Две полоски. Мои условия

На её скулах проступили красные пятна. Даниил хотел объяснить, что всего лишь предлагает помощь, но вспомнил собственное «перевезти тебя» и замолчал. Он даже не спросил, где она живёт. Уже успел представить, как Ника берёт ключи и улыбается ему, а она подтянула папку к себе, словно собиралась уйти.

— Я уже была замужем, Даниил, — добавила она тише. — Там тоже всё начиналось с того, что за меня всё решали.

О разводе Ника упомянула в Казани, когда рассказывала, как открыла ресторан. Потом они заговорили о ремонте, и он не стал расспрашивать. Даниилу стало неловко: за два дня рядом с ней он так мало узнал о её жизни.

— Прости. Я начал не с того.

— Я знаю, что ты хотел помочь. Просто сначала спроси меня, ладно?

Ника убрала прядь за ухо и опустила глаза. Несколько минут назад они вместе смеялись, теперь он боялся сказать что-нибудь ещё.

— Что я могу сделать сейчас?

— Не рассказывай пока никому.

— Конечно.

— Ни Борису, ни… вообще никому. Я сама ещё не привыкла.

— Не скажу.

Она кивнула, чуть расслабилась. Даниил собирался спросить ещё что-нибудь, но Полина вышла к стойке со стопкой салфеток, и Ника посмотрела на часы.

— Через пять минут откроемся.

На улице у двери уже остановилась женщина с зонтом, заглянула внутрь. Ника заметила её и потянулась за папкой. Даниил спросил, пока разговор не закончился:

— А ты сама как?

Она усмехнулась, не поднимая глаз.

— Меня мутит от собственной кухни. Пока так.

— Давно?

— Сегодня стало сильнее. Я думала, это нервы.

Он вспомнил, как она сглотнула возле стеллажа и торопливо вышла, оставив его с Игорем. Даниил решил тогда, что она не хочет стоять рядом с ним. Возможно, и не хотела; теперь спросить об этом было бы совсем некстати.

— И страшно, — добавила Ника после паузы. — Если ты об этом.

Он положил руку на стол рядом с её папкой.

— Мне тоже.

— По тебе не очень видно.

— Я хорошо скрываюсь за тем, что сразу предлагаю переезд.

Ника рассмеялась, прикрыв губы пальцами. Даниил тоже улыбнулся. В Казани он мог полвечера придумывать, что ещё рассказать, лишь бы она опять так посмотрела на него. Сейчас хватило признать, что он ведёт себя как идиот.

— Заметила, — сказала она.

— Можно вечером позвонить?

— После восьми. И ничего до звонка не устраивай.

— Хорошо. После восьми.

Она взяла папку и встала. Даниил поднялся следом, забрал телефон: Борис успел прислать «Ты где?». Через минуту начнут заходить гости, Ника повернётся к ним, а он уйдёт наверх и до вечера будет вспоминать, как она посмотрела на него после слов о квартире.

— Я хотел тебя увидеть, — сказал он.

Ника посмотрела на него.

— Собирался написать сегодня. До встречи.

— Можно было и вчера написать.

— Можно было.

Она провела пальцем по спинке стула и кивнула.

— Я не хочу гадать, зачем ты звонишь. Потому что хочешь поговорить со мной или потому что теперь так надо.

— Потому что хочу, Ника. — Он выдержал её взгляд. — Я и без ребёнка хотел тебя увидеть. Просто слишком долго собирался.

— Тогда вечером.

— После восьми.

Он проводил её взглядом до стойки и вышел в гостиничный холл. Возле лестницы остановился, перечитал сообщение Бориса. Нужно было ответить, что идёт, но Даниил ещё несколько секунд стоял с телефоном в руке. У него будет ребёнок. Он снова улыбнулся, на этот раз совсем невпопад: мимо прошёл сотрудник отеля, поздоровался, и Даниил ответил ему с таким удовольствием, будто тот сообщил хорошие новости.

В переговорной Борис сидел с двумя мужчинами, перед которыми лежали планы этажей.

— Наконец-то. Сядешь?

Даниил извинился и занял своё место. Один из строителей объяснял, почему отделку на третьем этаже опять придётся сдвинуть. Даниил слушал, смотрел на отмеченные участки и ловил себя на том, что вместо цифр видит Никины руки. Потом попросил показать закрытые работы, открыл документы и всё-таки заставил себя вникнуть. Здесь он хотя бы знал, что спрашивать.

