Инвазия – Собирая осколки

– Да-а, – протянул он с тяжёлым вздохом. – Задолбаюсь теперь в порядок приводить. Если вообще доведу до ума.

– Главное, что сам жив остался, – резонно заметил Андрей. – Машина – дело наживное.

Лекс криво усмехнулся и молча поднял руку, демонстрируя свежую повязку, сквозь которую кое-где проступали розоватые пятна.

– Ну как видишь, не совсем без потерь, – буркнул он. – Пулю всё-таки поймал. Хорошо хоть не в башку. А то валялся бы сейчас рядом с тачкой, и проблем бы у вас было меньше.

– Перестань, – жёстко оборвал Андрей. – Ты нам живой нужен.

Лекс хмыкнул, но ничего не ответил. Только снова полез под капот.

Егор молча протянул ему следующий ключ. Лекс взял, мельком глянул на пацана и вдруг усмехнулся:

– А этот вон, кстати, помощник оказался. Сам напросился.

Андрей перевёл взгляд на Егора. Тот смущённо дёрнул плечом, но глаз не опустил.

– Журналы любил читать про машины, – буркнул он. – Немного понимаю.

– Ну, немного – это лучше, чем ничего, – резюмировал Лекс и снова нырнул под капот. – Дай-ка головку на десять.

Егор молча протянул нужный инструмент.

Андрей прислонился к забору, отхлебнул кофе и наблюдал за этой странной, но удивительно мирной картиной. Два человека, которые ещё ночью были по разные стороны баррикад, сейчас возились с одной железкой. И в этом, наверное, и была жизнь. Та самая, ради которой стоило бороться.

Видимо, не дождавшись, когда Андрей сам соизволит присоединиться к ним с Аней, Иван Сергеевич решил взять инициативу в свои руки. Он выскочил во двор с таким видом, будто наконец-то нашёл слушателя, достойного его гениальных озарений.

– Андрей! – закричал он ещё с крыльца выходя во двор с Аней, размахивая какими-то бумажками. – Вы просто обязаны это услышать! Мы с Аней зашли в тупик, и мне нужно свежее мнение! Непредвзятое! Свежее!

Лекс, возившийся под капотом, тихо хмыкнул и покрутил пальцем у виска, но так, чтобы профессор не заметил. Егор прыснул, прикрыв рот ладонью.

Андрей вздохнул, допил остывший кофе и направился к крыльцу дома, мысленно готовясь к ещё одному раунду научных дискуссий, в которых он понимал едва ли половину.

– Мне Антон утром рассказал, – начал Иван Сергеевич, старательно сдерживая эмоции, которые так и норовили выплеснуться наружу. Голос его звучал глухо, напряжённо. – Про слияние. Два пятна в одном из дворов нашего посёлка соединились в одно. В единую субстанцию.

Андрей нахмурился, вспоминая свои ощущения во время своего наблюдения этого процесса.

– А Лекс, оказывается, ночью, когда уехал перед нападением, – продолжил профессор, – дозиметр раздобыл. Вернулся раненый, но с прибором.

– Серьёзно? – Андрей удивлённо поднял брови.

– Пока вы спали, я вооружился этим дозиметром и обследовал то новообразование, – голос профессора дрогнул. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – И знаете… там, в радиусе десяти метров от этого… этого нечто, уровень радиации превышает норму в четырнадцать раз.

Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая.

– А мелкие? – спросил Андрей. – Те, что россыпью?

– Померил, – кивнул Иван Сергеевич. – Не больше двух раз. Совсем некритично. – Он развёл руками. – Будто после слияния запускается какой-то процесс. Кардинальный. Меняющий внутреннюю структуру, химию, физику… всё.

Андрей задумался. В голове, как всегда в последнее время, полезли странные, почти безумные догадки. Он покосился на профессора, ожидая привычной вспышки гнева – мол, не лезьте со своими дилетантскими фантазиями в серьёзную науку.

