Истинная принцесса эльфов для дракона

Он поднял свой тяжелый золотой кубок.

— За мою жену, — произнес Вэалор, и его голос эхом разнесся по залу. — И за ее... исключительную способность адаптироваться.

Элиана почувствовала, как по ее спине пробегает легкая дрожь. Не от страха. От осознания того, что только что произошло. Она не просто выжила. Она завоевала его уважение.

Она медленно подняла свой серебряный кубок, встретившись с ним взглядом. В ее зимних глазах вспыхнул огонек триумфа.

— Благодарю, мой Генерал, — ответила она, и ее голос был чист и звонкий, как ледяной колокольчик. — Я учусь быстро.

Она сделала глоток прозрачного вина. Оно было идеальным.

Игнисса сжала губы в тонкую белую линию, но промолчала. Спорить с Вэалором в его собственном зале, когда он так явно встал на защиту своей жены, было бы поражением. Лира же смотрела на Элиану с такой ненавистью, что, казалось, вот-вот подожжет скатерть взглядом.

Ужин продолжился, но атмосфера изменилась. Драконы за столом теперь поглядывали на эльфийку не с пренебрежением, а с настороженным интересом. Она перестала быть хрупкой куклой. Она стала переменной, с которой нужно было считаться.

Когда ужин наконец закончился, Вэалор поднялся.

— Я провожу тебя в твои покои, — сказал он, обращаясь к Элиане. Это не было вопросом. Это был приказ, не терпящий возражений, но в нем звучала странная, новая забота.

Элиана встала, грациозно кивнув Королеве, которая ответила ей холодным, едва заметным наклоном головы.

Они вышли из душного зала в прохладный коридор. Дверь за ними захлопнулась, отсекая шум и взгляды. Они остались одни. Шаги их сапог и туфель эхом отдавались от каменных стен.

Вэалор шел рядом, не слишком близко, но и не отдаляясь. Его плечо почти касалось ее руки.

— Ты рисковала, — тихо сказал он, не глядя на нее, устремив взгляд вперед. — Если бы ты не смогла нейтрализовать яд, ты бы опозорила не только себя, но и свой народ. Они бы использовали это как предлог для разрыва союза.

— Я не рискую там, где уверена в результате, Генерал, — спокойно ответила Элиана. — Моя магия не только для того, чтобы выращивать цветы, Вэалор. Она умеет видеть гниль. И умеет ее выжигать.

Вэалор остановился. Они как раз дошли до поворота, ведущему в Восточное крыло. Он повернулся к ней. В полумраке коридора его глаза светились тусклым, золотым огнем. Он был так близко, что она снова почувствовала этот жар, исходящий от его тела, и тот странный, электрический импульс, который пробегал между ними каждый раз, когда они сближались.

— Я видел, как ты это сделала, — прошептал он, и его голос вдруг стал хриплым, интимным. — Ты не использовала грубую силу. Ты переплела магию. Это было... красиво.

Элиана затаила дыхание. Это было первое комплимент, который она от него услышала. И он прозвучал не как насмешка, а как признание.

— Я делаю то, что должна, чтобы выжить в твоем доме, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

— Это мой дом, — поправил он, делая шаг ближе, так что его тень полностью накрыла ее. — Но теперь в нем есть и твоя комната. Помни это. Никто не посмеет тронуть тебя за этим столом снова. Ни Лира. Ни даже моя мать.

Он поднял руку. На мгновение Элиане показалось, что он коснется ее щеки, но его пальцы лишь мелькнули в воздухе, поправляя выбившуюся прядь ее волос, заправляя ее за ухо. Его пальцы были обжигающе горячими, и от этого прикосновения у нее по коже пробежали мурашки.

— Спокойной ночи, Элиана, — произнес он, впервые назвав ее по имени. Звук ее имени в его низком, хриплом голосе заставил ее сердце предательски забиться чаще.

— Спокойной ночи, Вэалор, — выдохнула она.

Он развернулся и зашагал прочь, в темноту коридора, оставляя ее стоять у двери ее покоев с пылающей щекой и странным, теплым ощущением в груди, которое она не могла себе позволить понять.

Война продолжалась. Но сегодня вечером эльфийская принцесса одержала свою первую, маленькую, но такую важную победу.

Глава 5. Инстинкт Собственника

Вэалор проснулся до рассвета, как и всегда.

Его тело знало ритм Цитадели лучше, чем любой часовой механизм. Он лежал на спине, глядя в темный, покрытый копотью потолок своих личных покоев в Западном крыле. Воздух здесь был тяжелым, пахнущим старым дымом и железом. Это был его запах. Его территория. Его убежище.

Но сегодня что-то было не так.

Он закрыл глаза, пытаясь уловить источник беспокойства. Его драконье чутье, обычно такое острое, было притуплено усталостью и... чем-то еще. Чем-то, что не давало ему покоя с вчерашнего ужина.

Она.

Это имя всплыло в его сознании, и он с раздражением отогнал его. Элиана. Эльфийка. Его политическая обуза. Его... пара.

Зверь внутри него зашевелился, издавая низкий, утробный гул удовлетворения. Моя. Свет. Хорошо.

Заткнись, — мысленно огрызнулся Вэалор, садясь на кровати. Это инстинкты. Проклятая кровная связь. Ничего более.

Он встал, накинул на плечи темный плащ и подошел к окну. За стеклом начинался рассвет — багровый, кровавый, как и все в этих землях. Вулкан на горизонте извергал тонкую струйку дыма, окрашивая небо в оттенки гнева.

