Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг.

Ценность другого фонда ЦГАДА – ф. 9 (Кабинет Петра I) – состоит в том, что среди разнообразных документов Кабинета мы встречаем проекты податной реформы, принадлежащие различным авторам, а также многочисленные записки Петра, относящиеся к разработке реформы27. Анализ этих документов позволяет проследить, как сложилась и оформилась идея введения подушной системы обложения.

Проведению податной реформы посвящена львиная доля архивного материала по теме. Петр принимал самое активное участие в разработке основных законодательных актов реформы и осуществлял руководство проведением преобразований в жизнь. Его деятельность в этом направлении отражают не только материалы фонда Кабинета ЦГАДА, но и другие неопубликованные источники.

Наиболее полно автографы Петра изданы в сборниках «Письма и бумаги Петра Великого». Несколько лет назад вышел в свет 12‑й том издания, охватывающий документы лишь по 1712 г. Поэтому для нашего исследования мы сочли возможным привлечь материалы Комиссии для издания писем и бумаг Петра Великого, хранящиеся в Архиве ЛОИИ СССР (ф. 270) и представляющие собой подготовленные к изданию академиком А. Ф. Бычковым и другими копии писем и бумаг Петра за весь период его царствования.

Привлечен нами также сборник документов, подготовленный в 1942 г. к изданию Н. А. Воскресенским в виде второго тома «Законодательных актов Петра I». Он содержит значительный и разнообразный материал по истории податной реформы, причем ценность этой, к сожалению, неизданной публикации в том, что она содержит многочисленные варианты важнейших актов реформы, а это позволяет рассмотреть разработку их Петром и его окружением.

Однако наиболее полно и всесторонне правительственные мероприятия по осуществлению податной реформы отражены в упомянутом выше ф. 248 ЦГАДА. Этот фонд содержит весьма обширный круг интересующих нас источников по теме, включенных в «книги» – сборники документов канцелярии Сената. Можно выделить несколько типов книг. Во-первых, это книги, целиком составленные из документов, касающихся проведения реформы. И хотя таких книг немного, ценность их для нашего исследования чрезвычайно велика. Во-вторых, это книги канцелярии Сената по ведомству центральных учреждений и губерний, включающие материалы реформы наряду с другими ведомственными материалами. Для работы привлекались книги по Военной, Адмиралтейской, Камер-коллегии и некоторым другим коллегиям, Главному магистрату, Синоду, а также по большинству губерний. Третьим типом книг являются переплетенные журналы заседаний Сената, на которых обсуждались, нередко в присутствии Петра, различные проблемы податной реформы, выносились решения, зафиксированные в протоколах Сената, которые в свою очередь вошли в четвертый вид книг, привлеченных для нашей темы.

Мы можем выделить три основных вида документов, содержащих информацию о податной реформе: 1) доклады нижестоящих учреждений Сенату или царю; 2) справки, наведенные по докладам в канцелярии Сената или по особому запросу в других учреждениях; 3) указы – резолюции на доклады. Использованные в нашей работе книги первых двух типов формировались преимущественно из «дел», содержащих все три перечисленные разновидности документов.

Среди делопроизводственных бумаг Сената особое внимание привлекает переписка официальных лиц, уполномоченных проводить реформу на местах, с Сенатом, которому они непосредственно подчинялись. Для изучения начального этапа реформы представляет интерес переписка с В. Н. Зотовым, возглавлявшим Канцелярию переписных дел, которая сосредоточивала материалы переписи, а для более позднего периода – переписка Сената и Петра с ревизорами, разосланными по губерниям для проведения свидетельства душ мужского пола (далее – душ м. п.).

