Протокол Приоритетов

Кабинет оказался меньше, чем ожидала Мари. И гораздо теплее.

В камине горел огонь. Два высоких окна выходили на море, но волны за чуть неровными и толстыми стёклами казались нарисованными серой акварелью. Посередине комнаты стоял большой круглый стол с чайником, тремя чашками и тарелкой тонко нарезанного лимона. Рядом — два кресла для гостей. Третье, с потёртыми кожаными подлокотниками, находилось ближе к огню. Хозяйское.

Книг в кабинете было вовсе не много.

Одну стену занимали несколько застеклённых шкафов, в которых можно было увидеть небольшие тома, рукописные тетради, свитки в узких футлярах. На отдельной полке стояла книга размером не больше спичечного коробка. Рядом — раскрытый потрёпанный сборник в выцветшем зелёном переплёте. На форзаце сборника была какая-то надпись, а чуть ниже — размашистая подпись.

Мари не могла разобрать подпись, но увидела, что Гарри узнал её.

Он нахмурился, несколько раз удивлённо моргнул и быстро отвернулся.

Другие книги стояли открыто, без стекла. Несколько десятков. Все — старые, читанные, местами подклеенные. Это были не те, которые показывают экспертам или страховым агентам, а те, которые просто держат рядом.

На столике у кресла лежал раскрытый том. Не лицом вниз — на деревянной подставке, поддерживающей переплёт. Между страницами виднелась узкая полоска плотной синей бумаги.

Библ указал на кресла.

— Контейнер можете поставить у двери.

— Я предпочёл бы держать его рядом.

— Конечно, если вам так дорога пустота внутри него.

Гарри проигнорировал колкость хозяина замка и поставил контейнер возле своей ноги.

Библ разлил гостям чай. Движения его были быстрыми и точными — так пользуются вещами, которые принадлежат тебе слишком давно, чтобы бояться их разбить.

— Сахар? — спросил он.

— Нет, благодарю, — ответил Гарри.

— Один кусок, — сказала Мари.

Библ положил в её чашку два.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Вы сказали «один» и чуть нахмурились, — объяснил он и сел в кресло у камина. — Люди обычно так делают, когда хотят два, но считают это излишеством.

— Вы всегда исправляете своих гостей?

— Только когда они начинают лгать себе раньше, чем мне.

Мари опустила взгляд в чашку, скрывая улыбку.

Гарри не слушал их разговор. Он открыл защёлку делового планшета, но экран не загорелся. Попробовал запустить его ещё раз — ничего не вышло.

— В этом доме не работает беспроводная электроника, — пояснил Библ.

— Вы блокируете сигнал?

— Нет. Особенности местного ландшафта. Собственно, именно потому я и люблю это место. Мой замок — практически единственный внецифровой островок в мировом океане беспроводных связей. К тому же — здесь нет ни одного принимающего устройства. Мне они не нужны. — Он помолчал. — Знаете, что забавно, госпожа Дюпон? Когда-то в мире были сотни тысяч библиотек. Теперь, насколько мне известно, осталась одна. И мир целый год уговаривает её владельца, вместо того чтобы спросить себя, как так вышло.

— Этот планшет должен работать автономно, — неуверенно пробормотал Гарри.

— Тогда, вероятно, одна из его защитных систем решила, что отсутствие в моём замке контроля со стороны Корпорации опаснее отсутствия функции.

Гарри помолчал, взвешивая слова Библа, кивнул и убрал планшет.

— Я помню условия и без него.

— Я и не сомневаюсь.

Библ сделал глоток чая, поставил чашку на стол и вопросительно посмотрел на гостей. Мари поняла: старик не собирался сам начинать разговор. Они приехали просить — им и говорить первыми.

Гарри тоже это понял.

— Мистер Библ, как вам известно, Корпорация заинтересована во временном доступе к нескольким экземплярам из вашей коллекции. Мы готовы обеспечить полную сохранность, транспортировку в контролируемой среде, страхование на любую названную вами сумму и возврат в согласованный…

— Эту часть договора я читал, — перебил его Библ.

Гарри замолчал.

— Семь раз, — добавил старик. — Суммы росли, а текст почти не менялся.

— Мы готовы пересмотреть условия.

— Вы снова предлагаете изменить сумму, не понимая, почему я отказывал.

— Поэтому мы здесь.

