Ветер и Сталь

Враг атаковал, нанося рубящие удары. Но длинным мечом в ограниченном пространстве действовать неудобно. Он сделал выпад, пытаясь насадить проворного противника на клинок.

Мужчина резко повернулся полубоком, пропустив сталь мимо и одним рывком сблизился, вонзая свой нож под рëбра. Ударил, провернул в ране, выдернул. Вновь удар, поворот, назад.

– Меня зовут Ксантус! – закричал умирающему врагу прямо в ухо.

Не заметил в горячке боя, а сейчас правая нога подломилась и он едва не рухнул, повиснув на поперечной балке. Нащупал рукоять ножа, торчавшего из бедра. Стиснул зубы, повернулся так, чтобы не видела сестра. Выдернул. Сдержал крик.

Четвëртый бандит возле входа не успел принять участие. Всё произошло слишком быстро. Просто до безобразия быстро. Он сделал было движение вглубь чердака, но увидел уже бьющиеся в агонии тела и услышал полный безумной ярости крик: «Меня зовут Ксантус!».

– Да ну тебя на! – выругался он и исчез в лучах утреннего светила.

Тело било крупной дрожью, стало холодно. Глаза заливал липкий пот. Судя по прыгающим разноцветным шарам перед глазами, приближалась тьма…

Не сейчас!

Держись!

Они вернутся.

– Нужно уходить, – шепнул Ксантус, – нас предали.

Девушка уже была рядом, обследуя прохладными ладошками его лицо.

– Ты весь в крови…

Молодой человек скривился в презрительной гримасе, пытаясь скрыть гримасу боли:

– Испачкался. Помоги, уходим отсюда.

Он хотел опереться на неё, но она, вдруг, бросилась на пол, на колени, собирая тонкие черепки. Слëзы брызнули из её глаз:

– Мамина чашка…

– Оставь, – еле слышно произнëс Ксантус, – уходим.

Спустя некоторое время, миновав висящую на одной петле дверь, в помещение чердака осторожно шагнул человек в поношенном сером плаще. Остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку, откинул капюшон.

Лучи солнца заиграли в его чëрных вьющихся волосах. Сморщился, уловив стойкий запах крови. Прошëл внутрь.

Он не торопился. Изучал каждый дюйм помещения. При общей скудности и убогости этого жилища, было видно, что за порядком здесь следили – пол тщательно выметен, пыль лежала толькотна верхних балках. Опустился на корточки, подобрал черепки тончайшего фарфора, бросил в сумку. Осмотрел тела. Изучил меч – длинный, но лëгкий, похожий на те, чем были вооружены пираты Срединного моря. Заметил след из струйки крови, ведущий наружу. Не спеша пошёл по нему. А спешить было некуда – рана ещё свежая, бой был совсем недавно. Буквально вот-вот, а с такой кровопотерей раненый не уйдёт далеко. Где-то здесь.

След вëл по крышам. Вот тут он подскользнулся – мох сбит сапогом. Здесь они едва не свалились – обширное скольжение по скату, сшибленные куски черепицы. А вот и отпечаток всей окровавленной пятерни. Их выследит сейчас любой, даже Тойве звать не надо.

Следы привели в небольшую заброшенную голубятню всего в нескольких домах от их основного убежища. Двери не было, но изнутри раздавались тихие голоса – встревоженный женский и плохо сдерживаемые мужские стоны. Под сапогом предательски треснула черепица…

Лилия тащила брата из последних сил. Он слабел на глазах.

Эта голубятня показалась ей спасением. Они укрылись там.

Ульрих стонал и, казалось, не совсем понимал, что происходит. Просил попить.

Она ощупала его. Нашла глубокую, обильно кровоточащую рану на ноге. Всхлипнула. Оторвала лоскут от своих лохмотьев, перетянула рану. Также обнаружился порез на животе и, вероятно, ему сломали нос. И не только нос, а и остальные кости лица.

И, вдруг, хруст прямо перед входом. Она встрепенулась. А Ульрих пришёл в себя.

