Черное солнце

Дед не жалел средств для нашего комфортного существования; одежда, украшения и прочее необходимое.

Мне снова дали клинок отца.

Мама зашла в мою комнату, я успела переодеться в желтое детское отвратительное платье попутно споря с Лукасом, которого никто, кроме меня не видел. Он вежливо отворачивался, и не замолкал:

– Возьми белое платье! Еще не поздно. Ты сливаешься. Ты стала похожа на яичный желток.

– Мама, – я поспешила ее обнять.

Я решила, что буду обнимать ее часто-часто, за все те разы и тяжелые периоды, за время тоски по ней.

– Ты знакома с Мирианой?

– Новая жена деда? – я кивнула. – Точнее, я только о ней слышала.

Мое прибытие в прошлый раз было таким коротким, что я не успела с ней познакомится. О ней рассказала Вельвет.

Мирияна была третьей женой дедушки, от нее у него детей не было. Все говорила, что она молода для моего деда, но Вельвет, как-то сказала, что разница в возрасте между ними около ста лет. Если ей около пятьсот лет, то она и не молода получается.

– Пойдем, она в гостевом зале, хочет тебя увидеть, – мама взяла меня за руку и мы пошли по коридору а потом спустились вниз, в любимый зал деда.

Я ведь все равно была взрослой, мне было двадцать один, но мама держала меня за руку и мне хотелось навсегда остаться маленькой.

– Осторожнее с желаниями, – Лукас появился рядом.

Мы сняли обувь и вошли в зал с коврами. Седовласая женщина сидела в позе лотоса за столом с короткими ножками. Дед и Мириян пили чай. Она радостно помахала мне, когда увидела меня.

Мама села рядом с ней. Кажется они были знакомы и неплохо ладили – так мне показалось.

Я обратила внимание на белые волосы женщины, не некоторые морщинки под глазами, но а самое знаменательное, это были глаза фиолетового цвета. Я уже видела такие.

– Ты права, – шептал Лукас, хотя его никто и так не слышал, – это мать Леоны Пао.

Догадка подтвердилась. Она была из марийцев, точнее смешанных с нами сильхерийцами.

– Какая ты милая, – меня взяли на руки. – Какая красивая.

Мириян меня тискала совсем, как маленькую. Нужно было вытерпеть эту пытку.

– Ты же была совсем крохой, – меня схватили за щеки и начали растягивать.

– Милый, у меня сердце не выдержит от этой милоты, – пожаловалась она дедушке.

Дед смеялся надо мной, видя мое недовольное лицо.

– Провидцы тоже не имеют право говорить о будущем, – Лукас ухмылялся. – Никто тебя не спасет.

– Деда, а Леона тут? – спросила я.

– Она знает Леону? – бабуля отпустила меня и я поползла к вечно спящей Вельвет, она была с правой стороны от дедушки.

– Она всех знает, – дед погладил меня по волосам.

Мама казалось среди них такой растерянной, наверное она чувствовала себя чужой. А может она снова винила себя? В отличии от моего отца я не могла, чувствовать других людей. Но вид у нее был подавленным. Я обошла стол и села рядом с ней.

– Ты расстроена, потому что я пропускаю школу? – мне хотелось звучать по-детски.

– Нет, – она улыбнулась, – тебе там все равно не нравилось.

Хотела я сказать, где мне больше всего нравилось, но это прозвучало бы странно.

– Я порошу Леону взяться за твое обучение, – сказал дед и подмигнул мне, я обрадовалась.

Лукас закатил глаза.

– Было бы у тебя желание, я бы сам тебя всему научил, – сказал он.

Больше всего на свете мне хотелось волшебным образом оказаться в объятиях Гилберта, на том берегу у моря, на закате дня. Все звуки вокруг меня превратились в гул. Его широкие плечи, синие глаза, морской запах… его голос волновал мою кровь. Мне хотелось снова услышать, как он ласково назовет меня в своей шутливой манере.

– Аннет? – дед вопросительно на меня посмотрел, а я пыталась вспомнить его слова.

– Да-да, дедушка, – закивала, уже и не помнила чему я киваю.

Все это не важно. Важно было привыкать к новой жизни и мысли, что я никогда не увижусь с ним, но он будет жить, потому что не пойдет за мной. Меня не похитят, мне не будет угрожать опасность.

– Я хочу спать, – поднявшись с паласа я обняла мать, потом свою новую бабушку, а потом и дедушку, села на корточки рядом с Вельвет и поцеловала в лоб.

