Там, где куклы плачут кровью

Портной сделал шаг к Лили. Маленькая лошадка вздрогнула и инстинктивно спряталась за спину Мирабель.

— Не бойся, — мягко сказал мастер.

— Я вас не знаю, — прошептала Лили.

— Это не причина для страха.

— Для меня — причина, — отрезала лошадка.

Портной на мгновение замолчал, словно обдумывая этот довод. Затем он опустился на колени перед Лили, стараясь казаться меньше и неопаснее.

— Покажи мне трещину, — попросил он.

Лили оставалась неподвижной, как изваяние.

— Зачем?

— Чтобы понять, почему ты плачешь. Ведь краска не должна быть мокрой, не так ли?Мирабель посмотрела на морду лошадки. Из глубокой трещины на щеке действительно проступали прозрачные, тягучие капли. Они медленно сползали, оставляя после себя бледный след, и падали на пол с тихим, почти невыносимым звуком: «Кап. Кап. Кап».

Портной протянул руку, желая коснуться повреждения. Лили в ужасе отступила.

— Не надо, — попросила она.

— Хорошо, — он сразу убрал руку, повинуясь её желанию. Мирабель была поражена; она ожидала, что он применит силу, заставит Лили подчиниться, но он лишь поднялся, выпрямившись во весь рост. — Я не могу починить того, кто не хочет быть починенным. Свобода выбора — это единственный закон, который я здесь соблюдаю.

— А если она захочет? — спросила Мирабель, глядя то на Портного, то на дрожащую лошадку.

— Тогда я попробую. Я приложу все силы, чтобы исправить то, что было сломано.— И она вспомнит, кем была до этого?

Портной посмотрел на Лили долгим, задумчивым взглядом.

— Возможно.

— Почему все здесь говорят «возможно»? — голос Мирабель сорвался на крик.

Портной едва заметно улыбнулся — это была печальная, сухая улыбка.

— Потому что в этом городе нет ничего наверняка. Даже ты, дитя, не можешь быть уверена, что твои родители всё ещё являются теми, кого ты ищешь.

Мирабель почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что это значит?

Портной подошел к шкафу с множеством мелких ящиков и достал оттуда небольшую потертую коробку.

— Ты видела их после того, как они изменились? После того, как их коснулась тень этого города?Мирабель молчала, не зная, что ответить. Образы родителей расплывались в памяти.

— Ты слышала их голоса? — продолжал он.Она слабо кивнула.

— Ты уверена, что это были они, а не эхо, принявшее их облик?Мирабель сильнее прижала к себе Плюшу, ища опоры в мягком теле куклы.

— Да. Я уверена.

— Почему?

— Потому что это были мама и папа. Я чувствую это сердцем.

Портной промолчал. В мастерской воцарилась тишина, прерываемая лишь скрипом раскачивающегося стула в углу.

— Если ты так в этом уверена, — наконец произнес он, — тогда ты должна знать: человек может остаться тем же самым, даже если его оболочка навсегда утратила человеческий вид.

Мирабель подняла голову, в её глазах блеснула надежда.

— Значит, они живы?

Портной открыл коробку. Внутри, на куске старого бархата, лежал простой деревянный ключ. Он выглядел древним, будто пролежал в земле сотни лет.

— Я этого не говорил, — он протянул ключ Мирабель. — Я сказал, что возможно. Возьми.

Она осторожно взяла ключ. Он был на удивление теплым, почти горячим, будто его только что вынимали из рук живого человека.

— Что это?

— Ключ.

— Я вижу, — раздраженно выдохнула Мирабель.

Портной впервые тихо рассмеялся.

— Хорошо.

— От какой двери?

— От той, которую ты должна найти. Ключи всегда ищут свои замки, Мирабель. Так же, как дети ищут своих родителей.

Мирабель посмотрела на ключ. На нём была вырезана маленькая буква:

М.

Она провела пальцем по металлическому контуру буквы.

— Мирабель? — прошептала она, словно примеряя своё имя к предмету.

Портной не ответил. Плюша наклонилась к Мирабель.

— Не теряй его, — прошептала она.

— Ты знаешь, от какой он двери?

Плюша помедлила, глядя на Портного, а затем на Мирабель. Её кукольное лицо было пугающе спокойным.

— Нет. Но я знаю, что за этой дверью находится всё то, что ты боишься потерять.

