Саламандр: Хроники Синего пламени

Тогда Тэтсуо, не выдержав, легко махнул пальцами в сторону костра, и пламя взметнулось вверх, словно его окатили маслом. Не хотелось, чтобы старания Нео оказались напрасными.

— Эй, аккуратно! — возмутился Нео, одёрнув руки, но тут же усмехнувшись — Чуть меня не поджарил!

— Прости.

— Да у тебя бы иначе ничего не вышло! — воскликнула Сора с таким жаром, будто Нео нанес ей личное оскорбление.

— Рано или поздно получилось бы! — посмеиваясь, ответил он, явно не воспринимая слова Соры всерьез. Нео опустился на землю, скрестив ноги.

— А почему ты не мог просто зажечь огонь? — Сора повернулась к Тэтсуо, — Неужели для этого так сильно нужен хворост?

Тэтсуо помолчал немного, не отводя взгляда от костра.

— Огню нужно на чем-то гореть, — неторопливо ответил он. Сора нахмурилась, показывая, что ответ ее не удовлетворил. — Не я его создал, и не мне его поддерживать.

— Но ведь… Ты только что взмахнул рукой, и он загорелся.

Тэтсуо вздохнул и аккуратно подцепил кончиками пальцев одну из веток, которая горела лишь с одной стороны. Он медленно провел ладонью в дюйме от жгучих языков пламени, и огонь тут же поник. Второе движение, в обратном направлении, и пламя взметнулось с новой силой, послушно вторя плавному танцу его пальцев. Сора наблюдала за происходящим столь внимательно, словно ей предстояло потом это конспектировать.

— Если моя цель — потушить пламя, я отнимаю у него силу, которой оно питается. Если разжечь — наоборот, отдаю, но уже свою, — Тэтсуо повторил своё движение, но на этот раз сжал руку в кулак.

Разжав пальцы, он продемонстрировал крошечный, бесцветный огонек в своей ладони, чье присутствие выдавали лишь легкие колебания воздуха. Сора восхищенно ахнула, а Нео с любопытством покосился на его руки.

— Но костёр ведь самый обычный, не магический…

— Это непросто объяснить, — Тэтсуо потушил огонёк и бросил ветку обратно в костёр. — Магия… не возникает из ниоткуда. Нужно отдать что-то, чтобы получить что-то взамен. — он покосился в сторону Соры, пытаясь понять, следит ли она за его мыслью, — Огонь не будет гореть просто так: ему необходимо «сырьё». Взгляни на костёр. Хворост тлеет и отдаёт свою жизнь ради существования пламени.

— И что это значит?

— Это значит, что если бы я зажёг пламя, то для его поддержания я бы отдавал свою жизнь. — сказал Тэтсуо, Сора испуганно охнула, — Фигурально выражаясь. Я бы отдавал свою силу. А это выматывает.

— А твоё… — Сора почему-то замялась, — Твой огонь… Как-то отличается от обычного?

Он медлил перед ответом. Тэтсуо подозревал, к чему мог привести этот разговор, а потому ему стоило быть осторожнее.

— Как ни посмотри, синее пламя — тоже пламя.

— А ты можешь зажечь обычное, алое?

Тэтсуо вновь поднял ладонь, и на этот раз его пальцы источали лёгкое голубоватое пламя, которое даже не излучало тепло. Оно неторопливо и спокойно струилось, растворяясь в окружающей темноте.

— Когда маг использует свои силы, он сам становится источником их проявления. Сейчас огонь не обжигает руку, потому что для своего существования он поглощает не мою плоть, а мою магическую силу. Она и окрашивает пламя в такой цвет. Я делаю его таким неосознанно, если в этом был вопрос.

Нео, всё это время молча наблюдавший за расспросом, присвистнул.

— И откуда ты всё это знаешь? — с ухмылкой спросил он.

— Я удивлён, что ты этого не знаешь, — тихо ответил Тэтсуо, погасив синее пламя. — Можно понять, почему Сора этим интересуется, но ты ведь сам маг. Не сочти за грубость.

— Да мне главное, чтобы ветер дул, и Слава Основателям! Прости, я не такой безудержный фанат неразборчивой литературы, как ты, — Нео усмехнулся. — Я тот ещё лентяй. А также наглядный пример того, что приглашённые учителя никак не влияют на успехи в личной жизни.

— Тебе лично нанимали учителей? — переспросила Сора. — Хотя… чему я удивляюсь. Я-то прожигала свою жизнь в обычной городской школе.

