Украденная невеста дракона

Эрика Сандлер

Украденная невеста дракона

**Глава 1. Зверь приходит за долгом**

Небо над Штольцем было цвета запекшейся крови.

Изабелла стояла у окна своей башни, глядя, как тяжёлые тучи наползают на зубцы гор. Ветер швырял в стекло снег и мелкий лёд, и казалось, что сама зима пытается пробраться внутрь, чтобы выстудить последнее тепло из стен древнего замка. Внизу, во дворе, метались огни факелов. Слуги бегали, кричали, роняли вещи. Кто-то пытался закрыть ворота, но цепь сорвалась и с лязгом упала в снег.

Изабелла не двигалась.

Она знала, что он придёт сегодня. Знала уже три дня — с той минуты, как ворон с обгоревшим пером упал на подоконник её спальни. Птица была мертва, но на лапе блестела тонкая золотая проволока с печатью в виде драконьего зрачка. Отец когда-то рассказывал ей о таких знаках. Долговая метка. Приглашение. Приговор.

— Миледи, — в дверях появилась Марта, старая служанка, с лицом белым, как мел. — Он… он уже близко. Стража видела тень над ущельем. Огромная. Миледи, нужно уходить. Тайный ход, мы успеем.

Изабелла медленно обернулась. В её взгляде не было ни страха, ни паники. Только холодное, отточенное спокойствие, которое она оттачивала годами.

— Уходите все, — сказала она. — Через тайный ход. Возьмите детей, стариков, слуг. Кто может идти — пусть идёт. Кто не может — я не смогу защитить.

— А вы? — Марта сделала шаг вперёд, протягивая руки. — Миледи, вы не можете остаться. Он же… он же чудовище. Он сожжёт замок.

— Он пришёл не за замком, — Изабелла отвернулась к окну. — Он пришёл за мной.

— Тогда тем более! Бежим вместе!

— Марта. — Голос Изабеллы был ровным, как лезвие. — Если я уйду, он сожжёт деревни. Он найдёт нас. Всех. Ты знаешь, что такое драконий долг. Он не остановится, пока не получит своё. Я — цена. И я заплачу.

Служанка всхлипнула, но спорить не посмела. Изабелла слышала, как затихают шаги, как хлопает дверь, как в замке воцаряется тишина. Пустая, гулкая тишина. Только ветер выл в каминных трубах, и где-то внизу тревожно скрипели половицы.

Она осталась одна.

Изабелла подошла к кровати и открыла сундук. Внутри, на бархате, лежал кинжал. Не парадный, не украшенный камнями — простой, с тёмной рукоятью, удобно ложащийся в ладонь. Она взяла его, проверила баланс. Лезвие блеснуло в свете свечи. Она не собиралась убивать дракона. Но она собиралась умереть с оружием в руках, а не с мольбой на устах.

Она накинула плащ. Тёмно-серый, почти чёрный, без меха и вышивки. Волосы собрала в тугой узел на затылке. Никаких украшений. Никакой косметики. Она не будет выглядеть как жертва. Она будет выглядеть как та, кто пришла на переговоры.

Грохот.

Замок содрогнулся. С потолка посыпалась пыль. Изабелла схватилась за спинку кровати, чтобы устоять. Второй удар — тяжелее. Третий — и она услышала, как лопается дерево главных ворот. Хруст, точно ломают кости. Затем — низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стёкла. Он был не просто громким. Он был первобытным. Он проникал под кожу, в самую кровь, заставляя инстинкты кричать: беги, прячься, молись.

Изабелла заставила себя сделать вдох. Медленный. Ровный.

Она вышла из комнаты и пошла вниз.

По лестнице, мимо тёмных гобеленов с историями её рода, мимо пустых доспехов, которые уже некому было носить. Её шаги звучали чётко и размеренно. Она не спешила. Она не позволяла себе спешить. Спешка — это страх. А страх — это то, чего он ждёт.

В большом зале было холодно. Камин погас, и только несколько свечей ещё горели, дрожа и отбрасывая длинные тени. Изабелла прошла к трону — не села, просто встала рядом. Она не хотела выглядеть как правительница. Она хотела выглядеть как равная.

Двери распахнулись.

Не сами. Их сорвало с петель. Огромная тень заполнила проём, и в зал ворвался ветер, несущий запах пепла и раскалённого металла. Изабелла подняла глаза.