Мирабель убрала ключ в карман. Он продолжал греть ей бедро, напоминая о задаче, которую она не имела права отложить. Портной тем временем отошел к одной из стен, где среди множества теней проступали контуры высокой, неприметной двери.

— Твои родители были здесь, — сказал он, глядя в пустоту. — И они оставили след.

Мирабель резко подняла голову, её сердце забилось в предвкушении истины.

— Что? — едва слышно выдохнула она.

— Не сейчас, девочка, — отрезал он, не оборачиваясь.

— Когда же тогда?

— До тебя.

— Вы их видели? — Мирабель сделала шаг вперёд, пренебрегая страхом.

Портной медленно провёл узловатым, огрубевшим пальцем по стене мастерской.

— Я видел следы. Их невозможно не заметить, если знать, куда смотреть.

— Какие следы?

— Они искали то же самое, что и ты.

Мирабель почувствовала, как у неё заколотилось сердце.

— Что?

Портной повернулся.

— Выход.

В мастерской стало тихо. Даже игрушки на полках перестали шевелиться.

— Они нашли его? — спросила она, затаив дыхание.

Портной перевёл взгляд на Плюшу, стоявшую неподвижно, как изваяние, а затем посмотрел на Мирабель..

— Я не знаю. Следы — это лишь эхо того, что было раньше. Они не всегда ведут туда, куда мы мечтаем попасть.

Мирабель открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент из дальнего, погружённого в густую тень угла раздался звук.

Тук.

Все замерли.

Тук.

Громче. Настойчивее.

Тук.

Лили прижалась к ноге Мирабель.

— Что это? — прошептала девочка.

Портной медленно выпрямился, его плечи напряглись.

— Не знаю.

Тук.

Тук.

Звук донёсся уже из-за самой дальней стены. Мирабель чувствовала, как холод заполняет комнату, пробираясь под кожу.

— Там кто-то есть, — констатировала она.

— Да, — ответил Портной без тени сомнения.

— Кто?

— Не знаю.

Тук.

Теперь к звуку добавился скрежет. Будто кто-то проводил ногтями по дереву. Медленно. Сверху вниз. Скр-р-р-р.

Мирабель попятилась. Плюша крепко перехватила её ладонь. Её маленькая ладошка была тёплой, почти человеческой, что пугало ещё больше.

— Не бойся, — прошептала кукла.

— А если там… если там кто-то, кто хочет выбраться?

— Тогда мы просто не будем открывать, — отрезала Плюша.

Мирабель посмотрела на Портного, ища у него защиты, но тот уже подошёл к стене, ощупывая каждую дощечку.

— Там есть дверь?

Он не ответил.

— Там дверь?

Портной подошёл к стене. Провёл рукой по деревянным доскам.

— Здесь ничего нет.

Скр-р-р-р.

Звук повторился. На этот раз прямо за его спиной. Портной отступил.Мирабель увидела, как между досками появилась тонкая чёрная линия. Сначала совсем маленькая. Потом она стала шире. Доски начали расходиться.

— Отойдите, — сказал Портной.

Все отступили.

Щель между досками увеличилась. Из неё потянуло холодом. Мирабель почувствовала запах сырой земли. А потом услышала голос.

— Мирабель...

Она замерла. Голос был знакомым. Очень знакомым.

— Мирабель...

У неё перехватило дыхание.

— Мама? — выдохнула она, делая шаг к стене.

Плюша сжала её пальцы с нечеловеческой силой.

— Не отвечай, — приказала она.

Мирабель посмотрела на неё. За стеной снова раздался голос.

— Мирабель, деточка...

Это была мама. Точно её мама. Та же интонация. Та же мягкость. Та же привычка немного растягивать последнее слово.

— Мирабель...

Девочка сделала шаг вперёд.

— Это мама, — повторяла Мирабель, как заклинание.

— Нет, — ледяным тоном повторила Плюша.

— Я знаю её голос! Это она!

— Я знаю, что ты его узнаёшь. Но это не она.

— Если ты знаешь, что это её голос, почему ты говоришь, что это не мама?

Плюша не ответила.

Голос за стеной снова позвал:

— Мирабель, открой...

Девочка уже протянула руку. Но Портной остановил её.

— Не смей.

— Но это моя мама!

— Нет.

— Откуда вы знаете?

Портной посмотрел на стену.

— Потому что твоя мама не знает, что ты здесь.

Мирабель опешила.

— Что?