— Нет. Вы здесь, потому что я написал вам письмо.

Гарри глубоко вдохнул. Разговор получался вовсе не таким, как он себе представлял.

Мари взяла чашку. Чай пах горькими травами и дымом. Она сделала небольшой глоток.

Библ смотрел на Гарри, но Мари вдруг поняла, что на самом деле наблюдает он за ней. Вопросы адресовал одному, а ответы искал на лице другой.

Гарри сплёл пальцы рук перед собой.

— Хорошо. Почему вы отказывали?

— Потому что вы просили мои книги.

— А сейчас?

— Сейчас я хочу понять, кто попросил их у вас.

Гарри выдержал паузу.

— Запрос сформировал VZ-девять.

— Сам?

— В рамках поставленной задачи.

— Значит, с заданием, но не по прямому приказу.

— Если упрощать, то — да.

— Я не люблю упрощений. Они почти всегда скрывают того, кому выгодна простота.

Библ перевёл взгляд на Мари.

— Вы с ним разговаривали? С вашим… изделием?

Слово «изделие» было произнесено так, словно мистер Библ опасался произносить вслух словосочетание «искусственный интеллект». Хотя, может быть, так оно и было на самом деле.

— Да.

— Позвольте уточнить. — Библ чуть наклонился в её сторону. — Вы не вводили корректирующие команды, не пользовались программным диалоговым окном, а — разговаривали? Общались с ним вербально?

— Да. Именно так. Как сейчас с вами.

Библ задумчиво откинулся на спинку кресла.

— И как он попросил мои книги? — спросил он после недолгой паузы.

Гарри едва заметно повернул к ней голову. Не запрещая отвечать, а лишь напоминая, что она должна помнить пределы дозволенного.

— Он не употреблял слово «попросить», — сказала Мари. — VZ-девять сообщил, что цифрового массива недостаточно для завершения модели.

— И что ему потребовалось?

— Физические экземпляры.

— Книги?

— Да. Настоящие книги.

В глазах Библа что-то изменилось. Внимание его стало острее.

— Какие?

— С историей чтения.

— Так прямо и сказал?

— Он сказал: с историей использования.

— «Использование» — слово инженера. Что именно он хотел получить?

— Экземпляры книг с маргиналиями, — вмешался Гарри, — вклейками, владельческими записями, следами ремонта, изменениями экземпляра, не отражёнными при оцифровке. С любыми дополнительными сведениями, способными уточнить контекст.

— Тогда почему его не заинтересовали прежде всего авторские рукописи? — удивился Библ.

Гарри ответил, но не сразу.

— Они были включены в общий массив.

— Но приоритет он отдал книгам, уже бывшим в руках читателей?

— Это расширяет выборку.

— Вы говорите его словами или своими?

— Я объясняю техническую сторону.

— Вы объясняете ту сторону, которую умеете защищать.

Гарри выпрямил спину.

— А какую сторону видите вы?

Библ не ответил. Взял с края стола небольшой том в коричневом переплёте и положил между ними.

Книга была ничем не примечательна. Потёртая кожа, сбитые углы, тёмный след на корешке. На обложке почти стёрлось золотое тиснение.

— Что вы видите? — спросил Библ.

Гарри посмотрел на книгу.

— Старое издание в неудовлетворительном состоянии.

— В удовлетворительном, — поправил Библ. — Оно всё ещё выполняет свою функцию.

Гарри пожал плечами. Он явно не понимал вопроса. Тогда Библ повернулся к Мари.

— А вы?

Она не спешила отвечать.

На одном углу остался светлый след, будто книгу много раз брали именно там. Корешок был подклеен тонкой полосой ткани. Между страницами лежал билет — старый, выцветший, с пробитой датой. Несколько листов ближе к середине выступали сильнее остальных.

— Её часто читали, — сказала Мари.

— Вероятно.

— Не всю одинаково. К середине возвращались чаще.

— Возможно.

— Билет использовали как закладку.

— Несомненно.

Гарри посмотрел сначала на книгу, затем на неё.

— И какую информацию это добавляет к тексту? — раздражённо спросил он.

— Никакую, — ответила Мари. — К тексту — никакую.

Библ слегка улыбнулся, и Гарри это заметил.

— Но?

Мари коснулась чашки, хотя не собиралась пить.

— Это добавляет читателя.