Он был в человеческом облике. Высокий, широкоплечий, с кожей, отливающей бронзой, и волосами цвета воронова крыла. На нём была чёрная туника, перетянутая ремнём, и плащ, который, казалось, жил своей жизнью — тяжёлый, тёмный, с багровыми прожилками. Но глаза… глаза выдавали его. Золотые, с вертикальным зрачком. Глаза хищника, который смотрит на добычу и уже знает, что она никуда не денется.

Он остановился в десяти шагах от неё. Оглядел зал. Пустые стулья, потухший камин, одинокую фигуру у трона. Уголок его губ дёрнулся.

— Леди Изабелла, — голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой, от которой воздух в зале стал тяжелее. — Я ожидал большего сопротивления.

— Вы опоздали, — ответила она. — Сопротивление закончилось три часа назад. Все, кто мог, ушли. Осталась только я.

— Ушли? — он сделал шаг вперёд. — И ты не пошла с ними?

— Я не привыкла бегать.

Он усмехнулся. Не зло, скорее с любопытством. Он подошёл ещё ближе, и Изабелла ощутила жар, исходящий от его тела. Как от печи. Как от открытого огня.

— Ты знаешь, зачем я здесь, — сказал он. — Твой отец заключил договор. Кровь и пламя. Он получил силу, богатство, защиту. Он не вернул долг.

— Мой отец мёртв.

— Долги не умирают вместе с должниками. Так устроен мир. Ты — его кровь. Ты — его наследница. Ты — плата.

Изабелла выдержала его взгляд. Она не отвела глаз. Она не позволила себе даже моргнуть.

— Сколько?

Он моргнул. Первый раз за всё время.

— Что?

— Сколько? — повторила она. — Сколько жизней вы требуете? Сколько золота? Сколько земель? Назовите цену. Я заплачу.

— Ты не понимаешь, — его голос стал жёстче. — Я пришёл не за золотом. Я пришёл за тобой.

— Тогда зачем вам я? — она скрестила руки на груди. — Я не сокровище. Я не артефакт. Я не обладаю магией, которая могла бы вас заинтересовать. Я — леди обедневшего рода, чей замок стоит на краю мира. Что вам нужно?

Он молчал. Смотрел на неё так, словно пытался понять, где подвох. Люди обычно падали на колени. Люди обычно плакали. Люди обычно молили о пощаде. А эта… эта стояла прямо, и в её серых глазах не было ничего, кроме льда.

— Ты не боишься меня, — сказал он наконец.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но это ничего не меняет. Страх не заставит меня стать другой. Я не буду умолять. Я не буду плакать. Я не буду цепляться за ваши ноги. Если вы хотите меня — забирайте. Но вы не получите ни страха, ни поклона. Только тело. И, возможно, кинжал в спину, если представится случай.

Она сказала это спокойно. Без угрозы. Как факт. Он рассмеялся. Громко, раскатисто, и от этого смеха с потолка снова посыпалась пыль.

— Ты первая, кто говорит со мной так, — он покачал головой. — Твой отец был трусом. Он дрожал, когда подписывал договор. А ты… ты стоишь передо мной, как будто это я тебе должен.

— Возможно, так и есть, — она чуть наклонила голову. — Мой отец получил силу. Но он умер в одиночестве, всеми проклятый. Вы забрали его душу задолго до смерти. Так кто кому должен?

Он перестал улыбаться. В его глазах вспыхнуло что-то тёмное. Опасное.

— Ты играешь с огнём, леди.

— Я всю жизнь живу в снегах, — ответила она. — Мне не привыкать.

Он сделал последний шаг. Теперь между ними было меньше фута. Он был выше её на голову, и от него исходил жар, как от вулкана. Изабелла не отступила. Она подняла подбородок и посмотрела прямо в его золотые глаза.

— Условия, — сказала она. — Вы отпустите моих людей. Вы не тронете деревни. Вы не сожжёте замок. Он останется моим. Я пойду с вами добровольно. Но если вы нарушите слово — я найду способ уничтожить всё, что вам дорого. Даже если для этого мне придётся умереть.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Изабелла слышала, как бьётся её собственное сердце. Ровно. Медленно. Она не позволила ему ускориться.

— Добровольно, — повторил он. — Ты понимаешь, что это значит? Ты будешь жить в моём логове. Подчиняться моим правилам. Ты будешь моей.

— Я буду вашей гостьей, — поправила она. — Пленницей, если вам угодно. Но не рабыней. И не игрушкой. Я не буду подчиняться. Я буду следовать правилам, которые сочту разумными. И я оставляю за собой право на сопротивление.