Портной ничего не объяснил. Голос за стеной продолжал звать.

— Мирабель...

Теперь он звучал немного иначе. Слишком медленно. Словно тот, кто говорил, учился произносить её имя.

— Ми-ра-бель...

И вдруг раздался тихий, дребезжащий смех. Он был лишён человечности. Он был чужим. Мирабель отступила, в ужасе глядя, как щель начинает закрываться. Но на долю секунды она успела заметить их — два огромных, угольно-чёрных глаза, которые впились в неё с невыносимым голодом. Глаза исчезли, доски сомкнулись.

В мастерской воцарилась гнетущая тишина. Портной, тяжело дыша, вернулся к своему столу.

— Теперь ты понимаешь, почему здесь нельзя отвечать на голоса.

Мирабель медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Это было не моё, — наконец прошептала она.

— Конечно нет.

— Но оно знало моё имя…

— Здесь многие знают твоё имя.

— Почему?

Портной не ответил. Мирабель посмотрела на Плюшу. Кукла всё ещё держала её за руку.

— Ты знала, что это не мама?

— Я просто знала, что дверь открывать нельзя, — ответила кукла.

Мирабель коротко кивнула, хотя внутри неё роились тысячи вопросов, на которые не находилось ответов. Тишина в мастерской стала тяжёлой, пока Лили, до того молчаливая и отстранённая, вдруг не произнесла едва слышно:

— Я знаю этот голос.

Все в комнате замерли, обернувшись к лошадке. Лили смотрела куда-то сквозь стену, словно видела там нечто скрытое от глаз остальных.

— Какой голос, Лили? — осторожно спросила Мирабель, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Тот самый. Который звал тебя, — ответила она, не отрывая взгляда от досок стены.

— Откуда ты его знаешь?

Лили медленно подняла голову, и в её глазе мелькнуло что-то пугающее — смесь страха и странного узнавания.

— Он приходил ко мне. В той темноте… когда я была заперта в коробке.

Мирабель почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Она сделала шаг ближе.

— И что он говорил? Что он обещал тебе?

Лили зажмурилась, словно вспоминая что-то очень болезненное.

— Он шептал, что моя девочка вернётся. Что всё будет как раньше.

— И… она вернулась? — тихо спросила Мирабель.

Лили открыла глаз. В нём больше не было слёз, только глухая, безнадёжная пустота.

— Нет. Вернулся он.

Портной, до этого неподвижно наблюдавший за ними, резко перебил её:

— Достаточно, Лили. Этого больше не нужно обсуждать.

Лили мгновенно замолчала, словно её слова были выключены невидимым рычагом. Мирабель чувствовала себя лишней в этом разговоре, полным тайн, которые явно предназначались не для неё.

— Кто вернулся? Объясните мне хоть что-то! — воскликнула она, но Портной уже взял со стола старинный, потрёпанный временем фонарь.

— Нам пора. Время не ждёт, а ответы требуют жертв.

— Куда мы идём? К родителям?

Портной покачал головой.

— Нет. Мы идём туда, где ты сможешь увидеть правду о том, куда они ушли на самом деле.

Он распахнул узкую, неприметную дверь в углу мастерской. Мирабель обернулась к Плюше. Та едва заметно кивнула, ободряя её, и Лили, не проронив ни слова, направилась вслед за ними. Мирабель замешкалась на пороге. Она окинула взглядом мастерскую в последний раз. Игрушки, застывшие на полках, казались странно живыми. На долю секунды ей почудилось, что из их безжизненных стеклянных глаз струится густая красная жидкость — медленные, вязкие капли, отмечающие их безмолвный плач. Одна капля. Вторая. Третья. Мирабель яростно моргнула, и видение исчезло. Всё снова стало обыденным и сухим.

— Ты идёшь? — мягко позвала Плюша.

— Да, — прошептала Мирабель и шагнула во тьму за дверью.

Комната, скрытая за стеной, поражала своей аскетичностью. Никаких верстаков, никакой пыли от инструментов. Только круглый, покрытый трещинами деревянный стол посреди комнаты, а вокруг него — семь стульев. На каждом из них, как на почётном месте, лежала игрушка: тряпичная кукла в облезлом голубом платье, деревянная лошадка с отколотым ухом, оловянный солдатик, фарфоровый котёнок, плюшевый мишка, кукла-младенец и… одинокий красный башмачок. Всего один, забытый и потерянный.