– Какая она милая, – шептала бабушка, но дед знал, почему я себя так веду, знал, как виновато перед ней себя чувствую.

– Я разбужу тебя в обед, – сказала мама, а значит мне нужно было успеть.

– Куда успеть? – Лукас занервничал. – Ты ведь не собираешься все испортить?

Я быстрыми шагами поспешила в свою комнату. Сейчас было середина зимы в Фелициате. Нужно было найти что-то теплое.

Закружился золотой вихрь вокруг меня, перенеся в старый дом. За два дня здесь ничего не изменилось. Я достала чемоданы и начала переносить вещи. Увидела фотографии родителей и первым делом упаковала их. Собрав нашу с мамой старую одежду, я все перенесла в свою комнату. Я перемещалась по-нескольку раз, пока дом совсем не опустел. Перенесла все нужные вещи. Отключила отопление. Достала сбережения матери, их тоже перенесла в свою комнату и оставила на тумбочке. В обед мама все увидит своими глазами, а может и раньше.

– Что ты делаешь? – Лукас следил за мной, имел доступ к моим мыслям, но сейчас он не мог ничего прочитать.

Моя голова была пустая от мыслей и переживаний.

В свой комнате в Сильхерии, я переоделась в теплую одежду; красные сапожки, черная куртка, черные брюки.

Становилось жарко, а значит нужно было выбрать момент.

– Мне нужно к кронпринцу фелициаты.

Лукас удивленно уставился.

– Зачем?

– Надо. Ты можешь узнать где он сейчас?

Лукас прикрыл глаза на секунду а потом ответил:

– Он в своем кабинете в зимнем дворце Белории.

– Он один?

– Да, и он тебя ждет, – Лукас был поражен, так и застыл с открытым ртом. – Он провидец иного уровня, чем твой дед.

Мне сложно было переноситься туда, где я раньше не была, но Гилберт мог, а значит это было возможно.

– Хочу к кронпринцу Ариону.

Магия закружилась вокруг меня, золотые частички, похожие на пески засветились и меня в мгновение ока перенесли в большой кабинет с высокими окнами. За спиной у принца были шкафы с дверцами. Красные шторы свисали вниз. Было большое количество всякой зелени. Дубовый стол, в стиле Фелициаты, и деревянный пол без паласа. В мягком кресле сидел молодой принц Арион Силейтикус.

– Долго же вы, – сказал он нам, а мне стало не по себе.

– Ты видишь Лукаса? – спросила я.

– Нет ничего ужаснее, чем видеть мужчину в платье, – пробормотал он, лицо оставалось холодным и непринужденным.

– Что он там вякнул? – возмутился Лукас. – Это ченген глупый ты малыш!

Принц устало посмотрел на меня, я пожала плечами.

– Натворила ты делов Аннет, – сказал мне Арион, встав с места и подойдя ко мне, ему пришлось наклониться, чтобы разглядеть мое лицо вблизи.

– Я не буду перед тобой оправдываться, – сказала я ему твердым голосом. – Я сама решая в какое время мне отправиться.

Принц Силейтикус тяжело вздохнул и пошел к окну.

– Я никогда не увижусь с Гилбертом, он не умрет из-за меня, не последует за мной.

– А как же Иллария? – напомнил мне он. – Ты забыла, что нашла его на земле с тяжелым ранением и оказала первую помощь. Такая малость, но это помогло ему выжить.

Меня словно ударило молнией. Я вспомнила нашу первую встречу и слезы поток снова вылезли из глаз.

– Ключевое событие, – напомнил Лукас.

Я села на корточки и чтобы спрятать заплаканное лицо. В последнее время, я часто плакала.

– Арион, – в кабинет принца с шумом вошли, кто-то очень злой и очень знакомый. – Ты так и будешь здесь торчать?!

Я обернулась и застыла со слезами на глазах, когда снова увидела Гилберта. Он был сейчас очень молод, более стройный, без той массы тела, что у него было в двадцать восемь или в двадцать девять. Ему было девятнадцать лет. Ему разбили бровь и кровь сочилась из раны, он смахнул его рукой и обмазал рубашку.

Слова не шли, сердце так и стучало, руки задрожали, хотелось кинутся ему на шею.

– Кто это? – он указал на мне.

Здесь он был жив, и даже счастлив.

– Твоя будущая жена, – усмехнулся Арион.

– А почему она плачет? – он подошел ко мне, присел на корточки, он все равно был очень высок.