Когда через двадцать минут строители ушли, Борис собрал планы. Даниил снял очки, потёр переносицу и положил перед собой расчёты «Августа».

— Что там у нашего арендатора?

— Рабочая кухня. Корпоративные заказы. Приходящие гости. Стандартный проект сети без переделки туда не поставишь.

— Я посмотрел цифры, пока тебя не было. Для отдельного ресторана неплохо. Но нам нужен объём.

— Можно начать с мероприятий. Сравнить их предложение с сетью. У нас ещё нет даже стоимости переоборудования.

— Будет после визита технолога.

Борис поднялся и убрал планы в портфель. Пока он сверялся с календарём, Даниил достал телефон и поставил напоминание на восемь. Не хватало ещё снова обнаружить к ночи, что позвонить он только собирался.

— Пусть покажут, с каким объёмом справятся, — сказал он, убирая телефон. — У нас есть время проверить.

— А если она не вытянет?

— Тогда не вытянет. Первый заказ многое покажет.

Борис задержался возле стола и посмотрел на него внимательнее.

— Она тебе нравится?

Даниил задержал на нём взгляд. Они работали вместе достаточно долго, чтобы бессмысленно было изображать недоумение.

— Да.

Борис отодвинул расчёты и сел напротив него.

— Тогда мне нужно понимать, что ты будешь делать, если она не справится.

— То же, что с другим подрядчиком.

Борис посмотрел на него с сомнением.

— Очень надеюсь.

Это раздражало сильнее, чем прямое возражение. Игорь показывал оборудование и объяснял, как организует выдачу; Ксения рассказала о дополнительном поваре на субботу. На вопросы отвечали по делу. Даниилу даже не требовалось присутствие Ники на кухне, чтобы понять, как они работают.

— Ты видел расчёты. Покажи, где они не сходятся.

— Пока сходятся. Я спрашиваю про тебя. Если придётся отказать, кто будет с ней говорить?

Даниил хотел возразить и не сразу нашёл, что сказать. Ещё полчаса назад он готов был оплатить Нике переезд, даже не выяснив, нужен ли он. Борис об этом не знал, но вопрос задал вполне по делу.

— Я сам с ней поговорю. И ты тоже будешь принимать решение. Давай работать с цифрами и результатами. Предложение сети у нас остаётся.

Борис снова придвинул листы. Несколько секунд они оба молчали; из коридора донёсся стук тележки, потом кто-то придержал дверь, пропуская рабочих.

— Пусть подготовит сметы на пятьдесят и сто двадцать человек. С полноценной командой, — сказал наконец Борис. — Чтобы потом не оказалось, что вся прибыль получается из бесплатных смен владелицы.

— Хорошо.

— И новый срок аренды за одно участие мы не обещаем.

— Не обещаем. Завтра в десять сможешь?

Борис открыл календарь.

— До половины двенадцатого.

— Я ей передам.

Когда партнёр вышел, Даниил остался над августовской выручкой. Сейчас можно было спуститься к Нике и порадовать её хотя бы тем, что ресторан ещё будут рассматривать. Но он знал, какого ответа она ждёт, и дать его пока не мог. В отель уже вложили достаточно денег, на части расходов он настоял сам. Если «Август» не обеспечит нужный объём, списать это на обстоятельства не получится. Он ещё раз просмотрел расчёты, отправил Борису список расходов, которые предстояло сравнить с предложением сети, и вернулся к рабочей почте.

Около половины второго он вышел на парковку. За окнами «Августа» сидели гости. Ника стояла возле стола молодой пары, чуть наклонив голову, слушала женщину, потом улыбнулась и что-то записала. Жакет она сняла. Мужчина сказал ещё что-то, и Ника рассмеялась, покачала головой, пошла к стойке.

Даниил задержался у окна. Из переговорной он ушёл с её расчётами, а она вернулась сюда и продолжала работать, как будто утром ничего не случилось. Ему хотелось войти, спросить, поела ли она. Или хотя бы постоять у стойки, пока Ника записывает заказ. Но за его спиной уже открылась дверца машины, и он повернулся на звук.

— Даниил, едем?

Он кивнул и пошёл к машине. Вечером поговорят. В этот раз он хотя бы записал время, вместо того чтобы рассчитывать на свободную минуту.

Ближе к пяти между встречами освободилось сорок минут. Даниил вернулся в «Август» через вход с улицы. Можно было передать Нике условия по телефону, но он с утра толком не ел, а здесь готовили суп, который Игорь успел расхвалить, пока показывал кухню. Даниил задержался перед дверью, усмехнулся: объяснение, почему ему понадобилось зайти именно сюда, получалось слишком уж неправдоподобным.

