Вестница рассвета

Джоди Мидоуз

Вестница рассвета

Перевод с англ. Елена Моисеева

© Елена Моисеева, перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО "Издательство "Эксмо", 2025

* * *

Посвящяется TK

Пролог

Это было её начало.

Врата, готовые вот-вот закрыться, барьер, поднятый высоко над землёй, и бессмертная душа, расколотая надвое. Одна часть осталась с ней. Другую – поместили в тело смертного.

Всё ещё спящую и ничего не осознающую Разрушительницу Тьмы превратили в оружие сокрушительной силы. У неё появились огромные крылья, предназначенные для битвы и для полёта. Одним лишь прикосновением она могла сжигать зло. Она почти не нуждалась в еде и крыше над головой.

Она почти не нуждалась и в любви.

Её создатели решили, что будет лучше, если она не станет привязываться к людям. Жизнь смертных коротка, а Разрушительница Тьмы будет существовать вечно.

Только один её спутник будет оставаться неизменным: осколок её души, возрождающийся на протяжении многих жизней. Она будет вечно сражаться, чтобы спасти эту частицу самой себя и мир, в котором та обитает.

Вдобавок к миссии создатели наделили Разрушительницу Тьмы всеми знаниями и историями, накопленными ими за тысячелетия, и боевыми навыками, необходимыми для сражений со смертельными врагами.

Потому что лишь она одна будет стоять между смертными и безжалостной тьмой.

И наконец, когда портал между мирами начал закрываться и времени почти не оставалось, они создали святыни. Сотни предметов, полученных в результате тяжкого труда и наделённых божественной силой: чёрный меч и корона, три вертикальных камня для вызова только что созданной Разрушительницы Тьмы, и другие предметы для защиты мира от демонов и неизвестных опасностей.

Когда у них оставалось всего лишь несколько минут, создатели повелели Разрушительнице Тьмы открыть глаза. Пробудиться. А потом они покинули наш мир.

Врата закрылись.

Разрушительница Тьмы осталась одна.

С самого первого вздоха она сознавала свой долг. Она приготовилась сражаться за Салвейшен, и помогать ей должны были осколок её души и знание о девяноста девяти святынях.

В первые столетия после раскола люди стремились защищать себя сами: они предпринимали грандиозные вылазки внутрь зла и уничтожали демонов.

Люди сочиняли песни и легенды о сражениях, смерти и славе, посвящённые Разрушительнице Тьмы. Они изображали величественных правительниц в обсидиановой короне под названием «Чёрная королева», созданной самими нуменами, и красивых королей, склоняющихся перед Разрушительницей Тьмы. У них за спиной пылало красное небо и бушевал пыльный хаос битвы. Можно подумать, у Разрушительницы Тьмы было время позировать, когда она разрубала демонов пополам.

Люди сражались, объединялись, осаждали Разлом – врата между миром смертных и Тёмным Осколком, – но сколько бы ни длилась война, Разлом извергал всё новых демонов. Это был бесконечный поток ужаса.

Война казалась безнадёжной. Со временем люди утратили смелость. Великие армии исчезли.

Вместо того чтобы сражаться с демонами, три королевства начали искать предлог для войны друг с другом. Но хотя они и были врагами, им удалось договориться никогда не использовать зло друг против друга. Поступить так – значит совершить величайшее преступление. Под мрачным взором Разрушительницы Тьмы они подписали соглашение Винтерфаст, которое должно было существовать вечно.

Жизнь продолжалась. На протяжении тысячелетий люди вызывали Разрушительницу Тьмы, чтобы она изгоняла мрак, и верили, что она всегда спасёт Салвейшен, как повелели её создатели. Каждое королевство продолжало обучать армии элитных солдат Разрушительницы Тьмы, Вестников Рассвета, готовя их к походу внутрь Зла, где они будут сражаться с ней бок о бок. Это была великая и смертельно опасная честь.

Но и это подошло к концу.

Случилось невиданное и страшное – король демонов проник в наш мир сквозь Разлом. Эти чудовища не могли появляться в мире людей по своему желанию. Их надо было призвать по имени через портал между измерениями при помощи огромной силы и жертвоприношения.

Но самое ужасное заключалось в том, что тот, кто сражался с королём демонов, должен был соблюсти закон битвы.