Вэалор потянулся к своей магии, пытаясь проверить защитные периметры крепости, как делал каждое утро. И тут он почувствовал это.

Нарушение.

Кто-то проник в нижние ярусы. В ту часть Цитадели, где находились личные хранилища старейшин и... его собственная Сокровищница.

Его кровь закипела. Зверь взревел, требуя крови нарушителя. Сокровищница была священным местом. Там хранились не только золото и драгоценности, но и реликвии его рода, оружие его предков, и... то, что он хранил от всех, даже от матери.

Вэалор схватил свой меч — длинный клинок из черного металла, выкованный в жерле вулкана — и вылетел из покоев, двигаясь так быстро, что стража у дверей едва успела моргнуть.

Элиана не планировала нарушать чьи-либо владения.

Она просто не могла спать. После вчерашнего ужина, после того разговора в коридоре, ее мысли были в хаосе. Странное, теплое ощущение в груди не давало ей покоя. Она пыталась медитировать, но магия ошейника создавала постоянный фоновый шум, мешая концентрации.

Тогда она решила прогуляться. Мира, ее "подарок" от Лиры, спала в соседней комнате, и Элиана бесшумно выскользнула из покоев, закутавшись в свой эльфийский плащ.

Коридоры Цитадели ночью были другими. Меньше стражи, больше теней. Факелы горели тускло, отбрасывая пляшущие отблески на черные стены. Элиана спускалась все ниже, инстинктивно следуя за слабым, почти неуловимым зовом магии.

Она не знала, что ищет. Может быть, место, где тяжелая, давящая аура крепости была слабее. Может быть, уголок, где она могла бы почувствовать себя немного ближе к дому.

Лестница привела ее в подземелье. Воздух здесь был сухим и горячим, пахнущим серой и древней пылью. Стены были испещрены рунами, светящимися тусклым багровым светом. Элиана узнала их — это были защитные чары, но не драконьи. Эти руны были старше. Древнее.

Она шла по длинному коридору, пока не уперлась в массивную дверь из цельного куска обсидиана. На ней не было замка. Только глубокая царапина, идущая по центру, словно кто-то с неистовой силой пытался ее открыть или закрыть.

Элиана протянула руку и коснулась двери.

Магия отозвалась мгновенно. Это было не похоже на ошейник — грубый, давящий. Это было как прикосновение к живому существу. Дверь пульсировала теплом, и в этом тепле она почувствовала... боль. Старую, глубокую, ноющую боль.

Кто-то ранен, — пронзила ее мысль. Что-то здесь страдает.

Ее эльфийская натура, обученная чувствовать боль земли и живых существ, не могла пройти мимо. Она толкнула дверь, и та бесшумно открылась, словно узнав ее.

Внутри было темно, но Элиана не нуждалась в свете. Ее глаза, привыкшие к сумеркам эльфийских лесов, быстро адаптировались.

Комната была огромной, сводчатой, похожей на пещеру. Стены были покрыты полками, на которых стояли странные предметы: древнее оружие, покрытое патиной времени, свитки в серебряных тубусах, странные кристаллы, мерцающие внутренним огнем. В центре комнаты возвышался постамент, а на нем...

Элиана подошла ближе и ахнула.

На постаменте лежал меч. Но не обычный меч. Это было произведение искусства, выкованное из металла, который переливался всеми оттенками заката — от багрового до золотого. Рукоять была обернута кожей какого-то древнего зверя, а на лезвии, тускло поблескивая, виднелись руны.

Но не меч привлек ее внимание.

Рядом с ним, на каменном полу, лежала темная ткань, пропитанная старой, засохшей кровью. И на этой ткани... Элиана наклонилась ближе... лежал осколок. Не камня. Не металла. Это был осколок кости. Огромный, белый, с черными прожилками. Кость дракона.

И она была сломана.

Элиана поняла. Это была реликвия. Кость предка. Или... она подняла глаза на меч... часть самого Вэалора? Его драконья сущность, отделенная от него в какой-то битве?

Она протянула руку и коснулась осколка.

Боль ударила в нее, как молния. Не физическая боль. Эмоциональная. Она почувствовала ярость, страх, одиночество. Она почувствовала битву, в которой этот осколок был оторван от своего владельца. Она почувствовала Вэалора — молодого, отчаянного, сражающегося в одиночестве против чего-то ужасного.

Он потерял часть себя, — поняла Элиана. И он хранит это здесь, как напоминание. Как рану, которая никогда не заживет.

Ее магия отозвалась инстинктивно. Не атака. Не защита. Исцеление.

Она села на пол, скрестив ноги, и положила ладони на холодный камень рядом с осколком. Она закрыла глаза и начала петь. Тихо, беззвучно, но ее магия вибрировала в воздухе, заполняя пещеру серебряным светом.

Это была песнь исцеления. Древняя эльфийская магия, которую она изучила еще ребенком, когда лечила раненых птиц и сломанные ветром деревья. Она не могла вернуть осколку его владельца. Но она могла... успокоить боль. Закрыть рану. Превратить воспоминание о поражении в память о выживании.

Серебряный свет становился ярче, заполняя пещеру. Осколок кости начал светиться изнутри, черные прожилки на нем бледнели, уступая место чистому, белому свету.

Элиана не слышала шагов за спиной. Не чувствовала, как дверь за ее спиной распахнулась настежь. Не видела, как в проеме появился Вэалор, его меч обнажен, глаза горят золотым огнем ярости.