это даже поблагодарить.

— О, я вам благодарен, Флора. Я вам так благодарен, что даже не знаю, как выразить свои чувства, — ну вот, опять Мориса распирало от сдерживаемого хохота. — Не каждый день удается так долго и так качественно поспать.

— Ну вот, видите!.. Между, прочим, вы вчера ни слова не сказали о том, что вас рано утром надо отстегнуть. Так что какие ко мне могут быть претензии?

— Действительно, что это я? — подозрительно истерично произнес Морис. — Слушайте... Зачем вы вообще пошли в инквизицию? — спросил он, пока я возилась с застежками на его лодыжках.

— Чтобы причинять добро и наносить пользу.

Хлопнула себя по лицу, сообразив, какую чушь смолола.

— То есть... Простите, я имела в виду...

— А мне кажется, вы как раз выразились предельно честно. Пока что вы только и делаете, что причиняете добро и наносите пользу. Именно в таком порядке и таком ключе. Чего же вы замерли, мисс Габруа?

— Боюсь отвязывать ваши руки, — честно призналась я.

— Правильно, что боитесь, — елейным голосочком пропел Морис, яростно щурясь и облизывая губы кончиком языка. — Но отвязывать все равно придется. Именно вам, увы. Как я уже говорил, наручники может расстегнуть лишь тот, кто их застегнул. Так зачем же оттягивать неизбежное, милейшая?

— Дайте слово, что не причините мне вреда.

— О, не волнуйтесь, драгоценная моя. Вреда я вам не причиню. По вашему же примеру, буду только причинять добро и наносить пользу.

— Я быстро бегаю.

— Я тоже. Проверим, кто быстрее?

Я вдохнула поглубже, как перед прыжком в воду, одновременно дернула за застёжки, расслабляя их, и ломанула прочь из спальни, надеясь покинуть кабинет до того, как Морис окончательно выпутается.

Зря надеялась.

***

Морис догнал у двери и прижал меня к стене, жестко зафиксировав руки и навалившись всем телом так, что мне даже между ног ему было не врезать.

— Ты что вообще творишь, а? — рыкнул он, склонившись так низко, что мы почти соприкасались кончиками носа. — Откуда ты на мою голову взялась?

— Из академии магии, господин инквизитор, — ответила дрожащим голосом, нервно облизывая губы. — В моей ведомости указано, что...

Морис как-то странно утробно зарычал, и я заткнулась на полуслове.

— Что за дурдом ты мне тут устроила за какие-то гребаные сутки? Меня тут дезориентировала, инквизиторов с ума сводишь. Ты что себе позволяешь? Я не для того пять лет выстраивал порядок в Штабе, чтобы тут пришла какая-то расфуфыренная девица и начала всё активно ломать.

— А вам не кажется, что это какой-то слишком шаткий порядок, если его способна одним мизинцем пошатнуть девица вроде меня?

— Поговори у меня тут ещё! Нашла кому перечить, — руки на моих запястьях сжались крепче.

— Господин инквизитор, у меня к вам деловое предложение. Давайте мы сейчас дружно пойдем к вашему руководству и попросим сменить мне куратора? Я думаю, мы оба будем очень довольны.

Морис как-то нехорошо так, демонически усмехнулся.

— Ну уж нет, я — не буду. Я буду доволен, только когда вые... — он запнулся на миг, тряхнул головой и продолжил яростно:

— Вытрясу тебя как следует! Куратором твоим буду только я. И я загоняю тебя так, что ты пожалеешь, что вообще магом родилась. Ты за все свои выходки ответишь у меня по полной программе, ясно?

— Так точно, господин инквизитор! А теперь можно меня отпустить? Я, того... На лекцию опаздываю. Вы, кстати, тоже.

Морис сощурился и провел носом вдоль щеки, словно бы принюхиваясь, как хищник. Глаза его опасно блеснули.

— Вы опять капнули на себя какую-нибудь фееричную сыворотку?

— Больше не практикуюсь в зельеварении, господин инквизитор. Не мой конек.

Почему он это спросил вообще? От меня совершенно точно выветрились все опасные запахи. Я уверена!

Морис как-то странно посмотрел на меня. Спросил вкрадчивым голосом:

— Тогда почему я так сильно хочу тебя поцеловать?

