Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории

Вернувшаяся во дворец Исида принялась искать своего брата и мужа повсюду: в городах, в пустыне и на берегах рек, отправившись в далекие путешествия за пределы Египта и за море. И лишь спустя годы поисков, оказавшись в Ливане, стране кедровых деревьев, она обнаружила саркофаг с Осирисом, вделанный внутрь сладко пахнущего живого ствола. Плачущая Исида отправилась с саркофагом обратно в Египет, в тот самый дворец, где прошло их счастливое время вместе с Осирисом.

Египетские боги были подвластны проклятию смерти. Они жили долго, но небесконечно и подобно простым смертным тоже жаждали бессмертия, которого можно было достичь лишь с помощью погребальных обрядов. И вот, пока Исида занималась подготовкой этого ритуала, Сет снова послал своих приспешников во дворец, чтобы те выкрали тело его брата – и, разрубив его на четырнадцать частей, разбросали по всему Египту.

Вновь Исида осталась одна – и вновь отправилась в дорогу.

8

Но давайте сделаем небольшую паузу, оставив Тиамат и Мардука, Исиду и Осириса застывшими посреди спектакля нашего внутреннего театра.

Еще до того, как погрузиться в египетскую и месопотамскую космогонию, мы задумали отправиться на поиски способов, при помощи которых народы Средиземноморья преодолевали ощущение радикальной дестабилизации и пытались справиться с опытом катастрофы. Едва обратившись к мифологии, мы столкнулись с первой из этих катастроф – и она состоялась не в конце, а в начале мира. Есть ли событие более тревожное и дестабилизирующее, чем рождение во Вселенной, о которой нам известно очень мало? А меньше всего мы знаем, почему эта Вселенная существует и почему мы существуем в ней. Помимо наших собственных радостей и страданий, а также горизонта смерти, опоясывающего наше конечное существование, ни одна из граней реальности никогда не раскрывается перед нами полностью. Ответом на это замешательство и выступают мифы о происхождении Вселенной, являющие нам тот смысловой пласт, где мы можем позволить себе небольшую передышку, оглядываясь вокруг без страха, что нас поглотит бесконечная Вселенная. Мифы творения не разрешают загадку реальности, но им под силу завязать ее в магические узлы, образуемые переплетением мифологических сюжетов.

Но как только Вселенная обретает форму, мифы принимают иную траекторию. Наступает время семейных драм, ревности, амбиций, войн между разными группировками божеств. Что же со всем этим делать? Как эти истории могут утихомирить метафизическую потерянность внутри каждого из нас или спасти нас от катастрофы?

За травмой рождения следует еще одна дестабилизирующая перемена: мы узнаем о существовании других людей, которые кажутся нам столь же непроницаемыми, как бесконечная Вселенная. Мы не можем быть уверены, реальные ли это существа или просто галлюцинации. И даже если они реальны, то мы не знаем, в какой степени они похожи на нас: испытывают ли они те же чувства, отзываются ли слова в их сознании теми же смыслами, что и в нашем собственном?

В то же время мы знаем, что существование других несет в себе тайну – столь же глубокую и непостижимую, как хаос, бурлящий под земной поверхностью. Более того, лицо другого человека смотрит на нас взглядом, пронизанным едва ли не божественной энергией. Кто же все эти окружающие нас люди? Как нам следует вести себя по отношению к ним? Чего они хотят от нас – и что мы должны дать им? Как мы уже убедились, поведение богов из мифов по отношению друг к другу нарушало любые границы представлений о добре и зле. Их действия больше напоминали случайные изменения погоды, нежели предсказуемый результат поступков, направляемых этикой.

Боги, обитающие в темной субстанции, из которой произрастает реальность, не связаны этическими императивами, и, хотя им приходится подчиняться высшей Судьбе – космическому закону тюхе, как называли его греки, – этот закон никоим образом не является моральным. Кодекс поведения богов основан не на абстрактных идеях, а на непосредственности их действий. Их деяния задают форму реальности, очерчивая сферы дружбы и вражды, притяжения и отталкивания, точно так же как незадолго до этого боги создавали первоначальные структуры мироздания. Боги любят, не ощущая необходимости обращаться к идее «любви», и сражаются, не требуя морального оправдания своим войнам. Сам факт их аморальности выявляет пустоту любых представлений о добре и зле.

Подобно тому как мир является поэтическим результатом нашего воображения, этика имеет поэтическое основание в наших действиях, оказываясь тем непосредственным и решительным жестом, с помощью которого мы принимаем чужую боль как собственную или проецируем собственные страдания на желания других. В этом и заключается (а)моральный урок мифов: наш этический выбор определяется именно действием, а не абстрактными идеями.