— Поверь, тебе повезло, эти старики таки-и-ие зануды! — он рассмеялся, — Папаша был повёрнут на нашем образовании. Мы с братьями и сёстрами могли сутками не видеть белого света из-за плотного расписания, — не переставая улыбаться, он поднял голову к уже видневшимся на потемневшем небе звёздам. — Так что почему бы не сбежать с парочки не слишком интересных уроков? Тогда я был достаточно смелым для этого… — он бросил на Тэтсуо резвый взгляд. — Ты-то наверняка куда более ответственный, чем я. Небось ходил на занятия чаще, чем учителя, — Тэтсуо отвернулся и уставился на потрескивающий костёр.

— Почему ты думаешь, что у меня были учителя? — проговорил он, — Я и в школу-то никогда не ходил. — образовалось недолгое молчание, — Так что я бы на вашем месте пользовался теми возможностями, которые вам дали.

Выражение лица Тэтсуо оставалось мертвенно спокойным, как и голос, и он продолжал наблюдать за темнотой ночного леса в округе.

— Да ну? — удивился Нео, не теряя оптимизма, — Не может быть. Не учителя — так родители… — начал он, но притих.

— Прости…— проговорила Сора.

— Тебе не за что извиняться… — Тэтсуо вздохнул, обдумывая собственные слова. — Забудьте то, что я сказал.

Тэтсуо вновь откинул голову назад, прислонив затылок к стволу дерева, и закрыл глаза. Разговоры с людьми никогда не были его сильной стороной. Вечернюю тишину теперь нарушали лишь треск горящих веток и свист лёгкого ветра.

— И как так получилось? — всё же решился прервать затянувшееся молчание Нео.

— Ты сам выучился читать на старом наречии? — подхватила Сора. Тэтсуо открыл глаза именно в тот момент, когда она и Нео обменялись многозначительными взглядами.

— Я знаю о многом, но ничтожно мало. Этого недостаточно.

— Ты прибедняешься, — всё тем же весёлым тоном продолжал Нео. — Возможно тебе не повезло попасть в такую непутёвую компанию, но из нас троих у тебя, Тэтсуо, котелок варит лучше всего, — это была явная лесть, на которую Тэтсуо никогда не умел отвечать, так что он просто промолчал.

— И всё-таки, ты не объяснил, почему? — тихо поинтересовалась Сора.

Может быть, Тэтсуо не относился бы с такой настороженностью к подобным вопросам, если бы одним из слушателей не являлся Нео. Всё-таки его мотивы ещё не до конца ему понятны.

— Думаю… вы уже поняли… — он говорил медленно, так как подбирал слова, — я уже много лет вынужден скитаться.

Он вдруг вздрогнул — что-то кольнуло в затылок.

Не успел Тэтсуо договорить, как его необъяснимо резко охватило леденящее чувство тревоги — оно длилось лишь мгновение, прежде чем исчезнуть бесследно. Тэтсуо медленно оглянулся по сторонам, но всё оставалось таким же тёмным и тихим, как прежде. Он не был уверен, что это мгновение отразилось на его лице, но, тем не менее, ни Сора, ни Нео, кажется, не заметили ничего странного. Возможно, ему показалось.

— Сиир говорил, что ты был внесён в некий список разыскиваемых… лет девять назад? — Нео закатил глаза, словно считая в уме. Тэтсуо неосознанно пропустил половину его слов мимо ушей, — Тэтсуо, а сколько тебе лет?

— Четырнадцать, — холодно ответил Тэтсуо после короткой паузы и без особой охоты. Нео нахмурился.

— Я не силен в вычислениях… но, это значит, что тебе было пять?

— Шесть, — всё так же безучастно отозвался Тэтсуо.

К его удивлению, Нео рассмеялся.

— И что же ты успел такого натворить в свои шесть лет?

Ну вот они и подобрались к тем вопросам, на которые Тэтсуо не хотел и не мог дать ответа. Он пробежался взглядом по земле, словно искал предлог, чтобы промолчать. Отвлечь их или своё внимание. Насколько было бы спокойнее сейчас сидеть в одиночестве и пролистывать свитки, не задумываться, что и кому он должен рассказать.

— Вы спать собираетесь или нет?! — рявкнула Лилла так неожиданно, что все подпрыгнули на месте. Она взмахнула крыльями и в одно движение очутилась с противоположной стороны костра, рядом с Тэтсуо. — Или вы решили нудеть мне под ухо до самого рассвета?