Ксения подняла голову от журнала бронирований.

— Столик на одного?

— Да. И если Ника будет свободна, скажите, пожалуйста, что у меня есть ответ по завтрашней встрече.

— Передам. Возле окна удобно?

Он кивнул. На столе лежало меню, которое теперь можно было открыть без опасения пропустить что-нибудь важное. Даниил заказал суп и горячее, выпил половину принесённой воды и достал телефон. В восемь стояло напоминание: «Позвонить Нике». Он смотрел на эту короткую запись, когда рядом прозвучало:

— Ты же собирался звонить вечером.

Ника стояла у стола. В одной руке блокнот, в другой — стопка салфеток. На футболке был след от какого-то соуса, и Даниилу отчего-то захотелось стряхнуть его. Он удержался.

— Собираюсь. Сейчас пришёл поесть.

— И поговорить о встрече?

— Да.

Она положила салфетки на соседний стол и выдвинула стул напротив. Даниил убрал телефон, подвинул меню, освобождая ей место.

— Рассказывай.

— Обсудим пилот. Мероприятия и обслуживание отеля. Завтра в десять, с Борисом. Подготовь два расчёта: на пятьдесят человек и на сто двадцать. С командой, которую действительно будешь ставить на эти заказы.

Ника записала числа, тут же подчеркнула второе.

— Сто двадцать в нашем зале не сядут.

— Часть разместим в зале отеля. Нужно будет посмотреть проходы и выдачу.

— Даты есть?

— Завтра обсудим варианты. Условия тоже.

Она дописала ещё строку и закрыла блокнот, но вставать не стала.

— Это не новый договор.

— Пока нет.

Ника посмотрела на улицу. Даниил видел, как она прикусила губу, и снова захотел пообещать больше, чем мог. Пока подбирал слова, она повернулась к нему:

— Ладно. В десять. И то, что я сказала утром, не меняет цены на наши услуги.

— Я и не просил скидку.

— На всякий случай.

— Мне можно заказать десерт по обычной цене?

Ника посмотрела на меню, которое он отложил, потом на него. Ему нравилось наблюдать, как она решает, стоит ли отвечать на шутку. Сначала серьёзный взгляд, потом совсем незаметное движение губ — и он уже понимал, что можно продолжать.

— Можно. Но если возьмёшь последний эклер, мы опять поссоримся.

— Тогда два.

Она улыбнулась, и Даниил вспомнил тот казанский вечер: крем на её губах, её пальцы, перехватившие его руку. Он хотел стереть крем большим пальцем, а она сказала, что справится сама, и не отпустила его ладонь. Они ещё долго разговаривали, положив соединённые руки на стол.

Даниил опустил взгляд на её рот. Ника заметила, перестала улыбаться, но не отвернулась. Где-то передвинули стул, за соседним столом попросили счёт. Он должен был спросить что-нибудь ещё про завтрашнюю встречу, а вместо этого вспоминал, как она целовала его после ужина — сначала легко, будто прощалась, потом притянув за ворот рубашки.

— Сейчас суп принесут.

— Хорошо. Я не собираюсь тебя задерживать.

— Знаю.

Она осталась сидеть, положив блокнот на колени. Даниил провёл пальцем по влажному стеклу стакана. Можно было просто помолчать. Ника сама поправила салфетку возле его прибора, и он с удовольствием заметил, что делает она это сидя, без намерения немедленно убежать.

— Как ты к вечеру?

— Лучше. Хотя это я ещё не считала смету на сто двадцать персон.

— Тогда не буду отвлекать.

— Успею. Подожду, пока принесут тебе суп.

Она устроилась удобнее и переложила блокнот на стол. Даниил спросил, давно ли у них работает Игорь.

— С открытия. Первые две недели говорил, что в этой кухне невозможно готовить. Потом переставил половину оборудования. Теперь попробуй подвинуть что-нибудь хоть на сантиметр.

— Он мне сегодня объяснил, что второй повар должен быть небольшим.

— Это он про Сашу. Саша почти твоего роста. Мы у него ещё на собеседовании спрашивали, сможет ли пригибаться.

— И что сказал?

— Что зависит от зарплаты.

Они засмеялись. Ника обернулась к кухонной двери, проверяя, не слышит ли Игорь, и снова повернулась к Даниилу. Так они разговаривали в Казани: начинали с одного, перескакивали на другое и не замечали, как на улице становилось совсем темно.