Убить короля означало самому стать королём.

Поэтому Разрушительница Тьмы не могла убить его, но могла отправить во мрак мира демонов. И она уже собиралась это сделать, когда узнала правду: короля вызвали правители людей. Они нарушили соглашение Винтерфаст.

Став одержимой из-за незримой связи с королём демонов, которая возникла, когда тот получил рану в бою, Разрушительница Тьмы забыла о своей миссии изгнать короля и начала облетать государства одно за другим, убивая правителей прямо в их замках.

Нужно было уничтожить инфекцию, прежде чем рана начнёт гнить.

После Красного Рассвета смертные решили магией стереть из памяти Разрушительницы Тьмы её проступки.

За этим последовало второе начало.

На протяжении всей жизни воспоминания Разрушительницы Тьмы были похожи на карту звёзд. Созданные за долгие века созвездия пронизывали небо её разума, простираясь в бесконечность. Каждое мгновение её жизни было записано – с первого пробуждения до последнего. Она могла вспомнить каждую битву, каждое препятствие и каждую победу.

Но магическое повреждение, нанесённое смертными, росло, неисцелённая рана расширялась и воспалялась, поглощая воспоминания. Сотни и тысячи мгновений исчезали. От маленького надреза огромные пространства её внутренних небес опустели, и в них не осталось даже следа былого света.

Разрушительница Тьмы опасалась, что в конце концов не останется ничего, кроме одной жизни.

Не останется ничего, кроме теперешнего мгновения.

Вскоре мир войдёт в новую эпоху, где Разрушительница Тьмы, защитница трёх королевств, героиня людей, меч нуменов, потерпит поражение.

И это станет её концом.

Глава 1. Рун

Рун вдохнул красный воздух.

Выдохнул красный воздух.

Красный воздух был густым, заполняя его лёгкие. Разорванные доспехи были покрыты грязью и кровью. На зубах скрипел песок. С каждым вдохом он чувствовал, как его внутренности обволакивает зло.

Внутри Зла не было ничего чистого.

Но Рун почти не обращал на это внимания. Он кружил по своей темнице, понурившись и сжав кулаки, а в мыслях мелькали последние часы, дни или недели. Он не знал, сколько провёл здесь. Внутри Зла время искривлялось и замедлялось. Возможно, прошла уже целая вечность.

Ему была ненавистна мысль, что он стал заложником, и теперь ему предстояло купить перемирие между Разрушительницей Тьмы и её древним врагом – Дагатом Зловещим, которого невозможно убить.

Это было фальшивое перемирие, которое однажды будет нарушено. Но до той поры Рун застрянет в ловушке.

Он добровольно пошёл на эту жертву. Тогда это показалось ему единственным выходом. Это по-прежнему казалось единственным выходом, хотя Руна ждали дома. В Кабервилле, где его мать только что убил демон. Необходимо было соблюсти ритуалы. Устроить похороны. Возможно, уединиться и погоревать.

Ему необходимо было заботиться о королевстве.

О своих сёстрах.

И о жене.

А ещё была война с Иваслендом, хотя после того, что случилось с его армией, когда в лагерь ворвалось зло, никто уже не знал, сможет ли Кабервилл продолжать борьбу.

Проклятие! Он должен вернуться домой. Он ведь король.

Король в клетке.

В его камере не было даже двери. Или окон. Раньше они ненадолго появлялись, но потом исчезли. И хотя он исследовал каждый дюйм пространства, так и не нашёл ни малейшей щели: стены, пол и потолок были сделаны из цельной прочной кости. В вечном красном свете блестели человеческие бедренные кости и рёбра.

Рун знал, чьи это останки. Вестников Рассвета.

Рун остановился, пытаясь справиться с ощущением безнадёжности. Он должен был оставаться сильным. Разрушительница Тьмы не позволит ему провести здесь вечность. Она сама так сказала.

Ты мой осколок души. Я освобожу тебя.

Её осколок души. Осознание этого прожгло его насквозь яркой вспышкой.

Она была похожа на молнию. В гуще битвы, когда в тронном зале их взгляды встретились, Рун произнёс её имя. Её настоящее имя.

Меделла.

После этого она стала ещё яростнее. Ещё смертоноснее. Тёмная магия, которая прежде превращала сражения в пытку, больше не сдерживала её. Но даже это не смогло спасти людей Руна. Они погибли один за другим, пока не остался только он один и когти Дагата Зловещего не впились ему в горло.