Ниже будет отмечено, что, отправляя ревизоров, правительство не могло снабдить их исчерпывающими инструкциями о том, как поступить при свидетельстве. Сталкиваясь с неясными ситуациями, ревизоры запрашивали Сенат, который в случае отсутствия подходящего к ситуации указа обращался к царю. Вся эта переписка, тянувшаяся месяцами, замедляла реформу, но для исследователя подробнейшие доношения и рапорты губернских ревизоров (основанные на соответствующих докладах их подчиненных и челобитных населения), обширные справочные выписки из законодательства, сделанные в канцелярии Сената, и, наконец, протоколы-ответы Сената (сохранившиеся нередко как в черновом, так и в беловом варианте) представляют огромную ценность. Эта переписка позволяет судить как о проблемах реформы, так и о поиске средств их решения петровским правительством. Интересны также и сенатские «экстракты», обобщавшие доношения ревизоров, что позволяет восполнить пробелы, вызванные утратой отдельных доношений ревизоров. Следует отметить, что доношения, рапорты и другие документы, присланные в его канцелярии, содержат большое количество цифрового материала в виде ведомостей, табелей, выписок, реестров, росписей о числе душ м. п., величине налогов и т. д.

Кроме переписки Сената с ревизорами, вопросы податной реформы затрагивались и в переписке Сената с коллегиями (прежде всего с Военной и Камер-коллегией), губернской администрацией, присылавшей в ответ на запросы Сената доношения и «ведения» о состоянии податных дел.

Одним из фондов ЦГАДА, содержащих большое количество документов податной реформы, является ф. 350 (Ландратские книги и ревизские сказки). Он сформировался на основе тех материалов переписи и свидетельства, которые были сданы в Камер-коллегию ревизорами после окончания свидетельства в 1727–1728 гг., а также присланы из местных учреждений. Коллекция привлекает внимание исследователей обилием материалов по проблемам народонаселения, социально-экономического положения различных классов русского общества, организации крестьянского и помещичьего хозяйства, развития торговли и промышленности, а также по другим вопросам истории, экономики, географии, языка28. Однако для рассмотрения вопросов податной реформы коллекция практически не использовалась, хотя она содержит значительное количество источников по всем основным проблемам реформы и, что особенно примечательно, позволяет рассмотреть, как правительственные указы осуществлялись на практике, какие трудности возникали перед людьми, проводившими свидетельство, как реагировали широкие слои населении на податную реформу Петра.

Для изучения податной реформы наиболее важными нам представляются дела не по 1‑й и 2‑й описям (хотя и они использовались в работе), содержащие материалы переписи (главным образом сказки), а по 3‑й описи, они включают делопроизводственные материалы канцелярий свидетельства душ м. п.29 Эти дела содержат обширнейшую переписку канцелярий, в состав которой входят: 1) пересылаемые из центра указы и ответы на них губернских канцелярий; 2) запросы губернских канцелярий и ответы Сената; 3) промемории-запросы канцелярий одних губерний и провинций в другие и промемории-ответы на них; 4) письма-указы губернских ревизоров своим подчиненным, проводящим свидетельство на местах; 5) отчеты (и запросы) последних своим начальникам. Это также материалы о проведении свидетельства и частичных переписей (сказки, перечневые выписки, сводные табели, дела о разборе служилых, об исключении и записи в оклад, доношения и реестры, обобщающие проведение свидетельства, и др.). Особняком стоят материалы следствий, проводившихся в канцеляриях (о прописных и утаенных, беглых, умерших и вообще о прибывших и убывших из сказок и оклада), они включат в себя доносы, допросы, справки, постановления и т. д. Наконец, следует упомянуть о материалах, связанных с завершением свидетельства и началом функционирования нового податного аппарата (дела о переводах крестьян, выдаче справок по сказкам, об оформлении крепостей, выдаче паспортов, перечневые выписки и табели о численности тяглого и нетяглого населения и т. д.).

Кроме документов ф. 350, нами использованы документы ЦГАДА, хранящиеся в ф. 905 (Переписные канцелярии I и II ревизий 1722–1750 гг.). Здесь содержатся отрывочные материалы о проведении свидетельства, отложившиеся впоследствии в фондах местных учреждений и существенно дополняющие данные, извлеченные из дел ф. 350.

Из публикаций источников по теме, кроме упомянутых выше, необходимо отметить ПСЗ, остающееся до сих пор единственным наиболее полным собранием законодательных актов податной реформы. Учитывая недостатки этого издания, отмеченные в литературе30, мы по возможности цитируем указы по хранящимся в архивах протоколам Сената, а также по печатным экземплярам, предназначенным для обнародования, отмечая при этом в обязательном порядке выходные данные цитируемого указа по ПСЗ.

