Сумрачный Пояс: Эпидемия

Сумрачный Пояс: Эпидемия

Пролог

«…можно ли потерять человека в Новой Варшаве? Да запросто! Но результат превзойдёт даже самые смелые ожидания, если за дело возьмётся наша доблестная жандармерия. Мы уже писали о загадочном исчезновении видного инженера Александра Яновского, но за прошедшие недели поиски так и не продвинулись. А ведь поговаривают, что это дело стоит на особом контроле Городского Собора. Генерал-аншеф Скрябин лишь многозначительно раздувает щёки, а его подчинённые всячески избегают наших расспросов. Всё это наводит на неутешительные выводы. Если уж здесь силы правопорядка пасуют, то на что могут рассчитывать простые горожане…»

«Нововаршавский советчик», Виктор Вторыга

Сейчас запах гари был куда настойчивей. В вагоне даже появилась лёгкая поволока.

Здесь всегда было так.

Перегон «Дубровники»-«Ткацкая» был длинным и выматывающим.

Шутка ли сказать – поезд шёл между станциями почти десять минут. Даже для нововаршавского метрополитена это было слишком много.

Старенький паровоз постоянно притормаживал, наполняя туннель душераздирающим лязгом. Когда-то давно проектировщики что-то напутали, а расплачиваться за это приходилось пассажирам.

О перестройке подземных линий не могло быть и речи. Все разговоры об этом власти мигом отметали. И в этом был смысл. Даже самые ярые противники Собора признавали, что это будет разорительное удовольствие.

А ещё про этот перегон ходило немало недобрых слухов. Народная молва делала это место прибежищем призраков, беглых каторжников и разномастных чудовищ. И весь этот бестиарий якобы только и ждал, когда поезд наконец-то здесь остановится и беспечные людишки спустятся на рельсы.

Дюжий литейщик вновь заёрзал на неудобной деревянной лавке. И вместе с тем не переставая тёр подушечки пальцев друг об друга.

Этим утром привычная дорога на работу казалась особенно невыносимой.

Не спасало даже то, что людей в вагоне было немного.

Читать работяга не любил, а прикорнуть на несколько минут у него не получалось.

Оставалось только маяться.

Любая попытка занять себя хоть какими-то мыслями тут же заканчивалась ступором.

И это безумно раздражало.

От нечего делать литейщик уставился на сидящего напротив клерка.

Знакомы они не были, но этот интеллигентик в потёртом костюме уже успел примелькаться. Он тоже часто ездил на первом поезде в другой конец Новой Варшавы. Скорее всего, чтобы просиживать штаны в какой-то заводской конторке.

Тщедушный очкарик, словно почувствовав чьё-то внимание, робко глянул на литейщика и тут же уткнулся в пол.

- Доходяга, - недовольно буркнул себе под нос рабочий.

Особым задирой литейщик никогда не был, хотя с кабацкими потасовками и был знаком. Но вот именно сейчас на него накатило жгучее желание съездить кому-то по морде перед дневной сменой. И несчастный клерк лучше всего подходил на эту роль. Такой вряд ли даст отпор.

Тут не было никакой зависти или классовой вражды. В Новой Варшаве толковый литейщик мог зарабатывать намного больше, чем какой-то там счётовод. Просто рабочего сейчас с головой накрывала ненависть. Всепоглощающая и ничем необоснованная. И сопротивляться ей не представлялось возможным. Она успела запустить свои щупальца в самую душу и буквально требовала хоть какого-то кровопролитья.

- Вы что себе позволяете?! – в конце вагона послышалась возня.

Мордатый господин толкался с напиравшим на него парнем.

- Отойдите! Я буду жаловаться! – мордатый с лёгкостью перекрикивал стук колёс.

- Сам отойди! – вторил парень, пытаясь ухватить оппонента за грудки. – Первый начал! Это я жаловаться буду!

- Нахал, мерзавец!

Для литейщика происходящее стало сигналом.

Подушечки пальцев зазудели с новой силой.

- Ты чего на меня так уставился? – работяга подскочил к противоположной лавке.

- Что-что? - опешил клерк.

- Ничего! – прорычал литейщик, отвешивая тяжелую оплеуху.

Голова жертвы резко дёрнулась, очки полетели в сторону.