— Почему здесь семь стульев? — спросила Мирабель.

Портной поставил фонарь на стол, и свет, танцуя, осветил игрушки.

— Когда-то здесь сидели семеро. Те, кто был дорог больше всего на свете.

— Где же они сейчас?

— Некоторые ушли.

— А остальные?

Портной посмотрел на игрушки.

— Остались.

Мирабель снова посмотрела на стулья. Ей стало не по себе.

— Кто они?

— Те, кто помнит.

— Что?

— Своих хозяев.

Лили осторожно подошла к столу. Она посмотрела на голубую куклу.

— Это она?

Портной кивнул.

— Кто?

— Софи.

Голубая кукла медленно повернула голову.

Мирабель вздрогнула.

— Она живая?

— Она помнит, — ответил Портной. — А память — это и есть жизнь для таких, как она.

Кукла посмотрела на Мирабель единственным глазом.

— Ты тоже пришла через дверь?

Мирабель кивнула.

— Да.

Софи посмотрела на Плюшу. Её лицо изменилось.

— А ты...

Она замолчала.

— Что? — спросила Мирабель.

— Ничего.

Софи отвернулась. Мирабель почувствовала, что происходит то же самое, что и на рынке. Все здесь что-то знали. И никто не хотел говорить.

— Вы знаете, где мои родители?

Софи посмотрела на Портного. Тот кивнул.

— Расскажи ей.

Софи некоторое время молчала. Потом медленно заговорила:

— Когда-то я жила в большом доме, – её голос был тихим и немного хриплым. — Там была девочка. Её звали Адель.

Мирабель села на стул, стоящий в углу. Плюша устроилась рядом. Лили осталась стоять.

— Адель была маленькой, когда меня получила. Ей было шесть лет. Она сразу полюбила меня. Носила с собой повсюду. Я спала рядом с ней. Ела вместе с ней. Слушала её секреты.

Софи улыбнулась.

— Она рассказывала мне всё. Даже то, чего не рассказывала родителям.

Мирабель слушала внимательно.

— Когда ей исполнилось десять, она стала меняться. Она больше не играла со мной. Но я всё равно ждала. Каждый день.

— Почему она перестала? — спросила Мирабель.

— Потому что у неё появились друзья.

Софи опустила голову.

— Она стала считать меня детской.

Мирабель почувствовала грусть.

— И она выбросила тебя?

— Нет, — Софи улыбнулась. — Она сделала хуже.

Мирабель нахмурилась.

— Что может быть хуже?

— Она забыла.

В комнате стало тихо.

— Однажды Адель уехала из дома. Она оставила меня на кровати. Я ждала её возвращения.

Софи прикоснулась к своему пустому глазу.

— Она не вернулась.

— Никогда?

— Никогда.

— А потом ты попала сюда?

— Да.

— Как?

Софи посмотрела на Портного.

— Я заснула.

— Опять это слово, — прошептала Мирабель.

Софи кивнула.

— Здесь все думают, что игрушки не умеют спать. Но мы умеем. Иногда сон приходит, когда нас слишком долго забывают.

Мирабель посмотрела на Плюшу. Та молчала.

— И что произошло потом?

— Я проснулась здесь.

Софи провела пальцами по своей щеке.

— Сначала я была счастлива. Здесь были другие игрушки. Мы говорили. Играли. Искали дорогу домой.

— Нашли?

Софи покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что домой можно вернуться только один раз.

Мирабель не поняла.

— Что значит «один раз»?

Софи посмотрела на неё.

— Если ты нашла дверь, она открывается только тому, кто действительно хочет вернуться.

— А мои родители?

Софи замолчала.

— Они нашли дверь?

— Да.

— И вернулись?

Софи посмотрела на Портного.

— Они открыли её.

Мирабель почувствовала, как сердце забилось сильнее.

— Где?

— Я не знаю.

— Но вы сказали...

— Я сказала, что они нашли дверь.

— А дальше?

Софи покачала головой.

— Дальше их больше никто не видел.

Мирабель встала.

— Значит, они могут быть дома?

— Могут.

— Тогда почему я здесь?

На этот вопрос никто не ответил. Плюша осторожно коснулась её руки.

— Мы найдём их.

Мирабель кивнула. Но теперь в её сердце поселилось сомнение. Если родители действительно нашли выход, почему они не забрали её с собой?