В целом обилие источников, преимущественно не опубликованных, позволяет нам рассмотреть важнейшие аспекты избранной темы.

При работе над монографией автору помогли ценные советы, полезные замечания и конструктивная критика его коллег по сектору истории феодализма Ленинградского отделения Института истории СССР АН СССР – Н. Е. Носова, В. М. Панеяха, К. Н. Сербиной, А. И. Копанева, Л. С. Прокофьевой, Б. Н. Миронова, А. Г. Манькова, Ю. Н. Беспятых и др. Автор благодарен также прочитавшим рукопись и сделавшим по ее тексту замечания В. А. Артамонову и В. Е. Возгрину и официальным рецензентам Н. И. Павленко и Л. Н. Семеновой. Неоценимой для автора была помощь и советы архивных работников Ф. А. Миньковой, Н. М. Васильевой, В. И. Ивановой, а также К. Петерсона и М. Я. Волкова. Подготовке рукописи к печати содействовали А. Ф. Аткарская, И. И. Крупская и С. Н. Искюль.

Всем им автор выражает свою искреннюю признательность.

Глава I

Подворная система обложения первой четверти XVIII в. и причины ее ликвидации

Податная реформа Петра I представляла собой смену систем прямого налогообложения, переход от подворного обложения к подушному. В результате реформы была, во-первых, заменена прежняя счетная единица «двор» на новую – «душу м. п.», во-вторых, введен единый подушный налог взамен десятков мелких подворных налогов и, наконец, в-третьих, изменен порядок сбора налогов.

Налогообложение XVII–XVIII вв. состояло из трех основных компонентов: единицы обложения (двор или душа м. п.), системы сбора налогов и отправления повинностей с этой единицы и, наконец, совокупности налогов и повинностей.

При рассмотрении подворной системы именно последний элемент – совокупность отправляемых с «дворового числа» повинностей – привлекает особое внимание. Как известно, первая четверть XVIII в. характерна значительным и быстрым ростом налогов и повинностей. Увеличение прямых налогов (наряду с эксплуатацией монетной регалии и усилением косвенного обложения) было одним из важнейших путей повышения доходов казны. Прирост доходов от прямых налогов достигался в основном двумя путями: либо увеличивались ставки уже существующих налогов, либо увеличивалось число самих налогов. Ко второму средству правительство прибегало чаще, чем к первому. Поэтому для корпуса налогов первой четверти XVIII в. была характерна многочисленность входящих в него налогов и повинностей. Упомянутые в ведомостях того времени налоги достигают двух, трех, а то и четырех десятков, распадаясь на несколько групп. Так, в ведомости о налогах Нижегородской губернии за 1714–1717 гг. учтены три вида налогов: «табельные окладные», «сверхтабельные повсягодные» и «запросные»31. Более сорока налогов населения Киевской губернии за 1714–1716 гг. разбиты в ведомости на две группы: «окладные» и «запросные»32. Приведенные примеры рубрикации налогов являются наиболее типичными для налогообложения периода Северной войны. Однако на сколько бы рубрик (две, три, четыре) ни были разбиты налоги, мы имеем дело в сущности с двумя видами налогов – постоянными (ординарными) и чрезвычайными (экстраординарными).

Постоянными налогами можно назвать налоги, общий и подворный оклад (т. е. сумма предполагаемого сбора) которых со всех учтенных единиц данной системы обложения остается в неизменных величинах на протяжении длительного периода, а нередко и всего времени существования налога. Большую часть таких налогов называли «окладными». В 1710 г. почти все они были включены в общегосударственную бюджетную ведомость – Табель, и поэтому их стали называть «табельными». Все остальные налоги, в Табель не вошедшие, получили название «сверхтабельные», или «сверх табели прибыльные».

Если «табельные» были постоянными налогами, то на «сверхтабельных» часть являлась постоянными, а часть – экстраординарными.

Отличие «сверхтабельных» постоянных налогов от «сверхтабельных» экстраординарных было настолько очевидно, что на практике постоянные налоги стали выделять в особую группу «сверхтабельных повсегодных» (или «по вся годы»), т. е. повторяющихся ежегодно, как «окладные табельные»33.