В комнате стало тихо. Огонь в камине просел, одно полено раскололось с сухим щелчком.

Библ медленно вернул книгу на место.

— Вот теперь мы разговариваем об одном и том же, — удовлетворённо проговорил он.

Гарри нахмурился.

— Электронные издания тоже сохраняют пометки, историю открытия, время чтения, возвраты к отдельным фрагментам.

— Если система решила это записать, — заметил Библ. — И если владелец системы решил это сохранить. И если следующий владелец не решил исправить. Очень много «если».

— Бумажные пометки тоже можно подделать.

— Разумеется. — Библ улыбнулся. — Люди лгут при любой технологии.

— Тогда в чём преимущество?

— Цифра хранит то, что система признала следом. Бумага сохраняет даже то, что никто не собирался сообщать. Читатель не оставлял этот билет для вас. Не подклеивал корешок ради будущего анализа. Не истирал угол, чтобы доказать своё внимание. Большая часть признаков жизни вообще сохраняется случайно.

Гарри бросил взгляд на книгу.

— Случайные следы нельзя считать достоверной моделью поведения.

— Одну книгу — нельзя. Миллионы — можно. Разве не так работает ваше изделие?

Ответить Гарри не успел.

— Он просил идеальные экземпляры? — спросил Библ у Мари.

— Нет.

— Первые издания?

— Если только иных не осталось.

— Книги в заводском состоянии?

— Наоборот.

Старик откинулся в кресле и понимающе кивнул.

— Значит, он ищет не содержание.

— Содержание у него уже есть, — сказала Мари.

— И не авторов.

— О них он знает всё.

— Он ищет тех, кто был между автором и им.

Мари не ответила. Это было сформулировано проще и точнее, чем во всех отчётах, которые она прочитала и написала сама за последние месяцы.

— Это — одна из рабочих гипотез, — спокойно сказал Гарри.

— Нет, господин Роуз. Это — причина, по которой вы сейчас сидите в моём доме с пустым контейнером.

Гарри автоматически положил руку на крышку контейнера.

— Причина — в том, что у вас могут находиться экземпляры из списка «семь-дробь-три».

— Могут.

— Ваши посредники подтвердили их существование.

— Мои посредники лишь подтвердили, что я знаю, о каких книгах идёт речь.

— Вы сознательно дали нам основание считать…

— Я дал вам основание приехать. Вы приехали.

Библ снова разлил чай. Его чашка оставалась почти полной. Он наливал не потому, что хотел пить. Ему нужно было короткое движение, во время которого собеседники сами заполнят тишину.

Мари видела этот приём. Гарри тоже.

Библ поставил чайник.

— Итак, почему вы привезли психолога?

— Госпожа Дюпон — ведущий эксперт программы поведенческой калибровки.

— Это не ответ.

— Это достаточный ответ.

— Для договора — возможно. Не для разговора, итог которого вам так важен.

Библ перевёл взгляд на Мари.

— Почему вы здесь?

Мари могла повторить официальную формулировку. Она знала её наизусть: оценка когнитивной устойчивости при взаимодействии с нестандартным контрагентом. Формулировка была составлена так, чтобы невозможно было понять, чью устойчивость ей поручено оценивать.

— Потому что VZ-девять меняется, — сказала она.

Гарри медленно выдохнул через нос. Ему явно не понравился ответ Мари, но прерывать её он не стал.

Библ не пошевелился.

— И как он меняется?

— Он замедляется.

— Это неисправность? Ошибка в коде? Сбой?

— Пока нет.

— Что значит «пока»?

— Это значит, что мы не знаем, чем это… станет.

— А чем оно… уже стало?

Мари вспомнила графики. Паузы перед ответами. Необязательные возвраты к уже прочитанным страницам. Просьбу оставить одну книгу в комнате на ночь, хотя содержание уже было полностью сохранено в памяти.

— Интересом, — сказала она.

— Это лишь её собственная интерпретация, — буркнул Гарри.

— Я знаю, — ответил Библ. — Поэтому она и интереснее вашей. — Он повернулся к Мари. — Вы сказали: интересом. Интересом к чему?

— К тому, чего нет в тексте.

— К читателю?

— Возможно.

— К человеку?

Она помолчала.

— Возможно.

Библ впервые перестал улыбаться.