А потом они договорились о перемирии.

Рун снова зашагал по своей камере, но на этот раз он двигался медленнее.

У него было много времени подумать о том, что изменилось, почему он вспомнил имя Разрушительницы Тьмы лишь в самый последний миг и почему не знал об их связи. Единственно возможный ответ был таким: то, что разрушило её память, воздействовало и на него. Это была глубокая рана в душе, которая затмила воспоминание о её имени.

Но когда он ворвался в зло, чтобы помочь ей, рана исцелилась. Он следовал за силой притяжения их душ, и это очистило его мысли. Дало возможность увидеть истину. Вспомнить её тайное имя.

А потом был поцелуй.

Ему не стоило этого делать. Он был связан узами, и к тому же осколок души являлся не возлюбленным Разрушительницы Тьмы, а всего лишь спутником и другом. Однако он всё равно прикоснулся к её губам и поцеловал.

И она ответила. А потом поблагодарила его. Он не знал, что об этом думать.

Ты мой осколок души. Я освобожу тебя.

Она освободит его. Рун верил, что она придёт за ним, как только сможет. А пока ему оставалось лишь торчать здесь и расхаживать туда-сюда. Он должен придумать, как ей помочь.

– Проклятие, – пробормотал Рун.

Темница задрожала, и часть стены расширилась, обнажив залитый красным светом коридор.

Сердце Руна забилось сильнее, и он попятился, ожидая появления демона или чего-то похуже. Но коридор был пуст.

Нет, не совсем так. Там что-то затаилось.

Он наклонил голову и прислушался. В замке царило безмолвие, и вместе с тем там раздавались какие-то звуки. Рун слышал и ощущал нечто противоположное шуму. Словно голос, вещающий из бездны, но только голос этот был небытием, превращавшим в небытие всё остальное.

И оно звало его.

Рун дёрнулся, заставив себя вернуться в настоящее и сосредоточиться на бешеном биении сердца и шорохе башмаков по костяному полу. Он откашлялся, чтобы услышать хоть какой-то звук.

Проход в стене остался на месте – кости разошлись в стороны, и между ними виднелись толстые влажные комки известкового раствора.

Рун ведь хотел найти выход.

Зло желало его заполучить. Рун это знал. Если он не будет сопротивляться, оно разрушит его изнутри. И если проиграет, то станет таким же, как оно. Вечным рабом Тёмного Осколка.

Если же он выживет и покинет это место с частицей зла в сердце, то никогда не станет таким королём и человеком, каким всегда мечтал стать.

Рун опустился на колени, сунул руку в башмак и коснулся тёмного пера, которое дала ему Разрушительница Тьмы. Ещё рано. Нельзя этого делать, пока за ним наблюдает зловещее небытие. Просто ему вдруг понадобилось убедиться, что перо на месте – прощальный дар Разрушительницы Тьмы.

– Что ты от меня хочешь? – прошептал он.

Проход ждал.

Рун стиснул зубы, вглядываясь в него, но ничего не изменилось. Кажется, король демонов решил ослабить поводок и позволить Руну бродить свободно. Если он осмелится.

А Рун осмелится. Он исследует замок. Будет учиться. И сделает всё, чтобы уничтожить Дагата Зловещего, когда наступит подходящий момент.

Сделает всё возможное.

Он вдохнул красный воздух.

Выдохнул красный воздух.

Глава 2. Ханна

– Они требуют вашей головы, Ваше Величество.

Известие было неприятным, но Ханна не стала отвлекаться от игры. Она выигрывала. Почти. Она не позволит тревожным новостям сбить её настрой, когда победа так близка.

– Они уверяют, что вы виноваты в случившемся в Силвер-Сан.

Стараясь не задеть повязку на руке, Ханна вытянула карту. Четвёрка. Проклятие! Чтобы провести свою фигурку через финишную черту, ей были нужны король или королева.

И всё-таки она переместила маленький золотой колокольчик на четыре клетки, решив пока не блефовать, потому что не была уверена в выражении своего лица после известия о том, что крестьяне из Эмбрии жаждали её смерти.

