Хранители Врат

Межзвездное пространство превращало любое знание в археологию.

Ты наблюдал настоящее только в отношении самого себя.

Все остальное было прошлым.

Он перевернулся на бок.

Закрыл глаза.

Перед ним снова возникло лицо Элиаса.

Ничего особенного.

Обычный мужчина тридцати четырех лет на момент старта.

Темные волосы.

Неровная улыбка.

Леон успел прочитать его биографию, прежде чем Рея буквально выгнала его из лаборатории.

Элиас вырос в Венецианском секторе на Марсе.

Получил специальность инженера водооборота.

Несколько лет работал в Поясе.

Подал заявку на Ковчег с третьей попытки.

Не женат.

Детей нет.

Родители умерли еще до старта экспедиции.

Если бы все шло по плану, следующим настоящим утром Элиаса должно было стать утро возле другой звезды.

Леон открыл глаза.

До рассвета оставалось еще полтора часа.

Он сел.

На стене вспыхнул мягкий свет.

- Отмена ночного режима, - сказал Леон.

Система увеличила освещение.

Он посмотрел на себя в зеркало.

Тридцать восемь лет.

В двадцать пять ему казалось, что мужчина в тридцать восемь должен выглядеть значительно взрослее.

Наверное, так казалось всем.

Леон провел рукой по лицу.

Щетина.

Красные глаза.

Волосы торчат в разные стороны.

Великолепный представитель первого межзвездного поколения, подумал он.

Система спросила:

- Запустить восстановительный цикл сна?

- Нет.

- Рекомендуемая продолжительность отдыха после двадцати одного часа бодрствования составляет семь часов двадцать минут.

- Спасибо.

- Запрос подтверждения отмены?

- Подтверждаю.

- За последние девяносто суток вы превышали рекомендованную продолжительность бодрствования двадцать два раза.

Леон посмотрел на стену.

- Ты сейчас собираешься читать мне лекцию?

- Нет.

- Хорошо.

- Я могу вывести оценку влияния хронического дефицита сна на когнитивные функции.

- Не надо.

Пауза.

- Запрос принят.

Он усмехнулся.

Иногда автоматические системы двадцать четвертого века напоминали Леону очень вежливых родственников.

Формально они никогда не навязывались.

Но всегда умели сообщить, что ты живешь неправильно.

На стене мигнуло новое уведомление.

Приоритетное сообщение от Реи.

Леон открыл.

НЕ СПИШЬ?

Он ответил:

УЖЕ НЕТ.

Ответ пришел мгновенно.

ЛАБОРАТОРИЯ. У НАС ЕСТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ПАКЕТА.

Леон уже вставал.

* * *

Рея ждала его возле центральной панели.

На столе стояли два кофе.

- Настоящий? - спросил Леон.

- Сегодня не начинай.

Он взял контейнер.

- Что пришло?

- Ничего нового не пришло.

- Тогда зачем ты меня подняла?

- Ты и так не спал.

- Откуда ты знаешь?

- Ты в три сорок открыл медицинский профиль Элиаса.

Леон посмотрел на нее.

- Ты следишь за мной?

- Ты работал через общий контур.

- Значит, да.

- Леон, сейчас не об этом.

Она вывела на экран вчерашний автоматический медицинский пакет.

Тот самый.

Тридцать восемь участников.

Тридцать семь совпадений.

Свет.

Потом Элиас.

Не туда.

Рея пролистала ниже.

- Мы вчера не дошли до конца пакета.

- Почему?

- Потому что после события корабельная система инициировала протокол углубленной диагностики.

- И?

- Она разбудила Элиаса.

Леон мгновенно перестал чувствовать усталость.

- Полностью?

- Да.

- Когда?

- Через сорок две минуты после второго эпизода.

Он приблизился к панели.

- Почему автоматика решила будить человека из межзвездного анабиоза из-за двенадцати секунд нейронной активности?

- Не решила.

- Что?

- В протоколе есть правило. Если семантическая активность повторяется после аномального группового события и превышает определенный порог, один участник может быть выведен для диагностики.

- Кто это вписал?

- Кто-то очень осторожный сто лет назад.

Рея открыла служебную запись.

Протокол действительно существовал.