Экстраординарные «сверхтабельные» налоги, чьи подворные ставки, номенклатура и общий оклад изменялись ежегодно в зависимости от государственных потребностей, а также других обстоятельств, стали называться (в отличие от «сверхтабельных» постоянных) «запросными временными» или «запросными чрезвычайными». В ведомости о платежах Нижегородского посада 1714 г. группа таких налогов названа: «запросные по нарядам временные, а не повсягодно, на один 714 год»34. Тем самым подчеркивалась их экстраординарность, отличие от «повсягодных»35.

Все многочисленные и разнообразные налоги эпохи Северной войны, как постоянные, так и экстраординарные, можно классифицировать и свести в несколько групп.

Рассмотрим вначале состав «окладных» – постоянных налогов. Наиболее старыми из них являются «приказные» налоги, взимавшиеся в первое десятилетие войны в приказы, а после ликвидации последних сохранившие свои названия до конца существования подворной системы. С 1679 по 1724 г. взимались старинные «ямские и полоняничные» (или «полонные») деньги – по 5 копеек с помещичьих и дворцовых и по 10 копеек с церковно-монастырских крестьян. Число «приказных» налогов резко увеличилось в начале XVIII в. Создание новой армии и флота ознаменовалось введением «денег Военного приказа на жалованье драгунам», или «драгунских денег»36, а также «Адмиралтейского приказа корабельных денег», или «денег на корабельную поделку». С 1705 г. «драгунские» стали еще называться «полуполтинными», так как их начали взимать со всех категорий крестьян по 25 копеек с двора. В том же 1705 г. появился (в связи с началом рекрутских наборов) налог «Земского приказа рекрутные», или «в Приказ земских дел на дачу рекрутам», а также налог «Земского приказа на наем подвод» (или «на дачу армейским извощикам»). Чуть позже был введен налог «Ямского приказу на наем подвод под артиллерийские припасы»37.

Вторую группу постоянных налогов составляют введенные в начале 1710‑х гг. налоги на строительство Санкт-Петербурга: «к с.-петербургскому городовому делу на кирпичное дело», «к городовым делам на известное зжение», а также к «городовым делам на припасы и на дело судов» (всего 30 копеек с двора).

К третьей группе налогов нужно отнести сословные налоги, собиравшиеся с отдельных категорий плательщиков (кроме помещичьих крестьян). Церковно-монастырские крестьяне с 1707 г. платили налог «Монастырского приказа на жалованье драгунам» (35 копеек с двора), заменявший часть натуральных поставок провианта38. Одновременно с них взимался налог «на подъем каменщиков и кирпичников» (10 копеек), а также налог «Дворцовой канцелярии на покупку конских кормов государевым драгунским лошадям». Кроме того, они (как и дворцовые крестьяне) платили в казну «за десятинную пашню» и многочисленные «оброки», имевшие характер постоянных денежных налогов. К «оброкам» примыкали сборы «Монастырского приказа за столовые припасы… дворецкого и приказщичья доходов и во всякия изделия оброчные»39.

Среди сословных налогов посадских упоминается налог «рекрутам и солдатам московского набора с десятой деньги». В 1709 г. появился налог «Хотенева полка на жалованье драгунам»40. Взимался с посадских и приказной налог – «стрелецкие деньги», но он не имел единой подворной ставки и был назначен исходя из благосостояния посадов страны. Этим «стрелецкие деньги» посадских существенно отличаются от налога крестьян с тем же названием. «Приказные» налоги («стрелецкие» и «ямские») в повышенном размере (от 60 копеек до 1 рубля с двора) собирались с черносошных крестьян Севера, что позволяет их считать (как и «стрелецкие деньги» посада) более близкими к «сословным» налогам, чем к «приказным». Налог «по однодворческому окладу» (1–3 рубля с двора) был важнейшим налогом однодворцев южных окраин. По сравнению с ним ничтожными выглядят взимавшиеся с однодворцев «ямские и полоняничные» деньги (1 копейка с двора)41.