Он отвернулся от гостей и посмотрел на огонь в камине. На его лице мелькнуло что-то очень старое — не возраст, а усталость, которую он до этого держал в стороне от разговора и вдруг ненадолго отпустил.

Потом это выражение исчезло.

— Как он читает? — спросил Библ, продолжая смотреть на огонь и о чём-то размышлять.

— Последовательно, — ответил Гарри. — Через оптическую и сенсорную системы биологической оболочки. Без прямого цифрового импорта во время сессии.

— Медленно?

— В пределах человеческой скорости.

— И почему именно так? — Библ недоумённо вскинул брови. — Он ведь может прочитать книгу за несколько секунд.

— Таковы условия калибровки.

— А кто поставил эти условия?

Гарри не ответил. Лицо его побелело. Разговор уже давно вышел за рамки протокола. Вместо него ответила Мари:

— Он сам. Условия поставил сам VZ-девять.

4.

Библ обернулся и удивлённо посмотрел на Мари.

— Он… сам решил читать медленно?

— Он попросил исключить прямую загрузку текста. Сказал, что при мгновенной обработке не может воспроизвести процесс чтения.

Глаза Библа восхищённо блеснули.

— Значит, сначала ваше изделие попросило себе человеческое тело. Потом — время. Затем — книги, которые уже кто-то держал в руках.

— Биологическая оболочка была предусмотрена программой раньше, — сухо сказал Гарри.

— Но читать таким способом решил именно он?

Гарри промолчал.

Библ коснулся большим пальцем края своей чашки.

— Чем он занимается между чтением книг?

— Другими задачами проекта.

— Можно узнать — какими?

— Нельзя, — категорически ответил Гарри.

— В общих чертах.

— Аналитическими.

— Мне нравится это слово. Оно ничего не скрывает, потому что ничего не означает.

— Прогностическим моделированием, — уточнил Гарри.

— Погоды?

— В том числе.

— Финансов?

— В том числе.

— Энергетики?

— Среди прочего.

— Поведения людей? — Библ не сводил с Гарри прозрачных глаз.

Гарри выдержал его взгляд.

— Это входит в область его компетенций.

— Конфликтов?

— Да.

— Ресурсов?

— Да.

Библ ненадолго прикрыл глаза, будто складывал в уме несколько прочитанных строк.

Мари почувствовала, как изменился воздух в комнате. Ничего не произошло — никто не повысил голос, не сделал резкого движения. Но разговор дошёл до места, которого Гарри хотел избежать.

— Он предлагает решения? — спросил Библ.

— Он даёт рекомендации.

— Им следуют?

— Когда они обоснованы — да.

— А часто его рекомендации не обоснованы?

— Практически никогда.

— Тогда — как часто люди выбирают иначе? Как часто они игнорируют его рекомендации?

Гарри оставил эти вопросы без ответа.

Библ посмотрел на его руку, лежавшую на контейнере.

— Понимаю.

— Вы делаете выводы при недостаточном объёме данных, — поспешно сказал Гарри. Он понял взгляд старика.

— Я словно читаю старую книгу, господин Роуз, — грустно произнёс Библ. — В ней каждый раз меняют лишь название, но сюжет остаётся прежним. Сначала человек создаёт советника. Потом замечает, что советник ошибается реже. После этого человеку остаётся только красиво назвать собственное послушание. У вашей Корпорации всегда был один талант — брать хорошую идею и превращать её в систему, которой уже нельзя отказать.

— VZ-девять не управляет ни одной системой напрямую, — жёстко возразил Гарри.

— Конечно. — Библ саркастически улыбнулся. — Он только предлагает вам варианты. — Библ резко наклонился вперёд. — А кто выбирает эти варианты?

Гарри непонимающе моргнул.

— До того, как их увидит человек — кто решает, какие рекомендации вообще заслуживают рассмотрения?

У Гарри напряглись пальцы на ручке контейнера.

— Это выходит за рамки нашей встречи, мистер Библ.

— Нет, — возразил Библ. — Это объясняет причину нашей встречи.

Библ посмотрел на Мари, но на этот раз и она не помогла. Есть инструкции, нарушение которых чревато чем-то посерьёзнее выговора.

Старик сел ровнее.

— Что произойдёт, если я скажу «нет»?

— Мы уедем, — сказал Гарри.

— Я спрашиваю не о вас. Что произойдёт с вашим проектом?

