Твоя слабость

Никитин обернулся, проследил за моим пальцем и облегчённо выдохнул: — А, это Александра! Фамилия из головы вылетела... Новенькая у нас в бюро, субподрядчики её порекомендовали. Портфолио у неё просто потрясающее, концепты лофтовых зон — то что надо. Работает у нас уже две недели, как раз этот объект ведёт. А что такое? Какие-то проблемы? Вы её знаете?

Две недели. Она работает на моём объекте две недели, а я узнаю об этом только сейчас.

В этот самый момент Саша, словно почувствовав на себе мой убойный взгляд, оторвалась от планшета. Она сделала пометку стилусом и подняла глаза.

Это была она. Ошибки быть не могло. Свет падал на её лицо, подчёркивая знакомые до боли черты. Саша смотрела прямо на меня.

Я видел, как её безмятежное, сосредоточенное лицо сначала вытянулось от крайнего удивления при виде моей застывшей физиономии, как глаза округлились. А затем на смену удивлению пришёл испуг. Она побледнела, судорожно прижала планшет к груди, как щит, и начала затравленно оглядываться по сторонам, явно прикидывая пути отступления. Захотела сбежать, раствориться, исчезнуть. Как же это было на неё похоже! Чуть что не по её плану - сразу в кусты, сразу закрыться в своей раковине.

Но уйти я ей не позволил. Злая, тёмная обида, спавшая так долго, проснулась во мне в одно мгновение.

— Александра! — громко подозвал её Никитин, поймав мой кивок.

Саша вздрогнула, как пойманный на краже зверёк. Она замерла, переводя затравленный, панический взгляд то на меня, то на архитектора, то снова на меня. Её тонкая шея дёрнулась, она сглотнула слюну, взяла себя в руки и пошла к нам деревянным, неестественным шагом, словно шла на эшафот. Каждое её движение выдавало дикое напряжение.

— Д-да, Алексей Николаевич? — тихо произнесла она, подойдя ближе. Её щёки тут же залил нездоровый, пунцовый румянец, а взгляд блуждал где-то в районе моих ботинок, упорно избегая моих глаз.

— Вот, Александра, знакомься. Игорь Владиславович Лазарев, собственно, наш заказчик, владелец и вице-президент холдинга, — с придыханием представил меня архитектор, не замечая грозовой атмосферы. — Игорь Владиславович, Александра как раз отвечает за зонирование коворкинга на втором и двадцать четвёртом этаже.

Я сделал шаг вперёд, заставляя её отступить на полсантиметра. Мой голос был ледяным, деловым, но внутри всё дрожало от ярости и горечи: — Александра... Рад знакомству. Скажите, как продвигается работа над коворкингом? Надеюсь, ваши «потрясающие концепты» учитывают наши жёсткие требования к инсоляции и нагрузке на перекрытия? А то знаете, бывает - на бумаге красиво, а в жизни всё складывается как карточный домик.

Саша заметно занервничала, её пальцы побелели, сильнее сжимая пластиковый корпус планшета. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть профессиональный тон, но её голос всё равно подрагивал: — Да, Игорь Владиславович... Всё строго по СНиПам. Мы заложили облегчённые перегородки из матового стекла, чтобы не перегружать несущие конструкции, и сохранили максимальный доступ к естественному свету. Расчёты... расчёты у Алексея Николаевича на почте.

— Отлично. Надеюсь, вы понимаете, что мы не терпим срыва сроков? — продолжал я давить, разглядывая её лицо. Боже, как близко. Тот же маленький шрам над бровью, те же губы. — Испытательный срок - штука зыбкая. Стоит один раз ошибиться, подвести команду, испугаться трудностей и сбежать и всё, контракт расторгнут. Вы ведь не из тех, кто сбегает при первых же сложностях, Александра?

Она вскинула на меня глаза, и в них на секунду блеснула прежняя, знакомая мне гордость, перемешанная с глубокой обидой: — Я не сбегаю от работы, Игорь Владиславович. Я всегда довожу свои проекты до конца.

В этот напряжённый момент, когда между нами воздух можно было резать ножом, к Никитину подбежала та самая длинноволосая брюнетка: — Алексей Николаевич, там на третьем участке лазерный дальномер сбоит, посмотрите чертежи, у нас размеры не бьются!