Наконец, в четвертую, последнюю, группу постоянных налогов отнесем региональные, местные налоги. Если для общегосударственных налогов характерно определенное однообразие, то в системе налогов, шедших на местные нужды, в каждой губернии, провинции, уезде такого однообразия не было. Часть региональных налогов можно объединить по их назначению. Одни шли на содержание местной администрации; другие – на содержание местных гарнизонов и внутренних войск, третьи – на нужды связи и транспорта (почт, ямщиков, дорог и т. д.). Существовало также огромное количество налогов и повинностей, присущих только данному региону. Ограничимся только несколькими примерами таких специфических налогов. Так, население Казанской губернии платило налог «на лес низовых отпусков», шедший на заготовку и отправку корабельных лесов. Крестьяне Киевской губернии платили многочисленные местные налоги, унаследованные с времен существования разрядов («из Разряда на жалованье севским воеводам, солдатам, ямщикам»)42. Особняком стоят платежи населения, приписанного к стройкам. В 1712 г. часть уездов Санкт-Петербургской и Архангелогородской губерний были выделены в особый налоговый округ «к Адмиралтейству для всякой корабельной работы». Налоги, взимавшиеся с его населения, было приказано разложить «на все губернии в приход». Так появился общегосударственный налог «вместо отписных к Адмиралтейству городов»43.

Обратимся теперь к экстраординарным («запросным») налогам, которые, подобно постоянным, можно свести в четыре группы. В первую мы включим различные сборы провианта и фуража, равно как и платежи провиантских и фуражных денег, шедших на нужды армии. Было несколько видов провианта: «с.-петербургский», «рижский» (или «смоленский»), «померанский», «брянский» (или «киевский»), «азовский», «воронежский». Названия эти обусловлены местом дислокации войск, расположения баз флота, строительства, куда и высылался провиант. Провиантскую повинность население каждого региона отправляло неодинаково. В одних районах (особенно хлебных) провиант взимался натурой, в других – собирались «провиантские деньги», шедшие на подряд провианта. Но чаще практиковался смешанный способ выполнения провиантской повинности. В 1713 г. 22 уезда Московской губернии поставили натурой «брянский провиант», так как они были признаны «к Брянску в близости». С остальных уездов «для дальности» «наряжено собрать деньгами»44. В 1711 г. тяглецы 60% дворов Казанской губернии заплатили за закупку и доставку петербургского провианта по 1,2 рубля с двора. Жители 13% тяглых дворов отвезли провиант до Ярославля, заплатив по 80 копеек с двора, и, наконец, тяглецы из 27% дворов сдали провиант натурой, но в Ярославль не отвозили, за что заплатили по 90 копеек с двора45.

Провиантскую повинность, несмотря на ежегодное повторение ее почти на протяжении всей Северной войны, нельзя назвать постоянной. Величина поставляемого провианта (как и ассортимент продуктов, входящих в него) часто изменялась. Особенно нестабильны были платежи провиантских денег, подворная сумма которых зависела от цены на продовольствие в момент подряда или покупки в данном районе. Поэтому даже при стабильных потребностях в провианте на протяжении нескольких лет величина налога существенно менялась. Согласно «ведению» Устюжской провинции, за «петербургский провиант» взималось в 1711 г. по 1,41 рубля с двора, в 1712 г. – по 84,5 копейки, в 1713 г. – по 1 рублю, а в 1714 г. – по 1,27 рубля с двора46.

Помимо платежей за провиант, в наряд следующего года мог назначаться дополнительный сбор: «деньги к прежнему в прибавок»47. В 1715 г. появился особый налог «на припасы в Адмиралтейство», или на «адмиралтейский провиант», шедший на подряд продовольствия для флота. Частично налог взимался деньгами, а частично – натурой («устроя в бочки»)48. В 1720 г. сбор на флотский провиант составил 15 копеек, в 1721 г. – 41,5, а в 1722–1723 гг. – 25 копеек с двора49.

Отсутствие широкой сети армейских магазинов приводило к тому, что дополнительные провиантские и фуражные, равно как и постойные и подводные, повинности тяжелым бременем ложились на плечи плательщиков тех уездов, территория которых отводилась под зимние квартиры армии. С населения этих уездов взимался тяжелый провиантский налог, значительно превышавший провиантские платежи населения соседних районов. Киевская губерния в 1713 г. была обязана поставить для войск, зимующих на ее территории, около 50 тысяч четвертей провианта, что по тогдашним средним подрядным ценам обошлось населению не менее чем в 1,23 рубля с двора. В том же году обычные поставки киевского провианта обошлись населению Московской губернии в 38 копеек с двора, или в 3,2 раза дешевле50.