Смахнул слезы с моего лица и поднял на руки. Захотелось умереть и никогда не оживать обратно.

Глава 10

Я сама себе подписала приговор, и сама же привела его в исполнение. Я стала палачом для себя самой и себя же осудила, за несуществующие грехи.

Кронпринц посмеивался надо мной сидя на своем кресле. Рядом с ним вырос Лукас и тоже ухмылялся.

– Что здесь делает ребенок? – Гилберт держал меня на руках, а я держалась за его плечо и пока не знала, что ему сказать.

– Это принцесса Сильхерии, старшая Аннетта-Кетрина Лучиана, дочь принца Эдриана Лучиана, – кронпринцу подсказывал Лукас и тот послушно повторял за ним. – Она перемещается куда пожелает и в какое время пожелает.

Гилберт удивленно посмотрел на меня.

– У нас очень важная гостья сегодня, – он улыбнулся и я тоже.

Он ведь все такой же, не унывает и не расстраивается, наверное никогда.

– Я Гилберт Гилион, – сказал он вежливо.

– Капитан Грейшторм, – вышло у меня по-привычке, он рассмеялся.

– Так звали моего деда, – он покачал меня, но все еще не отпускал, держал двумя руками.

– Аннет, он еще не капитан, – издевался кронпринц, я показала ему язык, ведь так делали дети, когда злятся. Лукаса это рассмешило.

– Ты как здесь оказалась? – спросил он, а я не хотела ему отвечать, я просто обняла его по-крепче.

Все тот же запах морской соли – запах моря, все тот же стан. От моих слез промокло его плечо, но он ведь никогда не обращал на внешний вид много внимания.

Я хныкала и никак не могла успокоиться, в моих глаза, он падает со скалы и никто не спешит его спасти, а я не могу вырваться из цепей.

– Девочка, ну ты чего? – он ласково провел по моим волосам. – Красивая, как солнце. Такие красивые золотые волосы.

Его шепчущий голос у моего уха доводил меня до истерики.

– Надо ее домой телепортировать, – вмешался Арион. – Пусть дома плачет.

– Надо ее успокоить, – не согласился Гилберт.

Он медленно отпустил меня на землю, а я задыхалась от рыданий, наверное смотрелось глупо, и я просто села на корточки, спрятав лицо.

– Аннета, – звал мягко Гилберт. – Почему ты плачешь?

– Вы не сдержали свои обещания, – прошептала я. – Не одно из них. А в этом промежутке времени вы их мне и не давали. Как вы посмели умереть?!

– Что? – Гилберт удивленно застыл.

Возможно он думал, что это все очередные шутки брата, до этого момента.

– Аннет! – Лукас появился рядом. – Молчи Аннет, нельзя предупреждать о будущем, к тому же ты не умеешь стирать память.

Я его не слушала, не хотела вообще его сейчас слышать, не хотела видеть кронпринца, да и вообще никого постороннего.

– Ты правда путешественник во-времени? – Гилберт присел рядом. – Но ведь из легенд только черное солнце может возвращаться в прошлое.

Я посмотрела на него, мне нужно было, чтобы он все забыл. Забыл, что видел меня сегодня.

– Это очень просто, – говорил Лукас. – Поставь руку ему на лоб и оторви нити воспоминаний о себе.

Нет!

– Я не должна ничего говорить, – призналась я опустив голову. – Если вы будете задавать вопросы, мне придется стереть вам воспоминания.

– Не надо, – он сделал вид словно испуган и улыбнулся. – Я же должен запомнить тебя, вдруг я тебя еще увижу, пройду мимо и не поздороваюсь, будет невежливо.

Истерика отступала, стало спокойно.

Он поднялся а я за ним, и теперь мне было стыдно за мои слезы и рыдания. Я вытерла свое лицо.

– Нельзя прогнозировать будущее, одно из правил путешественника во-времени, – сказала я. – Но я сделаю исключение. Грядет война и в ней погибает столица Сильхерии Керия. Умирают мои близкие. Я должна это остановить, в прошлом, точнее, в том будущем, в котором была я, дед сказал, что все произошло из-за моей ошибки. Также пострадает Иллария. Мне нужна помощь двух принцев, ведь вас через десять лет все равно в это затянут.

– Что за война? – спросил Арион, а я удивилась.

– Ты не знаешь?

– Если ты сейчас меняешь будущее, то я его не вижу, но я вижу прошлое и то, что ты в ней изменила, и какой ты была в этом прошлом.

