Изгои

Открывающееся зрелище легко дало бы фору всем декорациям к фильмам ужасов Тоби Хуберу или Альфреду Хичкоку, вместе взятым, – все стены и даже потолок были залиты кровью. В нос ударил смешенный запах алкоголя, анаши, сигарет и чего-то влажного и, казалось, тёплого. Кроссовки Игоря тут же прилипли к полу и при попытке сделать шаг, с трудом оторвавшись, с хлюпающим звуком, прилипли снова.

– Не разувайся, – произнесла Светлана, – проходи.

У Игоря не было ни малейшего желания, ни то, что разуваться, но и находится в загоне для бойни крупного рогатого скота или самом центре Куликовского поля, поэтому любезное предложение хозяйки осталось без ответа.

– Жесть… Что случилось? Где Сашка? – Выдавил из себя Игорь, – ты его убила? Расчленила и съела?

Света села на край кровати, обхватила голову руками и сквозь слёзы рассказала, что муж уже больше недели курил наркотики не переставая. Несколько дней он уговаривал её присоединиться, и она, в конце концов, согласилась попробовать, но чуть не умерла в конвульсиях…

– Знаешь, что я ему не прощу никогда? – Она вытерла слёзы рукавом, – То, что когда я, вот тут, – она показала на пол, возле кровати, – корчилась, он на мои мольбы вызвать скорую ответил: «Нельзя вызывать скорую – они приедут вместе с ментами и меня посадят!» Сука! Он предал меня! Он боялся за себя, понимаешь?! На следующий день я собрала детей и ушла к маме. Он обычно каждый день звонил… Я не брала трубку – он с детьми разговаривал… А тут второй день нет звонков – вот я и решила зайти, проверить… Я и в милицию звонить-то сейчас боюсь, поэтому и позвала тебя… Как ты думаешь, с ним всё хорошо?

– Свет возьми себя в руки, – приобнял Светлану за плечи Игорь, – судя по тому, что мы видим, я не уверен, но в том, что всё будет хорошо – это точно.

– Конечно, я никого не убивала! У меня бы рука не поднялась… Что мне делать? – Рыдая навзрыд, спросила Света. Где мне его искать? Это я во всём виновата! Не нужно было уходить…

– Так, давай сначала успокоимся, как минимум труп мы не видим – это хорошо, – с этими словами Игорь пошёл осматривать квартиру, – да и ты-то тут при чём? Это его выбор. Квартиру, конечно, за неделю в порядок не привезти… Трёшь!

На кухне находился эпицентр апокалипсиса – окурки, разбитая посуда, разбросанная по полу, вперемежку с пустыми бутылками, всё было густо полита кровью. Лужи крови на полу можно было хоть как-то объяснить, но кровоподтёки на стенах и отчасти на потолке объяснению не поддавались. Нож для хлеба, картонная коробка, блока сигарет «Winston», с остатками крови и зеркало, бросились Игорю в глаза. Единственное объяснение увиденному было одно – он резал сам себя, набирая кровь в коробку из-под сигарет.

– Господи, ну ты и дурак! Зачем?! Что ты хотел этим доказать? Захотел бы сам себя убить, спокойненько лёг бы в ванну, включил тёпленькой водички и вскрыл вены. – Пытался найти разумное объяснение Игорь, – Но нет, такой задачи не было! Нужен был вау-эффект! Ну, Саня, ты переплюнул сам себя! Пока логично… Да! А чтобы войти в транс – стоял и резал сам себя возле зеркала, после чего, набрав достаточное количество крови, разбрызгивал её по стенам и потолку. Твою ж мать…

Фрэнсис Форд Коппола, вышел и нервно закурил на лестничной площадке.

– Машины нет, – прервала размышления Света, – видимо, уехал. Блин, куда?! В таком состоянии! За руль?! Чёрт – чёрт, ну что за идиот?! – В этот момент у неё зазвонил телефон, – Алло, да, Сашка, это ты? А вы кто? Слушаю. Где он сейчас? Я еду! Поехали, это дурак врезался в цветочный магазин, на автобусной остановке, пытался убежать, его поймали, сейчас везут в «Психоневрологический центр».