Леон знал его.

Просто никогда не видел применения.

Создатели Ковчега предусмотрели слишком много сценариев.

При длительном автономном полете это было необходимо. Земля не могла управлять кораблем в реальном времени. Значительная часть медицинских решений принадлежала бортовому интеллекту и дежурным специалистам, которых система периодически выводила из анабиоза.

- Кто проводил пробуждение? - спросил Леон.

- Дежурный врач и медицинский контур корабля.

- Есть запись?

Рея посмотрела на него.

- Поэтому ты здесь.

Она открыла видео.

Изображение появилось не сразу.

Несколько секунд камера перестраивалась на освещение медицинского отсека.

Леон увидел капсулу.

Крышка была открыта.

Элиас Вернер лежал внутри, накрытый серым термоматериалом.

Он выглядел намного хуже, чем на фотографии из профиля.

Кожа бледная.

Губы почти бесцветные.

Глаза закрыты.

Медицинские манипуляторы отсоединяли от тела тонкие трубки.

Рядом стояла женщина в легком корабельном комбинезоне.

Подпись:

ДР. ЛЕЙЛА ОКОРО. ДЕЖУРНЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ОФИЦЕР.

Леон вспомнил имя.

Она входила в одну из пробуждаемых смен.

Каждые несколько лет часть экипажа ненадолго выводили из анабиоза для сложного технического обслуживания, проверки систем и психологической оценки корабельной среды.

- Дата? - спросил он.

Рея показала временную отметку.

Эпизод произошел почти пять месяцев назад по корабельному времени.

Леон сжал губы.

Вот оно.

Расстояние.

Пока они здесь пытались понять, что случилось, Ковчег уже давно жил дальше.

На записи Элиас закашлялся.

Лейла наклонилась.

- Элиас, вы меня слышите?

Мужчина медленно открыл глаза.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд.

- Да.

Голос оказался хриплым.

- Назовите свое имя.

- Элиас Вернер.

- Где вы находитесь?

Он посмотрел вокруг.

- Ковчег.

- Какой пункт назначения?

- Альфа Центавра.

- Год старта?

Элиас назвал дату.

Лейла продолжила стандартные вопросы.

Имя.

Возраст.

Место рождения.

Цель экспедиции.

Леон наблюдал внимательно.

Когнитивных нарушений не было.

После длительного анабиоза человек всегда выглядел слегка потерянным, но Элиас ориентировался быстро.

- Почему меня разбудили? - спросил он.

Лейла посмотрела куда-то за камеру.

Вероятно, на показатели.

- У вас зарегистрирована аномальная нейронная активность.

- Повреждение?

- Пока признаков нет.

Элиас закрыл глаза.

- Тогда дайте мне поспать.

Лейла улыбнулась.

- Именно этим вы занимались последние сорок три года.

Элиас снова открыл глаза.

Несколько секунд смотрел на нее.

- Сколько?

- С момента вашего предыдущего полного пробуждения.

Он медленно выдохнул.

Леон заметил, как изменилось его лицо.

Человеческий мозг плохо понимал десятилетия, которые исчезли между двумя ощущениями.

Элиас лег в капсулу.

Закрыл глаза.

Открыл.

Прошло сорок три года.

Для Вселенной это ничего не значило.

Для человека это была почти половина обычной жизни прошлых веков.

- Сколько осталось? - спросил он.

- Около ста пятидесяти лет.

Элиас кивнул.

- Значит, еще далеко.

- Да.

Он снова закрыл глаза.

Несколько секунд молчал.

Потом спросил:

- Я говорил?

Леон почувствовал, как Рея рядом перестала двигаться.

На записи Лейла тоже отреагировала.

- Что именно?

- Когда спал.

- Почему вы спрашиваете?

Элиас открыл глаза.

В них впервые появилось настоящее беспокойство.

- Потому что я помню.

Лейла села рядом.

- Что вы помните?

Он не ответил.

- Элиас?

- Сон.

- Расскажите.

- Не знаю.

Он попытался приподняться.

Медицинская система автоматически изменила положение капсулы.

Элиас потер лицо.

- Странная хрень.

Леон услышал, как Рея едва заметно выдохнула.

