На расстоянии холста

— Не сейчас так не сейчас. Это из-за художника?

— Ты о чём?

— Забудь, просто кокетничаю. Ладно, я побежала. Встретимся на днях, хорошо?

В трубке послышался громкий поцелуй. Я попрощалась и сбросила звонок. Передо мной осталась фотография улыбающегося Нико — яркая, открытая. Сама того не заметив, я оказалась на странице Демиана. Маленькая чёрно-белая фотография профиля и всё те же посты с картинами в ленте — ни одного портрета. Я положила телефон на стол, и он тут же снова завибрировал. Пришло новое уведомление: новый пост от арт-студии.

Я перешла в аккаунт и присмотрелась к фото: моё пустое рабочее место, снятое издалека, на мольберте — белый холст. Простая подпись на итальянском, которую я могла разобрать без переводчика:

«Студия ждёт учеников».

Я застыла, не выпуская телефона из рук. Когда закрыла приложение и вернулась к работе, вместо таблиц я всё ещё видела пустой холст.

Глава 4

Я добралась до студии раньше времени и забежала в соседнюю кофейню «LUCCA», название которой никак не вязалось с именем её владельца — Джузеппе. Я уже успела с ним познакомиться, хотя обычно предпочитала держаться на расстоянии от незнакомых людей. Я рассудила: раз Демиан сюда часто ходит, то Джузеппе вряд ли может быть плохим человеком.

Кроме меня за барной стойкой стоял невысокий полноватый молодой парень с идеально подстриженными усами. Джузеппе поставил передо мной большую кружку с американо, и парень покосился на неё.

— Синьора, вы не местная? — громко спросил он, бросая взгляд на кружку.

За стойкой все пили только эспрессо, чуть ли не на ходу. Мне же нравилось растягивать кофе и болтать с Джузеппе о будничных вещах, когда в кофейне оставались только мы двое. Он рассказывал о своих сыновьях, непростом бизнесе, разводе — некоторые его истории напоминали ситком. Моя жизнь казалась мне скучной, и, к счастью, он не заставлял меня много говорить о себе.

— Почти, — улыбнувшись, сказала я и отпила кофе. — Моя мама была итальянкой, а отец… — Слово «отец» всегда застревало в горле неприятным колючим комом.

— Американец? — закончил за меня незнакомец.

Я кивнула и отвела взгляд.

— Я бы ни за что не догадался, если бы не кофе. Должно быть, красота досталась вам от матери. — Он подмигнул. — Я Паоло.

Паоло протянул руку. Я неохотно её пожала и представилась. Мне не хотелось ввязываться в разговор, в котором пришлось бы что-то рассказывать о себе. Но всё изменилось в тот момент, когда Паоло спросил:

— Вы ходите в студию Демиана? — Он подвинулся ближе, манерно облокотившись на стойку.

— Как вы узнали? — спросила я, стараясь незаметно отодвинуться.

— Видел вас пару раз. И как вам наш зануда? — Паоло улыбнулся во все зубы. Джузеппе, который мыл посуду в углу, тоже рассмеялся.

Я вскинула брови. Зануда? Они настолько близки? Возможно, знакомство с Паоло может мне пригодиться. Я тут же одёрнула себя. Пригодиться зачем?

— Демиан… Он хороший учитель, — сказала я, и Паоло ухмыльнулся.

— О да, учить он умеет. Как-то раз за рюмкой граппы…

— Паоло! — остановил его Джузеппе.

— Простите, и правда разболтался. — Он залпом допил свой эспрессо. — Вам, наверное, пора идти?

Кофе я действительно уже допила, а настенные часы показывали ровно два часа дня. Я торопливо подвинула пустую кружку к Джузеппе и полезла за кошельком в сумку.

— Дружище, запиши на мой счёт, — вдруг бросил Паоло. — Хорошего дня, синьора! Рад наконец познакомиться.

Я начала отказываться и протягивать деньги, но Джузеппе их не принял. Он сделал вид, что меня здесь уже нет, а потом улыбнулся и помахал рукой. Я поблагодарила обоих и поспешила в студию.

Когда я поднималась по лестнице, до меня запоздало дошёл смысл последнего слова Паоло.