Тут же во весь голос заверещала какая-то дама.

Со своих мест вскочили два пассажира.

Они даже и не думали вмешиваться в происходящее, а вместо этого вцепились друг другу в горло.

Через несколько секунд в вагоне началась свалка.

Это напоминало форменное безумие. Воздух задрожал от ярости.

Все дрались со всеми.

До станции оставалось совсем чуть-чуть.

Глава 1

Глава, в которой доктор выбирается из дома,

а Агнешка становится прогульщицей

«…и уже в скором времени памятная табличка появится на доме, в котором жил герой. Раньше о капитане Фёдоровиче мало кто знал, но теперь его имя станет олицетворением беспримерного мужества, стойкости и жертвенности. Именно его решительность спасла команду и пассажиров дирижабля «Граф Дортмунд». Да, ему пришлось заплатить за это безмерно высокую цену, и это должно стать нравственным ориентиром не только для нас, но и для будущих поколений. Уже известно, что в Новой Варшаве будет улица, названная в честь этого выдающегося человека. Все расходы на переименования обещал оплатить лично Юлиус Вернер…»

«Новые ведомости», Барбара Лэко

Стянув с себя шерстяной пиджак, Николя любезно накинул его девушке на плечи.

- Вот-с, а то ж зябко, - учтиво произнёс молодой человек.

- Да, благодарю вас, - с вымученной улыбкой пролепетала Маруся.

Всё последнее время девушка была сама не своя.

Осознание того, что она стала свидетельницей гибели дирижабля «Граф Дортмунд» потрясло впечатлительную и нежную натуру. Несколько дней Маруся не выходила из дома, умалчивая ото всех причину своих переживаний. Николя тоже особо не распространялся, но вовсе не из солидарности. Просто дядюшка-часовщик пообещал оторвать племяннику голову, если тот будет болтать о том, как попал на верхушку одной из «сестёр». Конечно, сказано это было не на полном серьёзе, но родственника явно не стоило злить.

- Николя, скажите, - девушка наконец-то повернулась к своему спутнику, - а зачем вы меня сюда привели?

- Вы такая грустная. Я подумал, что вам нужно взбодриться, - принялся сочинять на ходу молодой человек. – А тут такой вид открывается. Вы только посмотрите.

На самом деле, вид был весьма посредственным.

Смотровая площадка на Глухой горе особой любовью у горожан не пользовалась. Отсюда можно было любоваться лишь северными предместьями и парой подсвеченных храмов. Здесь было тихо и безлюдно. И это полностью устраивало Николя. В такой обстановке проще всего было бы раскрыть свои чувства.

- Мне тут неуютно, - неожиданно заявила Маруся. – Простите. Может мы уже пойдем?

- Но мы же только пришли, - попробовал протестовать Николя. – Давайте ещё хотя бы десять минуточек тут побудем?

Весь его хитрый план летел в тартарары. Похоже, придётся спускаться и топать до трамвайной остановки. Благо, она была недалеко.

- Вы знаете, - Маруся неожиданно перешла на шёпот, - мне отчего-то кажется, что за нами кто-то следит.

- Нет тут никого, - юноша всеми силами пытался унять раздражение.

- А я вам говорю, что есть, - заупрямилась девушка. – Вон там!

Вверх по склону, действительно, темнели какие-то подозрительные кусты.

- Если хотите, я схожу туда и всё проверю, - предложил Николя.

- Ой, нет! Ни в коем случае, - Маруся ухватила кавалера за рукав. – Боязно.

- Рядом со мной вам нечего бояться, - юноша не упустил момента для маленькой бравады.

- Я знаю, - благосклонно ответила девушка. – Просто задувает здесь так неприятно.

Николя уже и сам понимал, что ему придётся сдаться.

- Хорошо. Как вам будет угодно.

- Вот и славно, - уже по-настоящему заулыбалась Маруся. – Пойдёмте же скорее.

- Ага, давайте, - промямлил Николя.

Лёгкая тревожность уколола и самого юношу. У него тоже появилось неприятное ощущение, что здесь есть кто-то ещё. Похоже, действительно, лучше было бы поскорее покинуть это место.

- Наверное, маменька уже меня обыскалась, - оживившаяся девушка буквально потащила незадачливого ухажера к широкой каменистой тропе.

