Истинная принцесса эльфов для дракона

Эрика Сандлер

Истинная принцесса эльфов для дракона

Глава 1. Цена мира

Серебряные листья Шепчущего Леса падали на плечи Элианы, словно прощальные поцелуи уходящего лета. Каждый из них был соткан из чистой магии, холодной и пахнущей озоном, но сегодня их прикосновения обжигали.

Она стояла на краю Поляны Прощания, там, где древние корни Ивня уходили глубоко в землю, связывая воедино все эльфийские земли. За ее спиной возвышался ее отец, Король Каэлен. Его лицо, обычно такое спокойное и мудрое, сейчас было искажено гримасой бессильной горечи. В его глазах, цвета молодой листвы, стояли слезы, которые он не смел пролить.

— Тебе не нужно было соглашаться, — тихо произнесла Элиана, не оборачиваясь. Ее голос, звонкий, как горный ручей, дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, выпрямляя спину. Принцесса Серебряного Двора не имела права на дрожь.

— У нас не было выбора, Эли, — голос Короля был хриплым. Он подошел ближе, и от него пахло хвоей и древней магией. — Бездна пробуждается на Северных пределах. Наши щиты трещат, а магия земли слабеет. Если мы не дадим им то, что они требуют… если мы не скрепим союз кровью и браком… драконьи легионы сожгут наш лес дотла. Не из жестокости, а из отчаяния. Им нужна наша сила, чтобы запечатать разломы. А нам — их огонь.

Элиана наконец обернулась. Она была одета в подвенечное платье, сотканное из лунного света и паутины лесных ткачей. Оно переливалось холодным серебристым светом, подчеркивая ее бледную, почти прозрачную кожу и длинные, цвета ночного неба, волосы. Это был наряд невесты. Но она чувствовала себя жертвенным ягненком, которого вели на алтарь.

— Они варвары, отец, — прошептала она, и в ее словах было больше страха, чем презрения. — Они живут в камне и пепле. Они пахнут кровью и железом. Их магия — это разрушение.

— Их магия — это жизнь, которая не боится огня, — поправил ее Каэлен, касаясь ее щеки. Его пальцы были прохладными. — Помни, моя девочка. Твоя сила не в том, чтобы сражаться с ними. Твоя сила в том, чтобы принести им свет там, где они привыкли видеть лишь тьму. Ты — мост. Не сломайся под их тяжестью.

Элиана кивнула. Она впитала его слова, как корни впитывают воду, пряча их глубоко внутри, где уже начинала разливаться ледяная река страха. Она обняла отца, чувствуя, как напряжены его мышцы, как сильно он сжимает ее, словно пытаясь удержать, но зная, что это невозможно.

Когда она отстранилась, на ее лице уже была маска эльфийского спокойствия. Безупречная, непроницаемая.

Эльфийский эскорт, состоящий из двенадцати лучших следопытов, уже ждал ее у границы. Лошади были запряжены в тяжелую, закованную в серебро карету. Элиана села внутрь, не оглянувшись. Двери закрылись, отрезая ее от единственного мира, который она знала.

Путь на Север занял три недели, и с каждым днем мир за окном кареты менялся, словно умирая.

Сначала исчезли бесконечные изумрудные равнины. Затем деревья стали ниже, их листва пожухла, приобретая болезненно-рыжий оттенок. Воздух, который раньше был напоен ароматами трав и свежей влаги, стал сухим и резким. Он царапал горло, пахнул пылью и чем-то горьким, напоминающим тлеющий уголь.

Элиана почти не спала. Ее эльфийская натура, тонко настроенная на гармонию мира, сходил с ума от диссонанса этих земель. Магия здесь была не текучей и певучей, как в лесу. Она была тяжелой, вязкой, пульсирующей где-то глубоко под землей, словно сердце гигантского, спящего зверя.

На двенадцатый день они пересекли Черный Хребет. И тогда она увидела их.

Цитадель Драконов.

Она не была построена — она словно была вырвана из недр горы и грубо обработана гигантскими руками. Черный обсидиан, матовый и мрачный, взмывал в небо острыми шпилями, напоминающими клыки хищника. Над крепостью не было облаков; небо здесь всегда было затянуто дымкой пепла, окрашенным в багровые тона закатом, даже когда солнце стояло в зените.

Карета остановилась у подножия гигантских врат, выкованных из темного металла. Эльфийский капитан эскорта спешился и подошел к ее дверце.