— Извините, Игорь Владиславович, я на минуту! — засуетился архитектор и потащил брюнетку в сторону лестницы.

Мы остались наедине посреди огромного, шумящего атриума. Вокруг сновали рабочие, но для нас мир сузился до размеров этого пятачка у бетонной колонны.

Я сделал ещё шаг, нарушая все границы её личного пространства. В нос ударил тонкий, едва уловимый запах её духов - тот самый, цитрусовый, который я шесть лет безуспешно искал во всех восьмидесяти двух бабах.

— Неужели это и правда ты? — тихо, без прежней деловой маски спросил я. Голос сорвался.

Саша опустила планшет, её плечи как-то сдулись. Она заметно погрустнела, растеряв всю свою профессиональную спесь.

— Ну, как видишь, — тихо ответила она, глядя куда-то мне в грудь. — Мир тесен, Лазарев. Особенно строительный мир Москвы.

— Ты совсем не изменилась за всё это время... — вырвалось у меня само собой, против моей воли. — Такая же... невероятно красивая.

Саша вдруг поморщилась, словно мои слова причинили ей физическую боль или были ей глубоко неприятны. Она вскинула голову и холодно, колко посмотрела мне прямо в глаза: — А ты вот изменился очень сильно, Игорь. Очень сильно. Я даже не сразу тебя узнала. Возмужал... Стал таким важным, грозным. И что, теперь модно пренебрегать бритьём в высшем свете? — она выразительно окинула взглядом мою трёхдневную щетину, которую я отрастил за время недельной ломки.

Я криво усмехнулся, пытаясь вернуть себе маску хозяина положения: — Ну... мне ведь идёт, скажи? Мужественности добавляет.

Саша посмотрела на меня долгим, ледяным взглядом, в котором не было ни капли той прежней нежности, что я хранил в памяти, только каменное отчуждение.

— Не мне судить, Игорь Владиславович, — отчеканила она, специально выделив отчество. — Ладно, у меня работы полно, график горит. Классно было поболтать. Повторять мы этого, конечно же, не будем.

Она резко развернулась и, демонстративно виляя своими бёдрами, обтянутыми джинсами, быстрым шагом направилась к лестнице на второй этаж, даже не обернувшись.

Я остался стоять у колонны, глядя ей вслед. В кулаках ногти до крови впились в ладони.

— Ну и пошла ты... — прошептал я в сердцах, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла.

Сердце билось в груди как бешеное, готовое пробить рёбра. Я не мог поверить, что спустя столько лет встретил её вот так на собственном объекте, лицом к лицу. А я ведь частенько, в самые паршивые, бессонные ночи, представлял, как встречусь с ней вот так... Напридумывал себе в голове десятки разных сценариев, один кинематографичнее другого. Я воображал безумные сцены: где она, плача от раскаяния, бросается мне на шею, осыпая виноватыми поцелуями и умоляя простить. Или наоборот - где она со всего размаху даёт мне по морде за все прошлые обиды и в слезах убегает прочь. К любому из этих вариантов я был готов.

А тут всё вышло куда хуже, прозаичнее и больнее - ноль эмоций. Ну как ноль... Презрение. Презрение к бывшему парню, который теперь случайно оказался её заказчиком.

И ладно бы она расплакалась, устроила сцену, но эта её каменная мина, полная этого самого презрения и скрытой ненависти ко мне... это добивало. Все эти долгие годы я лелеял её прекрасный, чистый образ в своих воспоминаниях. Она снилась мне по ночам, я идеализировал её, оправдывал её уход. Но сейчас, получив очередной брезгливый плевок в лицо, я не ощутил ничего, кроме горечи. И в этот момент внутри меня что-то окончательно хрустнуло и отвалилось. Хватит. С меня довольно.

Я сказал себе: стоп. Увольнять её из принципа или устраивать мелкую, грязную месть на объекте я не буду - я не мелочный ублюдок, чтобы ломать девчонке карьеру из-за старых обид. Пусть работает. Раз её портфолио нравится Никитину - пусть чертит свои коворкинги. Но для себя я вычёркиваю её из памяти прямо сейчас. Окончательно. Этот призрак сдох, осталась только чужая баба с амбициями. Она разбила мне сердце тогда, а сейчас решила потоптаться на его осколках? Хрен ей. Больше не больно.