Николя лишь что-то неразборчиво поддакнул. Вечер для него был бесповоротно потерян. Про томные вздохи, объятия и поцелуи можно было забыть.

- Я что-то притомилась, - защебетала Маруся, - вы можете меня проводить до дома.

Напоследок Николя успел бросить ещё один взгляд наверх. Те самые кусты как будто колыхнулись. А может, это был всего лишь ветер, но проверять не было никакого желания.

Невольно вздрогнув, юноша вместе с подругой устремился к спуску. Очень скоро их шаркающие шаги окончательно стихли. Местную пастораль слегка разбавляли обрывки городского гула, доносившиеся до смотровой площадки.

Но эта безмятежность не могла длиться вечно.

Уже через какую-то минуту колючие ветви раздвинулись и из темноты показалась перепачканная физиономия.

- Всё! Ушли!

- Точно? – послышалось из глубины куста.

- Да-да, - нетерпеливо повторил чумазый.

Медленно, поскрипывая металлическими суставами, над кустами поднялось нечто, больше всего напоминавшее паука на тонких длинных ножках. Вместо туловища у этого механического создания была небольшая открытая кабина. И судя по сгорбленной фигуре, особого комфорта водитель не испытывал. Да и вся конструкция выглядела крайне неустойчивой. Казалось, что пошатывающиеся лапки могут в любой момент надломиться и кабина вместе с седоком рухнет с пятиметровой высоты.

- А я говорил, надо дальше уезжать, - проворчал чумазый. – Нас застукать могли.

- Спокойно, - водитель принялся деловито перебирать рычаги и вентили. – В горку эта штука хорошо идет. Гидравлику надо только подрегулировать.

- Слазь, давай. Теперь моя очередь.

- Да подожди ты! – отмахнулся водитель. – Я ещё сам до конца не разобрался с управлением. На бумаге-то оно куда понятней было.

Вся эта затея с испытаниями изначально выглядела как опасная авантюра. Тем более, что Глухая гора располагалась практически в городской черте. Но это всё ничуть не смущало механиков. Им не терпелось опробовать этот агрегат в деле. И несмотря на то, что вопросов ещё было много, результаты уже радовали.

- А если так, - произнес водитель и дёрнул в разные стороны два рычага.

Паук крутанулся на месте, едва не завалившись на бок.

- Эй, ты что творишь?! – тут же на земле раздался недовольный возглас.

- Не кипешуй, ничего со мной не будет.

- Да я про машину, идиот!

Водитель пропустил оскорбление мимо ушей. Это необычное транспортное средство всё больше и больше завораживало его. Да, впереди ещё предстояло немало работы, но перспективы уже вырисовывались вполне чёткие.

- Глянь там шарниры на левой паре, - распорядился водитель.

Напарник скорчил недовольную гримасу, но всё же сделал, что от него просили.

- Вроде бы, порядок, - отозвался чумазый, в очередной раз протирая лицо промасленным рукавом.

- А теперь, смотри, - водитель снова взялся на рычаги, только в этот раз гораздо осторожнее.

Механический паук, слегка отклонившись назад, приподнял передние лапы.

Зрелище было и впрямь необычное.

У стоящего на земле парня даже перехватило дыхание.

- Ты только осторожнее…

- Мы разбогатеем, братец, - водитель свесился из кабины. – Скоро!

*****

Сон не принес облегчения.

Силы восстановились лишь частично, а голова казалась чугунной.

Приподнявшись на локтях, Отто оглядел комнату.

Тусклый свет озарял кресло, в котором, закинув ногу на ногу, расположился Михайловский.

Морок с явным удовольствием раскуривал воображаемую сигару, поблёскивая оголёнными дряблыми телесами.

Это было вполне в его духе. Омерзительно и забавно.

- Доброе время суток, - пробормотал Отто.

Профессор немного поколебался, но всё же кивнул в ответ.

В принципе, можно было снова пустить в ход тяжёлую антигипнотическую артиллерию, чтобы на время избавиться от общества профессора. Но Белофф предпочитал терпеть. В таком деле лучше избегать лишних рисков. Непознанное всегда могло перейти в разряд непоправимого.

- Роберт! – позвал Белофф, сев на край кровати.

Встрепенувшийся морок тут же покрутил пальцем у виска.