В гостиной стало тихо, и соперница Ханны вытащила карту. Лицо Надин не дрогнуло, когда она передвинула изумрудную гончую, поставив её на одну клетку впереди колокольчика Ханны.

– Почему они решили, что Ханна в этом виновата? Когда взорвалось то ужасное устройство, она была с нами.

Марис, фрейлина, доставившая сообщение с голубятни, положила рядом с Надин корзинку со свёрнутыми листочками бумаги и увеличительное стекло с опаловой рукояткой. Она стала извлекать бумажки одну за другой, складывая из них письмо.

Сесилия и Леа, две другие фрейлины Ханны, начали торопливо складывать листочки в соответствии с зашифрованными цифрами в левом углу. Бумажки были крошечными и лёгкими, чтобы голубь мог донести их на лапке. Каждая была запечатана маленькой каплей воска. Письмо написали эмбрийским микрокодом, известным только членам королевской семьи и их самым доверенным лицам. Сейчас к ним относились четыре фрейлины, которых Ханна привезла с собой.

Как только листочки сложили в правильном порядке, Надин посмотрела на зашифрованное послание сквозь увеличительное стекло, потом перевела взгляд на Ханну и подняла бровь.

– Это от твоей матери-королевы. Люди говорят, что это ты создала чертежи для устройства. Уверяют, что, когда учёные Ивасленда над ним работали, ты лично прибыла туда и помогла им, а место зла стало лишь уловкой для отвлечения внимания.

– Ну да, конечно. Я закончила его благодаря собственным обширным знаниям механики. – Ханна закатила глаза и взяла письмо. Крошечные точки, линии и кружки сердито глядели на неё.

Мы просим помощи в защите Солспайра от разъярённой толпы…

– Ну ещё бы! – фыркнула Ханна. – Неужели теперь матери понадобилась моя помощь?

– Считайте это комплиментом, Ваше Величество. – Леди Сабина Хардвик, пожилая дама из Эмбрии, отложила вязанье на подоконник, встала и потянулась. Даже в другом конце гостиной был слышен хруст её суставов. – Королева Катарина никогда не просит о помощи. То, что она обращается к вам, говорит об уважении.

Сабина могла думать, что знает Катарину Фортуин после долгих лет службы, но Ханна знала мать лучше. Королева Эмбрии никогда не говорила Ханне комплиментов. Она либо приказывала, либо готовила испытание, либо повелевала удалиться. В данном случае это был приказ.

– Вернёмся к игре. – Надин постучала по колоде карт. – Твоя очередь, Ханна. Тащи – или я выиграла.

– Моя жизнь в опасности, знаешь ли. – Ханна сжала пальцами верхнюю карту. Опять четвёрка. Неужели? Значит, до финишной прямой оставалось всего две клетки. Ханна переместила колокольчик на пять клеток. Следующая карта, пусть даже и не слишком ценная, принесёт ей победу.

Надин вытащила карту, но не показала её.

– Твоя жизнь в опасности с момента рождения. Найди другое оправдание своему проигрышу. – После этого Надин провела свою гончую мимо колокольчика Ханны и пересекла финишную черту.

Ханна едва удержалась, чтобы не топнуть ногой.

– Мне кажется, ты жульничаешь.

Уголки губ Надин приподнялись в улыбке.

– Хочешь, чтобы я раскрыла карты? – Она слегка наклонила карту, не показывая её достоинства.

– Нет. – Просьба раскрыть карты после выигрышного хода удваивала сумму денег, которую предстояло выплатить проигравшему. Ханна и Надин играли не на деньги, но правила оставались неизменными. – Я просто сказала, что ты блефуешь. Никто не может постоянно выигрывать. Дело не только в мастерстве, но и в удаче. Если, конечно, Сардин не любит тебя больше других. – Сардин был божеством удачи, которому поклонялись воры и игроки.

– В гамбите Моры невозможно жульничать. Ты делаешь шаги, которые позволяет твоя карта, или же продолжаешь раскрывать карты и молиться, чтобы твой соперник не увидел якобы вытащенную карту. К примеру, сделать пять шагов, когда все пятёрки уже вытащили из колоды.

– Погоди…

С напыщенной улыбкой Надин собрала карты и быстро перетасовала колоду. Её лицо было воплощением невинности. Можно подумать, не существовало способа перетасовать колоду в пользу того или иного игрока. Уж в следующий раз Ханна попросит сделать это Леа или Марис. Они обе ужасно тасовали.