Хлюпая и прилипая к полу, они выбежали из квартиры, чтобы поймать такси. В «ПНД» обрадовались, что у пациента есть родственники, намекая на благодарность, которую обязательно нужно выразить лечащим врачам, а лучше сразу принести в пакете или конверте. Люди в белых халатах не скрывали своего разочарования, увидев растрёпанных и запыхавшихся молодых людей, ворвавшихся в медучреждение с пустыми руками. Сильно расстроившиеся последователи Гиппократа, без каких-либо подробностей, через стекло ординаторской сообщили: «Жив-здоров, лежит под капельницей. В ближайшие три дня мы к нему никого не пустим. – И, для непонятливых, уточнили, – Даже вас», – обращаясь к Светлане. Так что всем спасибо, все свободны.

Удовлетворённые ответами медиков, насколько это возможно, Игорь и Света отправились в направлении дома. Ночь, дождь и редкие фонари, успокаивали создавая своеобразную атмосферу умиротворения, а учитывая бурно проведённый вечер, располагали к полному откровению. Выговорится было необходимо обоим. Путь от места, где остался Сашка, до дома занял, по ощущениям несколько часов. Эмоциональный диалог постепенно перешёл в разговор о смысле жизни, изредка прерываемый всхлипываниями Светланы. Игорь, чтобы как-то отвлечь её от происходящего, рассказывал странные, на его взгляд истории, из совместной жизни с Надей. На своём примере он пытался объяснить, что даже в кажущейся, со стороны, идиллии в его семейной жизни тоже не всё так просто, а значит, и их жизненная ситуация тоже решаема. Он тоже давно не открывался никому, вот так – честно, откровенно и обо всём, что накипело за последние несколько лет, как развивались отношения и к чему они привели.

Он вспомнил, как когда-то давным-давно, тёплой кубанской ночью, держал Надежду в объятиях и рассказывал, о себе, своих мыслях, о планах и мечтах, объясняя влюбившейся в него Надежде, что абсолютно не достоин её – это было первое и, самое откровенное покаяние в его жизни. Текущие сами по себе слёзы, той далёкой ночью, ещё больше подстёгивали говорить только правду, даже ту, в которой он сам себе неохотно признавался, даже оставаясь наедине с собой. Да, он прав, именно так и должно проходить истинное покаяние. И она приняла его! Приняла таким, какой он есть, со своими страхами, грехами, мечтами и надеждами! Именно после этого, он через всю свою жизнь, нёс уверенность в том, что у любящих людей не может быть абсолютно никаких секретов ни в настоящем, ни в прошлом, а будущее должно строиться сообща. На этом, по его мнению, и должна держаться семья, а любая ложь, недосказанность неминуемо приведёт к лавине, которая, сорвавшись, сметёт всё на своём пути, включая Любовь.

Тогда он не понимал, что подобное мировоззрение достаточно спорно и, как правило, не выдерживает критики, в обычной человеческой жизни, так как открывшись, кому бы то ни было полностью, ты неминуемо подсвечиваешь свои слабые стороны и болевые точки. Все случаи, когда подобная откровенность не приводила бы к обратному эффекту, – использованию при должном стечении обстоятельств, против самого доверившегося, скорее всего, занесены в жития святых.

Много лет прошло с тех пор, и только начинавшийся разговор, на неудобную для Надежды тему, упирался в лучшем случае, в стену непонимания, а в худшем, обвинения. Со временем, все переживания, сомнения и мечты, были вынесены за скобки семейной жизни и отправлены на полки, с дорогими сердцу, но уже бесполезными книгами. Рассказывать то, что тебя беспокоит, делиться, мнением, со временем, стало не с кем. А как приятно иногда взять книгу, с названием «Мечты», смахнуть пыль рутины и читать её вдвоём – верить, что всё записанное достижимо и, предвкушать уже не строительство фантастических планов, а их реализацию!