«Наконец».

Должно быть, он имел в виду, что несколько раз видел, как я проходила мимо. Нет, Демиан точно не мог обо мне рассказывать. Я постаралась не дорисовывать в голове выдуманные диалоги, но получалось плохо. Поднимаясь дальше, я представляла, как он оживлённо рассказывал друзьям о наших занятиях. За рюмкой граппы, как сказал Паоло.

Я постучала в дверь и открыла её. В студии за одним из мольбертов рисовала пожилая дама, а Демиан стоял позади неё, скрестив руки на груди.

— Здесь можно добавить немного охры, это задаст контраст. — Он указал на угол холста.

Я обратила внимание, что он держался чуть поодаль — не так близко, как обычно стоял за моей спиной.

Когда я переступила порог, он тут же оторвал взгляд от холста.

— Продолжайте, не торопитесь, — сказал он ей, но смотрел на меня. — Элена, я всё приготовил заранее.

Он быстро направился к моему рабочему месту, и я последовала за ним. На табурете были аккуратно разложены материалы для масляной живописи.

— Масло? — удивлённо спросила я. До этого мы работали только над перспективой, построением и анатомией, и я надеялась, что так продолжится как можно дольше. От запаха масляных красок сжималось сердце.

— Никогда не пробовала? — спросил он, поправляя небольшой холст на мольберте.

— Немного. Давно, — соврала я, садясь на место.

Мама писала маслом почти каждый день. Её пейзажи были наполнены тихой грустью: голубые леса, туманы, безлюдные озёра. Именно её картины привлекли организаторов выставки в Милане, и приглашение на эту выставку помогло нам уехать из Америки и обосноваться в Италии. Тишина и глубина её картин гипнотизировали, стоило задержать на них взгляд.

— Не против, что мы сегодня не одни?

В его глазах читалось извинение: мы договаривались об индивидуальных занятиях, но синьора явно задержалась. Я обернулась к ней, поздоровалась и представилась.

— Зови меня Виттория, дорогая. Надеюсь, не отвлекаю.

— Нет-нет, что вы. Мне только в радость. — Я улыбнулась и заметила, как расслабились напряжённые плечи Демиана.

— Тогда начнём с азов? — спросил он с улыбкой.

Первые полчаса он рассказывал о грунте, слоях и о том, что масло требует времени и не любит, когда его торопят. Показал на холсте несколько плавных мазков. Я слушала его, пытаясь сосредоточиться на словах, а не на тёмно-карих глазах, блестевших от воодушевления. Демиан передал мне кисть и предложил попробовать.

Я взяла кисть и сжала её изо всех сил.

— Расслабься, — заметил он.

Сделать это было непросто. Живописи меня всегда учила только мама, и наши занятия были для меня чем-то особенным, почти интимным. Я никогда не думала, что стану слушать кого-то другого. Все эти годы я боялась даже притронуться к маминой коробке с материалами.

— Искусство не знает ошибок. — Глубокий, спокойный голос Демиана вытащил меня из мыслей.

В его словах было что-то успокаивающее, и я попробовала расслабить пальцы. Сделала несколько мазков — красные лепестки на предварительном эскизе стоявшего передо мной букета в вазе. Кажется, Виттория сегодня писала его же. Я обернулась к ней и с удивлением обнаружила, что её уже нет.

— Когда она ушла? — спросила я Демиана.

— Минут десять назад.

Я не заметила, как пролетело время. Когда он объяснял теорию, рядом с ним мне было комфортно и спокойно. Я вспоминала себя маленькой — ту живую девочку, которая бежала к маме со стопкой рисунков, чтобы похвастаться. Но стоило Демиану наклониться ближе или коснуться моей руки, подсказывая направление линии, как всё спокойствие исчезало.

— Не буду тебя отвлекать, — сказал он, коснулся спинки стула и вернулся к своему рабочему месту.

— Пиши, как чувствуешь, — добавил он издалека.

Я услышала, как он устанавливает настольный мольберт и готовит материалы. Даже во время чужих занятий он не прекращал работать.