— Дальше мы не поедем, принцесса, — сказал он тихо, и в его голосе звучало неподдельное облегчение от того, что ему не придется переступать порог этой крепости. — Таков договор. Вас встретят.

Элиана вышла. Ее тонкие туфли бесшумно коснулись грубой брусчатки. Воздух здесь был горячим, сухим, он обжигал легкие. Она закуталась в свой плащ, чувствуя, как серебряная магия внутри нее инстинктивно сжимается, пытаясь создать защитный кокон, но тяжелая, давящая аура Цитадели подавляла ее усилия.

Врата со скрежетом, от которого заложило уши, начали расходиться в стороны. Из темноты вышли двое стражей. Это были не люди и не эльфы. В человеческом облике они все равно выглядели как воплощение грубой силы: ростом под два метра, с кожей, покрытой легкими, едва заметными чешуйчатыми наростами на шее и скулах. Их глаза были полностью черными, без белков.

— Принцесса Элиана из Серебряного Двора, — прорычал один из них. Звук был низким, вибрирующим в грудной клетке. — Следуйте за нами.

Они не предложили ей руки. Не поклонились. Они просто развернулись и зашагали внутрь, ожидая, что она последует за ними. Элиана подняла подбородок и пошла, гордо неся свою легкую, непрактичную для этих мест ткань.

Внутри Цитадель оказалась еще более пугающей, чем снаружи. Коридоры были широкими, рассчитанными на существ, которые могли случайно задеть плечом стену. Факелы горели ровным, немигающим пламенем, отбрасывая резкие тени. Пахло пеплом, жареным мясом, железом и… кровью. Запах был настолько густым, что Элиане пришлось приложить усилие, чтобы не закашляться.

Их вели не в тронный зал, а во внутренний двор, окруженный высокими стенами. В центре двора, у колодца, из которого поднимался пар, стояли несколько воинов. Они счищали грязь и кровь с доспехов.

— Генерал Вэалор только что вернулся с дозора, — бросил через плечо один из стражей. — Он примет вас здесь.

Элиана остановилась. Она видела, как воины при их появлении замерли, но не из вежливости, а из настороженности. Их взгляды скользили по ней, оценивающие, тяжелые. В них не было восхищения ее красотой — только расчет и легкое, едва скрытое презрение к «хрупкой эльфийке».

И тут он появился.

Он вышел из арки, ведущей в конюшни, и время для Элианы словно замедлилось.

Вэалор, Повелитель Северного Крыла, Генерал Драконьих Легионов.

Он не был похож на принцев из эльфийских сказок. На нем не было парадных доспехов. Он был в черной кожаной броне, покрытой царапинами и копотью. Его темные, длинные до плеч волосы были собраны в небрежный хвост, но пряди слиплись от пота и крови. На его щеке, прямо под скулой, свежей, еще не затянувшейся раной зиял глубокий порез, из которого сочилась темная кровь.

Но больше всего поражали не его шрамы и не его грубая, животная красота. Поражали его глаза.

Они были золотыми. Не цвета меда или солнца, а цвета расплавленного, кипящего металла. В них не было ничего человеческого. Это был взгляд хищника, который только что разорвал добычу и теперь оценивал, кто осмелится оспорить его право на нее.

Он шел тяжело, слегка прихрамывая на левую ногу, но от каждого его шага по камню расходилась едва уловимая вибрация. Рядом с ним шел его адъютант, что-то быстро докладывая.

Вэалор остановился в нескольких шагах от нее. Он был намного выше. Элиане пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. От него исходил физически ощутимый жар, словно от открытой печи.

— Это она? — его голос был низким, хриплым, с легкой хрипотцей, от которой по спине Элианы пробежали мурашки. Он говорил не с ней, а с адъютантом, словно ее здесь не было.

— Так точно, мой Генерал, — ответил тот. — Принцесса Элиана. Эльфийский contingent доставил ее и оставил у врат.

Вэалор медленно перевел взгляд на Элиану.

В этот момент произошло нечто странное. Элиана почувствовала, как ее внутренняя магия — холодная, серебряная, привычная — вдруг всколыхнулась. Она не испугалась жара дракона; она откликнулась на него. Это было похоже на то, как ледяной ветер встречает пламя костра. В груди Элианы что-то болезненно сжалось, а воздух между ними, казалось, наэлектризовался.

Она увидела, как зрачки Вэалора на долю секунды сузились, становясь вертикальными, как у ящера. Его ноздри раздулись, вдыхая ее запах — запах озона, мяты и весеннего дождя, такой чуждый и… притягательный для его обоняния.