Портной открыл старый шкаф. Внутри лежали сотни вещей. Детские носки. Заколки. Игрушечные машинки. Карандаши. Пуговицы. Фотографии.

Мирабель подошла ближе.

— Что это?

— Потерянное.

— Чьё?

— Разное.

Портной начал перебирать вещи.

— Иногда дети теряют игрушки, — он поднял маленькую красную ленточку. — Иногда игрушки теряют детей.

Мирабель нахмурилась.

— А это?

Портной достал фотографию. На ней была девочка. Мирабель взяла снимок. У девочки были длинные волосы. Она сидела на полу и держала куклу. Мирабель почувствовала странное ощущение. Она уже видела эту фотографию. Но где? Девочка на снимке была очень похожа на неё. Не просто похожа. Она выглядела почти точно так же.

— Кто это? — голос Мирабель прозвучал глухо, почти как шепот.

Портной молчал.

— Вы знаете, кто она, верно?

— Да.

— Тогда ответьте!

Портной мягко, но настойчиво забрал фотографию.

— Иногда фотографии лгут, дитя. Они показывают не то, что было, а то, что кто-то хотел запомнить.

— Но это же фотография! — Мирабель вскинула голову. — Она запечатлевает правду!

— Здесь, в этом месте, правда — понятие растяжимое, — отрезал Портной. Он перевёл взгляд на Плюшу, которая замерла, наблюдая за ними с кукольным спокойствием. — Ты её узнаёшь?

Плюша посмотрела на снимок. Её глаза, пуговицы, казалось, вовсе не моргали.

— Нет, — ответила она. Ответ прозвучал спокойно. Слишком спокойно.

Мирабель закусила губу. Портной тем временем достал предмет, от которого её сердце пропустило удар — маленькую розовую заколку. Она была старой, с облупившейся краской, но Мирабель узнала её мгновенно.

— Это мамина, — прошептала она, и к горлу подступил ком.

Портной поднял взгляд.

— Уверена?

— Да.

— Откуда?

— Я видела её утром, в тот день, когда всё началось...

Портной бережно повертел заколку в руках.

— Тогда твоя мама действительно была здесь.

Мирабель почувствовала, как по телу разливается надежда, горячая и острая.

— Значит, она жива? Она где-то здесь?

— Я этого не говорил, — отрезал Портной, и надежда мгновенно угасла, сменившись ледяным отчаянием.

— Но вы сказали, она была здесь!

— Я сказал только то, что сказал. Смысл слов здесь часто скрыт за их внешней оболочкой.

Мирабель сжала кулаки до побелевших костяшек. Её раздражение росло, смешиваясь с беспомощностью.

— Почему вы всё время отвечаете загадками? Почему нельзя просто сказать правду?

Портной посмотрел на неё.

— Потому что прямые ответы здесь часто оказываются неправдой.

Он положил заколку на стол.

— Твои родители пришли сюда вместе.

— Вместе?

— Да.

— Они искали меня?

Портной замолчал.

— Искали?

— Да.

— Что они говорили?

Портной отвернулся.

— Они боялись.

Мирабель замерла.

— Чего?

— Тебя.

Тишина.

— Меня?

Портной ничего не ответил.

— Почему?

Он посмотрел на Плюшу. Всего на мгновение. Но Мирабель это заметила.

— Почему они меня боялись?

Портной медленно закрыл шкаф.

— Этого я тебе пока не скажу.

— Почему?

— Потому что тебе нужно самой вспомнить.

Мирабель почувствовала раздражение.

— Я всё помню!

— Нет.

— Помню!

— Тогда скажи, что произошло в тот день, когда появилась дверь.

Мирабель открыла рот. Но не смогла ответить. Она помнила дверь. Помнила родителей. Помнила страх. Но между этими воспоминаниями была странная пустота. Будто кто-то вырвал из памяти несколько страниц.

Мирабель закрыла глаза. Перед ней возник образ мамы. Она стоит у окна. Потом папа. Он входит в комнату. Потом дверь. Потом... Ничего.

— Я не знаю.

Портной кивнул.

— Я так и думал.

Мирабель почувствовала слёзы. Плюша обняла её.

— Всё хорошо.

— Я не помню.

— Это нормально.

— А если я никогда не вспомню?

— Вспомнишь.

— Откуда ты знаешь?

Плюша посмотрела ей в глаза.

— Потому что я буду рядом.