Провожая Светлану, он осознал, что мечты – это не столько планы, выстроенные в голове, сколько ощущение восторга предстоящего исполнения.

– Чёрт, я только сейчас, – обратился он к Свете, – поймал себя на мысли, что я разучился мечтать! Как это могло случиться? Когда?

– Везёт тебе – ты ещё можешь вспомнить, – ответила она, – и начать мечтать заново. Мне же лучше не начинать даже думать, а то выть захочется. Я стала собственностью, но даже не это самое страшное – намного хуже и страшнее, что я не вижу из этого выхода… Это навсегда…

К удивлению, он обнаружил, что совсем забыл то чувство «нужности» или даже «обязательности» присутствия в жизни другого человека, для ощущения счастья. Вдруг, общаясь со Светой, он почувствовал, себя совершенно незаменимым, и если в начале диалога он из последних сил он гнал от себя мысль, о том, что человек, которому он был интересен и нужен не его «Малыш», а супруга его друга, то сейчас это отошло на второй план.

Наркомания – не лучшая зависимость, если и есть какая-то зависимость со знаком плюс, то это точно не она. Сашка, медленно, но уверенно всё больше и больше, погружался в затягивающее его болото. Начав приобретать наркотики по праздникам, через несколько месяцев он уже покупал их несколько раз в неделю и даже вынужден был подтаксовывать, чтобы потратить заработанное на дополнительную коробочку травы. Постепенно рукоприкладство, в семье, стало нормой, а её дети всё больше времени начали проводить у бабушки, – так Света пыталась оградить их от домашнего кошмара. В семье друзей, именно она была тем крепким плечом, о которое можно было опереться, а стабильная работа судебным приставом, открывала перспективы карьерной лестницы и уверенности в завтрашнем дне. Она выступала в виде надёжной бухты, всегда имеющей возможность приютить попавшую в шторм шлюпку – квартира, подаренная родителями Светы, всё же, принадлежала ей. Именно поэтому поведение Сашки было отчасти понятно: бесшабашное сумасбродство, уверенность в безнаказанности, выросли из ощущения никчёмности и злобы на самого себя. Он мог позволить себе практически всё, при этом семье, детям, за все его выходки достанется «лёгкий ветерок» – всю бурю примет Света и её родители. Её мама, безусловно, из лучших побуждений, но явно не сталкивавшаяся с подобными ситуациями, делала всё от неё зависящее, для сплочения семьи. Она, как могла, успокаивала, мирила и объясняла молодым, как они необходимы друг другу, какие у них чудесные дети, а как дальше всё будет только лучше и лучше. Именно из этих соображений она периодически забирала Ваню, которому недавно исполнилось три годика, и большенькую, пятилетнюю Дашу, к себе, оставляя молодым больше времени побыть наедине. Достигнутый эффект оказался диаметрально противоположным, возможно, наличие трудностей, постоянная необходимость в заботе о себе и детях, сплотила бы семью, но было уже поздно.

Только в парке, совсем возле дома, они замолчали и шли молча, обдумывая сказанное, услышанное и произошедшее, за сегодняшний день.

– Я не хочу домой, – сказала Света, – даже больше скажу, – я не могу туда идти, там везде кровь. Там кровью пахнет, понимаешь? Игорь молча кивнул в ответ. – Я, конечно, пойду, вымою там всё, наведу порядок, но не сейчас, не сегодня… Я не могу сейчас… А ты, что будешь делать ты? Домой пойдёшь?

– Я сейчас возьму водки, – устав от прожитого дня, ответил Игорь, – после такого вечера, грех не выпить, выдохну, посижу, где ни будь на лавочке, а потом, да, пойду домой. Торопиться мне сегодня некуда. Надя в больнице, на липосакции, за детьми соседку попросил сегодня посмотреть, так что дома, я уверен, всё хорошо и без меня.