Где-то глубоко внутри него, за стальной волей человека, проснулся Дракон. Элиана не слышала этого ушами, но она почувствовала это кожей. Низкий, утробный рокот, от которого задрожали камни под ногами. Инстинкт. Моя. Стая. Сокровище.

Но Вэалор-человек был сильнее. Он резко сжал челюсти, так что ходуном заходили скулы, и отвел взгляд. Золотой огонь в его глазах погас, сменяясь холодным, прагматичным льдом. Он подавил зов. Он оттолкнул его, как отталкивают назойливую муху.

— Эльфийка, — бросил он, и в его голосе не было ни капли тепла. Только усталость и раздражение. — Ты занимаешь много места в моем дворе.

Элиана почувствовала, как к горлу подступает ком. Унижение, острое и горькое, обожгло ее гордость. Она была принцессой. Ее отец был Королем. А этот… этот раненый варвар говорил с ней так, словно она была мешком с мукой, который привезли не вовремя.

Но она вспомнила слова отца. Не сломайся.

— Я стою ровно столько, сколько отведено мне договором, Генерал, — ответила она. Ее голос был тихим, но звенел, как натянутая струна. — И я не просила привозить меня сюда. Если мое присутствие тяготит вас, мы можем сразу перейти к ритуалу и закончить с этим.

Вэалор снова посмотрел на нее. На этот раз в его взгляде промелькнуло что-то вроде удивления, тут же сменившегося насмешкой.

— Ты думаешь, это так просто, эльфийка? — он сделал шаг ближе, и жар от его тела стал почти невыносимым. — Ты думаешь, я стану спариваться с тобой прямо в пыли, пока мои люди смывают кровь с моих клинков?

Он повернулся к адъютанту.

— Отведите ее в Восточное крыло. В покои для… гостей. Пусть слуги принесут ей воду и еду, если она вообще ест что-то, кроме листьев и росы. Завтра в полдень совет. Мы обсудим условия ее… содержания.

— Но ритуал… — начала Элиана, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Ритуал будет тогда, когда я скажу, что он будет, — отрезал Вэалор, даже не глядя на нее. Он уже повернулся спиной, направляясь к арке. — Я только что три дня гнал тварей Бездны через Ущелье Теней. У меня нет времени на то, чтобы ухаживать за хрупкими цветочками, которые вянут от одного взгляда.

Он ушел. Его тяжелые шаги удалялись, оставляя после себя лишь запах дыма и крови.

Элиана стояла посреди двора. Воины-драконы у колодца переглядывались, на их лицах читалась ухмылка. Адъютант, подошедший к ней, выглядел не менее высокомерно.

— Прошу за мной, принцесса, — сухо сказал он. — Надеюсь, вы не устанете от подъема по лестницам. Восточное крыло находится на самом верху.

Элиана медленно выдохнула, выпуская из легких горячий, пепельный воздух Цитадели. Ее руки, скрытые широкими рукавами платья, дрожали, но лицо оставалось маской из серебра и льда.

Она не плакала. Она не упала в обморок. Она просто подняла голову, посмотрела на спину уходящего генерала и мысленно пообещала себе, что этот мужчина, какой бы силой он ни обладал, еще научится смотреть на нее не как на обузу.

Она шагнула вслед за адъютантом в темные недра Цитадели, и тяжелые двери за ее спиной захлопнулись, отрезая путь назад.

Глава 2. Свадьба без любви

Вода в каменном чане была почти черной от крови, пепла и грязи. Вэалор сидел на краю, закинув руки на шершавые каменные бортики, и позволял горячей, пахнущей серой воде смывать с него последствия трех дней в Ущелье Теней.

Его мышцы горели. Глубокая рана на бедре, оставленная когтем безликого тваря Бездны, уже затянулась, оставив после себя лишь розовый, зудящий шрам. Драконья регенерация работала безотказно, но усталость оставалась.

Но не тело беспокоило Генерала Северного Крыла. Беспокоил Зверь.

Вэалор закрыл глаза и прислушался к себе. Где-то в глубине его сознания, за стеной железной воли и человеческого разума, метался огромный, огненный вихрь. Дракон рычал. Он был недоволен. Он чувствовал в крепости что-то чужое, что-то, что пахло весенним дождем и озоном, и этот запах сводил его с ума.

Сокровище. Мост. Магия. — мысли Зверя были примитивными, лишенными сложных человеческих концепций.