Дышать как-то резко стало очень тяжело. Сердце екнуло и бешеной птицей загрохотало о рёбра, явно пытаясь вырваться на свободу.

— Может быть, потому что сами по себе испытываете такое желание? — шепнула еле слышно.

Морис недоверчиво хмыкнул и склонил голову набок.

— Ну, это легко проверить.

— И к-как же?

— На практике, — шепнул Морис, склоняясь ближе ко мне.

Меня как парализовало. Замерла, почти не дыша, и даже перестала брыкаться. Смотрела, как ко мне приближаются эти серые глаза и чуть приоткрытые губы. И ловила себя на мысли, что я того... тоже не прочь проверить на практике...

Я уже чувствовала на себе горячее дыхание, когда дверь справа от меня вдруг распахнулась, и в кабинет вошел высокий светловолосый мужчина.

— Морис, поступили новые данные с Водного Кордона, и я попрошу тебя...

Эрик Кларксон запнулся и замер, завидев нас с Морисом, взъерошенных и тесно прижимающихся друг к другу. Так и застыл в дверях, брови его в безмолвном вопросе взметнулись вверх.

— М-м-м... кажется, я не вовремя. Наверное, зайду попозже, — пробормотал он.

— Это не то, о чем ты подумал, — быстро сказал Морис.

— Нет, это то, о чем вы подумали! — пискнула я. — Не могли бы вы помочь мне избавиться от моего куратора, мистер Кларксон?

Эрик окинул нас странным долгим взглядом, хмыкнул и молча закрыл за собой дверь. Ушел всё-таки. Бросил меня тут одну на растерзание этому... куратору. Предатель!

А с Мориса будто спало некое наваждение. Он резко отпустил меня и шагнул в сторону, прикрыв глаза и стараясь дышать ровно.

— Уходи, — хрипло произнес он. — Пожалуйста. Быстро. Немедленно! И никому ни слова обо всем... этом. И если кто-нибудь узнает про наручники, клянусь, ты в тот же час сама ими скована окажешься.

— Так точно, господин инквизитор, — кивнула, тяжело дыша и боком продвигаясь к выходу. — Я вроде не самоубийца, чтобы трепаться о подобных вещах.

Буквально вывалилась в коридор, направляясь обратно в аудиторию. Пыталась справиться с дрожью в руках, но получалось слабо.

А теперь поясните мне кто-нибудь, что все это было, и как мне унять гулко бьющееся сердце?

Глава 11. Дайте два!

Морис появился в аудитории только спустя пятнадцать минут. Выглядел он с иголочки, но на лице застыло такое нехорошее выражение, что я невольно вжалась в свой стул, пытаясь слиться с предметом мебели.

Вообще не знаю, как теперь с ним разговаривать. И как ему в глаза смотреть. Руки у меня все еще подрагивали от напряжения, а сердце грозилось вырваться из клетки. Только оно начало успокаиваться, как снова понеслось в галоп, стоило Морису переступить порог.

М-да... Если я так и дальше буду продолжать реагировать на куратора, вариантов, чем всё это для меня закончится, остается не так уж много.

— Прошу прощения за столь вопиющее опоздание, — раздраженно произнес Морис, швыряя на стол папку с документами. — У меня... были причины для задержки, в общем. Надеюсь, больше это не повторится. Итак... У нас с вами сегодня первое общее занятие. Группа полностью укомплектована, — тут он кинул на меня быстрый пронизывающий взгляд, — так что можно приступать непосредственно к нашим обязанностям. Лекций у нас с вами будет мало, будем знакомиться со всеми вещами на практике. Все лекции по разведке перенесём на потом, потому что перед нами сейчас стоят другие, более масштабные и срочные задачи. Работать будем много, интенсивно, первое время — без выходных, до полного изнеможения, до дыма из ушей и из задницы.

— У нас не будет выходных? — удивилась Ханна.

— Ближайшие две недели — точно нет. Скорее всего, и дольше. Генеральный Штаб сейчас находится в состоянии чрезвычайного положения, и меня назначили куратором всей этой развесёлой канители, — Морис уселся прямо на свой стол, закинув ногу на ногу. — В последнее время на инквизиторов происходят непонятные нападения. Никто из нас не застрахован от возможности оказаться следующей жертвой. Жить хотите? То-то же. Тогда работаем и выжимаем себя на триста процентов. У вас, как группы с особым риском под моим руководством, повышенные жалованья, которые вам потом с лихвой окупят все переработки.