Мы писали в тишине около сорока минут, и всё это время я чувствовала странную щекотку на затылке. Будто он пристально смотрел на меня. Но я не осмелилась повернуться: не хотелось выглядеть дурой, если наши взгляды вдруг встретятся. Вместо этого я сосредоточилась на работе. Во мне разгоралось желание закончить картину и увидеть результат. К концу занятия она была готова больше чем наполовину.

— Отличная работа, Элена.

Я вздрогнула от его голоса, не заметив, как он оказался у меня за спиной. Я обернулась, и Демиан подошёл ещё ближе, облокотившись на спинку моего стула. Нет, мне не показалось: со мной он действительно держался ближе, чем с Витторией.

— А ещё ты меня обманула. — Демиан улыбался одним уголком губ и смотрел мне в глаза.

— В чём? — удивлённо спросила я.

— Так пишут профессионалы. Даже то, как ты по-своему зажимаешь салфетку между пальцами левой руки, умудряясь при этом держать палитру… Признавайся, у тебя есть кто-то другой?

Демиан улыбнулся шире, и я на секунду задержала дыхание, растерянная от такого… флирта? Что это было?

— Нет, я… Как я и рассказывала, писала с мамой в детстве, — сказала я и, не выдержав его пристального взгляда, посмотрела на картину.

— Ты прячешь талант, Элена.

— Глупости, — отмахнулась я, приводя в порядок рабочее место и собираясь.

Демиан лишь тихо посмеялся и вернулся к своему столу. Закончив собираться, я направилась к выходу, и Демиан тут же пошёл следом. Он подошёл вплотную, протянул руку мимо меня, нажал на ручку и распахнул дверь. Я почувствовала запах льняного масла и исходившее от него тепло. Мы оказались слишком близко, и я сделала шаг назад.

— У меня появилось окошко по пятницам. Вечером… Если хочешь.

Его голос звучал так близко, будто он шептал мне на ухо. Сейчас я могла согласиться на всё.

— Кажется, я свободна, — сказала я, проскальзывая в коридор.

— Тогда до послезавтра.

Я попрощалась, стараясь не смотреть на него слишком пристально. Вблизи он был ещё красивее. Скулы не такие резко очерченные, как у Нико, но достаточно мужественные. Чёрные волнистые волосы, слегка небрежно уложенные, едва заметная щетина и глубокий спокойный взгляд, в котором хотелось утонуть. На фоне Демиана Нико казался простой глянцевой картинкой.

Я спускалась по лестнице почти вприпрыжку и широко улыбалась, сама того не замечая. Одёрнула себя, только когда увидела напротив Джузеппе, протиравшего окна кофейни изнутри. Почему-то мне показалось, что меня поймали на месте преступления. Он помахал рукой и широко улыбнулся.

А я поняла, что пропала.

Глава 5

Мы с Надин сидели за маленьким столиком у входа в «LUCCA». Я уже пожалела, что пригласила её именно сюда, потому что с языка так и рвалось признание рассказать о Демиане. Я боялась не удержаться, а это было не для ушей Джузеппе. Дверь в кофейню была закрыта, снаружи стояли только два деревянных столика — наш и пустовавший соседний. Я то и дело поглядывала через дорогу, задерживая взгляд на входе в студию.

— Ты кого-то потеряла? — не выдержала подруга.

Я перевела взгляд на неё и покачала головой.

— Говоришь, сегодня отменились все сессии?

Надин работала психологом, и, хотя расписание у неё было плавающим, она умудрялась забить его так, что плавать уже было нечему. Мы встречались, когда у неё появлялось окошко или наступали выходные. Несмотря на постоянную занятость, она выглядела шикарно. Ярко-жёлтое платье подчёркивало загорелую кожу, густые каштановые волосы, заплетённые в косу, отливали золотом на солнце. На лице — ни следа усталости, только здоровый румянец. Она добавила каплю молока в эспрессо, помешала ложкой и сказала:

— В офисе отключили свет. Давно нужно поменять проводку в том несчастном здании. Иногда мне кажется, что оно стонет от боли. А ты чего сегодня бездельничаешь?

Я была инициатором встречи, что случалось редко. После занятия в среду я не находила себе места: секунды превращались в часы, мне не терпелось дождаться пятницы. Поэтому в четверг, сидя, уткнувшись в экран и глядя на мигающий курсор, я решила, что всё равно далеко не продвинусь, и пригласила Надин на кофе.