Я резко развернулся, быстрым шагом вышел из атриума на улицу и прыгнул на заднее сиденье своего внедорожника. — В офис. Быстро, — бросил я водителю.

Машина рванула с места, выруливая в сторону МКАДа. Я сидел, тяжело дыша, чувствуя, как меня потряхивает от адреналина. Мне нужно было срочно переключить мозги, заземлиться, почувствовать себя живым, а не раздавленным прошлым. Я судорожно вытащил из кармана смартфон, разблокировал его и зашёл в единственный чат, который за последние дни стал моим спасательным кругом. К чёрту Сашу. У меня есть Лексисс. Моя горячая, дерзкая брюнетка.

IGnight: «Ну как ты там, все живы-здоровы? Моя львица на своём супер-важном проекте никого ещё не растерзала?»

Лексисс ответила через пять минут, словно почувствовала, как сильно я нуждаюсь в её стёбе.

Lexiss: «Ой, не спрашивай! Бой был знатный. Один жираф еле ушёл живым... Повторяю: упустила жирафа! Зато покусала знатно. Сам-то как?»

Я прочитал это, и натянутые до предела нервы внутри меня наконец-то отпустили. Я рассмеялся на всё заднее сиденье машины, заставив Мурата удивлённо зыркнуть на меня в зеркало заднего вида. Эта девка была невероятной. Она одной строчкой умела разогнать любую мою внутреннюю тьму.

IGnight: «Ахаха, ну это и к лучшему... Жирафы - животные полезные, пусть живут. Малышка, я не могу дождаться, когда увижу тебя.»

***

Я гордился собой. Первые пару дней после той убойной встречи в атриуме я искренне думал, что завязал с прошлым. Носился по объектам, раздавал люлей подрядчикам, закрывал хвосты по бюджетам и свято верил: я излечился. Наконец-то отпустило.

Но, видимо, я крупно ошибался. Затишье было временным, перед настоящим штормом.

Ближе к вечеру Лексисс пропала с радаров. Чат молчал до самой ночи, и этот глухой цифровой вакуум начал медленно сводить меня с ума. Я буквально изнывал, сам не понимая от чего. Всё моё тело чувствовалось взвинченным, натянутым, как высоковольтный провод. Внутри клокотала дурная энергия, и мне хотелось либо врезать кому-нибудь со всего размаху, либо бежать долго, пока лёгкие не откажут.

Вдруг вспомнились времена, когда я всерьёз увлекался самбо. А ведь я с ним почему-то резко завязал, как раз когда повстречал Сашу... Почему? Сейчас, меряя шагами пустую гостиную, я вдруг понял: моё тело тогда получало такую мощную, запредельную эмоциональную и физическую разрядку рядом с ней, что никакие изнурительные тренировки мне больше были просто не нужны. Саша была моим личным наркозом и моим допингом. Но странно: хоть самбо мне всегда безумно нравилось, я ведь не вспоминал о нём ровно до сегодняшнего вечера. Девять лет не вспоминал! А тут накрыло. Наверное, потому что скопившаяся энергия никак не находила выхода и организм подкинул старый, проверенный рецепт, как сбросить этот пар.

Ближе к полуночи Лексисс наконец вышла на связь. Пожелала мне спокойной ночи, но как-то странно, непривычно сухо - никаких пошлых шуточек, никакого вирта. Я сразу понял, что у неё абсолютно не было настроения. Ну да, действительно тяжёлый денёк выдался у девчонки на её новом проекте, жирафы эти грёбаные...

Я решил во что бы то ни стало поднять ей настроение. Пошёл в ванную, включил мягкую подсветку у зеркала и сфотографировался. Но лицо полностью открывать не стал - сохранил интригу, оставив в кадре лишь пикантный кусочек своей линии челюсти и полуулыбку. Надеялся, что ей понравятся мои губы.

Расчёт оказался точным. Спустя пять минут смартфон в руке завибрировал, и по экрану побежали строчки, от которых у меня перехватило дыхание.