– Ваше Величество. Надин. – В голосе Сабины не было упрёка, потому что никто не смел упрекать королеву, но она умела быть сердитой, не пересекая черту. – Вернитесь к письму, о котором мы говорили.

– Да! – Ханна смахнула с доски золотой колокольчик и изумрудную гончую и бросила их в деревянный ящик с дополнительными фигурками. – Давайте вернёмся к письму. Люди жаждут моей головы, как мило выразилась Марис.

Марис побледнела:

– Так выразилась ваша мать, Ваше Величество.

– Никто из нас больше не должен так выражаться, – строго заметила Сабина. – Юным дамам не подобает с лёгкостью относиться к подобным вещам.

Это было опасно похоже на критику обеих королев, но Ханна решила не обращать внимания. Она снова посмотрела на обрывки бумаги.

По стандартам королевы Кат это было короткое послание. Всего двадцать три листочка с несколькими копиями на случай, если птицу застрелят в небе или она погибнет в месте зла, когда будет пересекать континент.

Зажав забинтованными руками увеличительное стекло, Ханна прочитала письмо целиком.

Иоханна, моя маленькая голубка.

После непредвиденной трагедии в Силвер-Сан простолюдины объявили, что ты, моя возлюбленная дочь, виновата в создании устройства. Они утверждают, что ты не только ответственна за идею и чертежи, но и ещё и сама отправилась в Этелни, чтобы помочь некомпетентным учёным из Ивасленда закончить его.

Это нелепо. Мы с твоим отцом решили принять лидеров этого маленького восстания, но после множества безосновательных заверений в том, что ты на самом деле не была в месте зла, а якшалась с жителями Ивасленда, мы были вынуждены украсить ворота Солспайра их головами. К сожалению, появились новые лидеры, и теперь из-за твоих поступков они жаждут получить головы всех нас.

Боюсь, это мятеж, с которым в настоящий момент не в силах справиться наша армия. К несчастью, в военный лагерь принесли устройство, когда солдаты направлялись к Ивасленду, чтобы присоединиться к отрядам Кабервилла, и значительное число наших людей было превращено неуправляемой тёмной магией в домашний скот. Точнее, мёртвый домашний скот. Крестьяне убили большую их часть, чтобы съесть.

Мы просим помощи в защите Солспайра от разъярённой толпы. Она необыкновенно упорна, и мятежников будет становиться всё больше по мере того, как к ним станут присоединяться люди со всех уголков Эмбрии. Не забывай, что они обвиняют тебя. Ты должна помочь нам с этим справиться.

С наилучшими пожеланиями, твоя любящая мать

Катарина Фортуин, королева Эмбрии

P. S. Опус и Грейс. Раньше, чем мы договаривались, но весьма эффективно.

Невозможно поверить! Королеве Катарине не стоило упоминать об их плане даже в зашифрованном виде.

План был прост. Объединить Кабервилл и Эмбрию, выйдя замуж за Руна, и воспользоваться союзом для уничтожения их общего врага на юге. Ивасленд это заслужил, нарушив соглашение Винтерфаст. После того как они разберутся с Иваслендом, Ханна должна была избавиться от короля и королевы Кабервилла, – правда, в течение нескольких лет, а не дней, – а потом, после рождения наследника, ей надлежало избавиться от мужа и других соперников, пока не останется никого, кто сможет бросить ей вызов.

Тогда Ханна станет не просто королевой, а Королевой с большой буквы.

Королевой всего.

Но события произошли намного быстрее, чем она ожидала. Ивасленд подослал убийцу, что привело к безвременной смерти короля Опуса. А потом король демонов отправил одного из своих слуг, что вылилось в безвременную кончину королевы Грейс. И наконец, Ивасленд подбросил устройство в лагерь, где остановились на ночлег Рун и его армия, что привело к внезапному исчезновению наследного принца по дороге на юг.

Всё произошло очень быстро. Слишком быстро.

Ханна швырнула увеличительное стекло на стол.

– Сожгите их!

Сесилия энергично закивала.

– Согласна, Ваше Величество. Надо сжечь их всех. Эти коварные крестьяне! Как они смеют обвинять вас в своих проблемах?

