banner banner banner
Другая школа
Другая школа
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Другая школа

скачать книгу бесплатно


– Как будто мы на уроке делаем что-то другое… – буркнул Тимофей, собирая вещи.

Некит хихикнул, Кирюха осклабился. Не умничай, мол. Зинаида Ивановна никак не отреагировала на слова Тимофея.

Сидя в коридоре в ожидании следующего урока, Маслов думал, что обвинять Зинаиду Ивановну он едва ли имеет право. На неё навьючили почти всю нагрузку, которая осталась после бегства Виктории Романовой. Пожилая женщина, которая и так с трудом ходила, вынуждена была тянуть более тридцать часов в неделю. Вот она и вела, как могла. Читала параграф.

Тимофей блаженно закрыл глаза: «Ну ничего. Завтра снова урок с Викторией…»

А впереди была ещё биология. Её вела энергичная учительница лет сорока пяти Светлана Сергеевна. Она не делала на уроках ничего особенного, те же конспекты, те же ответы по параграфу, те же самостоятельные работы, что и на всех уроках. Но при этом на биологии царила образцовая тишина. Дети уважали Светлану Сергеевну и немного её побаивались. Двойки учитель биологии ставить не любила.

– Двойку ставим себе, – любила приговаривать она.

Класс против такой позиции учителя не возражал.

Тимофей тоже имел по биологии твёрдую «тройку». Хотя ничего не понимал. Благо в «Академии совы Софии» был курс биологии за 7 класс, его вёл молодой весёлый преподавать Владимир Игоревич. С его помощью Тимофей надеялся вытянуть-таки на «четвёрку».

– Ну как сегодня прошёл день? – спросила Тимофея мама, пока сын с аппетитом уплетал борщ.

Он вернулся в начале четвёртого и сразу сел обедать. Интересных занятий в «Академии» по пятницам не было, так что Тимофей мог отдохнуть от учёбы.

– А никак, – проворчал Тимофей. – Матеши вообще не было.

– Не «матеши», а математики, – поправила Светлана Николаевна. – А почему не было?

– Марьванна болеет, – отозвался сын.

– Мария Ивановна. Сынок, говори правильно, прошу тебя. Даже если все вокруг говорят неправильно – ты говори как надо.

– Марии И-ва-но-вны не было, – отвечал Тимофей с видимым усилием. – Её физрук заменял.

– Учитель физкультуры? Математику? – Светлана Николаевна застыла на месте в изумлении. Недорезанный огурец выпал из её руки.

– Ага. Он сидел, газету читал. А мы – в телефонах торчали.

– Безобразие! Так вы никогда математику не выучите…

– А мы её и так не выучим, – мальчик вяло пожал плечами. – Ладно, ма. Я пошёл. Спасибо за обед.

И Тимофей уже хотел встать из-за стола, но мама положила ему руку на плечо, и Тимофей плюхнулся обратно на табуретку.

– Послушай, сынок. А эта совиная академия…

– «Академия совы», – поправил маму Тимофей.

– Она даёт аттестат?

Вопрос мамы позабавил Тимофея.

– Ну что ты, ма. Какой аттестат? Пока у них такого права нет. Но я понял тебя, мам. Я полазал по интернету, навёл справки про хорошие школы нашего города. Короче, хочу попробовать поступить в лицей №1.

– В лицей №1? – Светлана Николаевна не поверила своим ушам. – Я слышала о нём. Сынок, у тебя же одни тройки по всем предметам… Кроме музыки и физкультуры. А там экзамены…

– Спокойно, ма, – отвечал с улыбкой Тимофей. – Я уже почитал на сайте лицея, какие туда нужно экзамены сдавать. И слушаю только нужные подкасты. Даже демки скачал.

– Что скачал?

– Демки. Ну, демоверсии тестов. Жопа, конечно. Ну ничего, готовлюсь.

– Не говори «жопа», говори «попа», – машинально поправила мама. Потом смутилась и сама же рассмеялась над неловкой ситуацией.

– Ну ладно, сынок. Готовься. Попробовать точно стоит.

И когда сын уже собирался уходить в свою комнату, Светлана Николаевна снова остановила Тимофея.

– Кстати. А сколько стоит месяц подписки? Я знаю, у тебя этот… промокод. А без него сколько?

– Тысяч двадцать, я точно не помню, – пожал плечами мальчик.

Мама охнула.

– Сколько-сколько? Двадцать тысяч?!

Она в месяц зарабатывала тридцать пять тысяч. В их городе это считалось очень приличной зарплатой. На коммунальные платежи, еду и одежду хватало. Она даже немного ухитрялась откладывать на лето. Отдыхали они в деревне у знакомых. Но тратить больше половины зарплаты на учёбу в школе, которая даже не давала аттестата, Светлана Николаевна не могла.

– Это полная подписка, без ограничений, – пояснил сын. – Можно взять пару курсов, это будет дёшево. Тысячи по полторы.