— Не понимаю, зачем нам нужно это повышенное жалованье, если ввиду отсутствия выходных нам его и тратить будет некуда, — с улыбкой шепнул Дейв, склонившись ко мне.

— Чтобы потом позволить себе самого крутого и дорогого психотерапевта? Понадобится для восстановления нервных клеток после круглосуточной работы, — тихо хихикнула я. — Мне так точно понадобится.

Очень тихо хихикнула, но Морис каким-то образом все равно услышал. Посмотрел на меня своим коронным взглядом, от которого очень срочно захотелось временно перестать существовать.

— Вы у нас бессмертная, что ли, мисс Габруа? Нет? Ну тогда помолчите, будьте любезны. Персонально вас жалованья могу лишить, если вас что-то не устраивает.

А Дейву замечание делать не стал, гад ползучий. Кажется, он ко мне неровно дышит.

«Кажется?!» — истерично взвизгнул внутренний голос.

Затолкала его на задворки сознания, чтобы не мешал думать. И работать, вообще-то. Работать, Флора!.. Ох, да как же с этим куратором работать вообще...

«В горизонтальной плоскости», — вновь дал о себе знать внутренний голос.

Послала его в бездну. Пока что. Я еще не пришла в себя после несостоявшегося поцелуя.

«К сожалению, не состоявшегося», — пискнул бесстрашный внутренний голос.

— Да заткнись ты наконец! — на саму себя уже стала злиться.

— Кто заткнись? Я — заткнись? — изогнул бровь Морис.

Мысленно застонала, сгорая от стыда, и махнула рукой, пряча лицо в ладонях.

Я, в отличие от внутреннего голоса, была не особо бесстрашная.

Куратор с минуту гипнотизировал меня жгучим взглядом, потом отвернулся и взял деловой тон.

— У нас с вами сейчас первоочередная задача — прекратить все эти внезапные смерти в Штабе. Прошу отнестись к этому максимально серьезно, это не шутки. Благодаря мисс Габруа, — он снова кинул на меня тяжелый взгляд, — мы узнали, что жертвы пострадали от похищения неких Теней. Хорошо, мы еще вникнем в эту тему подробнее, но хотелось бы также понимать причину выбора жертв, чтобы по возможности как-то защитить потенциальных жертв, пока мы будем вести расследование. А для этого надо как-то вычленить взаимосвязь, понять закономерность, не может ее не быть. Итак, что мы имеем. Двадцать жертв, двадцать инквизиторов погибли за прошедшие три месяца. Мы не нашли, что их может связывать, но я прошу каждого из вас сейчас внимательно проглядеть анкеты погибших, — Морис раздал нам по несколько листов с анкетами. — Посмотрите их сейчас и гляньте потом на досуге. Может, кто-то из вас заметит что-то, чего не смог понять ни я, ни остальные инквизиторы?

Что ж, хорошо, даже в архив ломиться не пришлось, куратор и так напрямую дал нам всю информацию.

Какое-то время в аудитории царила тишина, нарушаемая только шебуршанием анкет. Морис, скрестив руки на груди, терпеливо ждал, пока мы всё прочтем.

— С положением в Штабе это точно не связано, — негромко произнесла Ханна, листая анкеты.

— Абсолютно, — кивнул Морис. — Гибли как служащие высокого ранга, так и новобранцы. С уровнем магии, с магической Искрой тоже ничего не сопоставить.

— А какие-нибудь родственные связи? — спросил Роджер. — Есть у кого-нибудь из родственников особое положение в обществе?

— Есть, конечно, но только у трети жертв. Мы проверили всех родственников, но какой-то прям отличительной черты не увидели. У большинства жертв — самые обычные родители, не состоящие в каких-нибудь Верховных Советах, и прочее.

— Возраст тоже не имеет значения, — задумчиво произнес Роджер, ведя пальцем по строчке возраста в анкетах. — Но, кстати... А ведь все погибшие — мужчины?

— Вряд ли это какой-то выдающийся критерий, Роджер, — вмешалась Ханна, качая головой. — В Генеральном Штабе в принципе мужчин — подавляющее количество. Женщин здесь мало, и в процентном соотношении такое количество жертв — это просто капля в море представителей мужского пола.