И в этом Михайловский был прав.

Доктор забылся. В этой огромной квартире он был совершенно один.

Юлиус Вернер, как и обещал, поднял все свои связи и добился того, что с Белоффа были сняты все обвинения. Для этого даже состряпали легенду, что доктор выполнял тайную миссию в интересах Городского Собора. Верилось во всё это с трудом, но жандармерию просто поставили перед фактом.

А вот про Роберта разговора не было. Никто за него не ручался и ничего не обещал. Да и обелить шофёра было сложней. Ведь он не только оказал вооруженное сопротивление, но и умудрился в первую же ночь сбежать из каталажки. Тут даже нужно было отдать ему должное: талант, бесспорно, талант! Впрочем, Отто не особо беспокоился за своего помощника. Наверняка тот сейчас интересно проводит время в трущобах Новой Варшавы. Рано или поздно шофёр обязательно даст о себе знать. Нужно только подождать.

Намного больше Белоффа сейчас волновала собственная судьба.

Впервые за много лет он столкнулся с беспощадным и коварным врагом.

Это была скука.

Сводящая с ума, отупляющая, удушающая.

И противостоять ей было необычайно сложно.

У Юлиуса Вернера сейчас были свои заботы.

Вернуться в ГАК тоже не представлялось возможным.

О частной практике не могло быть и речи.

События, участником которых стал Белофф, наделали много шума. И доктору доходчиво объяснили, что нужно залечь на дно, пока общественный клокот не уляжется.

По большей части, сейчас Отто был предоставлен сам себе. А это угнетало.

За последнее время довелось лишь один раз поупражняться, создав по просьбе Вернера галлюциногенный эликсир.

Можно было, конечно, заняться самообразованием и научной работой, но это было не совсем то. Душа требовала настоящей работы. Суматошной и опасной.

- Пошел прочь! – выпалил Белофф.

Профессор Михайловский отчего-то решил, что именно сейчас ему нужно заняться гимнастикой. В неглиже, естественно.

Зрелище было отвратительным. Мысль о конской дозе препаратов теперь не казалась такой уж радикальной.

- Морфидин! – громко произнес доктор.

Этого снадобья вполне хватило бы, чтобы на несколько дней избавиться от морока. Вот только это была лишь пустая угроза. Белофф не стал бы так по-глупому сваливаться в очередную гипнотическую яму. С каждым годом выбираться из неё становилось всё сложнее. А Михайловский, словно понимая это, продолжал вполне бодро дрыгать ногами и хлопать в ладоши над своей головой.

- Паноптикум, - Отто отвел глаза в сторону и откинул одеяло.

Лучше всего было бы просто игнорировать навязчивого морока.

Подхватив с пола брюки и сорочку, Белофф поспешно выскочил в коридор.

Утренние процедуры и сборы не заняли много времени.

Уже через несколько минут Отто вышел из дома.

Идея прогуляться и просто проветриться нравилась всё больше.

Последние несколько недель Белофф вёл затворнический образ жизни. Одиночество его особо не тяготило, но он уже и сам прекрасно понимал, что порядком одичал. Да и общество Михайловского порядком поднадоело.

Сейчас можно было пройтись по набережной канала Чехова, дойти до парка Жмуды и вернуться к Старогородской площади. А там можно будет и отобедать. Или поужинать.

- Надвигается колоссальная магнитная буря! – выкрикивал заголовки мальчишка-газетчик.

Белофф хмыкнул. Похоже, у ГАКа скоро прибавится работы. Такие явления бесследно не проходят. Очень может быть, что вскорости Щавель даже пришлет весточку с призывом о помощи. И Отто вряд ли откажет.

- В заводских кварталах неспокойно! – продолжал голосить мальчишка.

В этом не было ничего необычного. Время от времени рабочий люд устраивал бузу. И поводов для этого было превеликое множество – начиная от переработок и заканчивая червивым мясом.

- «Адмирал Фёдорович» отправился в полёт!

А вот эта новость заставила Белоффа остановиться.

- Дай-ка мне!

- Благодарю вас, сударь! – газетчик ловко поймал брошенную ему монетку и тут же достал из сумки свёрнутую газету.