Кажется, общая заинтересованность в продолжении разговора быстро растворилась.

Тэтсуо посмотрел на Лиллу, и как только их взгляды встретились, она едва заметно подмигнула ему. Можно было лечь спать с надеждой, что к утру щекотливая тема забудется.

Ночь продолжала темнеть, хотя казалось, что темнее быть уже не может. Костёр устало догорал. Все улеглись и уснули. Ну, или делали вид, что уснули. По крайней мере, у Тэтсуо, как всегда, сна не было ни в одном глазу. Была ли это особенность его тела, проклятие или обычная бессонница — он точно не знал, но с того самого дня, девять лет назад, он спит очень мало. Словно не чувствует в этом потребности. Он мог лечь на рассвете, проспать несколько часов и чувствовать себя сносно на протяжении всего дня. А сейчас спать его не тянуло совершенно — он пытался вернуться к мыслям, которые разогнала Сора. Уже завтра они должны прибыть в Лютергейл, столицу Брэндвуда, где ему, наконец, предстояло вновь встретиться с Джеро и обсудить с ним исследовательскую работу, ведь вопросов накопилось уйма.

В один миг все его мысли улетучились, а слабые нотки приближающейся дремоты и вовсе исчезли. Какое-то неприятное чувство вновь заскребло внутри, на этот раз гораздо сильнее. Или правильнее будет сказать… ближе?

Тэтсуо сел и всмотрелся в лесной мрак, окружавший его со всех сторон — тишина.

Но тревога не уходила, напротив, она становилась всё ощутимее. Проблема была в том, что тревогу эту чувствовал не сам Тэтсуо. Он ощущал её извне. У каждого магического источника есть свой особенный флёр, вот только нечто настолько едкое и прожигающее лёгкие насквозь могло источать только одно — магическое оружие.

Странное чувство почти незаметно нарастало. Тэтсуо бесшумно поднялся и осмотрелся. Привычная лесная тишина тоже казалась поглощающей и беспокойной. Он попробовал сосредоточиться, нащупал медальон сквозь ткань мантии и направил в него немного магической силы. Рассеянная в воздухе тревога превратилась во вполне конкретную точку. Тэтсуо шагнул в её направлении.

Он не отдавал себе полного отчёта в том, что делает. Тэтсуо двигался словно во сне, странном и нелепом, бессмысленность которого осознавал, но управлять им не мог. Костёр больше не освещал ему дорогу, поэтому он вытянул руку, которая тут же вспыхнула синим пламенем. Холодный свет озарил стволы деревьев и слегка покачивающиеся на ветру ветви. Он шёл медленно, собрав всё внимание на неизвестной и пугающей точке, маячащей впереди. Чем дольше он «всматривался» в неё, тем быстрее, казалось, стучало его собственное сердце, и тем сильнее покалывало кончики пальцев.

Где-то за его спиной послышался шорох и треск.

— Что-то случилось?

Тэтсуо едва заметно вздрогнул, услышав знакомый голос, и обернулся. У Соры не было магической ауры, и он никак не мог к этому привыкнуть. Она испуганно посмотрела сначала на Тэтсуо, затем на кромешную темноту за его спиной.

— Почему ты не спишь? — нарочито спокойно ответил он, проигнорировав её вопрос. Сора неловко опустила взгляд.

— Да мне в последнее время… плохо спится. — она снова посмотрела на Тэтсуо, чуть нахмурив брови. — Я заметила, что ты ещё во время нашего разговора как-то странно озирался по сторонам, — она ещё раз всмотрелась в темноту и заговорила тише. — Ты думаешь, здесь кто-то есть?

— Я… не уверен. Но мне кажется, что я чувствую чью-то ауру. Там, — он указал «горящей» рукой в сторону загадочной точки и с ужасом осознал, что она там не одна.

— Кто это может быть?

— Вероятно это… — точки стали быстро приближаться, и Тэтсуо, развернувшись, схватил Сору за руку и повёл за собой. — Те, с кем нам лучше не сталкиваться.

— Нам нужно бежать?

— Боюсь, они нам не позволят, — Тэтсуо и Сора выбрались из леса на поляну. — Скорее всего, после событий в Иртруме, они поняли, что мы направляемся в столицу, и поджидали нас здесь.

Пока они будили Нео и Лиллу, Тэтсуо всё яснее понимал, насколько неприятно сложились обстоятельства.