— Слышала про принцип Парето?

Надин сдвинула брови.

— Двадцать процентов усилий дают восемьдесят процентов результата.

— Это я знаю. Не поняла, почему ты вдруг решила его придерживаться.

Я отпила горячий американо и потянулась за кусочком шоколада, которым нас угостил Джузеппе.

— Работа перестала ладиться, — призналась я. — Может, у меня выгорание?

— Это ты мне скажи! Что там с твоей живописью?

Стоило Надин это сказать, как на улице послышались шаги. Я повернула голову и застыла. Демиан выходил из студии в светлой свободной рубашке и удлинённых чёрных шортах. На ходу он закатывал рукава, и я невольно засмотрелась на то, как двигались мышцы на его предплечьях. Потом резко отвела взгляд и снова посмотрела на Надин. Пыталась не отводить от неё глаз, пока Демиан проходил мимо нашего столика.

— Buongiorno, — сказал он буднично и кивнул.

У Демиана был отличный английский, и он часто без возражений говорил со мной именно на нём. Иногда я терялась и забывала итальянские слова, и тогда он с лёгкостью переходил на мой первый язык. Но, когда он говорил по-итальянски, сердце замирало. Словно я слышала его настоящий голос.

Сейчас я тоже забыла, как говорить. Только кивнула, проводив его взглядом. Когда мои глаза вернулись к Надин, я увидела, что она вопросительно склонила голову.

— Элена… — шикнула она, когда Демиан закрыл за собой дверь.

Я потянулась за кружкой и принялась крутить её в руках.

— Каким богам ты молишься?

— Перестань, — отмахнулась я.

— У тебя не выгорание, дорогая. Тебе просто заново завели заржавевший мотор.

— С чего ты взяла? — Я старалась не смотреть ей в глаза. Надин была посерьёзнее всяких частных сыщиков.

Надин скорчила рожицу, похожую на мёртвую рыбу с открытым ртом. А потом подвинула стул и придвинулась вплотную ко мне.

— Мне нужны все подробности. Даже если они ужасно грязные. Поверь, при всём желании у меня не получится тебя осудить, — прошептала она.

Я бросила взгляд внутрь кофейни через окно. Демиан был увлечён беседой с Джузеппе и не смотрел в нашу сторону.

— Всё как-то странно. Он же мой учитель. Да и…

— Что? Поверь, на тебя он смотрел точно так же.

Я была уверена, что Надин преувеличивает, и закатила глаза.

— Он непростой. Нет смысла даже пытаться разобраться. Я оплатила занятия на полгода вперёд и планирую добросовестно их посещать.

— И зачем?

— Для меня это важно, — сказала я на автомате и только потом поняла, что это искренняя правда.

Занятия стали новой рутиной, вытеснявшей прежнюю — ту, которая уже начинала казаться бессмысленной.

— Это из-за мамы? — осторожно спросила она, взяв меня за руку.

Надин не знала меня в то время, когда мне пришлось справляться с потерей, но спустя несколько месяцев после знакомства я доверила ей свою историю.

— Уже и не знаю, из-за чего именно.

И это тоже было правдой.

Когда Демиан ушёл из кофейни и вернулся в студию, напряжение спало, и мы с Надин разговорились о повседневных вещах. Она вызвалась проводить меня домой, и мы пошли медленным шагом, держась под руку и наблюдая за размеренной жизнью улицы. Даже днём здесь было не слишком оживлённо. На балконах покачивалось на ветру свежее бельё, кто-то проезжал мимо на велосипеде, коротко сигналя. Ротондо нравился мне больше Милана, хотя я скучала по нему каждый день.

Мы почти подошли к моему дому, когда на телефоне прозвучало уведомление. Надин посмотрела на меня так, будто подумала о том же, о чём и я. Я достала телефон из кармана и разблокировала его.

Демиан

Только вспомнил: мы не договорились о времени. Завтра в 19:00?

Я молча повернула экран к Надин. Она приспустила солнечные очки и внимательно прочитала сообщение.

— Это типа свидание? — взвизгнула она.