Но не будем долго задерживаться на подобных умозрениях. Давайте вновь закроем глаза и вернемся в тот внутренний театр, где мы оставили застывшими мифических героев нашей истории. Возвратимся в гущу их драм и сражений, где создается ткань нашего мира.

9

Если египетское святое семейство раздирали козни и предательства, то исход войны между двумя поколениями месопотамских богов решался непосредственно на поле боя.

Покинув собрание богов, Мардук вооружился тем, что создал сам, – красный оберег меж губ, в одной руке – противоядие, в другой – дубинка, сбоку лук и колчан. Позади Мардука, в резерве, ждали семь ветров, ураган, смерч и ливень. Узрев его мощь, младшие боги пришли в неистовство:

И тут вокруг него заметались, боги вокруг него заметались.Боги, отцы его, заметались, боги вокруг него заметались[14].

Взобравшись на свою штормовую колесницу, Мардук отправился к расположению воинства Тиамат. И не только не дрогнул сам, но одним своим видом обратил полчища чудовищ в бегство, испугался даже сам храбрый Кингу, военачальник и муж Тиамат. Направившись прямиком в сторону Тиамат, Мардук воззвал к этой почтенной и ужасающей матери всех богов:

Становись! Ты и я сойдемся в сраженье!Когда это услыхала Тиамат,В мыслях помутилась, потеряла рассудок.Взревела, вверх взвиваясь, Тиамат[15].

Тиамат попыталась проглотить своего дерзкого потомка, раскрыв рот, но в этот момент Мардук направил в ее сторону свое войско ветров, чтобы удерживать челюсти Тиамат разинутыми. Он снял лук, наложил стрелу на тетиву и выстрелил Тиамат прямо в пасть – стрела пронзила ее внутренности и добралась прямо до сердца. Затем Мардук взялся за Кингу – подчинил его и заковал в кандалы. Тем временем в сражение вступили младшие боги, окружившие остальное воинство чудовищ, а Мардук вернулся к бездыханному телу Тиамат. Оно лежало перед ним на земле – это гигантское тело первых вод, лишенное жизни и сжавшееся до чистой материи. «Поражена», – презрительно заметил он и «рассек ее тушу, хитроумное создал. Разрубил пополам ее, словно ракушку. Взял половину – покрыл ею небо»[16]. Ветрам Мардук приказал удерживать воду, вытекшую из Тиамат, а из другой половины ее тела создал Землю, и в результате созданный мир напоминал полог.

Итак, Небо и Земля возникли из войны, матереубийства и расчленения. Фундамент дома омыт кровью, а крышу сдавливают темные воды хаоса.

10

Исида тем временем бродила по бескрайней земле Египта в поисках рассеянных по ней останков своего брата и мужа Осириса. Она нашла тринадцать частей, кроме детородного органа. Вернувшись во дворец, богиня взялась восстановить из своих жутких находок тело Осириса: дабы скрепить рассеченные части, Исида оторвала длинный и узкий кусок полотна, на который соединила их своим магическим искусством, а новый фаллос для Осириса создала из золота. Затем, превратившись в ястреба, Исида воспарила над мумией Осириса. Взмахнув крылами, она наполнила его новым дыханием жизни. Едва он открыл глаза, как Исида вернулась в свое женское тело и совокупилась его золотым фаллосом. Так был зачат Гор – сын Осириса и Исиды, мститель за их беды.

Месяцы беременности Исида ощущала горькое одиночество. Вернувшийся к жизни Осирис больше не был тем жизнерадостным богом, рядом с которым прошли годы ее юности. Его тело оставалось скрепленным бинтами, чтобы не развалиться на части, его золотой фаллос был отделен от туловища, тогда как кожа сделалась темно-зеленой, как лист плюща. Осирис превратился в «утомленного бога»: он был живым, но не жил по-настоящему. Вскоре он простился с Исидой и покинул ее, присоединившись к подобным себе существам – находящимся на грани между жизнью и смертью. Он стал Владыкой Подземного мира – грозным, но милосердным судией душ на их последнем пути в загробную жизнь.

Тем временем подрос Гор – дитя Осириса и Исиды. Мать изо всех сил старалась защитить сына как от Сета, его дяди, так и от того бурлившего внутри Гора гнева, который она ощущала. Но даже магическое искусство Исиды не могло свернуть Гора с пути, предначертанного ему судьбой. Уверенный в себе юноша Гор, бог с соколиной головой, не собирается прятаться от Сета и отправляется на поиски своего дяди, решив раз и навсегда покончить с губительной для его семьи распрей.