— Сопротивление? — он усмехнулся. — Ты собираешься бороться со мной?

— Я собираюсь остаться собой, — сказала она. — Это и есть сопротивление.

Он замолчал. И в этом молчании Изабелла услышала что-то странное. Не гнев. Не раздражение. Интерес. Голодный, острый интерес.

— Хорошо, — сказал он. — Я принимаю твои условия. Люди не тронуты. Замок остаётся. Деревни не горят. Ты идёшь со мной. Добровольно.

— Даю слово.

— Я тоже.

Он протянул руку. Ладонь была горячей, почти обжигающей. Изабелла вложила свою — холодную, как лёд. Контраст был резким. Он сжал её пальцы, и она почувствовала, как что-то в ней дрогнуло. Не страх. Что-то другое. Глубоко внутри, там, где она давно похоронила все чувства.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Ардрех, — ответил он. — Владыка Пламени. Но ты можешь называть меня по имени.

— Ардрех, — повторила она. — Что ж. Идёмте, Владыка Пламени. Покажите мне мою новую клетку.

Он отпустил её руку. Отступил на шаг. И в его глазах мелькнуло что-то, чего она не ожидала увидеть. Уважение.

— Ты странная женщина, Изабелла, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Идёмте.

Она прошла мимо него, не оглядываясь. Плащ развевался за её спиной, и шаги были твёрдыми. Она не взяла с собой ничего, кроме кинжала и той холодной решимости, которая заменяла ей сердце.

Ардрех смотрел ей вслед. Он думал, что забирает добычу. Он не знал, что забирает войну.

И где-то в глубине его древней, огненной души впервые за тысячу лет вспыхнуло любопытство. Опасное. Неутолимое.

Он последовал за ней.

А над Штольцем всё выл и выл ветер, и снег заметал следы, словно пытаясь скрыть то, что должно было случиться.

Глава 2. Дорога в логово

Снаружи бушевала метель.

Изабелла вышла через главные ворота — те самые, что ещё держались на одной петле после удара Ардреха. Ветер ударил в лицо, швырнуя колючий снег, и она на секунду зажмурилась. Когда открыла глаза, то увидела во дворе тень. Огромную. Чёрную. Она занимала почти всё пространство между конюшней и стеной, и от неё исходил жар, от которого снег под ногами таял, превращаясь в грязную кашу.

Дракон.

Настоящий. Не человек с золотыми глазами, а зверь. Чешуя, отливающая багрянцем, как остывающая лава. Крылья, сложенные за спиной, но всё равно достающие до земли. Хвост, усеянный шипами, лениво чертил борозду в снегу. Голова размером с карету. И глаза — те же золотые, вертикальные, немигающие. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было что-то древнее, нечеловеческое. Терпение горы. Равнодушие огня.

Изабелла остановилась. Позволила себе один вдох. Долгий, глубокий. Она не отступила.

— Впечатляет, — сказала она ровно. — Вы всегда пугаете дам своим истинным обликом, или это только для меня?

Дракон фыркнул. Из ноздрей вырвались струйки дыма, запахло серой. Затем воздух вокруг него задрожал, поплыл, как марево над раскалённым камнем, и фигура сжалась, уменьшилась, вытянулась в знакомый силуэт. Ардрех стоял перед ней, всё в той же чёрной тунике, и на его губах играла лёгкая улыбка.

— Ты не отшатнулась, — заметил он.

— Я знала, на что иду.

— Знала? — он поднял бровь. — Ты знала, что я дышу огнём, что моя чешуя тверже стали, что я могу уничтожить этот замок одним ударом хвоста. И всё равно осталась?

— Я осталась, потому что у меня не было выбора, — ответила Изабелла. — Но я не собираюсь притворяться, что мне это нравится.

Он хмыкнул. Подошёл ближе — и снова этот жар, это ощущение открытой печи. Изабелла заставила себя не отступить. Она привыкла к холоду. Она выросла в холоде. Но это… это было непривычно. Слишком живо. Слишком близко.

— Как мы поедем? — спросила она, чтобы сменить тему. — У вас есть лошади? Карета? Или вы предпочитаете летать?

— Летать, — ответил он. — Это быстрее.

— На вас?

— На мне.

Изабелла посмотрела на дракона — точнее, на то место, где только что был дракон. Теперь там стоял человек. Обычный. Ну, почти обычный. Если не считать золотых глаз и жара, исходящего от кожи.

— Я никогда не летала, — сказала она.

— Будет интересно.

— Для кого?