Света схватила его руку – Можно я с тобой, пожалуйста? Я не хочу сегодня туда идти, – она кивнула в сторону подъезда, у которого они остановились, – Я не хочу даже думать, что мне придётся туда вернуться. Я хочу быть с тобой.

ГЛАВА III ИДИЛЛИЯ

июнь, 1996 г., п.г. т. Светлый путь

В дверь квартиры, которую уже около года снимали Игорь и Надежда, позвонили:

– Я открою, опять сосед с разборками пришёл, – сказал Игорь и отложил учебник истории седьмого класса, в сторону.

Перешагнув лежащие на полу развалы книг, в основном учебники по истории, разных классов, контурные карты, стопкой сложенные тетради и открыв дверь, он увидел старшую сестру своего одноклассника – Лену и её мужа Максима. Ребята были незначительно старше Игоря и, живя где-то далеко, на Крайнем Севере, по знакомству, ещё со школы, сдали им, пустующую квартиру.

– Привет, молодёжь! Как жизнь, – весело начала Лена, – грызёте гранит науки? А у вас уютненько, Макс, посмотри, как они детскую кроватку впихнули, здорово! Ну рассказывайте, как вы?

Игорь, не ожидавший такого жизнерадостного напора, слегка замялся, – Привет, всё здорово, спасибо вам, если б не вы хрен знает где бы мы сейчас жили. А чего рассказывать, вы и так половину уже знаете – из дома в деревне, родственники Нади, громогласно подарившие его нам на свадьбу, правда, на словах, попросили нас уйти; я взял академ и работаю в школе учителем истории…

– Привет, ребята! – в коридор вошла Надежда, – Не обманывай друзей, не учителем истории, а учителем всего! История – это основное – про этих арабов и берберов я уже слышать не могу! Он же преподаёт ещё естествознание, основы жизнедеятельности ещё что-то и физкультуру! Вчера ему книжку читала, вслух, пока он тетрадки по естествознанию проверял, и уснула, представляете? Заметил это он, – ткнув, со смехом пальцем в Игоря, – тогда, когда я несколько раз запнулась и уже во сне, повторяла: арабы и берберы, арабы и берберы. Пошли на кухню, я вас чаем напою!

– А ещё Игорь позавчера шубу сжёг соседу! – Продолжила хвастаться заслугами Надя, не обращая внимания, что заслуга весьма сомнительна.

– Стоп, – оборвал её Макс, – какую шубу? На дворе июнь!

– Точно! – Весело смеясь, подхватила Надя, – мы и сами обалдели, когда сосед, живущий двумя этажами ниже, предъявил нам шубу с дырой. Я не удержалась и, мысленно перекрестив, сказала: чур меня.

Официальная, дедова версия гласит, – продолжил Игорь, – я, если опустить нецензурную лексику, нехороший человек, курил на балконе и бросил бычок вниз, который спланировал на только что сшитую, из соболиных хвостов, шубу, последней коллекции. Двумя этажами ниже, как назло, дед решил проветрить шубу – на фиг она ему сдалась на юге, тут даже на Новый год дождь идёт, где он в ней собрался рассекать?! Ну так и вот, – бычок, вылетевший с четвёртого этажа, абсолютно горизонтально упал на шубу времён пугачёвского восстания, отчего потерпевший очень рассорился и вызвал милицию.

Макс, втирая слёзы смеха, произнёс, – Ну-ну, не останавливайся, я заинтригован.