Встреча двух богов произошла на краю пустыни, на границе между державой Сета и изобильным царством Гора. Разразившаяся битва отличалась небывалой яростью. Сет, более сильный и искушенный, без труда ранил Гора, вырвав ему один глаз, затем одолел племянника, совершив над ним насилие. Но на стороне Гора – энергия юности, питаемая неистощимым исступлением. Сражение продолжилось – шли дни, годы, десятилетия… Наконец Гор нанес Сету мощный удар, который поверг того на землю, и тогда племянник отсек дяде тестикулы. В кровавом экстазе он был готов прикончить Сета, но как только Гор занес свое оружие для последнего удара, на поле битвы ворвалась Исида. Она громко кричала, требуя, чтобы сын остановился. Сет всё же приходился им родственником, а богам не пристало убивать друг друга. Своей магией Исида обездвижила пылавшего яростью Гора и позволила раненому и побежденному Сету вернуться в свою пустыню. Но как только ее заклятие спало, Гор повернулся к ней с тем же самым оружием, которое ему не удалось вонзить в своего дядю, и обезглавил ее.

Однако Исида не умерла, ибо была способна оживить любое тело, включая собственное, – не утратила она и любви к своему сыну. И всё же правление Гора началось под той же зловещей звездой войны, матереубийства и расчленения, которая сияла в момент возникновения мира в Месопотамии.

11

Увидев, что его победа над Тиамат обернулась порабощением ее разгромленного воинства, Мардук был разгневан. Но причиной его гнева было не сострадание, а солидарность с равными себе. Чем божественная природа чудовищ Тиамат отличалась от его природы? Кровь этих детей прародительницы, возможно, была связана с первоистоком даже больше, чем его собственная. Победой Мардука воспользовались младшие боги, вымещавшие свое недовольство на проигравших. Согласившись подчиниться Мардуку, младшие боги стали требовать, чтобы побежденные враги сделались их рабами. Остатки воинства Тиамат были отправлены возделывать поля Земли, собирать урожай и сжигать его в жертву младшим богам и их предводителю Мардуку.

Но Мардуку не приносил удовольствия ни дым, поднимавшийся от алтарей, ни прекрасный порядок только что вырытых каналов. Тяготы физического труда – удел машины, а не божественного потомства.

Поэтому Мардук задумал создать совершенную рабочую машину, на которой было возможно выполнение любых услуг, потребным богам. Но это должна была быть живая машина, из плоти и крови, наделенная достаточным интеллектом для выполнения своих задач и достаточной продолжительностью жизни для десятилетий гарантированной верной службы. Мардук нарек эту машину луллу – «человек».

О своем плане Мардук сообщил другим божествам: создание человека и освобождение всех божественных существ от труда должно было придать новому порядку Вселенной окончательную форму. Замысел Мардука по переустройству универсума с воодушевлением приветствовали пленники из воинства Тиамат – полная автоматизация труда при помощи разумных машин даровала бы им свободу и вернула законный статус. Однако взамен Мардук потребовал принести в жертву их военачальника Кингу, чья кровь должна была вдохнуть искру жизни в человека-луллу. Сделка была принята без колебаний. Чудовища схватили Кингу, заковали его в кандалы и «объявили вину его, кровь излили». А затем бог мудрости Эа «людей сотворил… на этой крови»[17].

Так и появились люди. Подобно планете, где им предстояло жить, и Вселенной, в пределах которой эта планета находилась, они возникли из крови, страданий и предательства. Их удел состоял в том, чтобы служить рабочим приспособлением внутри великого шатра Небес и Земли. Людям предстояло работать на богов и подчиняться любому их требованию, оставаясь в неведении об истинном смысле своих действий. Эти машины могли обучаться, им было по силам со временем совершенствовать свое мастерство, но они в любом случае так и оставались машинами. Луллу были остатком поверженного военачальника, которого принесли в жертву его товарищи, выкупом, уплаченным за свободу воинства чудищ.

12

Всё Средиземноморье разделяло это мрачное представление о человеческой судьбе.

В самом начале Ветхого Завета, в книге Бытия, составленной, вероятно, после вавилонского пленения евреев, появление людей в мире изображалось как изгнание из рая в мир, где им предстояло изнурительно трудиться, страдать и умирать.