Lexiss: «Боже... Какие губы. Как же хочется тебя поцеловать прямо сейчас...»

IGnight: «Мне и самому до безумия хочется тебя поцеловать, Лекси. Я уже едва сдерживаюсь. Даже не представляю, что будет, когда мы наконец встретимся вживую...»

Я нажал кнопку отправки, и в этот же миг меня словно током ударило. Позвоночник обдало ледяной волной, а в груди заворочалось страшное осознание.

Кажется, я влюбился.

«Сука, Лазарев, ты дебил?» — мысленно заорал я на самого себя. Это было плохо. Это было просто ужасно, катастрофично. ЭТО ЖЕ ХУЖЕ НЕКУДА! Прожжённый тридцатидвухлетний мужик, который баб менял как перчатки и не помнил даже их имён, умудрился втрескаться по переписке! В невидимку. В пиксели на экране.

Сладкие, тягучие мысли о Лексисс, конечно, здорово отвлекали меня от той серой хмури, которую оставила после себя Саша. Рядом с этой виртуальной чертовкой мне было так хорошо и спокойно, что в какой-то момент я даже расслабился и подумал: а может, это оно? То самое чувство, которого я осознанно не позволял себе почти десять лет, истребляя любые намёки на привязанность? Может, любовь снова нашла меня, просочившись сквозь экран, и на этот раз всё будет по-другому? Иначе, без боли?

Но следом за эйфорией включился мой внутренний прагматик и знатно облил меня дерьмом. Я вспомнил, что, кроме роскошного тела перчинки на тех анонимных фотках, я вообще не видел её лица. А вдруг там что-то не то? Вдруг она скрывает его, потому что там тихий ужас? Станет ли это для меня проблемой в реале?

«Так, стоп, — закрутилось в голове. — Деньги у меня есть, и немалые. Если у неё там какие-то дефекты, я без проблем оплачу лучшую пластику. Ну, если она сама захочет, конечно. А если не захочет? Если её всё устраивает, а я не смогу на неё смотреть?»

Я начал откровенно загоняться. Мозг плавился от противоречий. Чтобы сбросить этот нездоровый пыл и вернуть контроль над ситуацией, я принял волевое решение искусственно себя охлаждать: намеренно заставлял себя не отвечать на её сообщения часами, не писать первым, упрямо затыкать внутри себя желание проверить чат. Это было чертовски тяжко, меня ломало, но Железный Лазарев включил режим упрямого барана. Не смей на неё залипать, слышишь? Не лезь.

Но стоило мне силой выкинуть из мыслей Лексисс, как в освободившуюся пустоту тут же, как стервятник, прилетала Саша. Та Саша, которую я встретил на объекте. Всё-таки она сильно изменилась. Не внешне... внешне она осталась той же хрупкой девочкой из моих снов. Она изменилась внутренне: стала мудрее, жёстче, серьёзнее и очевидно умнее... умнее даже меня. Этот её ледяной, спокойный взгляд, этот профессиональный тон, которым она меня отчитала, это резало без ножа.

В итоге я с головой ударился в работу. Настолько, что на пару дней вообще полностью замолчал и не выходил с Лексисс на связь. А когда до нашего дня «Х» - дня официальной встречи оставались считанные сутки, я общался с ней исключительно сухо, штампованными фразами: «Занят на объекте», «Много работы», «Мне сейчас некогда откликаться на твой вирт, спишемся позже».

И всё это время где-то глубоко под кожей меня больно, остервенело жалило чёткое понимание: Лазарев, ты ведёшь себя как мудак. Справедливости в этом грёбаном мире не было и в помине. Я сознательно, жестоко игнорировал роскошную, горячую красотку, с которой мне было нереально хорошо, и одновременно с этим ментально убивался по бывшей, которой я уже сто лет как даром не сдался. Пиздец чистой воды.

Лексисс, судя по её редким и коротким ответам, скорее всего, уже и не чаяла вообще когда-либо встретиться со мной после такого моего динамо. Решила, что я слился. Но у меня был план. Сомнительный и очень личный план.