Мирабель прижалась к ней. Портной отвернулся. Лили всё это время стояла возле стола и смотрела на красный башмачок.

— Это мой, — прошептала она. — Я помню его. Он был у моей девочки.

Лили коснулась башмачка, и вдруг отпрянула, как от огня.

— Он тёплый... почему он тёплый?

Портной ничего не ответил. Лили смотрела на него.

— Вы знали, что он здесь?

— Да.

— Почему не отдали мне?

— Потому что ты ещё не была готова.

— К чему?

Портной посмотрел на неё.

— Вспомнить.

Лили задрожала.

— Я не хочу.

— Тогда не вспоминай.

— Но вы сказали...

— Я сказал, что можешь.

Лили закрыла глаза. И вдруг начала плакать. Не прозрачными слезами. Из её единственного глаза медленно потекла густая красная капля. Она спустилась по щеке.

Мирабель ахнула.

— Плюша...

Но Плюша молчала.

Красная капля упала на пол. Кап. Потом ещё одна. Кап.

Софи отвернулась.

Портной подошёл к Лили и осторожно накрыл её плечи маленьким лоскутом ткани.

— Достаточно.

Лили всхлипнула.

— Я вспомнила её голос.

— Что она сказала?

Лили долго молчала. Потом прошептала:

— Она сказала: «Если однажды ты увидишь девочку с куклой, не позволяй ей открыть дверь».

Мирабель застыла. Она посмотрела на Плюшу. Плюша смотрела на Лили. Но ничего не сказала.

В этот момент где-то в глубине мастерской раздался знакомый звук. Тук. Потом ещё раз. Тук. И третий. Тук.

Портной резко поднял голову.

— Нет.

— Что случилось? — спросила Мирабель.

Он подошёл к двери.

— Нам нужно уходить.

— Почему?

— Сейчас.

Он открыл дверь. За ней был длинный коридор. Только теперь на стенах не было игрушек. Они исчезли. Вместо них висели десятки детских рисунков. На каждом была изображена одна и та же дверь. А перед ней — маленькая девочка. На некоторых рисунках девочка была одна. На других рядом стояла кукла.

Мирабель подошла ближе.

— Почему здесь я?

Портной схватил её за плечо.

— Не смотри.

Но было уже поздно.

На самом последнем рисунке Мирабель увидела то, от чего у неё перехватило дыхание. На нём она стояла перед дверью. Рядом была Плюша. Но на этот раз дверь была открыта. А за ней находилась настоящая спальня Мирабель. Её кровать. Её шкаф. Её окно. И на кровати кто-то сидел. Девочка. Очень похожая на Мирабель. Только старше. Она держала в руках куклу. И смотрела прямо на того, кто смотрел на рисунок.

Мирабель отшатнулась.

— Это… это невозможно, — прошептала она, пытаясь отогнать видение.

Портной забрал рисунок и перевернул его.

— В этом городе это слово лучше не произносить, — отозвался он глухим голосом.

— Почему?

— Потому что этот город любит невозможное. Он питается им, — Портной поднял глаза, и в них блеснуло что-то пугающее. — То, чего не может быть, здесь становится реальностью, как только вы об этом подумаете.

Из самой глубины длинного коридора, который, казалось, уходил в бесконечность, донёсся тихий шепот. Сначала один голос, едва слышный вздох, коснувшийся уха. Потом второй, более отчетливый. А следом за ними — десятки голосов, переплетающихся в нестройном хоре.— Мирабель...

Девочка застыла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Она не могла пошевелиться, будто корни её ног вросли в половицы.

— Мирабель...

Плюша взяла её за руку.

— Не отвечай.

Голоса становились громче, настойчивее.

— Мирабель...

— Мирабель...

— Мирабель...

А потом, среди этого однообразного гула, прорезался один голос. Тихий. Невероятно знакомый, пробуждающий болезненные воспоминания о тепле и безопасности, которых она была лишена. Голос её папы.

— Дочка… я здесь. Открой глаза, я здесь.

Мирабель закрыла глаза, надеясь, что это лишь плод её воображения, но слёзы против воли выступили на щеках, оставляя горячие дорожки на холодной коже.

— Папа… — выдохнула она, не в силах сдержать порыв.

Плюша крепче сжала её руку.

— Не отвечай. Это не он.

Мирабель стояла неподвижно, сжав зубы до скрипа, подавляя в себе отчаянное желание броситься на голос.