Лютергейл является истинно нейтральной землёй, ведь только в столице строго-настрого запрещён въезд военных сил обеих сторон. Пересечь границу можно только через Лютергейл и только с помощью специального разрешения, которое у Тэтсуо, благодаря его связям, было. Это значит, что последняя возможность для змей схватить его — выжидать на окраине города. А раз это их последний шанс, они будут цепляться за него с пугающим упорством.

— Однажды они уже пытались окружить нас, скрыв энергию своего магического оружия, но мы всё равно вышли сухими из воды, — проговорил Тэтсуо, всё ещё косясь в направлении магических источников. Сора понимающе кивнула, а Нео перебрасывал взгляд на всех по очереди, ожидая объяснений. — Им известно о силе медальона, странно, что они так опрометчиво показали себя. Это ловушка.

— Ты говоришь таким уверенным тоном, будто знаешь наверняка, — Нео поднялся на ноги.

— Я… не знаю наверняка.

Тэтсуо с надежной посмотрел в сторону Лиллы.

— Так вот к чему ты клонишь. — Лилла потрясла головой, пытаясь проснуться, и устало покосилась на него, — Мои силы ещё не восстановились с прошлого раза, перевоплощение продлится от силы минут пять. Так что я не собираюсь вмешиваться и подвергать таким образом и себя, и тебя… — она запнулась и закатила глаза, — ну, в смысле всех, ещё большей опасности, пока мы точно не убедимся, что вы можете просто сбежать на своих двоих.

К сожалению, она была права, Тэтсуо это понимал. Он не любил лишний раз беспокоить её. И он действительно чувствовал приближение неприятелей только с востока, все остальные пути были открыты — если верить медальону на груди. Но его не отпускало чувство, что их хотят заманить в ловушку.

— В таком случае, к моменту прибытия их подкрепления мы как раз успеем вырыть себе могилу. — почти прошипел Нео, — Кто эти люди?

— Либо гвардия, либо охотники. — бросил Тэтсуо.

— Охотники?! — он раскрыл глаза, — Серьёзно? Тэтсуо, дери тебя бездна, что ты им такого сделал?!

— Что, уже пожалел, что пошёл с нами? — вставила раздражённая Сора.

— Да я ведь не жалуюсь! — воскликнул Нео, — Мне просто…

Тэтсуо уловил мгновенный и еле слышный свист.

На периферии взгляда что-то промелькнуло. Да, кажется, это стрела. Целятся они, несомненно, в него; никто другой им не нужен. Но как и в прошлый раз их стрелы были пропитаны магической силой. Она собьёт стрелу с пути. Это плохо.

Тэтсуо со всей силы толкнул Нео, тот упал. Уж лучше так. Ему не хватило времени, чтобы увернуться самому. После того, как арбалетная стрела с треском ударилась о землю, руку Тэтсуо с опозданием обожгло в районе плеча. Глаз неприятно дёрнулся, дыхание сбилось, а другая рука потянулась прижать рану.

Никто и слова проронить не успел, как свист послышался снова. И снова, и снова — теперь со всех сторон. Свист и треск смешались в оглушающую какофонию.

— Да раздери вас всех бездна! — Нео вскинул руки, и свист разом перекрыл гул ветра, настолько сильного, что Лиллу, до этого спокойно лежавшую у костра, едва не унесло. Тэтсуо оглянулся — как он и думал, ни одна из стрел не достигла цели, развернувшись на полпути под давлением магического вихря. Нео поднялся на ноги.

Всё повторилось: свист арбалетных болтов, затем оглушающий гул ветра, окутавший их словно купол. Дым вокруг Лиллы начал подниматься и закручиваться. Тэтсуо чувствовал, как одежда вокруг царапины пропитывается кровью. Кровотечение не останавливается?.. Хотя, ничего удивительного — магические стрелы сильнее обычных повреждают ткани.

Как только перевоплощение завершилось, вновь повторился свист, на этот раз звук был дрожащим и нервным. Нео отвлекся на Лиллу, так что ветер поднялся позже, чем в прошлый раз. Несколько арбалетных болтов упали прямо у ног Тэтсуо, совсем немного им не хватило до своей цели. Лилла опустила крыло, Тэтсуо жестом указал Нео залезать. Он выглядел потрясённым, но возражать не стал. Тэтсуо последним ступил на крыло, на ходу подхватив лежащие на земле вещи.