– Это еще куда ни шло. Три тысячи я тебе, конечно, дам…

Тимофей подошёл к маме, обнял её и прошептал:

– Я сам заработаю, ма. Еду развозить или ещё чё. Я придумаю.

– Заработает он! А учиться когда будешь? – строго заметила мать.

– Мам, я всё успею.

Он поцеловал маму и ушел в их с Ксюшей комнату. Светлана Николаевна недоверчиво покачала головой.

Глава третья.

Субботнее занятие по истории подходило к концу.

Виктория Сергеевна рассказывала ребятам про крестовые походы, а ученики (почти сорок человек, и это в субботу, в десять утра!) внимательно слушали и задавали вопросы. В конце семинара Виктория вывела на экран картинку, на которой были нарисованы два крестоносца в шлемах и доспехах, сидящие в кафе. «Что будете брать?» – спрашивал их официант. И крестоносцы хором отвечали, торжественно подняв в воздух кулаки: «Мы будем брать… Иерусалим!».

Ученики дружно засмеялись. Это уже стало традицией – в конце каждого семинара историческая шутка или анекдот. Поэтому никто не отключался раньше времени.

Тимофей уже хотел покинуть конференцию, но Виктория написала ему в личные сообщения: «Задержись на пару минут».

– Ну как дела, Тим? – спросила учительница с тёплой улыбкой.

– Круто! Вы так много всего знаете! – воскликнул Тимофей с искренним восторгом.

– Готовлюсь к каждому семинару. Продолжаю учиться, – улыбнулась в ответ Виктория.

– Да… А я думал, вы так сходу придумываете, – в голосе Тимофея было разочарование.

– Иногда импровизирую. Всё предусмотреть невозможно. Порой вы задаете самые неожиданные вопросы, – успокоила его учительница. – Как дела в школе?

– Нормально, – буркнул Тимофей, потом подумал и добавил: – А вы… А вы очень сильно на нас злитесь?

– На кого? – Виктория даже не сразу поняла, о ком идет речь.

– На наш седьмой А. Конечно, есть у нас дебилы, но…

– Поверь мне, Тим, я сбежала не от вас, – учительница нервно передёрнула плечами. – Сказать по правде, твой класс ещё ничего. Да, твои одноклассники –запущенные дети, которыми никто не занимается. Да, мне было очень больно смотреть, как твои друзья Никита с Кириллом на моих уроках сидят в телефонах. Но на фоне 9Г вы были просто лапочки.

На этом их короткая беседа закончилась.

Сначала Тимофей был очень удивлён словами учительницы. Он никак не предполагал, что Виктория Сергеевна найдёт для его класса хоть одно доброе слово. Тем более, что назовёт его шумных одноклассников «лапочками».

Но потом, закрашивая контурные карты, мальчик вспоминал всё то, что слышал про другие классы их школы. И в итоге пришёл к выводу, что Виктория Сергеевна если и лукавила, то не сильно.

В это же время молодая учительница, торопливо шагая под проливным дождём на занятие с учеником, которого она готовила к ОГЭ, вспомнила своё первое знакомство с 9Г.

Первый урок с ними Виктория Романова провела пятого сентября. К тому времени она уже поняла, что «сеять разумное, доброе, вечное» в школе очень сложно. Но 9Г превзошел все её ожидания.

Если 7А просто ничего не желал делать и состоял из сонных, равнодушных субъектов, а 7Б ходил в школу тусоваться, но детки были не злые, даже милые, то 9Г в основном состоял из отъявленных хамов. Причём почти из одних мальчишек. Девчонок в 9Г было всего пять. Значительная часть парней была бритоголовыми. На лицах многих красовались весьма колоритные шрамы. Уже потом Романова узнала, что в классы на букву Г «слили» самых необучаемых детей из всех четырёх школ комплекса. Они не просто болтали и смеялись. Они издевались.

В ответ на замечания учителя делали широкие глаза и кричали: «А чё я такого сделал?! Да я ваще молчал!»

Романова боролась с классом минут пятнадцать. После этого силы её иссякли. Она подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу: «Только бы не заплакать!»

– А ножки у нее что надо! – раздался из среднего ряда мальчишеский голос.

– Вот не знала, что тебе нравятся… Кривые ноги. – это язвительно произнесла девица, сидевшая у окна.

Все засмеялись. Особенно мерзко заржал парень с первой парты среднего ряда.

Виктория резко развернулась к классу. Он выхватила дневник у этого парня, который пытался спрятать его в рюкзак. Наугад открыла. Прочла записи: «Воткнул указку в лампу дневного света, лампа взорвалась», «Взорвал петарду в женском туалете» и поняла, что родителей такого дитятки уже ничем не удивишь. Что она могла написать? «Смеётся на уроке»? «Не даёт работать?». Курам на смех, это вам не петарда в женской уборной. Скорее всего, аналогичные ситуации имели место на всех уроках без исключения.

«Интересно, что они будут после девятого класса делать? Грабить прохожих? Угонять машины?» – пронеслось в её голове.