— Да нет же. Договорились о втором занятии в неделю…

— Ну и в чём проблема, крошка? — Надин бросила на меня игривый взгляд поверх очков.

— Просто написать «Да»? Ну или «Да, спасибо»?

— Или: «Только если ты просишь».

— Надин, я серьёзно. Он раньше никогда не писал мне.

— А как он должен был ещё связаться с тобой? Телепатически? — Она покрутила пальцем у виска.

— Ты права, тут ничего особенного.

Я быстро напечатала «Va bene» 1[1]и отправила, не перечитывая.

— Теперь засекай, сколько сможешь не проверять, прочитал ли он, — сказала она, положив мне руку на плечо.

— А если не проверю вообще?

— Ну тогда ничего страшного. Ходи на свои уроки дальше.

Надин пожала плечами. Я ничего не ответила, но уже знала, что и десяти минут не продержусь. Мне уже хотелось разблокировать телефон и не отрывать глаз от экрана.

Прощаясь у подъезда, Надин чмокнула меня в щёку и сказала:

— Расскажи мне, как всё завтра пройдёт.

— Нечего будет рассказывать.

Хотя я безумно надеялась, что рассказывать будет много чего. Но в глубине души я понимала, что это просто очередное занятие.

— Позвони, — настойчиво сказала она, и я кивнула.

Поднимаясь к себе на третий этаж, я крепко сжимала телефон в руке. Честно старалась его не разблокировать, но всё равно смотрела в чёрный экран. Когда я проходила последний лестничный пролёт, экран вдруг загорелся.

Демиан

Ti aspetto.

Мой мозг на секунду забыл все итальянские слова. Или притворился, что забыл. Я стояла у двери и смотрела на буквы так, будто они ничего не значили. Но потом смысл слов проступил, словно сквозь толщу воды.

«Буду ждать тебя».

Дома я переоделась, открыла ноутбук и честно просидела за работой сорок минут. Потом нога начала нервно дёргаться, и я открыла новую вкладку. Сама не поняла, как оказалась на сайте с художественными принадлежностями. Я всё ещё не решалась достать из кладовки мамины коробки, несмотря на то что материалов там точно хватило бы на год вперёд.

Мольберты мелькали на экране: настольные, напольные, складные, с полкой, без полки, для акварели, для масла. Я провела в этом разделе минут двадцать, потом переключилась на краски и окончательно потеряла счёт времени. На занятиях мы писали маслом, и всё необходимое предоставлял Демиан. Но мне вдруг захотелось поставить мольберт в гостиной и организовать там небольшое рабочее пространство. Хотя с объёмом работы, который только рос с каждым днём из-за моей рассеянности, рисовать дома было некогда.

Я бездумно листала страницу, и мой взгляд зацепился за большой набор акриловых красок. Кажется, я уже пробовала их в работе, и акрил казался мне более податливым и простым, чем масло. Но мама всегда говорила: чем дольше сохнет краска, тем больше возможностей — есть время передумать, исправить ошибку или сделать паузу.

Может, не заказывать, а завтра посоветоваться с Демианом? Но тогда пришлось бы снова изображать неопытную ученицу. Я не могла постоянно разыгрывать дурочку.

В итоге всё равно остановилась на акриле: двадцать четыре цвета, недорогой бренд. Для импульсивной покупки этого было вполне достаточно. Добавила набор в корзину и почему-то не оформила заказ. Просто смотрела на экран. Встала, пошла на кухню, налила воды, вернулась. Снова открыла корзину. Набор всё так же смотрел на меня, а я — на него. Оформила заказ быстро, пока не успела передумать.

Потом закрыла ноутбук и легла на диван.

19:00.

Все предыдущие занятия проходили днём. Я начала представлять, как будет выглядеть студия в сумерках. За окнами темнеет, свет внутри становится теплее, пространство — теснее, а тени от холстов ложатся иначе. Город переключается на другой режим, и в студии остаётся свет всего одной лампы, которую легко выключить, погрузив всё в темноту. От того, чего я втайне желала, всё внутри сжималось и становилось тревожно.

Я представляла, как Демиан закрывает дверь изнутри на ключ. Снаружи остаётся вечерний город, внутри — только мы. А дальше остановить фантазию становилось всё труднее. Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Простонала в неё, а потом снова перевернулась и дотянулась до телефона, лежавшего рядом.