Заткнись, — мысленно огрызнулся Вэалор, открывая глаза и глядя на свое отражение в темной воде. Золотые радужки на мгновение вспыхнули, и зрачки сузились в вертикальные щели. Он моргнул, возвращая человеческий облик своим глазам.

Он не позволит инстинктам править балом. Он — Вэалор, Повелитель, а не просто сосуд для древнего ящера. Брак с эльфийкой — это цепь. Способ удержать их магию, их жалкие леса под контролем драконов. Ничего более.

— Ты слишком долго моешься, сын, — голос, звенящий, как натянутая тетива лука, раздался от тяжелых дубовых дверей.

Вэалор тяжело вздохнул, поднимаясь из чана. Вода шумно схлынула с его широкой спины, покрытой сетью старых шрамов. Он накинул на плечи темное полотенце и вышел в предбанник, где его уже ждала Королева Игнисса.

Его мать выглядела безупречно, даже в этих полутемных, пропитанных дымом коридорах. Ее длинные, цвета запекшейся крови волосы были убраны в сложную прическу, скрепленную золотыми шпильками в виде драконьих голов. На ней было платье из темно-красного шелка, расшитое золотой нитью.

Но она была не одна. Рядом с ней, чуть позади, стояла Лира.

Вэалор нахмурился. Лира улыбалась — той самой улыбкой, которую она отточила за годы тренировок при дворе. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам живыми, почти огненными локонами, а на смуглой коже ключиц и скул проступали тонкие, красивые чешуйки цвета меди. Она пахла корицей, дымом и дорогими мазлями. Она была «своей». Девочкой, с которой он лазил по вулканическим пещерам в детстве. Девочкой, которую его мать считала идеальной партией.

— Совет собирается через час, Вэалор, — сказала Игнисса, ее взгляд скользнул по его мокрой груди с легким неодобрением. — И ты все еще не готов. Эльфийка уже в нижних покоях. Ее готовят к ритуалу.

— Пусть готовят, — буркнул Вэалор, проходя к столу, где лежала его парадная, но все равно мрачная броня. — Ритуал — это просто формальность. Кровь, клятва, укус. Я не собираюсь петь ей serenades.

— Это не просто формальность, — Лира шагнула вперед, ее голос был мягким, но в нем звенели металлические нотки. — Это священный обряд, Вэалор. Ты связываешь себя с существом, которое не понимает нашей силы. Она хрупкая. Она сломается. А когда она сломается... тебе понадобится та, кто сможет стоять рядом с тобой. По-настоящему.

Вэалор остановился, натягивая через голову черную тунику из драконьей кожи. Он посмотрел на Лиру. В ее зеленых глазах горел огонь, и он хорошо знал, что это за огонь. Собственничество.

— Лира, — произнес он ровно, — ты забываешься. Я женюсь на эльфийке по воле Совета и ради выживания Стаи. Это политический акт. Не более.

— Политика требует наследников, — мягко вставила Игнисса, подходя к сыну и поправляя тяжелый серебряный нагрудник на его груди. Ее пальцы были холодными. — А эльфийки не рожают драконов, Вэалор. Их кровь слишком жидкая. Этот брак — временная мера, пока мы не запечатаем Бездну. А потом... нам понадобится чистая кровь.

Вэалор молчал. Он не любил, когда мать лезла в его личные дела, но спорить с ней сейчас не имело смысла. Старая Королева была слишком сильна и слишком упряма.

— Делайте что хотите, — бросил он, застегивая тяжелые наручи. — Но сегодня я женюсь на эльфийке. И я не позволю никому, даже тебе, мать, устроить из этого посмешище.

Он направился к двери, но Лира тихо сказала ему в спину:

— Я приготовила для нее подарок, Вэалор. От имени твоего дома. Чтобы она поняла свое место. Ты ведь не против?

Вэалор даже не обернулся.

— Если это не нарушит клятву крови — делай.

Обсидиановый Зал Предков гудел, словно жерло вулкана. Сотни драконов — в человеческом и полукровном облике — заполняли галереи. Воздух был густым от жара, исходящего от тел, и запаха пряностей, кожи и оружия.

Вэалор стоял у алтаря — огромного каменного блока, испещренного рунами, светящимися тусклым багровым светом. Рядом с ним стоял Жрец, его лицо было скрыто маской из черного металла.

Барабаны начали бить. Ритм был медленным, тяжелым, имитирующим сердцебиение спящего дракона.

Двери в дальнем конце зала распахнулись.