– Ну а что дальше, дальше, через несколько дней, пришёл участковый, который осмотрел место преступления – моё место для курения, оборудованное уже на кухне, а не на балконе, где я, как обычно, греясь на солнышке, готовился к завтрашним урокам. Потом провёл анализ погодных условий, чёрного, для шубы, дня календаря и выяснил, что в городе в этот день был сильный ветер, после чего пришёл к выводу: версия, высказанная потерпевшим, имеет место на существование, но моя вина, однозначно, установлена быть не может! Ну а как иначе? Сами рассудите – пострадавший – в наличии, но бычка сигареты с отпечатками нет, шуба, хоть и с пропалинами, но существует, плюс ветер в тот день был сумасшедший, а все следы к раритету ведут в лохматую древность. На том и порешали, – закончил рассказ Игорь.

– А вы знаете, как мы тетради проверяем? Весело смеясь, продолжала Надежда, – Он сидит, читает, какую-то дополнительную литературу, а я ему – вслух, ответы тестов – одну, другую тетрадь беру, потом он отрывается и спрашивает: это чья тетрадь? Я ему – Маша Воронкова. Знаете, что он мне ответил – этой девочке ставь пять! Он даже недослушал ответы теста до конца! Я начинаю ревновать! – С этими словами она села Игорю на колени и обняла за шею, – потом, правда, он попытался объяснить, вернее, оправдываться, я думаю, что мол, очень любознательная девочка, много читает и засыпает его вопросами на уроках, – подмигнув, с улыбкой, Игорю, продолжала рассказывать о жизни Надя.

– Что ещё, что ещё? А! У нас же крокодил живёт, вернее, жил… К нему тут соседские дети выстраивались в очередь на просмотр! Рассказываю, – продолжала Надя, – мой рыбак притащил недавно несколько пескарей и одного тритона – вылитый крокодил, только маленький и рассказал соседям, что он выращивает настоящего аллигатора, усиленно кормит, чешет за ушком и всё такое – детвора была в восторге! Увы, в неблагоприятный день, для млекопитающих, он вылез из аквариума и утопал на балкон, где благополучно высох и превратился в мумию… Жалко животное, конечно, но пескари у нас ещё живут… Детвора расстроилась, конечно, узнав, что мы отдали его в зоопарк, но с другой стороны – что нам с ним было делать? Жрёт-то он много, а рано или поздно и нас бы, и их сожрал…

– Нужно было кассу ставить и билеты продавать! – Рассмеялся Макс. – Ты какие сигареты куришь?

– В основном «Есаульские», – угощайся, – Игорь протянул ему пачку сигарет.

– Нет уж спасибо, у меня свои, – Максим достал пачку Lucky Strike, – пошли покурим, там, где ты не куришь, заодно помянем безвременно ушедшего аллигатора, – он засмеялся, – на балкон.

– Слушай, Игорь, мы тут с Ленкой посовещались, она прям горой за вас и готова дальше помогать, мы не просто так в гости пришли, а по делу. Короче говоря, Ленка попросила поговорить с тобой и предложить ехать с нами на Север. На работу устрою, квартира у нас там, поживёте некоторое время с нами, потом и тебе квартиру дадут. Вот смотри, сейчас ты что куришь? Не показывай даже! Будешь курить L&М! Мне Ленка рассказала, что ты сейчас, на две с половиной учительской ставки, нахапав всё, что можно из предметов, и даже физкультуру, чтобы больше получать и тянуть семью, так? Так! И что ты имеешь? А имеешь двести пятьдесят шесть рублей в месяц, из которых сто двадцать отдаёшь нам, за съём. У тебя три месяца назад родился сын, что его здесь ждёт? Надюша не работает… Ну сейчас понятно, а оклемается, куда выйдет? Где ей здесь работать? На Севере её Ленка к себе возьмёт – она там шмотками торгует. Ты рассчитываешь накопить на квартиру?! Любовь и всё такое – это очень хорошо, но даже Надя, твоя, скоро весь мозг тебе высосет из-за отсутствия нормальных условий, а главное – денег. Ты же знаешь, что я родился и вырос в этом посёлке, но уверен, – этот «Светлый путь» точно никуда не приведёт. В общем, мы приехали, до конца лета – начала осени, в отпуск, время у тебя ещё на раздумье есть. С тебя только деньги на билеты, на обоих, ну и так… на мелкие расходы. Всё остальное – с нас. Ну всё, думай, мы зайдём через месяц – два, – хлопнув Игоря по спине, Макс крикнул, – Ленка, пошли домой – я – готов.