Но Иван Сергеевич молчал. Не вспылил, не замахал руками. Просто нахмурился, глядя куда-то сквозь Андрея, и погрузился в глубокую, тяжёлую задумчивость.

– Вы что-то хотели сказать? – тихо спросил он наконец, поднимая глаза.

Андрей осторожно, почти шёпотом, высказал свои мысли – про то, что это может быть не просто химия, а биология. Что слияние может запускать новый этап развития. Что пятно начинает жить по-настоящему, защищать себя, расширять территорию…

Иван Сергеевич не перебивал. Слушал. А когда Андрей закончил, просто кивнул.

– Логично, – сказал он негромко. – Биологическая логика. Я об этом тоже думал. Но боялся себе признаться.

Андрей перевёл взгляд на Аню. Та стояла опершись на забор слушая их разговор, обхватив себя руками, и выглядела так, будто внутри неё идёт тяжёлая, молчаливая борьба.

– Аня, – мягко, но настойчиво начал Андрей. – Ты всё-таки расскажешь? Что тебя так напугало после того, как мы кровь сдавали? На тебе лица не было.

Аня помедлила. Задумалась, покусывая губу, словно решала – стоит ли говорить сейчас или подождать. Наконец подняла глаза.

– Это было давно, – начала она негромко. – Я на первом курсе училась в медицинском универе. Подруга попала в аварию, потребовалось переливание. У меня первая отрицательная, как и у неё. Я вызвалась стать донором. – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – Но при перекрёстном анализе крови произошла агглютинация.

– Чего? – Андрей наморщил лоб. Слово было явно не из его лексикона.

– Склеивание эритроцитов, – быстро пояснила Аня, не давая себе отвлечься от главного. – Несовместимость. Мне сделали дополнительный тест и обнаружили… – она запнулась, – Бомбейский фенотип.

– Бомбейский… что? – Андрей растерянно переглянулся с Иваном Сергеевичем. Профессор тоже выглядел озадаченным. – Это что за зверь такой?

– Ночью я проверила вашу кровь, – продолжила Аня, игнорируя его вопрос. – У всех оказалась первая группа. Если бы я не знала о своей особенности, не придала бы этому значения. Но я сделала перекрёстный анализ. Своей крови с вашей. И не увидела агглютинации.

Она замолчала, давая им время осознать услышанное.

– И что это значит? – осторожно спросил Андрей.

– Это значит… – Аня глубоко вздохнула, – что теперь мы, кажется, понимаем, что нас объединяет. Почему мы остались. Почему не исчезли, как все.

Во дворе повисла тишина нарушаемая лишь далеким криком чайки.

– Мне нужно сегодня в банк крови, – добавила Аня твёрже. – И в лабораторию. Чтобы провести дополнительные исследования и закрепить понимание. Я должна убедиться на сто процентов.

Андрей перевёл взгляд на Ивана Сергеевича. Тот стоял с каменным лицом, но в глазах его читалось напряжённое размышление. Похоже, даже для профессора это было в новинку.

– То есть, – медленно проговорил Андрей, возвращаясь к Ане, – ты хочешь сказать, что у нас у всех… какая-то редкая кровь?

Аня посмотрела на него с выражением, в котором смешались усталость и напряжение.

– Андрей, она не просто редкая. Она уникальная. – Она сделала паузу, чтобы слова легли тяжёлым грузом на их плечи. – На всей планете людей с такой мутацией в гене FUT1 – меньше одного процента.

– Обалдеть, – выдохнул Иван Сергеевич. Впервые за всё время он выглядел по-настоящему потрясённым.

Андрей растерянно провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с него недоумение.

– И что даёт эта… мутация? В этом гене? – спросил он, с трудом выговаривая незнакомые слова.

Аня выпрямилась, явно входя в привычную роль лектора, но тут же осеклась под взглядом Андрея.

– Бомбейский феномен – это тип неаллельного взаимодействия, рецессивный эпистаз гена h с генами, отвечающими за синтез агглютиногенов группы крови системы AB0 на поверхности эритроцитов…

– Аня! – взмолился Андрей, зажмурившись. – По-человечески, пожалуйста. Русским по белому. Я ж не на защите диссертации.