Он рассмеялся. Коротко, низко. И в этом смехе было что-то, от чего у Изабеллы по спине пробежал холодок. Не страх. Что-то другое. Предвкушение? Нет. Она не позволяла себе предвкушать.

— Тебе придётся держаться, — сказал он. — Я не буду ждать, если ты упадёшь.

— Я не упаду.

— Посмотрим.

Он отошёл на несколько шагов, и воздух снова задрожал. Изабелла смотрела, как человек превращается в зверя. Это было… завораживающе. Кости вытягивались, кожа покрывалась чешуёй, глаза расширялись, наполняясь огнём. Через несколько секунд перед ней снова стоял дракон. Огромный. Молчаливый. Он опустил голову, и Изабелла поняла, что это приглашение.

Она подошла. Положила ладонь на чешую — тёплую, почти горячую. Под пальцами ощущалась сила. Древняя. Нечеловеческая. Она могла бы испугаться. Должна была. Но вместо страха она почувствовала странное спокойствие. Это было честно. По крайней мере, он не притворялся.

Она вскарабкалась на спину — неловко, цепляясь за выступы чешуи, раздирая плащ. Ардрех не помогал. Он просто стоял и ждал. Когда она уселась между двумя шипами, вцепившись в ближайший, он повернул голову и посмотрел на неё. В золотом глазу отражалась она — маленькая, закутанная в серое, с растрёпанными волосами и упрямо сжатыми губами.

— Готова? — голос дракона звучал в голове, а не в ушах. Глубокий, вибрирующий.

— Нет, — ответила она. — Но это ничего не меняет.

Крылья раскрылись. Один взмах — и земля ушла из-под ног. Изабелла вцепилась в шип так, что побелели костяшки. Ветер ударил в лицо, снег хлестнул по щекам. Замок внизу начал уменьшаться, превращаясь в игрушечный. Огни факелов, ещё горевшие во дворе, стали крошечными точками. А потом и они исчезли.

Она не закричала. Не закрыла глаза. Она смотрела вниз, на землю, которая уходила всё дальше и дальше. Её желудок сжался, сердце колотилось где-то в горле, но внешне она оставалась спокойной. Ледяной. Такой, какой её привыкли видеть.

Ардрех летел ровно. Не делал резких поворотов, не пытался её напугать. Просто нёсся вперёд, рассекая низкие облака, и его крылья ритмично били по воздуху. Изабелла постепенно привыкла к ритму. К холоду. К тому, что под ней — живое существо, дышащее огнём.

Она не знала, сколько прошло времени. Час? Два? Небо вокруг потемнело, потом начало светлеть. Они летели на восток, туда, где, по слухам, начинались земли драконов. Горы внизу становились всё выше, всё острее. Снег на вершинах сменился голыми скалами, потом — выжженной землёй. Воздух стал суше. Теплее. Запах серы усилился.

— Мы почти на месте, — голос Ардреха снова прозвучал в голове.

Изабелла ничего не ответила. Она смотрела вперёд, туда, где на горизонте поднималась огромная чёрная скала. Она была похожа на застывшее пламя — вся в трещинах, из которых вырывался дым. Вокруг неё вились другие драконы. Меньше. Словно птицы вокруг гнезда.

Логово.

Дракон начал снижаться. Изабелла наклонилась вперёд, вжимаясь в чешую, чтобы ветер не сбил её. Земля приближалась быстро. Слишком быстро. Она закусила губу, но не издала ни звука. А потом — толчок. Мягкий, но ощутимый. Ардрех приземлился на широкую площадку перед входом в скалу. Вход был огромным — даже в истинном облике он мог пройти туда, не складывая крыльев.

Изабелла разжала руки. Медленно. Пальцы затекли, но она не подала вида. Сползла вниз, на твёрдый камень. Ноги дрожали. Она надеялась, что он не заметит.

Заметил. Конечно, заметил. Он снова был человеком — стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с тем же выражением. Любопытство. Голод. Интерес.

— Ты не упала, — сказал он.

— Я говорила.

— Говорить легко. Сделать — сложнее. — Он шагнул ближе. — Ты дрожишь.

— Это от холода.

— Здесь жарко.

— Значит, от высоты.

Он усмехнулся. Протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, но Изабелла отступила. Один шаг. Ровно настолько, чтобы между ними снова появилось расстояние.

— Не надо, — сказала она. — Мы ещё не настолько близко знакомы.

— Ты будешь жить в моём доме, — напомнил он. — Есть, спать, дышать рядом со мной. Ты думаешь, расстояние что-то изменит?