Открыла контакты, нашла «Арт-студию» и нажала «Изменить контакт». Стёрла старое название и напечатала: «Демиан», прошептав его имя вслух. Потом закрыла глаза, пытаясь задремать, но то и дело тянулась к телефону и снова откладывала его.

В половине десятого телефон завибрировал.

Надин

В сообщении была картинка-мем: человек стоит посреди залитого солнцем поля с раскинутыми руками, а внизу подпись: «Я, когда пятница».

Я смотрела на неё несколько секунд, пытаясь понять, как реагировать.

Напечатала: «Ты невыносима».

Надин ответила сердечком и эмодзи с художником. Я закрыла диалог с ней и вернулась к переписке с Демианом. Гипнотизировала его короткую фразу, посылая сигналы в космос на случай, если он что-нибудь почувствует и тоже откроет наш диалог.

«Так вот как у людей формируется магическое мышление…»

Потом убрала телефон под подушку и попыталась уснуть. В полусне мне всё время казалось, что он вибрирует у меня под головой, и я снова тянулась проверить.

И каждый раз натыкалась на пустой экран.

Глава 6

Дверь студии была закрыта, и я тут же ещё раз посмотрела на часы — 18:55. Достала телефон и открыла переписку с Демианом. Написала: «Ты уже там?» — и тут же стёрла. Потом начала печатать: «Я у двери», — и стёрла снова. Подёргала ручку ещё раз.

— Давно ждёшь?

Я вздрогнула и обернулась.

Он стоял в полушаге от меня с ключами в руке. Тёмно-коричневая рубашка была расстёгнута у ворота и слегка помята. Демиан смотрел спокойно, словно не он только что появился из ниоткуда и не стоял теперь так близко, что со стороны нас можно было принять за пару.

— Нет, — сказала я и поправила выбившуюся прядь. Позже я ещё сотню раз вспоминала этот жест и думала, как глупо он выглядел. — Только что пришла.

— Хорошо.

Он не отступил. Несколько секунд просто смотрел на меня, медленно переводя взгляд от волос к подбородку, а затем к глазам… Словно пытался запомнить мои черты, чтобы потом воспроизвести их на холсте. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Потом слегка кивнул в сторону двери и обошёл меня. Замок щёлкнул, и дверь открылась. Мы зашли внутрь, но, вопреки моим вчерашним фантазиям, изнутри он её не запер.

«Чёрт возьми, Элена. Это всего лишь очередное занятие».

Демиан нажал выключатель. Одна лампа у дальней стены залила пространство мягким жёлтым светом, оставив углы в тени. За окном темнело синее небо, а огни снаружи казались далёкими. Мне хотелось, чтобы в этот момент вообще всё погасло.

Я прошла к своему месту. Холст с незаконченной работой всё ещё стоял на мольберте. Демиан достал необходимые материалы и помог мне всё подготовить. Пару раз наши руки случайно соприкоснулись, и я невольно вздрогнула. Наверное, слишком заметно.

Когда я села, Демиан прошёл в дальний угол студии. За нагромождением коробок и холстов прятался небольшой диван, а перед ним стоял деревянный столик с кофемашиной.

Через минуту послышался шум пара, а затем запах кофе наполнил студию. Хотя пить кофе вечером было не лучшей идеей, именно сейчас горячий бодрящий напиток казался необходимым. Я принялась за работу, поглядывая то на слегка поникший натюрморт перед собой, то на Демиана, ожидавшего, пока сварится кофе.

Я выпрямила спину, как струну, вытянула руку с кистью и закрыла один глаз, измеряя пропорции вазы. Затем отодвинулась от холста и ещё раз всё проверила. Снова вытянула руку и приготовилась сделать первый мазок.

В этот момент Демиан подошёл с кружкой и, наклонившись почти к самому моему уху, поставил кофе передо мной. Я слегка отодвинулась и переставила кружку на край рабочего стола, чтобы случайно не обмакнуть в неё кисть.

— Спасибо, очень кстати, — сказала я. — Хочешь, чтобы я рисовала без остановки?

Демиан улыбнулся.