— Я не знала, что ты носишь очки, — сказала она вдруг.

— Когда читаю мелкий шрифт.

— Тебе идёт.

Даниил поставил стакан. Ника сказала это спокойно, словно замечание не имело никакого отношения к тому, как она смотрела на него минуту назад.

— А я думал, ты утром на меня почти не смотрела.

— Ты сидел напротив. Куда бы я делась?

Она улыбнулась и положила ладонь на его запястье. Даниил перестал вертеть стакан, накрыл её пальцы рукой. Совсем недавно он боялся случайно задеть её в узкой кухне, а теперь она сама касалась его и спокойно выдерживала взгляд.

Он провёл большим пальцем по её коже. Ника глубоко вдохнула, и это движение оказалось заметнее всего, что она могла бы сказать.

— Я на работе, Даниил.

Руку она не убрала.

— Ваш суп.

Даниил поднял голову. Полина стояла с подносом и смотрела на стол, терпеливо ожидая, когда ей освободят место. Ника первой отняла руку. Улыбнулась ему, прежде чем подняться и посторониться, пропуская официантку к столу.

— Ешь. В восемь поговорим.

— После восьми, — напомнил он.

Она забрала салфетки с соседнего стола и пошла к стойке. Даниил подвинул тарелку, взял ложку. Суп ему понравился. После нескольких ложек он понял, насколько был голоден, и наконец перестал поглядывать в сторону Ники каждые полминуты.

В середине ужина она прошла через зал, остановилась у стола семьи с маленькой девочкой и подвинула детский стул ближе к матери. Та что-то сказала, Ника улыбнулась и отступила, давая ей место. Девочка держала обеими руками кусок хлеба и откусывала с таким сосредоточенным видом, что Даниил отложил вилку. Крошки сыпались на платье, женщина стряхивала их, девочка отодвигала её руку и опять бралась за хлеб.

Раньше он вряд ли стал бы смотреть так долго. Ника заметила его взгляд, возвращаясь к стойке, но ничего не сказала. Только улыбнулась, на этот раз едва заметно. Даниил улыбнулся ей в ответ и опустил глаза в тарелку: ещё немного, и станет совсем неприлично разглядывать чужого ребёнка.

Официантка спросила о десерте. Он заказал два эклера, один съел, второй попросил упаковать. У стойки положил коробочку рядом с журналом Ксении.

— Это Нике. Отдайте, пожалуйста, как у неё будет время.

Ксения посмотрела на коробку, затем на него. Даниил успел подумать, что она сейчас что-нибудь спросит, но управляющая лишь кивнула:

— Передам.

Он оплатил счёт и вышел. Уже у двери оглянулся: Ника стояла возле кухни с телефоном у уха. Увидела его и на секунду подняла свободную руку. Даниил махнул в ответ.

К восьми он был дома. Снял пиджак, налил воды и сел за кухонный стол. На запястье уже не ощущалось прикосновения Ники, но он всё равно время от времени поглядывал туда, как будто мог вернуть эти несколько секунд за столиком. Открыл рабочий чат, прочитал начало сообщения и закрыл. Когда пришло напоминание, подождал ещё три минуты: Ника сказала после восьми. Раньше он бы решил, что разницы нет.

В восемь ноль три он набрал её номер. Она ответила после нескольких гудков:

— Привет.

— Привет. Удобно?

— Да. Я дома. Только сняла обувь.

Он представил её в прихожей с сумкой через плечо. Наверняка сейчас стягивает резинку с волос: в Казани, выходя из бара, она первым делом распустила волосы и попросила подержать резинку. Он тогда надел её на запястье.

— Ты сейчас волосы распускаешь?

— Да. Откуда знаешь?

— Угадал.

— Они всё время цепляются за ремень сумки. Когда я опаздываю, особенно.

Он улыбнулся. Приятно было узнавать о ней такие вещи — ненужные для разговора о ребёнке или ресторане, но почему-то сразу делавшие её ближе.

— Эклер забрала?

— Да. Спасибо.

— Я не съел последний.

— У нас их много.

— Зачем тогда пугала?

— Мне нравится, когда ты делишься.

Ника куда-то прошла; он услышал, как стукнула дверца шкафа, потом стало тихо.

— Ты где сейчас?

— На кухне. Чайник включаю. А ты?

— Тоже на кухне.

— Вот и поговорили.

— Ты сама сказала, никаких квартир. Приходится действовать на расстоянии.