Игорь никогда не помышлял уезжать из родного для него города – от здесь вырос, тут жили все его друзья, одноклассники, родственники, пусть даже отношения с некоторыми, совсем не сложились. Именно здесь была та природа, которую он знал и любил – река, горы и связанные с ними палатки, костры и песни под гитару; здесь уже появились любящая его детвора – школьники, у которых он был учителем.

Несколько дней назад Надя встретила Игоря, в приподнятом настроении – Любимый, ты не поверишь, я сегодня была в твоей школе и узнала много нового! – Улыбалась она, сверкая серо-зелёными глазами, – Я даже забыла, зачем пришла, да это и неважно! Спросила у дежурного, где ты ведёшь урок, поднялась на второй этаж, нашла кабинет… Я хотела, честное слово, постучать и вызвать тебя на минутку, но потом подумала, интересно, что мой любимый может рассказывать? Увидела в приоткрытую дверь, как ты, размахивая руками, что-то рассказываешь, прохаживаясь между рядами парт. Вот что я тебе скажу, – она взяла театральную паузу, – блин, какой ты у меня умный, как можно в тебя не влюбиться?! Я стояла и слушала про Тарле, о бегстве войск Наполеона, про съеденных лошадей… У меня мурашки по коже! Ты почему мне ничего не рассказываешь?! – С этими словами она запрыгнула, обняв руками шею, на стоя́щего, в дверях, Игоря и поцеловала.

– Малыш, я тебе всё-всё расскажу, у нас вся жизнь впереди. – Только и успел ответить Игорь.

Апогеем преподавательской деятельности стало проведение, учителем русского языка и литературы теста – написание сочинения на тему «Человек, который изменил мою жизнь». Одна из выпускниц, от чистого сердца, написала о любимом учителе истории – Игоре. Это было не просто трогательно, важно, нужно и неоценимо – это было настолько несопоставимо с заработной платой, что слово «деньги» здесь просто не могло лежать рядом, на весах сравнения. Главное, для Игоря было абсолютно очевидно – он выбрал правильную и единственно возможную, для него профессию, а трудности в жизни – просто трудности, и они вместе, с любимой, обязательно их переживут.

Трудностей хватало, но они вместе учились их преодолевать. Заработной платы, получаемой Игорем, не хватало, за вычетом аренды, на элементарные продукты, но с ними помогали родители одноклассников, – одни дадут ведро картошки, другие – огурцов и яблок. С беременностью Нади молодая семья столкнулась с ещё одной проблемой: не хватало знаний ни о беременности, ни тем более об уходе за малышом. Рождение Лёшки было очень неожиданно, если можно, так сказать. Ожидаемо, но неожиданно по факту.

Выйдя по просьбе Нади, на рынок, за настоящим, парным молоком, он встретил бывшую одноклассницу, которая к тому времени уже училась в медицинском училище и знала Надю и то, что она беременна.

– Привет, Игорёк, как вы? Как самочувствие у Нади?

– Привет, сто лет, сто зим, Юль. Спасибо, всё хорошо… За молоком вот в поход отправила. Малыш мой чудить начинает, представляешь, сегодня проснулись, а она ночью описалась… Что будет с ней в старости?! – рассмеялся Игорь.

Юлька схватила его за рукав – Да ты что! Давно ты из дома ушёл? Брось ты это молоко – беги домой, воды отошли! Рожает твоя Надя, беги!

Игорь со всех ног бросился домой, но дверь была закрыта, а соседи сказали, что недавно приезжала скорая помощь и увезла роженицу в роддом. В родильном доме ему без всякого пафоса и моральной подготовки объявили: «Да, родила, полтора часа назад. Мальчик пятьдесят шесть сантиметров, три килограмма шестьсот грамм. Поздравляю, папа. Увидеться можно только завтра и только через окно». Он не помнил, как прошёл весь город пешком и оказался в квартире, все мысли крутились вокруг слова «папа».