Древние греки воспринимали человеческий удел как проклятие. В одном из греческих мифов рассказывается о том, как во время охоты фригийский царь Мидас наткнулся на Силена – лесное существо полубожественной природы – и поймал его. В обмен на свободу Мидас потребовал от него раскрыть секрет, в чем для человека состоит лучшая доля. Неохотно подчинившись, Силен сообщил:

Зачем ты вынуждаешь меня говорить о том, что для человека лучше и не знать. Ведь тот, кто пребывает в неведении о своих несовершенствах, более свободен от скорбей. И для человека совершенно невозможно обрести лучшую из всех вещей ⟨…⟩ ведь лучшее для всякого мужа и для всякой жены – вовсе не родиться; однако следующая лучшая вещь после этой и первая из тех, что для человека достижимы, но из лучших всё же лишь вторая, это – родившись, умереть настолько быстро, сколько то возможно[18]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Мáшрик (Эль-Машрик) (араб. «там, где восход») – многозначный топоним арабской географии. В Средние века он обозначал земли к востоку от ядра исламского мира (Индия, Китай, острова Индийского и Тихого океанов и т. д.) в противовес Магрибу (араб. «закат»), территориям Северной Африки к западу от Египта. В современном арабском языке термин «Эль-Машрик» обычно используется как собирательное наименование Ирака, Сирии, Израиля, Иордании, Палестины, Ливана и Кувейта, а также к нему могут относиться Египет, Аравийский полуостров и Судан. На карте, помещенной в начале книги, Машрик локализован на севере Аравийского полуострова. – Здесь и далее под цифрами идут примечания автора, где при наличии русскоязычных источников сделаны соответствующие замены, под астерисками – примечания переводчика.

2

Популярная курортная зона, расположенная к северу от Палермо.

3

Мессинская эпоха – геологический период, датируемый около 5,5 млн лет назад, когда Средиземное море из-за тектонических движений земной коры, нарушивших его связь с Атлантическим океаном, почти полностью высохло. Происхождение термина связано с исследованиями, которые в 1867 году швейцарский геолог Карл Майер-Аймар проводил близ Мессины на востоке Сицилии.

4

Geological Evolution of the Mediterranean Basin / eds. D. J. Stanley, F. C. Wezel. New York, Berlin: Springer, 1985; Garcia-Castellanos D. et al. The Zanclean megaflood of the Mediterranean – Searching for Independent Evidence // Earth-Science Reviews. Vol. 201. 2020; Blanc P. L. The Opening of the Plio-Quaternary Gibraltar Strait: Assessing the Size of a Cataclysm // Geodinamica Acta. Vol. 15. 2002. P. 303–317.

5

Leroi-Gourhan A. Les religions de la préhistoire: Paléolithique. Paris: Presses Universitaires de France, 2006. Более оптимистичное, хотя и в любом случае не лишенное критики представление о возможности интерпретации доисторического воображения см. в: Элиаде М. Вначале… Магико-религиозное поведение человека эпохи палеолита // М. Элиаде. История веры и религиозных идей / пер. Н. Кулаковой, В. Рокитянского, Ю. Стефанова. Т. 1. М.: Критерион, 2001 С. 9–31.

6

Энума элиш (Деяния богов, «Когда вверху…»), I, 1–9. Цит. по: Когда Ану сотворил небо. Литература Древней Месопотамии / пер. с аккадского В. Афанасьевой, И. Дьяконова. М.: Алетейя, 2000. С. 35.

7

Энума элиш, I, 57–58. Когда Ану сотворил небо. С. 37.

8

Энума элиш, I, 141–145. Когда Ану сотворил небо. С. 39.

9

Энума элиш, II, 73.

10

Энума элиш, II, 95.

11

Энума элиш, II, 123–128. Когда Ану сотворил небо. С. 40–41.

12

Энума элиш, IV, 23–24. Когда Ану сотворил небо. С. 42.

13

Цит. по: Фрагменты ранних греческих философов. Часть I. От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / пер. А. Лебедева. М.: Наука, 1989. С. 21.

14

Энума элиш, IV, 63–64. Когда Ану сотворил небо. С. 44.

15

Энума элиш, IV, 86–89. Когда Ану сотворил небо. С. 45.

16

Энума элиш, IV, 136–138. Когда Ану сотворил небо. С. 46.

17

Энума элиш, VI, 32–33. Когда Ану сотворил небо. С. 51.

18

Псевдо-Плутарх. Утешение к Аполлонию, XXVII / пер. Julius, по изд.: Plutarch’s Moralia. Cambridge, MA: Harvard University Рress, 1962. V. 2. Онлайн-публикация: http://simposium.ru/ru/node/13857.