Это был «Нововаршавский советчик». Весьма въедливая газетёнка, в которой не упускали возможности как следует укусить не только жандармерию, но и Городской Собор. А тамошний прима-репортёр Виктор Вторыга в последнее время даже пользовался особым расположением самого Юлиуса Вернера.

- Надвигается колоссальная магнитная буря! – с новой силой закричал бойкий газетчик. – В заводских кварталах неспокойно!

Отто прямо на ходу развернул газету.

Нужную статью удалось найти далеко не сразу. И немудрено: шумиха о гибели дирижабля «Граф Дортмунд» уже улеглась.

Да, первую неделю об этом говорили буквально на каждом шагу, но потом весь интерес сошёл на нет. В Новой Варшаве каждый день что-то происходило.

- Поберегись! – нагловатый юнец на паровом самокате едва не задел доктора.

Многим в Новой Варшаве не нравились эти каталки. Люди требовали если не запретить, то хотя бы выгнать их с тротуаров. Но в дорожной управе считали, что есть дела и поважней.

Отто недовольно хмыкнул.

Пожалуй, стоило бы где-нибудь присесть, чтобы не попасть под очередного торопыгу.

Впереди как раз виднелся небольшой сквер.

Заняв свободную скамейку, Отто наконец-то погрузился в чтение.

Статья показалась и циничной, и увлекательной.

У господина Вернера было весьма своеобразное чувство юмора и свои представления о справедливости.

Как оказалось, промышленник решил переименовать один из своих дирижаблей в честь капитана Фёдоровича. По такому случаю Вернер даже выхлопотал для него чин адмирала воздушного флота. Со стороны это выглядело как дань уважения герою, который ценой своей жизни спас экипаж и пассажиров. Вот только на деле никакого подвига и близко не было. А была расплата за непомерную жадность. Сначала капитану Фёдоровичу по приказу Вернера проломили голову, а потом бросили в одном из гальюнов «Графа Дортмунда». Свидетелями этому стали лишь пара офицеров да сам Белофф. А потом было объявлено, что Фёдорович до последнего боролся с огнем, чтобы выиграть время для спасения всех остальных. История получилась красивая.

Зачем всё это нужно было самому Юлиусу Вернеру? Может быть, он так хотел отвести от себя любые подозрения, а может и просто ради собственного удовольствия. Тут оставалось только гадать.

Закончив со статьей, Отто наискосок просмотрел всю газету. Доктор выхватывал лишь небольшие абзацы и отдельные предложения. Этого было вполне достаточно. Нововаршавскую прессу Белофф особо не жаловал, считая её бесполезной и в чём-то даже вредной. Все более-менее значимые новости ему обычно пересказывал Роберт.

Воспоминание о шофёре неприятно кольнуло.

Отто был далёк от сантиментов и привязанностей, но за последние годы он успел привыкнуть к обществу Роберта. При всей своей сомнительности, ленце и беспечности, это был очень толковый помощник. И сейчас его не хватало.

Лёгкое беспокойство внезапно охватило Белоффа.

Нет, его вовсе не озаботила судьба шофёра. Просто в воздухе почувствовалось что-то тяжёлое, инородное. Словно какая-то зловещая дымка опустилась на сквер и тут же рассеялась. Эти ощущения были еле уловимы, но доктор привык доверять своему чутью.

Белофф осторожно посмотрел по сторонам в поисках источника накатившей тревоги. Но нет, всё было как и прежде. Люди торопились по своим делам, мимо проносились паромобили, привычно работали лавки и магазинчики.

Город жил своей обычной жизнью. Но это только на первый взгляд. Всё вокруг было каким-то неестественным, выбивающимся из привычного хода вещей.

Определённо, что-то должно было произойти.

И ничего приятного в этом быть не могло.

Нужно было как можно быстрее избавиться от этих нехороших предчувствий. А то так можно было и свихнуться. У Отто и без того хватало поводов для умозрительных терзаний.

Чтобы отвлечься, Белофф снова огляделся.

Взгляд доктора упал на огромный транспарант, висящий на противоположном здании.

«Теофей – наш кофей для всех людей!» - гласила аршинная надпись.

Отто понятия не имел, кто этот Теофей, но на слух этот лозунг казался кошмарным. Таким же безвкусным было и изображение на плакате: какой-то биндюжник в картузе и нарукавниках, оттопырив мизинчик, пил что-то из чашечки.