– Ясно, – я подошла к столу, взяла лист бумаги и карандаш и начала выписывать имена предателей. – Альберто, Морен Актавиан, Рейван Дебон и Зидрик – мужчина со шрамами на лице. Он убил моего отца. Зидрик и Морен самые опасные. Они постараются вмешать кронпринца в свои планы, на на самом деле будут хотеть свергнуть его. Сарилейн не должно быть в списке, ведь ей больше не надо меня искать. Я вырасту как подобает истинной принцессе.

– Рейван предатель? – Гилберта зацепила знакомое имя.

Я обернулась к нему и призналась:

– Рейван остановил мое сердце на три минуту, выбил тебя из колеи, а потом остановил твое. После тебя столкнули со скалы. Но в этот раз я сделаю, что угодно, чтобы мы все не оказались на этой скале.

– Ты же еще ребенок, – возмутился он. – Вот урод! Как он посмел?

Я тяжело вздохнула и не стала ничего большее ему рассказывать.

– Уже обед, мне нужно домой, – мне не хотелось уходить, но здесь мне место не было, не в этом промежутке времени.

Я потянулась к Гилберту и он меня снова поднял, я поцеловала его в щеку и улыбнулась, обняв за шею.

– Дай мне всего одно обещание вместо тех что ты дал, в прошлый раз.

– Какое? – удивился он удерживая меня двумя руками.

– Не умирать.

Его мимика смягчилась а лицо растянулась в веселой улыбке, так что даже складки на щеках появились.

– Обещаю не умирать, – прошептал он мне на ухо и я уже была спокойна, когда меня отпускали.

Этого мне достаточно. Все остальное он выполнил.

– Увидимся через десять лет, – я махнула рукой и характерная мой ауре магия закружила меня и исчезла, чтобы появиться в свой комнате.

***

Мама была совсем расстроенной, сидела на моей кровати, смотрела на фотографию.

Может я ошиблась? Может ей не становилось легче.

– Мам хочешь мы снова перенесемся в Илларию? – я села рядом, она отрицательно покачала головой.

– Какая разница, где жить, главное, чтобы все с тобой было хорошо.

Я еще раз ее обняла.

– Мне хорошо там где тебе хорошо, моя жизнь превратится в ад, если тебя не станет, – это я знала точно.

– Знаешь я хотела всегда заниматься садом, – призналась мама. – В Илларии такой возможности никогда не было. Моя магия способна выращивать растения.

– Я знаю. Мам это отличная идея.

– Твой дед дал мне мага воды и целое поле, обещал построить там стеклянные беседки и теплицы.

– Это же здорово, – я обрадовалась. – А я буду тренироваться с Леоной, ведь я боец, это мое призвание.

– Да, – она кивнула. – Кажется она ждала тебя внизу. Я забыла сказать. А ты ведь еще не обедала.

Я даже не завтракала. А когда она сказала про Леону, я выскочила из комнаты. Служанка несла поднос с едой. Я налетела на нее с извинениями. Булочки упали на пол, чай разлился. Я с пола схватила пару булочек и на бегу поедала их. Убежала с извинениями.

Леона стояла на том же месте, что и прошлый раз, но в этот раз рядом с ней была знакомая девушка миловидной внешности – Сарилейн. Казалось они были друзьями. Они в тренировочных нарядах, а я даже куртку снять забыла. Пришлось оставить обувь и верхнюю одежду на песке.

– Принцесса опаздывает, – Леона смотрела недовольно, а я обрадовалась ей.

– Леона, она еще ребенок, – голос Сарилейн звучал мягко.

Я опустила голову, вспоминая ее смерть. Она ведь умерла из-за меня. Она хотела спасти мне жизнь. Может и у меня получится сделать так, чтобы эта очаровательная женщина жила.

– Дед сказал, что ей двадцать один, – грубовато ответила Леона.

– Даже если так, она заперта в теле ребенка, а у детей свои потребности. – Сарилейн была добра, сложно было не заметить.

– В прошлый раз ты научила меня перемещаться в пространстве, – сказала я Леоне. – Чему еще научите, мастер?

У моего боевого наставника вытянулось лицо, это выглядело забавно.

С этого момента началась моя история. Или может не с этого. Трудно разобрать где начало, а где конец, когда путешествуешь во-времени. То что было для меня в прошлом, это для всех остальных будущее. Может Морен был прав. Может им надо было меня убить, как можно раньше, ведь теперь я могла по-настоящему представлять для них опасность. Я еще ничего не изменила, и еще не спасла Гилберта. Но теперь у меня была надежда.