Она рассмеялась, и он устроился удобнее.

— А второй эклер? — спросила Ника.

— Я съел. Ты поздно уточнила условия.

— Значит, в следующий раз начну с них.

— Как прошёл день?

Она ответила не сразу, и Даниил отставил стакан, приготовившись слушать. Когда Ника заговорила, голос стал тише:

— Я несколько раз забывала. Занималась делами и забывала, что беременна. Потом вспоминала и не понимала, как вообще смогла забыть.

— У меня было примерно так же.

— Ты тоже забывал, что беременна?

Он рассмеялся, откинулся на спинку стула.

— К концу дня я бы не удивился совсем.

Ника засмеялась, и Даниил обнаружил, что давно сидит с улыбкой. Она дома, разговаривает с ним, можно не поглядывать на дверь и не думать, скоро ли им помешают. За весь день это было впервые.

— Я ходила по ресторану и думала, что потом придётся всё делать иначе, — продолжила она. — Не знала, что именно. И всё равно думала. Даже салфетки раскладывала и считала, сколько на них уходит времени.

— По салфеткам у вас Ксения.

— Уже заметил?

— Она уверенно распоряжается залом.

— Да. Это я тоже иногда забываю.

Он вспомнил, как Игорь спокойно показал ему оборудование, пока Ники не было на кухне, но говорить ей, что сотрудники и без неё справятся, не стал. Она знала их лучше. Ника помолчала и продолжила:

— Вечером мама позвонила. Спросила, когда приеду. Я сказала, что пока не знаю. Чуть не рассказала.

— Не рассказала?

— Нет. Она бы обрадовалась. Слишком рьяно. Мне пришлось бы сразу отвечать на кучу вопросов, а я пока ни на один не знаю ответа.

Даниил провёл ладонью по лицу. Он утром не так уж далеко ушёл от её мамы со своей немедленной помощью. Ника заговорила снова:

— Ксения тоже пока не знает. Я хочу сначала сходить на приём.

— Хорошо.

— Она спросила про тебя.

— Что именно?

— Зачем новый владелец отеля передаёт мне эклеры.

— И что ты сказала?

— Что ты съел один сам, а второй уже не смог.

Даниил засмеялся.

— Спасибо за мою репутацию.

— Я могла сказать, что тебе не понравилось.

— Это было бы хуже.

— Поэтому выбрала первое.

В трубке стало тихо, потом он услышал звон ложки о чашку. Ника пила чай, а Даниил смотрел на пустой стул напротив и думал, что с удовольствием посидел бы с ней так хоть весь вечер. Можно было просто сидеть рядом молча.

— Ты куда записалась?

— В клинику возле дома. Я там уже была у этого врача.

Он собирался уточнить название, но Ника добавила:

— Ты сейчас хотел что-то предложить?

— Спросить.

— Только спросить?

— Сегодня только спросить.

Она тихо засмеялась, и Даниил улыбнулся, глядя на пустой стул. Ему нравился этот смех даже тогда, когда она смеялась над ним. Сейчас можно было бы ещё что-нибудь сказать про квартиру, легко продолжить шутку, но Ника вдруг спросила:

— Ты всё ещё рад?

— Да.

Ответил сразу, не подбирая слов. Она помолчала, выдохнула в трубку, и ему захотелось оказаться рядом хотя бы на минуту. Сказать это ещё раз, глядя ей в лицо.

— Я пока боюсь даже представить, как возьму его на руки, — признался он.

— Я тоже. Но хочется.

— Да.

Он никогда не держал новорождённого. Хорошо, что Ника тоже призналась: теперь можно было не изображать человека, у которого на всё готов ответ.

Он встал и подошёл к окну. На мокром асфальте отражались фонари. Даниил смотрел вниз, когда Ника сказала:

— Мне хотелось увидеться с тобой.— Мне тоже, — сказал он.

— Я бы так не сказала, судя по недавным событиям.

Она сказала это без улыбки в голосе. Даниил прислонился плечом к стене.

Он вспомнил её «здравствуйте», Бориса рядом, то как перебирал отчёты. Боялся улыбнуться Нике, выдать хоть что-нибудь перед партнёром, а потом весь разговор старался обращаться к ней так же, как к любому другому арендатору. В коридоре она прижала папку к себе и попросила сейчас говорить только о ресторане. Ему даже не пришло в голову, что она тоже хотела другой встречи.

— Я боялся поставить тебя в неловкое положение. Если начну разговаривать как раньше.