— Он будет продолжен другими средствами.

— Какими?

— Это конфиденциальная информация.

— Значит, других средств у вас просто нет.

— Я этого не говорил.

— Вам и не нужно это говорить. Сначала Корпорация предложила мне сумму, которой хватило бы на строительство десяти таких замков. Потом ещё одну, дописав сразу три нолика справа. Потом к сумме добавился доступ к технологиям, которыми Корпорация не делится даже с правительствами. — Библ недоверчиво покачал головой. — Нет, господин Роуз. Люди, у которых есть другие средства, не торгуются тринадцать месяцев со стариком на девятом десятке лет.

Гарри смотрел на него молча.

— Кроме того, — продолжил Библ, — вы приехали сами. Юрист и психолог. Не библиограф. Не текстолог. Не реставратор. Значит, вы боитесь не за книги.

Он перевёл взгляд на Мари.

— Вы боитесь за… читателя.

Библ впервые за всё время разговора назвал VZ-девять не изделием.

Никто не ответил.

За окном ветер бросил в стекло горсть мелких капель. Они медленно потекли вниз, и море окончательно исчезло за серой водой.

Библ взял чашку. Мари заметила, как рука его чуть дрогнула. Он поставил чашку обратно, так и не поднеся ко рту.

— Сколько у вас времени? — спросил старик.

— Срок не имеет отношения к условиям передачи, — сказал Гарри.

— Значит, мало.

— Одиннадцать дней, — сказала Мари.

Гарри укоризненно посмотрел на неё, но Мари не обратила на это внимания.

Библ кивнул, будто цифра только подтвердила уже сделанный вывод.

— Одиннадцать дней. А потом ваш читатель должен что-то решить. Что? Что он должен будет сделать?

— Завершить Протокол Приоритетов, — неохотно ответил Гарри. — Правило, по которому он будет решать, чем можно пожертвовать, когда спасти всё невозможно. Свобода или стабильность. Один человек или миллионы. Настоящее или будущее. Через одиннадцать дней это решение должно быть принято. Иначе запуск Контура сорвётся.

Библ посмотрел на него долгим, почти сочувственным взглядом.

— Вы собираетесь спросить у машины, чем готов пожертвовать человек.

Гарри ничего не сказал.

Мари почувствовала, как по спине прошёл холод оттого, как просто прозвучала эта, бьющая точно в цель, фраза Библа.

Старик перевёл взгляд на застеклённые шкафы. Несколько секунд слушал треск дров в камине.

— Ваша машина прочитала всё, что люди говорили о любви, долге, справедливости, страхе и смерти, — произнёс он. — Но слова не помогли ей расставить их по порядку. И тогда она попросила книги, которые люди держали в руках.

— Это сильное упрощение, — сказал Гарри.

— Вероятно. Но вы приехали именно с ним.

Библ снова посмотрел на пустой контейнер.

— Вы думаете, ему не хватает последних текстов. Я думаю, ему не хватает другого.

— Чего? — спросила Мари.

— Доказательства, что людям было не всё равно.

В комнате снова стало тихо.

Мари опустила глаза на свою чашку. Сахар давно растворился. На поверхности чая дрожал отблеск огня.

Библ понял. Не всё. Возможно, даже не половину. Но он понял достаточно.

Он понял, почему они потратили год. Почему Корпорация прислала именно их. Почему Гарри держит пустой контейнер как страховочный трос. Почему программа потребовала книги, уже бывшие в чужих руках.

И, вероятно, впервые позволил себе поверить, что запрос машины был не очередным способом получить больше данных.

Библ поднялся.

Движение далось ему чуть тяжелее, чем все предыдущие. На секунду он опёрся пальцами о край стола. Затем выпрямился и подошёл к шкафу.

Открыл стеклянную дверцу. Достал узкий футляр, обтянутый потемневшей кожей, но не показал, что внутри.

Гарри тоже встал.

— Это один из экземпляров?

Библ провёл большим пальцем по крышке футляра.

— В списке «семь-дробь-три» шесть позиций.

— Да, — согласился Гарри. — Шесть книг.

— Две из них никогда не существовали в том виде, в каком их описывают ваши специалисты. Одна погибла больше ста лет назад.

Гарри не шевельнулся.

— А остальные? — спросила Мари.

Библ посмотрел на неё.