Она меня окрылила, словно еще чуть-чуть и я могла взлететь.

Прошел год. Я росла и с нетерпением делала отметки своего роста на стене. Мама расцвела. Ее сад тоже, а дед, как и обещал, построил беседки и огромную теплицу, которая напоминала дом. Туда перенесли кровать и мы часто на белых простынях засыпали смотря через стеклянную крышу на звездное небо.

Я познакомилась с мамой Велвет и наконец увидела дядю. Он был куда холоднее, чем о нем рассказывали и предпочитал не общаться с нами. Мама говорила, что мы тоже можем причинять кому-то боль.

А после произошло страшное.

В один из дней, когда мама работала в саду, у нее остановилось сердце. Ее похоронили рядом с отцом.

Я не помнила этот день, ходила, как в страшном сне и все казалось вокруг меня белым туманом. Спрятавшись в саду, я ревела, как ребенок. Терять ее во-второй раз оказалось еще больнее, ведь я так надеялась избежать ее смерти.

Хоронили ее красиво, ни как в прошлый раз. Было много людей и много сказанных слов, много белых цветов. Дед обнимал меня, зная на сколько мне плохо. Тайком появился и принц Арион, чтобы утешить меня, принес белые цветы, сказал в саду несколько утешительных слов, а после оставил одну.

Я не разговаривала ни с кем, спряталась в углу, села на пол и обняла колени и спрятала свое лицо. Так меня и застал принц Фелициаты, так я его провожала.

Лукас оставил меня одну по моей просьбе. Одна капризная Вельвет прокрадывалась в мою новую комнату, сидела рядом, гладила по голове, убегала от меня, снова прибегала. Она поздно научилась говорить. Тащила в мою комнату всякий хлам, пока я не наорала на нее, со словами:

– Уходи отсюда! Ты меня достала!

На ее глазах появились слезы и совесть больно кольнуло в сердце, но было поздно, она убежала.

– Вельвет… – я хотела подняться за ней, но силы оставили меня и я села обратно, снова спрятала лицо.

Я ужасна, я никого не смогу спасти. От меня всем только хуже. Я просто ничтожество. Беспомощное и бездарное. Я снова сама себя казнила.

Перенеслась на море, на то самое, где была с Гилбертом в прошлой жизни. сейчас здесь никого не было. Мне было все ровно на время суток и на день недели, как и на месяц. Это просто был ужасный день. Самый кошмарный и невыносимый. Я зашла в воду с головой, волна за волной накрывало меня. Солена вода толкала вверх не давая захлебнуться и умереть.

Запах моря – запах Гилберта.

Я не хотела даже его сейчас видеть. Его я тоже не спасу. Я никого не смогу спасти. Я обречена переживать одни те же потери раз за разом, только и всего.

Снова окунувшись в воду, я закричала. Никто не услышит. Я одна в своем кошмаре. Выхожу из воды, вокруг темнота, она меня успокаивает. Пытаюсь вспомнить сколько мне лет. То ли двенадцать, то ли тринадцать. В прошлый раз моя мать умерла чуть позже, а в этот раз на год раньше.

– Лукас! – крикнула я. – Лукас у меня дилема.

– Неужели я тебе понадобился? – съязвил он. – Что такое?!

– Почему моя мать умерла на год раньше?

– Потому что-то с тобой все хорошо, – равнодушно ответил он. – В прошлый раз она насильно перечила судьбе, пыталась прожить чуть дольше, чтобы ты могла немного окрепнуть и стать самостоятельной.

– Она перечила судьбе?

– Еще как, но на самом деле в глубине души она давно мечтала о смерти, ты была единственной причиной благодаря, которой она жила.

Его ответ меня не порадовал. Я посмотрела на свою худые ручки и ножки в песке. Сняла одну из верхних одеяний, похожие на прозрачные рубашки, которые одевались поверх платьев и била им землю, воду снова и снова повторяя одно и тоже яростное движение.

Я сходила с ума, это точно.

– Может успокоишься, – потребовал Лукас. – Я не смог вернуть свою любимую, твой дед не смог, хотя он даже не пытался, смирение в его сердце велико, твой отец пытался спасти своих людей, но в итоге никого не спас, в итоге умер сам. Это бесконечная игра мага времени со смертью тебя доконает и он тебя поглотит.