Виктория Сергеевна был унижена, раздавлена, опустошена. Голова пульсировала от боли. Ноги подкашивались. К горлу подступал комок.

От непрекращающегося гогота веяло жутью. Вике казалось, что тела этих детей захватили какие-то злые духи, демоны, которые вертели и крутили ими, как хотели, заставляя скалиться по-звериному и издавать нечленораздельные звуки.

Вика вспомнила свою школу с углублённым изучением английского языка. Конечно, её класс тоже сложно было назвать идеальным. Разумеется, учителям пришлось немало с ними помучиться. Кто-то справлялся лучше, кто-то – хуже. Всякое бывало. Но такого кошмара Виктория не видела никогда. Смех, ругань – всё это бывало и в других классах. Такого откровенного беснования – нет.

– А чё это нам ничё не рассказываете? – обратился к учителю один из учеников 9Г, когда до конца урока осталась всего пара минут. – Мы тут типа на урок пришли. Образовательные услу-у-уги получать.

Виктория была так потрясена этой наглостью, что даже не нашлась, что ответить.

– А Женёк правильно говорит. Вы обязаны нас учить, – подала голос девчонка с зелёными волосами, пирсингом в носу и в ушах. – Вот и учите.

Романова ещё два урока назад дала себе слово сохранить самообладание. Терпеть. Во что бы то ни стало. Не срываться, не говорить грубых слов. Но реплики учеников 9Г стали последней каплей.

– Вам. Я. Не должна. Ни-че-го! – произнесла Виктория, чеканя каждое слово. Из всех возможных реплик эта была самой мягкой, вежливой и корректной. На языке вертелись выражения намного жёстче.

– Кому это «нам»? – снова подал голос тот, кого назвали Женьком.

– Да, кому это «нам»? – приподнялась со своего места девица с зелёными волосами.

– Ди-ка-рям! – выпалила Виктория, окончательно утратив над собой контроль. – Вы сами на себя посмотрите! Вы ведь теряете человеческий облик! Посмотрите друг на друга!

И вот тут в классе наступила полная тишина. 9Г молчал. Два десятка пар глаз были устремлены на учителя.

– Вы бы, это самое, поуважительнее с нами, – снова заговорила красотка с пирсингом. – Перед вами, блин, дети. Совесть надо иметь. Мы свои права знаем.

Виктория Сергеевна могла бы ответить в ответ на эту реплику много интересного. Она больше не желала ни сдерживать себя, ни отмалчиваться.

Но в это время зазвенел звонок с урока, и 9Г покинул класс.

Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. Кто-то послал учителю последнее «прости».

Следствием этого случая стал тяжёлый разговор с завучем, во время которого молодая учительница не услышала ничего, кроме «ищите подход» и «простых детей не бывает», «чему вас в институте учили?». Но гораздо более тяжёлым последствием для Виктории стала полная утрата веры в себя.

– Я ведь чуть не наговорила им чудовищных оскорблений! Если бы не звонок с урока, то… Жуть, как у меня расшатались нервы. Но как? Как можно хоть чему-то научить этих монстров?!

С огромным трудом Виктории удалось заключить с этим классом своеобразный «пакт о ненападении». Она не ставила им двойки, они не орали и не кукарекали на её уроках. Пакт этот более-менее соблюдался обеими сторонами. На разговоры и хождения «в туалет» она не обращала внимания. Стояла у доски и проговаривала то, что полагалось по теме. Несколько учеников даже пытались ее услышать. В конце урока Виктория Романова собирала листочки (как правило, пустые или исписанные непонятными каракулями), и ставила в журнал тройки. Жить стало полегче. Вот только уроками это назвать было трудно…

– Слушай, Викуль, а чему вас в педвузе учили? – поинтересовался пожилой охранник Владимир Игнатьевич, сидевший на вахте.

Виктория сидела после уроков в коридоре школы, угрюмо ковыряла заусенец на пальце. Домой идти не хотелось. Её там ждало одиночество и почти пустой холодильник. Школа опустела. Тишина царила в классах и коридорах.

Охранник был единственным человеком, который проявлял по отношению к молодой учительницы хоть какую-то заботу.

– Чему-чему. Разным теориям, – отозвалась девушка. – Как сейчас помню. Преподаватель по педагогике произнёс фразу: «Конечно, у молодых педагогов без опыта бывают такие ситуации, когда они повышают голос. С этим, конечно, надо бороться». Повышают голос, блин! – она желчно рассмеялась. Да тут все на всех орут благим матом с утра до ночи!

– Но ведь у некоторых учителей они на уроках сидят тихо.

– Это не про меня, – усмехнулась Романова.

Охранник печально покачал головой.

– Но у тебя же была практика, Вик!

– Была. В элитной гимназии. Там всё отлично, дядь Володь. Только туда на работу не устроишься. Полный комплект и никакой текучки. Ладно, я пойду мне еще к шести урокам готовиться…

– Эх. С такой работой Вика ты замуж не выйдешь! – сокрушенно покачал головой оханник.