Дело в том, что семнадцатого марта у Саши день рождения. Мы, правда, никогда не праздновали его вместе в сознательном возрасте - ну, разве что в глубоком детстве я пару раз дарил ей какие-то подарки с пинка матери, но чтобы устраивать торжество никогда. А когда мы сошлись, мы расстались задолго до этой даты... Но я помнил этот день. Помнил его на уровне подсознания, как клеймо.

И именно семнадцатого марта я решил устроить свою изощрённую, тихую месть. Пусть Саша никогда об этом не узнает, пусть этот триумф принесёт кайф только мне одному, но я перекрою её грёбаный день рождения самым грязным, безумным и диким сексом в своей жизни. С другой женщиной. В лучшем отеле города.

Я зашёл в приложение и прямо, без прелюдий позвал Лексисс на встречу. Назвал дату - семнадцатое.

Она молчала около часа. Час гробовой тишины в чате. Я буквально физически чувствовал, как она там сидит и мучительно обдумывает: соглашаться ли на секс после всего этого игнора с таким непредсказуемым козлом, как я, или послать меня нахер?

Но она согласилась. Прислала лаконичное: «Я буду».

Моя секретарша тут же, по первому щелчку, оформила роскошный двухкомнатный люкс в элитном отеле в центре Москвы. Никаких имён, всё строго конфиденциально, платило юрлицо. Я скинул Лексисс координаты, номер комнаты и точное время.

И вот тут меня начало трясти. Настоящий, судорожный мандраж. Я слишком, сумасшедше сильно волновался. Внутри всё трепетало, как перед прыжком с парашютом без страховки. Нервы сдали настолько, что в ночь перед встречей я вообще не смог сомкнуть глаз, ворочался на простынях, глядя в потолок. Весь следующий день я был на взводе: дёрганый, злой, рявкал на подчинённых по малейшему поводу. Как назло, на работе случился очередной форс-мажор, я дико задержался и примчался в отель буквально впритык к назначенному времени.

Понимая, что Лексисс может постучать в дверь в любую секунду, я впопыхах скинул костюм, швырнул галстук на кресло и побежал в ванную, чтобы хоть смыть с себя пот. Я включил тропический душ на максимум, наполнив пространство плотным, горячим паром, и шагнул за стеклянную перегородку.

Где-то посреди процесса, когда я смачно намыливал гелем задницу, сквозь глухой шум падающей воды я услышал короткий стук в дверь. Сердце тут же сделало кульбит и ушло в пятки. Пришла. Перчинка здесь.

Поскольку входную дверь номера я, уходя в душ, предусмотрительно оставил открытой, я просто крикнул изо всех сил, перекрывая гул воды:

— Лекси! Дверь открыта, заходи! Я в душе, подожди буквально пять минут, я сейчас приведу себя в порядок!

Я продолжал улыбаться как идиот, смывая пену и предвкушая, как через пару минут выйду к ней в халате и мы наконец-то сорвём друг с друга маски. И вдруг... сквозь матовое стекло я увидел смутный силуэт, и раздался сухой щелчок замка ванной комнаты. Изнутри. Она закрыла дверь в ванную.

До меня не сразу дошло. А потом по коже пробежали мурашки: чертовка решила не ждать в гостиной. Она решила принять душ вместе со мной. Сразу с корабля на бал. Жёстко, уверенно, в своём стиле.

«А почему бы, собственно, и нет? — мелькнула в голове восхищённая мысль. — Ну правда, сексом в душе заниматься обычно не очень удобно - скользко, углы эти все... Но тут застройщик не пожалел денег: специальная дизайнерская кладка из шершавого, натурального камня на полу обеспечивает достойное сцепление. Выдержит любые нагрузки». Да и к тому же, мало ли, может, девчонке тоже нужно освежиться после тяжёлого рабочего дня?

Улыбаясь во весь рот, я повернулся лицом к выходу, продолжая растирать остатки ароматного геля по груди. Тяжёлая стеклянная створка душевой кабины с тихим шуршанием отъехала в сторону. Краем глаза я уловил уверенное движение в клубах белого пара, повернулся, готовый выдать какую-нибудь фирменную пошлую шуточку...

И обалдел, а челюсть поползла вниз.

II