– Стой! – скомандовал он, – не ходи туда.

Рамира ещё на подходе к гостинице встретил возбужденный Корвин:

– Я нашёл их! – махнул выглянувшему в окно Тойве, приглашая следовать за собой, – но нужно поторопиться – их пытались убить.

– Живы? – спросил Рамир.

– Ранены, но пока живы.

– Веди!

Они бежали по мостовой так, как наверное никогда ещё не бегали. Гулко топая и расталкивая горожан. Даже не стесняясь стражников. Мчались во весь опор. Гибель ключевых фигур допустить было нельзя. Спасти и предотвратить любой ценой! Плевать на все правила и условности. На все их Пределы и их нарушения. Спасти, пленить и допросить!

Район трущоб с улочками, залитыми нечистотами, что не стекали, а скапливались в канавах. Вонь стояла жуткая. Жижа хлюпала под подошвами. Редкие местные жители жались к стенам и заборам, пропуская странную пятëрку с горящими глазами.

Старая голубятня на крыше!

И два человека копошатся рядом с ней – молодой мужчина и девушка. Оба в коричневых плащах.

– Это они! – крикнул Корвин и, не дожидаясь команды, высоко подпрыгнул, взбираясь на крышу.

– Тойве! На ту сторону! – скомандовал Рамир. И охотник юркнул в узкий проход между домами. Вейма за ним.

Люди на крыше увидели их. Поняли, что это по их души пришли

– Лилия! Беги! – крикнул мужчина, поднявшись на ноги.

Девушка скользнула по коньку, перепрыгнула на соседний дом. Рваные лохмотья распахнулись, обнажив гибкое молодое тело. Обернулась на спутника.

– Остановитесь! – как можно более миролюбиво закричал Ветерок, – мы не сделаем вам ничего плохого! Сдавайтесь! Мы поможем вам!

– Ага! – гаркнул мужчина в ответ и, прохромав несколько шагов, тоже прыгнул, – беги, Лилия, беги!

Но нога не удержала его. Подломилась. И скорости реакции не хватило. Он рухнул мешком на черепицу и заскользил по скату, пытаясь схватиться пальцами за керамическое покрытие. Но только срывал ногти и оставлял кровавые полосы.

– Ульрих! – надрывно закричала девушка.

Стëртые пальцы уцепились за самый край. Но сил больше не осталось. Последний взгляд на верх. Лилия, испуганная до смерти.

– Прости…

Силы покинули. Он рухнул с высоты второго этажа. И упал крайне неудачно – прямо грудью на каменный забор. Отскочил от него, как мячик и, разбрызгивая кровавую пену, шлëпнулся на мостовую.

Беззвучно открывал рот, как рыба, выброшенная на берег, не в силах вдохнуть. В глазах застыл дикий ужас.

Вдруг откуда-то из неоткуда возник Штайн. С шелестом меч покинул ножны. А на лице упавшего отразилось крайнее удивление.

– Витольд?! – смог прохрипеть он.

Штайн поднял меч.

– Нет! – истошный женский крик, переходящий в визг.

– Нет, Штайн! – бросился наперерез ему Рамир.

Но клинок уже опускался. И с чавкающим звуком пронзил лежащего человека.

Девушка на крыше застыла, как статуя. Рухнула на конëк, едва не соскользнув и зарыдала в голос, закрывшись ладонями.

Пронзëнный дëрнулся и затих. Глядя в небо невидящими глазами.

– Зачем, Штайн? – с болью в голосе спросил Ветерок, останавливаясь подле него.

Старый воин выдернул оружие, достал тряпицу и насухо вытер лезвие. Закинул обратно в ножны:

– Мучался бы. Не выжил. – ответил, отходя в сторону.

Корвин на крыше стоял над плачущей девушкой, не зная, что делать.

Поднялась Вейма, села рядом, обняла за плечи, шепнула что-то на ухо.

– Зачем? – с непониманием повторил Рамир.