Живой человек.

Не медицинский показатель.

Не нейронная запись.

Просто мужчина, который очнулся спустя сорок три года и пытался подобрать слова.

- Что именно было странным? - спросила Лейла.

- Я шел.

- Где?

- Не знаю.

- Вы видели помещение?

Элиас долго думал.

- Коридор.

Леон почувствовал неприятное движение внутри живота.

Рея посмотрела на него.

Он поднял палец.

Слушай.

На записи Лейла продолжила:

- Как выглядел коридор?

- Серый.

- Металл?

- Нет.

Элиас нахмурился.

- Или да. Не знаю. Он не был сделан из чего-то.

- Что это значит?

- Я не знаю, что это значит.

Раздражение появилось мгновенно.

Леон понимал его.

Врач требовала точных слов для опыта, который сам Элиас не мог сформулировать.

- Там был свет, - сказал он.

Лейла посмотрела на медицинский экран.

- Где?

- Впереди.

- Яркий?

Элиас кивнул.

- Очень.

- Он мешал смотреть?

- Нет.

- Вы двигались к нему?

Элиас молчал.

- Элиас?

- Да.

Леон приблизился к панели.

Рея ничего не сказала.

- Почему? - спросила Лейла.

- Что почему?

- Почему вы шли к свету?

Элиас посмотрел на нее так, будто вопрос был странным.

- Потому что туда надо было идти.

- Кто вам это сказал?

Он нахмурился сильнее.

- Никто.

- Тогда откуда вы знали?

Молчание.

Потом:

- Просто знал.

Лейла сделала отметку.

- Вы испытывали страх?

Элиас неожиданно усмехнулся.

- Сначала нет.

- А потом?

Улыбка исчезла.

- Потом стены начали двигаться.

Леон почувствовал, как кожа на руках покрывается мурашками.

- Что вы имеете в виду? - спросила врач.

- Коридор.

- Он сужался?

- Нет.

- Расширялся?

- Нет.

Элиас раздраженно выдохнул.

- Стены двигались.

- В каком направлении?

- Вокруг.

Лейла замолчала.

Элиас поднял руки и сделал странное движение, как будто пытался показать вращение цилиндра.

- Вот так.

- Коридор вращался?

- Возможно.

- Вы тоже вращались?

- Нет.

- Было головокружение?

- Нет.

- Ощущение движения тела?

Элиас посмотрел прямо в камеру.

- У меня не было тела.

Леон перестал дышать.

Это длилось секунду.

Может, две.

Потом он понял, что действительно задержал дыхание, и медленно выдохнул.

На записи Лейла тоже не сразу продолжила.

- Что значит не было тела?

- То и значит.

- Вы видели свои руки?

- Нет.

- Ноги?

- Нет.

- Вы ощущали их?

Элиас покачал головой.

- Но я был там.

Он произнес это тихо.

Без мистического восторга.

Без попытки убедить.

Просто как факт, который пугал его самого.

- Что произошло дальше?

Элиас снова потер лицо.

- Свет стал ближе.

- Вы продолжали двигаться?

- Не знаю.

- Вы сказали, что шли.

- Я думал, что шел.

- А сейчас?

Он посмотрел на врача.

- Сейчас мне кажется, что меня тянуло.

В лаборатории Гелиоса стало очень тихо.

Леон понимал, что это всего лишь рассказ человека после сложного анабиоза.

Мозг мог создавать странные сны.

Гипнагогические состояния.

Ложную память.

Искажения ощущения тела.

Все это существовало.

Все это было изучено.

Но совпадение раздражало его слишком сильно.

Серый коридор.

Свет.

Движущиеся стены.

Нейронная синхронизация.

Не туда.

- Почему вы сказали не туда? - спросила Лейла.

Элиас резко посмотрел на нее.

- Я это сказал?

- Несколько раз.

Он долго молчал.

- Значит, помнил больше.

- Сейчас не помните?

- Нет.

Лейла изменила вопрос:

- Во сне вы хотели уйти от света?

- Не сначала.

- Когда изменилось ощущение?

Элиас закрыл глаза.

Леон видел, как под веками двигаются глаза.

Человек пытался вернуть сон.

- Когда понял про стены.