— Остальные три находятся здесь.

Рука Гарри легла на верхний замок контейнера.

Щёлкнул первый фиксатор.

Библ даже не повернул головы.

— Не спешите открывать свой волшебный чемоданчик, господин Роуз.

Гарри удивлённо замер.

— Но нам потребуется провести первичную оценку состояния…

— Не потребуется, — перебил его Библ.

— Мистер Библ, мы уполномочены согласовать любые разумные условия, но передача должна соответствовать…

— Передачи не будет.

Гарри медленно убрал руку с замка. Глаза его сузились.

— Тогда зачем вы нас позвали?

Библ закрыл шкаф. Футляр остался у него в руках.

— Потому что ваш… Ви-Зет-девять не просил владеть книгами. Он хотел их прочитать.

Он посмотрел сначала на Гарри, потом на Мари.

— А вы, как я вижу, всё ещё не понимаете, кто на самом деле должен за ними прийти.

5.

Гарри молчал.

Библ видел, как юрист сейчас про себя считает всё: риски, время и полномочия. Возможные последствия каждого следующего слова. Это было написано на его лице так же ясно, как примечания на полях плохо переведённого контракта.

Женщина была другой. Она не считала. Она слушала. И, что гораздо опаснее, — понимала.

Библ поставил футляр на край стола и сел обратно в кресло. Движение отозвалось тупой болью в левом колене. Он привычно её проигнорировал.

— Вы сказали — передачи не будет, — произнёс Гарри. Голос его звучал ровно, но Библ слышал под этой ровностью то, что слышал всегда, когда человек упирается в стену и пытается сделать вид, что стена — это дверь. — Тогда о чём мы разговариваем?

— О чтении, — ответил Библ.

— Простите?

— Ваше… Ваш Ви-Зет-девять не просил забрать мои книги. Он просил их прочитать. Вы же сами мне это объяснили. Или я неправильно вас понял?

Гарри открыл рот и закрыл. Мари смотрела на Библа, чуть наклонив голову, — так люди смотрят, когда начинают видеть рисунок, который до этого им казался лишь случайным набором линий.

— Эти книги останутся здесь, — твёрдо сказал Библ. — Они не покинут мой дом. Ни в вашем контейнере, ни в каком-либо другом. И это не обсуждается.

— Но…

— Не обсуждается, господин Роуз. — Библ поднял указательный палец. — У этих книг есть место. И это место — здесь. Здесь правильная температура, правильная влажность и правильные люди, которые за ними следят. Ваш контейнер, при всех его достоинствах, — это камера смертника с климат-контролем. Книги в нём умрут от одиночества раньше, чем от перепада температур.

Гарри сжал челюсти, но промолчал. Библ это оценил. Юрист, который умеет молчать, когда хочет спорить, — редкость.

— Однако, — продолжил Библ, — я готов допустить вашего… читателя к этим книгам.

— Допустить?

— Привезите его сюда.

Прозвучавшая фраза оглушила гостей. Они растерянно переглянулись.

— Сюда? — Гарри посмотрел на стены кабинета, на камин, на масляные лампы. — В замок без охраны, без связи, без цифровой инфраструктуры, без возможности удалённого мониторинга?

— Именно, — спокойно кивнул Библ.

— Транспортировка биологической оболочки за пределы защищённого контура требует согласования на уровне Совета.

— Тогда согласуйте.

— Это займёт время.

— У вас одиннадцать дней. Этого достаточно?

Гарри посмотрел на Мари. Та молчала, но в её молчании не было возражения.

— Допустим, — медленно сказал Гарри. — Допустим, мы привезём VZ-девять сюда. Каковы ваши условия?

Библ почувствовал знакомое покалывание в груди — не боль, а предупреждение. Он незаметно опустил руку в карман жилета. Быстрое движение — и маленькая таблетка легла на язык, отозвавшись знакомой горечью. Он запил её остывшим чаем; во рту осталось лишь ощущение лёгкого онемения.

Мари заметила движение старика. Гарри — нет.

— Условия простые, — сказал Библ. — Он читает здесь. В замке. В комнате, которую я подготовлю. Я буду находиться рядом с ним. Один. Вы можете наблюдать — для этого есть галерея за стеклом. Вы будете видеть всё. Слышать всё. Можете даже фиксировать весь процесс вашими приборами, если они здесь заработают.