Выглядело это, по меньше мере, несуразно.

Настоящий кофе могли позволить себе немногие. В этом-то и была его прелесть. А «Теофей», судя по всему, был очередным суррогатом, чтобы чернь тоже могла почувствовать свою причастность к высшему обществу. И на этот не самый хитрый ход обязательно попадутся простачки.

Белофф задумался, а ведь это название он уже видел.

Точно! Только что!

Перевернув пару страниц, Отто увидел уменьшенную копию транспаранта. Ушлые коммерсанты своё дело знали. И все их посылы возымеют действие.

Скомканная газета полетела в урну.

Отто поднялся со скамьи. Нужно было идти дальше.

Осторожно потянув носом, доктор почувствовал приглушенный незнакомый запах.

Да, сомнений уже быть не могло.

Что-то стремительно надвигалось.

*****

- Ты гляди! Какая цаца!

Сидящие на подоконнике парни без особого стеснения пялились на проходящую мимо девушку.

- Ага, к такой на трехколесном велосипеде не подъедешь!

Агнешка даже не думала обращать внимания на всяких там хохмачей. За последнее время она уже успела привыкнуть к постоянным косым взглядам и перешептываниям за своей спиной.

- Я ж говорю – настоящая графиня. Не меньше! – гоготнули парни вслед.

- Идиоты, - буркнула себе под нос Агнешка.

Всё это уже не просто надоело - посещение университета для девушки превратилось в настоящую каторгу. Рано или поздно вся эта шумиха уляжется, но пока оставалось только терпеть.

В первые дни студенты и даже некоторые преподаватели буквально не давали Агнешке прохода. Все хотели услышать подробности гибели «Графа Дортмунда» из первых уст.

Агнешке приходилось раз за разом пересказывать про пожар, про спасательный планер, про пешее возвращение в Новую Варшаву. Но окружающим этого было мало. А когда девушка наконец-то попросила оставить её в покое, всеобщее любопытство моментально сменилось неприязнью.

- Вы всегда были высокомерны, Агнесса, - сказала тогда одна из сокурсниц.

Слышать такое было обидно до слёз. Агнешка такого явно не заслуживала. Её нельзя было назвать душой компании, но в ней не было ни грамма заносчивости и надменности. Девушку всегда интересовала только учёба. Однако курок общественного презрения был взведен. И если бы деканат не вмешался, то всё могло бы обернуться неприкрытой травлей.

Агнешка даже немного завидовала Леопольду.

Такой милый, забавный, добрый – Лео был одним из немногих, кого Агнешка могла бы назвать своим приятелем. И сейчас его не хватало. После всего случившегося Лео хотел пойти за Синявским, но профессор отговорил юношу от этой затеи. В итоге Лео уехал учиться в Белград. Его родители вполне могли позволить такую роскошь.

А еще Агнешку коробило то, что все интересовались подвигом капитана Фёдоровича, но практически никого не волновала судьба пропавшей без вести Полины. Как будто и не было никогда в университете такой студентки.

- Эй, ты же та самая Поом! – дорогу Агнешке преградил высокий мордатый парень.

- Нет, вы ошиблись.

Девушка попробовала проскочить мимо, но настойчивый студент успел ухватить её за рукав. По виду это была самая настоящая деревенщина, которую непонятно каким ветром занесло в один из лучших университетов всего Пояса.

- Пустите, я тороплюсь, - и это была правда. Агнешка перед следующей лекцией хотела вернуть в лабораторию технической механики методичку, которую брала накануне.

- Ну ты чего как недотрога?

В коридоре было немноголюдно. По большей части студенты успели разбрестись по аудиториям.

- Мне надо идти, - Агнешка уже начинала закипать. У нее появилось жгучее желание залепить наглецу пощечину.

- Да ты мне скажи…

- Сударь, а вы настырный, - раздался за спиной Агнешки знакомый голос.

Это была Ивонна.

Все их общение сошло на нет, но именно сейчас Агнешка была рада появлению несостоявшейся подруги.

После всей этой истории с «Графом Дортмундом» Ивонна очень быстро окунулась в привычную для себя жизнь, отыгрывая роль королевы факультета. Никто даже и не думал донимать её расспросами. Темноволосая красавица сама решала, кому и что рассказывать.