— Всё равно так и вышло.

— Да.

— Я понимаю, почему. Просто мне не понравилось.

— Мне тоже не понравилось. Я всё утро пытался понять, как с тобой разговаривать.

— Обычно, наверное.

— Когда мы вышли, ты сказала — только про ресторан.

— Потому что иначе я бы там и рассказала. На лестнице. Или за стойкой, рядом с администратором.

Даниил оторвался от стены и прошёл к столу, но садиться не стал.

— Я не знал.

— Знаю. Я тоже не понимала, как сказать. Вчера только разобралась, а сегодня ты вдруг появился в своём пиджаке из ниоткуда.

— Без пиджака было бы проще?

Она тихо усмехнулась.

— Не знаю. Просто я так себя чувствовала… Ты разговариваешь с Борисом, у вас всё по плану, а я не понимаю, что мне делать.

Даниил обхватил свободной рукой спинку стула. Она произнесла это уже спокойнее, но от спокойствия стало ещё неуютнее. Он сегодня был всего в нескольких шагах от неё и ни разу не догадался, что её так задевает.

— Я скучал по тебе, — сказал он.

На другом конце стало тихо. Даниил обошёл стул и сел, уже жалея, что по телефону нельзя увидеть её лицо.

— Даже по спорам из-за эклеров.

— Это было всего лишь один раз.

— Мне хватило.

Она усмехнулась, потом снова замолчала.

— Ты почти не писал.

— Да. Я думал, приеду, позову тебя куда-нибудь. Так и откладывал.

— А я решила, что ты уже передумал.

Он посмотрел на лежавший на столе ноутбук. Сколько раз после Казани садился вот так, отвечал на почту, собирался набрать её номер — и решал, что поздно. А утром снова не звонил: она на работе, у него встречи, можно написать вечером. Написал в конце концов про сентябрьскую поездку. Получил «будешь в городе — напиши» и обрадовался, что они увидятся. Про то, как пройдут до этого несколько недель, даже не подумал.

— Не передумал, Ника. Поездку сначала перенесли. Потом я уже понимал, что приеду, и всё откладывал разговор до встречи.

— Про то, что перенесли, ты не написал.

Он помолчал. Объяснение, которое он придумал, звучало так себе даже для него самого.

— Не знаю, почему я решил, что можно объявиться, когда мне удобно. Ты ведь могла просто больше не ответить.

— Могла.

— Но ответила бы?

Ника не отозвалась сразу.

— Я всё ещё храню твою фотографию с моим кофе. Делай выводы.

Даниил улыбнулся. Помнил, как она просила не щуриться, а он нарочно всё делал наоборот. Ника смеялась, пока фотографировала.

— Ты тоже могла написать, — сказал он и сразу понял, как это прозвучало.

— Могла, — согласилась Ника. — Но мне казалось, я и так дала понять, что хочу увидеться.

— Дала. Я сейчас не к тому, что ты должна была. Я только представил, если бы ты написала.

— А я — если бы ты позвонил.

Даниил тихо рассмеялся, потом провёл ладонью по затылку. Они несколько недель вполне могли вот так разговаривать. И оба сидели со своими телефонами, ожидая от другого простого действия.

Ника помолчала. В трубке послышался тихий шорох, потом её дыхание. Даниил ждал.

— Я тоже скучала, — сказала она.

Даниил подался вперёд. Слова были совсем простые, и Ника сказала их тихо, но он услышал именно то, чего ждал весь день. Ей хотелось увидеть его. Она могла бы сейчас вообще не говорить об этом и ограничиться тем, что касается ребёнка. Вместо этого призналась, что скучала.

— Так хочется сейчас хочется приехать к тебе, — сказал он.

Ника не ответила сразу.

— Мне тоже хочется, чтобы ты приехал. Но я потом ничего не успею посчитать.

Даниил рассмеялся, глядя на стол. Очень хотелось предложить совсем ничего не считать. Но две сметы ей на завтра понадобились именно по его просьбе.

— А завтра?

— Завтра я всё равно приду с расчётами.

— Я буду ждать.

— И буду спорить.

— Не сомневаюсь.

— Ты правда сможешь отдельно обсуждать ресторан?

Он чуть не ответил привычное «конечно» и вспомнил вопрос Бориса: кто будет разговаривать с ней, если придётся отказать. Когда думал об этом утром, представлял, как Ника сердится. Теперь уже знал, что ждёт встречи с ней сильнее, чем результата переговоров, и от этого задача только усложнялась.