Лилла взмахнула крыльями. В отличие от многих людей, Тэтсуо никогда не испытывал ни малейшего восторга от процесса полета. Он вообще восторгов никогда не испытывал. Единственное, что вертелось в голове, — это непреодолимый страх невовремя ослабить хватку. Тэтсуо старался избегать ситуаций, в которых он не способен рационально мыслить. Возможно, путешествовать, сидя между гребнями на спине Лиллы, намного удобнее и быстрее, чем пересекать весь континент пешком, но Тэтсуо привык больше доверять выносливости своих ног, а не силе рук. Да и гордость Лиллы не позволяла ей быть использованной словно ездовое животное.

Стоило им взмыть в воздух, как Нео с ноткой паники, но при этом с неприкрытым восторгом крикнул вниз: «Счастливо оставаться, неудачники!» и злорадно расхохотался. Сора молчала, но украдкой поглядывала вниз, распираемая любопытством.

Тэтсуо тоже слышал шаги и голоса под ними, всё тот же редкий свист стрел, но желания смотреть вниз у него не возникало. Он снова коснулся рукой раны — она до сих пор кровоточила, оставляя на пальцах багровые следы.

Поляна скрылась вдали за их спинами. Сора развернулась насколько ей позволяло её положение.

— Тэтсуо, как твоя рука? — крикнула она, её волосы разметало ветром, они попадали ей то в глаза, то в рот, но она не пыталась их убрать, видимо, боясь отпустить руки.

— Да, кстати! Спасибо тебе, — Нео без единой капли страха перекинул ногу и сел в пол-оборота. — Они застали меня врасплох. Считай, что я у тебя в долгу!

— Не стоит, — сухо ответил Тэтсуо, стараясь скрыть легкую нервозность от пребывания в воздухе. — Они в меня целились. — и это тоже вызывало беспокойство. Тэтсуо не задумался об этом сразу, но стрелы могли быть и отравленными. — С рукой всё нормально.

В любом случае, хорошо, что стрела задела его, а не кого-то вместо него.

Относительно надёжная опора в виде чешуйчатой спины вдруг пошатнулась: Лилла резко и без предупреждения сбавила высоту, словно… заснула. Нео, до этого блещущий храбростью, вцепился в гребни, а Сора взвизгнула. Лилла вновь взмахнула крыльями.

— Лилла… — Тэтсуо надеялся, что она его услышит, потому что он не мог громко кричать. — Ты в порядке?

— Нет, Тэтсуо, не в порядке! — в её глубоком и величественном голосе неожиданно проступил испуг, который она упорно пыталась скрыть за раздражением. Тэтсуо очень редко приходилось слышать его таким. Это пугало. — Я тебе сразу сказала, что это нена… — последнее слово потонуло в скрежете встречного ветра, и равновесие вновь куда-то улетучилось. Нео громко ругнулся, Сора вновь вскрикнула, и это они ещё неплохо держались. Кажется, только Тэтсуо понимал, чем эта ситуация может для них обернуться.

— Мы должны сесть на землю, пока не поздно. — его слова привели Лиллу в чувство, она вновь выровнялась.

— Да здесь под лапами один лес, дери этот Брэндвуд бездна! Нужно найти что-то более просторное…

Впереди виднелось редкое явление в этих краях — цветочная поляна. Огромная цветочная поляна, а возле неё — особняк.

Ветер зазвенел в ушах. На самом деле до земли оставалось всего ничего, по сравнению с высотой птичьего полёта. Тэтсуо пытался позвать Лиллу, но та, похоже, уже его не слышала. Тэтсуо и сам ничего толком не слышал, лишь закрыл глаза: он бы, возможно, хотел кричать, но не мог, словно бумажный комок застрял в горле. Ему казалось, что Лилла начинает превращаться прямо во время полёта, чего никогда раньше не случалось. Да, она предупреждала, но…

Чешуя перестала быть осязаемой, превратилась в плотное облако, которое, тем не менее, не останавливало их падения. Последнее, что Тэтсуо запомнил в эту ужасно короткую ночь — чей-то голос, который звал на помощь.

~

Тэтсуо проснулся — или, скорее, очнулся — от невероятной духоты, что принесло яркое утреннее солнце.

Он попытался моргнуть, но веки не слушались, словно были липкими. Перед его взглядом предстала комната: серые каменные стены, дверь из тёмного дерева. А сам он, кажется, лежал на кровати, чей белоснежный балдахин подсвечивался солнечными лучами, от яркости которых у него начинало жечь глаза.

Оказалось, что резко приподниматься ему не стоило. Позвоночник кольнула острая боль. Тэтсуо медленно сел, пытаясь её избежать, но безуспешно. Казалось, что всё его тело было одним большим синяком.