- Что именно?

- Они не просто вращались.

Он открыл глаза.

- Они двигались вместе со мной.

Лейла ждала.

- Как будто я стоял на месте, а коридор тащил меня вперед.

Леон почувствовал, как пальцы сами сжались вокруг края стола.

- К свету? - спросила врач.

- Да.

- И тогда стало страшно?

Элиас кивнул.

- Почему?

- Не знаю.

Потом добавил:

- Потому что до этого мне казалось, что я сам туда иду.

Леон посмотрел на Рею.

Она не отрывалась от экрана.

На записи Лейла задала еще несколько медицинских вопросов.

Элиас отвечал нормально.

Головной боли нет.

Память сохранена.

Ориентация полная.

Слуховых галлюцинаций после пробуждения нет.

Через пятнадцать минут интервью закончилось.

Последняя фраза Элиаса была почти случайной.

Лейла уже вставала, когда он спросил:

- Можно кое-что?

- Конечно.

- Не укладывайте меня обратно сегодня.

- Почему?

Он посмотрел на открытую капсулу.

- Я понимаю, что это звучит глупо.

- Все равно скажите.

Элиас долго молчал.

- Я не хочу снова туда.

Запись закончилась.

* * *

Рея первой отвела взгляд.

- Ну?

Леон не ответил.

Он перемотал на несколько минут назад.

- Что ты делаешь?

- Смотрю еще раз.

- Ты все слышал.

- Хочу увидеть реакцию.

Он остановил кадр на моменте, когда Лейла спрашивала про свет.

Элиас отвечал спокойно.

Потом момент со стенами.

Здесь его зрачки расширялись.

Пульс увеличился.

Кожа реагировала.

Не сильно.

Но достаточно.

- Страх настоящий, - сказал Леон.

- Или он верит в собственный сон.

- Я не сказал, что сон настоящий.

- Но думаешь об этом.

Леон посмотрел на нее.

- Я думаю, почему тридцать семь человек одновременно показывают один семантический паттерн, а один из них после пробуждения описывает серый вращающийся коридор со светом впереди.

- Может быть общий нейрофизиологический эффект анабиоза.

- Тогда он должен быть известен.

- Возможно, известен.

Леон повернулся.

- Что?

Рея указала на экран.

- Ты сам вчера нашел старые эпизоды. Может, кто-то изучал их раньше.

- Почему тогда они отмечены как ошибки синхронизации?

- Потому что инженеры любят объяснения, которые позволяют закрыть тикет.

- Очень смешно.

- Я серьезно.

Она подошла к рабочему месту.

- Давай искать не только по нейронному паттерну.

- А по чему?

- Коридор. Свет. Вращение. Потеря тела.

Леон покачал головой.

- В медицинских архивах никто не описывает сновидения такими ключами.

- Почему?

- Потому что это межзвездный анабиоз, а не архив психотерапии.

- Значит, ищем текстовые приложения.

Он уже набирал запрос.

Система ответила почти сразу.

Найдено слишком много совпадений.

Свет встречался десятки тысяч раз.

Коридор тоже.

Леон сузил условия.

Анабиоз.

Пробуждение.

Субъективные переживания.

Семантические аномалии.

Результатов стало меньше.

Семьсот восемьдесят четыре.

- Сколько? - спросила Рея.

- Слишком много.

- За весь проект?

- Не только Ковчег. Система подтянула все программы длительного анабиоза за сто двадцать лет.

- Хорошо.

- Ничего хорошего.

Он добавил условие.

СВЕТ + КОРИДОР

Тридцать девять.

Рея подошла ближе.

- Уже интереснее.

Леон добавил:

ПОТЕРЯ ТЕЛЕСНОЙ СХЕМЫ

Двенадцать.

Они переглянулись.

- Двенадцать, - сказала Рея.

- За сто двадцать лет.

- Это мало.

- Для редкого осложнения нормально.

- Открывай.

Первый случай.

Пациент после тяжелого хирургического анабиоза.

Сон о длинном тоннеле метро.

Никакой связи.

Второй.

Женщина видела белый коридор больницы.

Третий.

Человек вспоминал детский дом.

Пятый оказался интереснее.