— Расстояние — это единственное, что у меня осталось, — ответила она. — Не отнимайте его.

Он замолчал. Долго смотрел на неё. Потом опустил руку.

— Идём, — сказал он. — Я покажу тебе твою комнату.

Он повернулся и пошёл к входу в скалу. Изабелла последовала за ним. Внутри было темно, но стоило им войти, как по стенам вспыхнули огни — живые, танцующие, как факелы без огня. Коридор был широким, высоким, вырубленным прямо в камне. Стены покрывали барельефы: драконы, сражения, горы. Древние. Забытые.

Они шли долго. Мимо залов, заполненных сокровищами, мимо библиотек с книгами в кожаных переплётах, мимо окон, из которых открывался вид на кипящую лаву внизу. Изабелла смотрела. Запоминала. Каждый поворот, каждую дверь. Если она собиралась сбежать — а она собиралась — ей нужно было знать этот лабиринт.

Наконец Ардрех остановился перед дверью. Простой, деревянной, без украшений. Он открыл её и отступил в сторону.

— Твоя комната, — сказал он. — Здесь есть всё, что нужно. Если чего-то не хватает — скажи.

Изабелла вошла. Комната была большой. Больше, чем её спальня в Штольце. Кровать с балдахином, стол, кресла, камин — уже горящий. Окно во всю стену, за которым виднелись горы. И никаких решёток. Никаких замков. Никаких цепей.

Она обернулась.

— Это не клетка.

— Я не держу пленников, — сказал он. — Я держу тех, кто мне нужен.

— И если я уйду?

— Попробуй.

Он сказал это спокойно. Без угрозы. Просто факт. Изабелла сжала зубы.

— Я не буду пытаться, — сказала она. — Сегодня.

— Хорошо, — он кивнул. — Отдыхай. Ужин будет через два часа. Я пришлю кого-нибудь.

Он вышел. Дверь закрылась без стука. Изабелла осталась одна.

Она постояла несколько секунд, прислушиваясь. Шаги удалялись. Тишина. Она подошла к окну. За ним — пропасть. Глубоко внизу — лава. Далеко. Очень далеко. Если прыгнуть — умрёшь. Если попытаться спуститься — умрёшь. Если попытаться сбежать через коридоры — заблудишься и умрёшь.

Она отвернулась. Села на кровать. Сняла плащ. Кинжал остался при ней — он не забрал его. Глупо с его стороны. Или самоуверенно.

Изабелла провела рукой по рукояти. Холодная. Знакомая. Единственное, что осталось от дома.

Она не плакала. Не позволяла себе. Вместо этого она встала, подошла к столу, взяла перо и бумагу — они лежали там, словно специально для неё. И начала писать.

План. Список. Наблюдения.

Первое: он не тронул моих людей.

Второе: замок не сожжён.

Третье: я жива.

Четвёртое: он не такой, как я думала.

Она зачеркнула четвёртое. Слишком рано. Слишком опасно.

Она написала снова.

Четвёртое: я не знаю, чего он хочет.

Это было честно. И это пугало больше, чем огонь.

Она отложила перо. Посмотрела в окно. Горы. Лава. Чужое небо.

— Что ж, — сказала она вслух. — Добро пожаловать в новую жизнь, Изабелла.

Голос прозвучал глухо. Одиноко. Но не сломленно.

Она не собиралась ломаться. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.

Глава 3. Золотая клетка

Изабелла проснулась от того, что в комнате стало слишком жарко.

Она открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Потолок был каменный, сводчатый, с прожилками, отливающими багрянцем. Окно — огромное, во всю стену — было залито светом. Не дневным. Багровым. Снизу, из пропасти, поднималось свечение лавы, и оно окрашивало всё в тёплые, тревожные тона.

Она села. Кинжал лежал рядом, на подушке — она положила его туда перед сном. Привычка. Единственная, которую она не собиралась менять.

Кто-то приходил. На стуле у стола лежала одежда — не её. Платье из тёмно-синего шёлка, с серебряной вышивкой по вороту. Тонкое, дорогое, явно сшитое на неё. Рядом — туфли. Мягкие, кожаные. И зеркало — большое, в бронзовой оправе, которого вчера здесь не было.

Изабелла встала. Подошла к стулу. Посмотрела на платье. Потом на свою одежду — серую, мятую, с пятнами от снега и сажи. Она не притронулась к платью. Вместо этого подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

Растрёпанная. Бледная. Под глазами тени. Волосы выбились из узла. Она выглядела как человек, который провёл ночь в пути, а не в постели. Что ж. По крайней мере, честно.