Он ещё раз огляделся, осматривая незнакомую комнату целиком. Пол, в отличие от стен, был деревянным, покрытым ковром с незамысловатым узором. У высокого окна стояла ширма, у стены — сундук, а над сундуком — мутное зеркало в металлической оправе. Вся мебель была несомненно дорогой, даже безмерно дорогой, но и так же безмерно она была старой и пыльной. Пыль была повсюду: на ковре и канделябрах, на кровати, в которой он проснулся, а яркий солнечный свет из окна разоблачал пылинки, медленно плавающие в воздухе. В этом киселе было немного тяжело дышать.

Вспомнив про царапину на руке Тэтсуо только сейчас заметил, что мантии на нём нет, плечо под одеждой перевязано, а кровь наконец остановилась. Рукав его чёрной кофты потемнел ещё больше от засохшей крови, а закатав его он увидел льняную повязку — идеально чистую, словно её меняли совсем недавно.

Тэтсуо аккуратно встал и понял, что, несмотря на боль во всём теле — как будто его жестоко побили — он чувствовал себя неплохо. Медальон на шее не подавал признаков тревоги. Обойдя кровать, он обнаружил свою сумку, прислонённую к кроватной ножке. Внутри всё осталось нетронутым, но куда делась его мантия ещё предстояло выяснить.

За окном виднелась небольшая лужайка с тремя узкими тропинками, а всего в двух шагах от неё — Брэндвудский лес. Тэтсуо приблизил лицо к стеклу и попытался оглядеться вдоль стен, как оказалось, огромного дома. Комната, в которой он очнулся, находилась на втором этаже: по правую сторону продолжался лес, а по левую растелилась цветочная поляна. При взгляде на неё ему наконец-то вспомнился вчерашний день, а точнее — ночь. Голова прояснилась, всё встало на свои места.

Он ведь в том самом поместье, которое увидел до того, как потерять сознание.

Взгляд Тэтсуо застыл — вообще-то, сейчас совсем не время расслабляться. А в порядке ли все остальные? В конце концов, только он был целью нападавших, Тэтсуо не хотелось, чтобы по его вине пострадали его новые спутники. А что случилось с Лиллой? Хотя, вероятно, о ней не стоит беспокоиться. Драконы — существа не до конца материальные, поранить или убить их невозможно. Практически невозможно…

Их приютили хозяева поместья? Но кому могло хватить духу укрывать под своим крылом дракониху? Добра они желают, или зла? Всё-таки Тэтсуо вполне себе в добром здравии, о его ране кто-то позаботился. Хотя, с другой стороны, эта комната выглядела так, словно в ней никто не жил уже десяток лет. Нужно найти Лиллу, Сору или Нео. Или хоть кого-нибудь.

Тэтсуо, не беря сумку, подошел к двери и аккуратно открыл её. Дверь протяжно заскрипела, эхо пронеслось по помещению, стремительно отскакивая от стен. Благодаря ещё одному огромному окну коридор, несмотря на тёмный цвет пола и стен, казался светлым. Длинный и узкий ковер вёл за ближайший поворот, где, судя по всему, света уже не было в помине.

Его взгляд тут же приковался к стене, прямо напротив «его» комнаты, на которой возвышался портрет.

Полотно высотой было сравнимо с ростом Тэтсуо и Соры вместе взятых, и на нём изображены девушка и юноша. Молодой человек, в общем-то, ничем особенным не выделялся: правильные черты лица, за исключением немного выпученных глаз, бархатный тёмно-синий кафтан, обрамлённый серебристым узором, тускло-русые волосы и взгляд, пронзительно серьезный, даже суровый. Но рядом сидела девушка, и она привлекала к себе почти всё внимание, ведь была белой, словно облако. Едва ли не фарфоровая кожа; белые, но не седые волосы, прямые и длинные, были аккуратно убраны за уши. Шею оплетал кружевной воротник-стойка, напоминающий паучьи сети. Её широко раскрытые светлые глаза казались слегка удивлёнными, и, отчего-то, невероятно живыми, словно настоящими. Тэтсуо заворожённо смотрел в них; ему казалось, что и они смотрят на него в ответ.

На богатой раме не было никаких подписей, да и в целом рядом с портретом ничего больше не висело и не стояло. Жаль, ведь увидев фамилии изображённых на картине людей, Тэтсуо бы, возможно, смог определить, в чьём доме находился. Он принял решение двигаться дальше.