Глубокий транспортный анабиоз, 2249 год.

Мужчина описывал ощущение движения сквозь серую трубу, но в отчете врач отметил выраженный кислородный дефицит во время пробуждения.

- Вот, - сказала Рея. - Гипоксия.

- Возможно.

Следующий случай.

Ничего.

Потом еще один.

Леон начал чувствовать раздражение.

Мозг хотел найти совпадение после рассказа Элиаса и теперь цеплялся за любое похожее слово.

Именно так рождаются плохие исследования.

Сначала появляется история.

Потом исследователь начинает искать подтверждения.

Он откинулся в кресле.

- Стоп.

- Что?

- Мы уже знаем, что хотим найти.

- И?

- Это проблема.

- Мы просто ищем похожие случаи.

- Нет. Мы ищем коридор и свет после того, как услышали про коридор и свет.

Рея сложила руки.

- Хорошо. Что предлагаешь?

- Слепую выборку.

- Сейчас?

- Да.

- Леон, у тебя глаза красные.

- Это не влияет на правильность метода.

- Иногда я тебя ненавижу.

- Иногда?

Она показала ему неприличный жест.

Через несколько минут они настроили автоматический анализ.

Система должна была сама выделить повторяющиеся элементы субъективных переживаний после глубокого анабиоза, не получая от них заранее выбранных ключей.

В выборку вошли тысячи медицинских отчетов.

Леон запретил системе использовать современные семантические модели, чтобы не тянуть классификацию к текущему случаю.

Пришлось использовать старый статистический анализ.

Медленнее.

Грубее.

Но чище.

Они ждали.

Рея наконец открыла еду.

- Будешь?

- Что это?

- Я не уверена.

- Тогда нет.

- Вчера ты ел почти то же самое.

- Поэтому и нет.

Она попробовала.

- Нормально.

- Очень убедительно.

Несколько минут они молчали.

На соседней панели шли сводки.

Марсианские протесты.

Забастовка на одном из добывающих комплексов Весты.

Спор Земного Союза и лунных автономий о налогах на орбитальный транзит.

Обычный человеческий день.

Леон поймал себя на том, что ему хочется оставить новости включенными.

Шум политики почему-то успокаивал.

Все знакомо.

Люди хотят денег.

Власти.

Независимости.

Безопасности.

Ничего нового за несколько тысяч лет.

По сравнению с этим серый вращающийся коридор казался личным оскорблением здравого смысла.

Система завершила анализ.

На экране появился список кластеров.

Первое место:

ФРАГМЕНТАЦИЯ ВОСПОМИНАНИЙ / БЫТОВЫЕ ОБРАЗЫ

Второе:

ОЩУЩЕНИЕ ПАДЕНИЯ

Третье:

ПРИСУТСТВИЕ НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННОГО ЧЕЛОВЕКА

Рея листала.

- Пока ничего.

- Дальше.

Пятый кластер:

ЯРКИЙ ИСТОЧНИК СВЕТА / НАПРАВЛЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ

Леон перестал жевать.

Он даже не заметил, что все-таки взял кусок еды.

- Сколько?

Рея открыла.

Шестьдесят четыре отчета.

- Это уже не двенадцать.

- Потому что система не требует слова коридор.

Они просмотрели распределение.

Большая часть случаев не имела ничего мистического.

Человеку снился поезд.

Транспортный туннель.

Полет к солнцу.

Медицинская лампа.

Но в нескольких отчетах присутствовали одинаковые детали.

Серое пространство.

Отсутствие тела.

Ощущение тяги.

Леон медленно пролистывал.

- Почему эти случаи никогда не объединили?

- Потому что они разбросаны по ста годам и разным медицинским системам.

- Но сейчас объединились.

- Потому что мы попросили.

Один отчет был закрыт.

На экране появился красный значок.

ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

Леон нахмурился.

- Почему медицинский отчет столетней давности засекречен?

- Военный?

- Нет.

Он открыл метаданные.

ПРОГРАММА ГРАНИЦА

2281

НЕЙРОФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ГЛУБОКОГО АНАБИОЗА

Рея прочитала.

- Это предшественник Ковчега?

- Один из.

- У тебя есть доступ?

Леон проверил.