– Нет, я имела в виду… Да, и их тоже. – Ханна схватила пригоршню листков и бросила в корзину. – Но главное – сожгите письмо. – Мы же не хотим выяснить, что дамы из Кабервилла одновременно являются и расшифровщиками. – Если кто-нибудь в Кабервилле увидит это послание, можно считать, что Ханна уже мертва, как предыдущие король и королева.

– Да, конечно, Ваше Величество. – Сесилия бросила последние листки в корзину, а все обличающие капли чернил смахнула в камин.

– Я пойду на голубятню и проверю, не принесут ли ещё копии, – сказала Леа.

– Сабина, ты уверена, что здесь нет смотровых отверстий? – спросила Ханна. – Никаких тайников?

– Вполне уверена, но я проверю ещё раз, если вам будет так спокойнее. – Сабина не была фрейлиной Ханны. Она была хозяйкой шпионов, её неофициальной защитницей. Однако все остальные придворные считали Сабину кем-то вроде доброй бабушки и советницы.

– Спасибо, – сказала Ханна, потому что Надин всегда повторяла, что людям нравится, когда их благодарят за труды. – О моей посылке что-нибудь известно?

Сабина покачала головой:

– Уверяю вас, она будет доставлена вовремя. Наш человек вернётся с посылкой в течение недели. Если он не сумеет этого сделать, то в качестве наказания бросится в место зла. В любое по вашему выбору.

– Хорошо. Держите меня в курсе.

– Конечно, Ваше Величество. – Сабина взяла свою сумку с вязаньем и направилась в спальню, шелестя алым платьем. – Идёмте, Сесилия, Марис. Пора подготовить Её Величество к дневной встрече Совета. Платье и грим. Это ваша работа.

– Да, леди Сабина. – Обе девушки сделали реверанс и направились следом.

Встреча Совета должна была стать для Ханны первым официальным заседанием, и она намеревалась сделать его запоминающимся. Потому что она, Иоханна Фортуин, была завоевательницей.

Теперь она сидела в покоях королевы Кабервилла в окружении самых роскошных вещей, какие только могли предоставить её подданные. Оставалось лишь, чтобы Рун вернулся и решил вопрос с наследником, после чего её положение будет упрочено.

Ханна подошла к двери балкона и вышла наружу. Надин последовала за ней.

В лицо ударил разреженный острый воздух Бринка. Взгляд Ханны упал на отвесные стены замка, на северный двор и внешнюю ограду, за которой простирался город. С высоты Ханна видела главную дорогу и улицы, ответвляющиеся от неё лабиринтом запутанных изгибов и петель. Все дома были каменными, и, как и сам замок, их вырубили в горе, на которой стоял город. Эта гора была частью зубчатой величественной гряды.

Дорога за городом напоминала серпантин, постепенно превращаясь в пышные предгорья с рассыпанными повсюду фермами и дорогой на Бринк, вьющейся вдалеке.

– Здесь не так красиво, как в Солкасте. – Ханна склонила голову. – Но, кажется, я начинаю видеть очарование этого места.

– Суровая красота, – согласилась Надин. – Грозная, но прекрасная, как отточенный клинок.

Клинок, который может порезать их, если Ханна не выполнит все указания.

– Как ты ответишь на просьбу матери? – спросила Надин.

Ханна вздохнула:

– Я не должна позволить крестьянам убить мать и отца. Это может стать дурным примером. Простолюдины поверят, что можно избавляться от правителей, которые им не нравятся. Или, что хуже, могут пожелать самим выбирать правителей!

– Ты права. Простолюдины сами не знают, что им нужно. Подобная система не продержится долго. – Надин посмотрела на запад, в сторону Эмбрии и дома. – Но мы не должны забывать, что простолюдинам прежде всего нужна ты.

– Королей убивают направо и налево. Я не собираюсь становиться следующей жертвой. – Ветер трепал светлые волосы Ханны, которые в утреннем свете сияли золотом.

– Но сколько солдат понадобится, чтобы подавить мятеж?

– Теперь ты моя официальная советница. Посоветуй мне.

– К сожалению, твоя мать подробно не описала состояние дел. Сколько всего мятежников? Сколько солдат и королевских стражников? Обслуга дворца тоже обратилась против них или же остаётся им верной? – Надин покачала головой. – Откуда нам знать, сколько солдат отправлять?