Она умылась водой из кувшина — холодной, почти ледяной, и это было приятно. Привела себя в порядок. Надела свою старую одежду. И вышла из комнаты.

Коридор был пуст. Но стоило ей сделать несколько шагов, как из-за поворота появилась фигура. Женщина. Не человек. Слишком гладкая кожа, слишком яркие глаза — янтарные, без зрачков. Драконида. Служанка.

— Леди Изабелла, — она поклонилась. Голос был мелодичным, но с шипящими нотками. — Владыка ждёт вас на завтрак.

— Где?

— Я провожу.

Изабелла кивнула. Пошла следом. Коридоры вились, как змеи. Она запоминала. Поворот налево. Лестница вниз. Ещё поворот. Дверь с барельефом дракона, пожирающего солнце. Она отметила её в памяти. Ещё одна дверь. Ещё одна лестница.

Они вышли в зал. Огромный. Сводчатый. С окнами от пола до потолка, за которыми клубился дым. В центре стоял стол. Длинный, дубовый, уставленный блюдами. Мясо, фрукты, хлеб, вино. Ардрех сидел во главе. Он был в человеческом облике — туника, ремень, плащ. Волосы собраны в хвост. Он выглядел… спокойным. Расслабленным. Словно ждал приятной беседы.

— Доброе утро, — сказал он, поднимая глаза. — Надеюсь, ты хорошо спала.

— Спасибо, — ответила Изабелла. — Но я не голодна.

— Это не имеет значения. Садись.

Она не двинулась.

— Я сказала, что не голодна.

— А я сказал — садись.

Пауза. Воздух между ними задрожал. Изабелла чувствовала, как жар от него усиливается. Он злился. Хорошо. Пусть злится. Пусть увидит, что она не сломается от первого же приказа.

— Я не буду есть, — сказала она ровно. — И не буду носить ваши платья. И не буду спать в вашей кровати. Вы можете запереть меня, можете угрожать, можете сжечь меня. Но вы не заставите меня играть в гостью. Я не гостья. Я пленница. И я буду вести себя соответственно.

Ардрех откинулся на спинку кресла. В его глазах вспыхнуло что-то тёмное. Он молчал долго. Потом улыбнулся. Нехорошо.

— Ты думаешь, что можешь диктовать условия? — спросил он тихо. — Здесь? В моём доме?

— Я думаю, что у меня нет ничего, кроме этих условий, — ответила Изабелла. — И я буду держаться за них, пока дышу.

Он встал. Медленно. Обошёл стол. Остановился прямо перед ней. Он был так близко, что она чувствовала запах дыма и раскалённого металла, исходящий от его кожи. Он наклонился. Его лицо оказалось на уровне её лица. Глаза — золотые, с вертикальным зрачком — смотрели прямо в её.

— Ты хочешь умереть? — спросил он. — Это так просто? Пришла, сказала «нет», и всё? Думаешь, смерть — это выход?

— Я думаю, что смерть — это единственная свобода, которую вы не сможете у меня отнять, — ответила она. — И я не боюсь её.

Он смотрел на неё. Долго. Очень долго. А потом сделал то, чего она не ожидала. Он отступил. Отошёл на шаг. И рассмеялся. Тихо, почти беззвучно.

— Ты не ела, — сказал он. — Это твоё право. Но ты будешь пить. Вода — это не роскошь. Это необходимость. Откажешься от воды — умрёшь через три дня. И тогда твоя драгоценная свобода обернётся прахом. Ты этого хочешь?

Изабелла молчала.

— Я не буду заставлять тебя есть, — продолжил он. — Я не буду заставлять тебя носить платья. Я не буду заставлять тебя спать в кровати. Но я не позволю тебе умереть от голода и жажды. Это не милосердие. Это практичность. Мне нужна ты. Живая.

Он повернулся к столу. Взял кувшин. Налил воду в простой глиняный стакан. Поставил его на край стола. Не протянул ей. Просто оставил.

— Пей, — сказал он. — Или не пей. Дело твоё.

Он сел обратно. Взял с блюда кусок хлеба. Начал есть. Спокойно. Размеренно. Словно её здесь не было.

Изабелла стояла. Смотрела на стакан. В горле пересохло. Она не пила с самого утра. Вода была простой, чистой, прохладной. Она слышала, как она плещется в кувшине, когда Ардрех наливал. И её тело предательски тянулось к ней.