- Нет.

- У меня тоже.

- Странно.

- Может, юридический архив.

Он отправил запрос.

Система запросила основание.

Леон написал:

СОВПАДЕНИЕ С ТЕКУЩЕЙ АНОМАЛИЕЙ МЕЖЗВЕЗДНОЙ ПРОГРАММЫ.

- Ты понимаешь, что теперь руководство точно увидит, чем мы занимаемся?

- Оно и так увидит.

- Раньше можно было сделать вид, что мы просто работаем.

- Мы и работаем.

Рея рассмеялась.

- Именно поэтому с тобой тяжело спорить.

Ответ пришел через восемь минут.

ДОСТУП ВРЕМЕННО РАЗРЕШЕН.

Леон открыл файл.

Пациент номер G-17.

Мужчина.

Пятьдесят два года.

Испытание сверхглубокого анабиоза.

Продолжительность: девять месяцев.

На сто сорок третьи сутки произошел сбой кровообращения.

Сердечная деятельность остановилась.

Автоматическая система восстановила ритм через сорок девять секунд.

Леон перечитал.

- Вот почему файл закрыли.

- Смерть участника?

- Он не умер.

- Юридически?

- Сорок девять секунд без сердечной деятельности. Полное восстановление.

Рея открыла приложение.

- Интервью есть.

Они запустили текстовую расшифровку.

Пациент описывал:

Сначала ничего не было.

Потом:

Я понял, что куда-то двигаюсь.

Дальше:

Там было серое пространство.

Леон почувствовал холод.

Рея остановила прокрутку.

- Леон.

- Вижу.

Они продолжили.

Впереди был очень яркий свет.

Он казался приятным.

Я хотел туда.

Врач спрашивал, почему.

Пациент отвечал:

Потому что там все было хорошо.

Рея посмотрела на Леона.

- Элиас почти то же сказал.

- Почти.

Он заставил себя не делать вывод.

Текст продолжался.

Потом я понял, что пространство вокруг движется.

Сначала думал, что лечу.

Потом увидел, что двигается сам тоннель.

Леон замер.

В отчете впервые появилось слово.

Тоннель.

Пациент описывал вращение.

Не видел собственного тела.

Не чувствовал боли.

В какой-то момент испугался и попытался остановиться.

После этого очнулся.

Врач спросил, слышал ли он голоса.

Нет.

Видел ли родственников.

Нет.

Чувствовал ли присутствие кого-то еще.

Пациент ответил:

Возможно.

На этом интервью заканчивалось.

- Вот теперь мне не нравится, - сказала Рея.

Леон ничего не ответил.

Под расшифровкой находилось заключение комиссии.

Предполагаемая гипоксическая галлюцинация вследствие кратковременной остановки кровообращения.

Нормальный вывод.

Разумный.

Научно объяснимый.

Он мог бы принять его.

Если бы не Элиас.

- Элиас не умирал, - сказал Леон.

- Нет.

- Даже близко.

- Метаболизм подавлен.

- Но кровообращение стабильное.

- Да.

- Кислород нормальный.

- Да.

Леон посмотрел на старый отчет.

- Тогда почему одинаковая структура?

- Не одинаковая.

- Рея.

- Я специально.

Она посмотрела ему в глаза.

- Потому что если мы сейчас скажем одинаковая, мозг закончит работу за нас.

Леон кивнул.

- Хорошо.

- Похожая.

- Очень похожая.

- Да.

Он прокрутил файл ниже.

Там было еще одно приложение.

Закрытое.

ВНУТРЕННЯЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ФЕНОМЕНА

Леон открыл.

Одна строка.

ПАТТЕРН NDE

Он нахмурился.

- Что за NDE?

Рея уже искала.

Ответ появился мгновенно.

ОКОЛОСМЕРТНЫЙ ОПЫТ (NDE)

Околосмертное переживание.

Леон медленно прочитал.

- Серьезно?

- Термин старый.

- Я знаю, что такое околосмертные переживания.

- Тогда зачем спрашивал?

- Потому что не ожидал увидеть их в техническом архиве анабиоза.

Он открыл связанные материалы.

Доступ снова оказался ограничен.

Но заголовки были видны.