Аня улыбнулась – устало, но тепло.

– Если проще, то носителю такой крови подходит только такая же – с отсутствующим антигеном H. То есть крайне редкая. Всё остальное – отторжение. Сама особенность никаких проблем не создаёт. Только с переливанием. И, видимо, с… этим. – Она кивнула куда-то в сторону, подразумевая всё, что произошло с миром.

– Значит, мы остались, потому что у нас кровь неправильная? – подал голос Лекс, который незаметно подошёл к ним и теперь стоял за их спинами, протирая руки какой то тряпкой.

– Не неправильная, – поправила Аня. – Редкая. Очень редкая. Возможно, именно она стала причиной, по которой нас не затронуло это… исчезновение.

Лекс хмыкнул, покрутил головой и зашел в дом, бросив на ходу:

– Кто бы мог подумать. Моя кровь меня спасла. А я-то думал – везение.

Спустя полчаса они уже катили на двух машинах в сторону Владивостока. Андрей на своём «Субару», Антон на «Рапторе» – пассажирами у них были Аня и Иван Сергеевич. Город встречал их пустотой и тишиной, нарушаемой лишь гулом двигателей.

Вдоль всей трассы, на асфальте, обочинах, даже на стенах придорожных построек, виднелись тёмные пятна. Днём они не пульсировали – только тускло отсвечивали мутным, серым цветом, будто впитали в себя всю краску окружающего мира.

– Смотрите, – раздался в рации голос Ивана Сергеевича. – Вон там, в переулке.

Андрей притормозил, вглядываясь туда, куда указывал профессор. Между двумя домами, прямо посреди двора, колыхался странный туман. Он был сконцентрирован в радиусе нескольких метров – плотный, неестественный, будто не желающий смешиваться с остальным воздухом. Чуть дальше, на площади размером с десяток метров, висело ещё одно такое же облако.

– На обратном пути нужно это обследовать, – твёрдо сказал Иван Сергеевич. – Но сначала раздобыть костюмы химзащиты.

– Согласен, – ответил Андрей, но в голосе его послышалась тревога. – Только осторожно. Мы не знаем, что это за дым или пар.

Они поехали дальше. Город встречал их следами пожаров – чёрные, выжженные дотла дома соседствовали с теми, что сгорели лишь наполовину. Кое-где из окон ещё тянуло гарью, будто огонь тлел внутри, не желая угасать.

Больница встретила их распахнутыми дверями и мёртвой тишиной. Машины остановились у главного входа. Все выбрались наружу, но Андрей жестом остановил Антона.

– Антон, побудь здесь. Присмотри за машинами и окрестностями. На всякий случай.

– Понял, – коротко кивнул тот, уже оглядываясь по сторонам с автоматом наготове.

Внутри больницы пахло пылью, лекарствами и чем-то ещё – неуловимым, чужим. Они быстро нашли отделение переливания крови. Аня уверенно прошла к шкафам хранения, открыла один из них…

И замерла не в силах пошевелиться.

Андрей заглянул ей через плечо и почувствовал, как внутри всё оборвалось. Пакеты для крови висели на своих местах – аккуратные, стерильные, прозрачные. Но внутри них не было ни капли. Ни единой красной точки, ни следа, ни намёка на то, что там когда-то была кровь. Будто кто-то или что-то вылил её, не оставив даже пятен на стенках.

– Где… где вся кровь? – выдохнул Андрей.

Иван Сергеевич молча открыл соседний шкаф. Та же картина. Потом ещё один. Пусто. Стерильно пусто.

– Этого не может быть, – прошептал профессор, снимая очки и протирая их дрожащими руками. – Даже если бы кровь испортилась, остались бы следы. Сгустки. Разводы. А здесь…

– Здесь будто никогда ничего и не было, – закончила за него Аня, и в голосе её звучал тот самый страх, который Андрей видел у неё на лице ночью. – Будто кровь просто… исчезла. Как люди.