Правительство, учитывая особую тяжесть повинности в губерниях дислокации армии (а также расположения лошадных «станций»), снимало с населения этих губерний часть платежей, назначало в других губерниях особые экстраординарные налоги «в помощь». Льготы в платежах делались для Смоленской, Киевской, Азовской и Петербургской губерний, где чаще всего зимовала армия. Однако не следует преувеличивать значение этих льгот. В ведомости, присланной в 1718 г. в Сенат из Киевской губернии, в графе о сборах окладного провианта населения написано: «И того провианта… в вышеписанных годах (1714–1716 гг. – Е. А.) сбору не было того ради, что в тех годах обретались многие армейские полки, и были на квартирах, и довольствовались с обывателей…»51 Далее отмечается, что пребывание армии обошлось населению в 109 тысяч рублей, а цена провианта (по средним подрядным ценам), который с него не взимали, составляла не более 40 тысяч рублей. Таким образом, пребывание армии обошлось населению в 2,7 раза дороже52.

Во вторую группу экстраординарных налогов объединим сборы на поставку рекрутов и лошадей. Поставки рекрутов и лошадей, как правило, сочетались со значительными денежными расходами населения. На рекрутов собирались «рублевые деньги», деньги на их обмундирование, продовольствие, дорожные расходы. Каждый рекрут обходился податному населению не менее чем в 100 рублей53. За непоставку рекрута или нарушение правил сдачи его взимались крупные штрафы, общая величина которых к 1719 г. (по доношению ведавшего рекрутскими делами А. И. Ушакова) достигла 939 тысяч рублей. Для сравнения отметим, что величина постоянных налогов в 1719 г. составила по стране 1,4 млн рублей54. Если где-либо рекрутский набор не назначался, то с плательщика взимались деньги «за рекрута»55.

Создание регулярной кавалерии потребовало большого количества лошадей. Налоги на покупку лошадей или непосредственная поставка их с определенного числа дворов повторялись в течение войны неоднократно. Содержание лошадей «на станциях» до отправки в полки было для окрестного населения не менее тяжелой повинностью, чем содержание солдат56.

Особо следует остановиться на третьей группе повинностей и налогов – отработочных повинностях. Строительство новой столицы привело к появлению значительного числа отработок и связанных с ними платежей. С 1702 г. десятки тысяч крестьян отправлялись на берега Невы. Население не только снабжало работных всем необходимым и выдавало им «на корм» 3 рубля, но и оплачивало все расходы на дорогу. Обобщая пришедшие с мест донесения, А. Черкасский в докладной записке Петру писал, что «по сказкам соцких 1716 г. на работных людей, на каждого человека сверх указных денег (3 рубля. – Е. А.) собрано с крестьян по 8, по 7, по 5 рублей»57.

С 1712 г. были введены особые налоги на строительство г. Кронштадта («на строительство домов на Котлине»), а также налог на содержание определенных к строительству мастеровых. Отдельно выплачивались деньги и на содержание работных и мастеровых, занятых в Адмиралтействе58. Кроме Петербурга, работные посылались на другие многочисленные стройки, они возводили укрепления, каналы, дороги. В большом количестве посылали работных на заготовку и сплав леса. Все они содержались за счет плательщиков.

Говоря об этих налогах, уместно упомянуть о том, что в Санкт-Петербург (как раньше в Азов и Воронеж) в принудительном порядке высылались «на вечное житье» мастеровые с семьями, на нужды которых собирали с оставшихся налог «на мастеровых вечного житья» (16 копеек с двора). С 1714 г. высланные стали зачисляться в очередные и будущие рекрутские наборы, что, однако, не приводило к исключению их из оклада59. К числу работных повинностей относятся и работы (преимущественно вспомогательные) приписных крестьян на промышленных предприятиях. Отработки, охватывавшие нередко целые деревни и волости поголовно, формально считались экстраординарной повинностью, но фактически были постоянной и очень тяжелой отработочной повинностью, значительно превышая в денежном исчислении величину обычного подворного налога.