Семья казалась благословенна! Главное – Любовь там не просто была, она там жила! Госпоже Удачи не оставалось ничего другого, как, аккуратно, за ручку, вести их по избитой, грязной, в ямах и рытвинах дороге жизни, обводя вокруг всех препятствий. Ни Надя, ни Игорь не могли этого чувствовать тогда, ведь великое и большое видится только на расстоянии или по прошествии времени.

ГЛАВА IV ИЗГОИ

сентябрь, 1996 г., п. г. т. Светлый путь

Игорь нажал на кнопку дверного звонка, поправляя конверт с маленьким Лёшкой.

– Малыш, так надо. Не переживай, всё будет хорошо, – обратился он к Наде и постарался её обнять, – не можем мы уехать, не попрощавшись – неправильно это.

– Конечно, я с тобой согласна, Игорь. Ты всё делаешь правильно. – Прильнула головой к Игорю Надежда. – Я – готова.

Дверной глазок моргнул, открывающийся замок щёлкнул. Не глядя на пришедших, мама Игоря, Вера, распахнула дверь, развернулась и направилась в зал.

– Отец, тут, видимо, к тебе пришли.

Отец, Алесандр Михайлович, появился в конце коридора, выйдя из родительской спальни, с газетой, встряхнул её, расправляя, двумя руками и со словами: «Нет, Вера, это не ко мне, ты ошиблась», – удалился на кухню.

В неловкой паузе Игорь обратился к Наде, – Малыш, заходи. Стой здесь, – они зашли и прикрыли за собой дверь.

– Родители, – начал Игорь, – мы всей моей семьёй пришли попрощаться. Мы едем на Крайний Север, поэтому зашли сказать: извините, если что не так. Увидимся или нет, не знаю, денег у нас только в одну сторону. Не поминайте лихом. Прощайте, – с этими словами он подтолкнул супругу на тёмную лестничную клетку и прикрыл за собой, до щелчка замка, дверь. Никаких слов поддержки, заботы, переживания… Ни-че-го. Щелчок замка, в тёмном подъезде, и тишина. Игорь, стараясь скрыть слёзы, которые в тёмном подъезде и так были не видны, но чувствовались Надеждой каким-то шестым чувством, обнял Надю – Всё будет хорошо. Не расстраивайся. Мы молодцы – так нужно было сделать.

– Это ты не расстраивайся, любимый – я знаю – всё будет хорошо. Я в нас верю.

– Я тоже, – стараясь подавить волнение, приобнял супругу Игорь, – давай ускоримся, сейчас дядя Вова приедет, чтобы отвезти нас на вокзал, не хочется его задерживать.

Не прошло и получаса, как они уже мчались, по пустынным улицам их родного города, на железнодорожный вокзал, где их уже ждали Максим и Лена. Посёлок плакал сентябрьским дождём, бившим в лобовое окно старенького, красного «Москвича».

– Чего загрустили, молодёжь? – Пытался поднять им настроение, отец одноклассника Игоря, Владимир Михайлович, – всё же хорошо?! Устроитесь, обживётесь, люди везде живут…

– Да, дядь Вов, всё хорошо, просто непривычное, незнакомое, – Игорь обнял за плечо Надю, – а так всё хорошо, нам куча народа деньги помогла собрать и вам – большое спасибо. Вообще, спасибо всем родителям одноклассников, кто нам помог. Представляете, у родителей Любы, денег не было наличных, так они пошли в банк и сняли! Мы устроимся и обязательно всем отдадим, спасибо всем. Вы вот нас даже везёте… Как бы мы добирались с чемоданами и Лёшкой?! Да, зашли сейчас к моим родителям, попрощались, продолжал Игорь, – всё нормально.