– Заткнись! – наорала я на него, меня раздражал даже свой собственный детский голос.

– Единственный у кого получилось что-то исправить и изменить ход будущего, это был твой прадед. Вот он был велик, но только в подлости.

Я замерла а потом осторожно спросила:

– Что он хотел изменить?

– Сильхерия проиграла в войне Фелициате и тогда твой прадед вернулся в прошлое и убил главнокомандующего армии Фелициаты. Он задушил его в постели. Это было очень грязный поступок и тогда он стер память всем и каждому, чтобы все забыли, какой не благородной ценой он спас Сильхерию.

Я села на песок, опустив руки, вода уносила мою прозрачную рубашку.

– Ну ведь у него получилось, – нужно было это признать.

– Тебе нужно вернуться домой, и продолжать тренироваться.

Мне нужно было тренироваться. Тренироваться. Тренироваться.

Я как заведенная кукла поднялась с земли и телепортировалась домой. Искупалась в чистой воде. Очень коротко, почти под мальчишку отрезала волосы, убрала их назад. Переоделась в сухое и пошла в тренировочный зал. Я была похожа на мальчишку, ну и пусть, мне было все ровно.

В тренировочном зале было темно. Я пустила солнечные лучи из ладоней, они собрались в шарики и прикрепились к потолку. Этого было достаточно.

Что она там говорила Леона? Невидимое заклинание?

– Ты не правильно его плетешь, – вмешался Лукас. – Ты должна сверх-зрением собирать податливые нити магии, у которого не заряда, они бесцветные. А после поменять плюс на минус.

Это было не просто, да и думать мне не хотелось. Я просто по наитию делала сферу – не получалось. Потом снова – снова не получалось. И так много-много раз. Лукасу поднадоело и он исчез. А мне это понятное движение помогало успокоиться и даже немного сосредоточится. Ничего не получалось.

Последующие дни Леона заставляла меня бегать. С моими короткими ножками, это было проблематично.

Вельвет иногда появлялась и с обиженным личиком смотрела на меня, но мне не хотелось отвлекаться. Возможно я не смогу спасти и ее.

Шли годы. На небе луна то убывала, то наполнялось. Зимой бывало прохладно, но все же тепло, а летом невыносимо жарко.

Дед дал мне книги своего отца где он описывал стратегические моменты ведения войны. В нем много раз говорилось, что подлые методы тоже хороши, если накануне победы. Я читала рукописи древних стихотворцев, они почти все были о любви.

Сомьери писал: “Я ей присягу не давал и вечной верности не клялся. Злых звезд ярмо сорвать с небес не обещал и по пятам ее не гнался. Однако стан ее прекрасней статуи Мари… порой я ею любовался. Я проклят был, клеймо на сердце именем ее забит. Любви своей, как глупый малый я стеснялся. Ее не стало. Вместе с ней я сердце там похоронил, и диким воем я завыл, и грустным смехом засмеялся. Бродячий пес, жалкий подхалим героем притворялся.”

Я сорвала лист и спрятала под подушкой, смахнув слезу с лица. Я была сейчас здесь, но в тоже время была в прошлом, мне было больше чем двадцать один, я а спрятана в теле ребенка. Насмешка судьбы.

Невыносимое время шло очень медленно. Хотелось завыть и бится головой об стенку. Яростно сметать все на своем пути.

Вельвет пришла и стесняющимся видом стояла у порога стеклянного помещения сверху до низу набитый зелеными растениями.

– Иди сюда, – я позвала ее жестом и она с радостью подбежала ко мне, прыгнула в кроватку и легла рядом со мной.

– Тебе уже лучше? – осторожно спросила она, пока я накрывала ее одеялом.

– Да, – соврала, а потом обняла ее и попросила: – Прости меня. Никто не свете не имеет право кричать на тебе.

– Ничего, – она довольной кошкой заулыбалась. – Читай вслух и я тебя прощу.

Я смиренно приняла условие.

– “Я был отвергнут много раз, и сам я многих отвергал, и много раз прощался. Сорваться был готов, обрушится с небес на землю, великий бой с самим собой, великой ненавистью начинался. Я сомневался. А был ли я любим? А был ли я отвергнут? И в чем тогда нуждался? Бой продолжался. День ото дня не отличался. Любовь к себе мне возвели с почетом. Правым, однако демоном советник оказался. У той любви почета нет и голод вечный оставался. Мне без тебя и мир не мир, свет не свет и всюду демон жалкий, другом назывался.”