Вэалор поднял глаза и почувствовал, как его дыхание на долю секунды сбилось.

Элиана шла по длинному проходу между рядами воинов. Если вчера она казалась ему просто хрупкой и неуместной, то сейчас она выглядела как призрак, заблудившийся в аду.

Ее платье было соткано из материала, который казался жидким серебром. Оно струилось вокруг нее, не касаясь пола, и ловило свет факелов, рассылая по мрачным стенам зала холодные, голубоватые блики. Ее длинные, цвета ночного неба волосы были заплетены в сложную косу, украшенную крошечными ледяными кристаллами, которые не таяли от жара Цитадели.

Она не смотрела по сторонам. Ее взгляд был устремлен прямо на него. И в этом взгляде Вэалор не увидел страха. Он увидел вызов. Холодный, острый, как лезвие ножа.

Моя, — прорычал Зверь внутри него, и Вэалор сжал кулаки так, что костяшки побелели. Свет. Моя.

Он заставил себя расслабить пальцы. Ты сходишь с ума, — одернул он себя.

Элиана поднялась по ступеням на платформу и остановилась в шаге от него. Вблизи ее запах был еще сильнее. Мята, озон, морозная свежесть. Он перебивал запах серы и пота, заполняя легкие, делая кровь горячее.

Жрец начал говорить на древнем наречии драконов, слова звучали как скрежет камней. Вэалор слушал вполуха, глядя на тонкую шею эльфийки, открытую высоким воротником платья. Кожа там была белой, почти прозрачной, под ней голубовато пульсировали вены.

— ...и дабы скрепить союз, невеста принимает дар дома жениха, — голос Жреца прорезал гул зала.

Вэалор нахмурился. Этого пункта не было в протоколе. Он перевел взгляд на первый ряд, где сидела его мать. Игнисса смотрела на него с холодной усмешкой.

Из тени колонны вышла Лира. В ее руках была бархатная подушка, а на ней лежало нечто тяжелое и темное.

— Мой Генерал, — Лира поклонилась, ее голос звенел от притворного благоговения. — По древнему обычаю, когда в Стаю входит чужачка, она должна принять Оковы Крови. Символ того, что она теперь под защитой и... под властью дома Вэалора. Пока она не докажет свою силу, она будет носить знак подчинения.

Лира подняла предмет с подушки. Это был ошейник. Нет, не ошейник — тяжелое, широкое кольцо из черного железа и тусклого серебра, инкрустированное красными рунами. Оно выглядело не как украшение, а как клеймо. Как кандалы.

Зал притих. Драконы знали этот обычай. Так клеймили пленниц, захваченных в старых войнах, до того как этот обычай отменили три века назад.

Вэалор посмотрел на Элиану.

Он ожидал увидеть слезы. Ожидал, что она отшатнется, что ее гордость треснет, что она устроит истерику, как и подобает «хрупкому цветочку».

Но Элиана просто посмотрела на Лиру. Ее лицо было неподвижным, как ледяная глыба. Затем она перевела взгляд на Вэалора. В ее глазах не было мольбы. Только тихий, спокойный вопрос: Ты позволишь это?

Вэалор чувствовал, как внутри закипает раздражение. Не на Лиру. На себя. Он должен был остановить это. Он должен был приказать Жрецу продолжить. Но гордость Стаи, взгляд матери, насмешливые ухмылки старейшин на галереях... Если он остановит ритуал, он покажет слабость. Он покажет, что эльфийка уже имеет над ним власть.

— Продолжайте, — глухо произнес Вэалор, отводя взгляд.

Лира торжествующе улыбнулась. Она шагнула к Элиане.

— Наклонись, сестра, — прошептала она так, чтобы услышала только эльфийка, но Вэалор, с его слухом, расслышал каждое слово. — Это будет немного тяжело. Но ты привыкнешь.

Элиана медленно, величественно наклонила голову. Лира защелкнула тяжелое железо на ее тонкой шее. Металл с глухим щелчком сомкнулся. Руны на нем вспыхнули тусклым красным светом, а затем погасли.

Элиана выпрямилась. Тяжелое кольцо контрастировало с ее серебряным платьем и белой кожей. Оно выглядело уродливым. Жестоким.

Но когда она снова посмотрела на Вэалора, в ее глазах не было унижения. Был только лед. Такой густой, такой холодный, что Вэалор невольно поежился. Она запомнит это. Он понял это с абсолютной ясностью. Она запомнит его молчание.

— Ритуал завершен, — проревел Жрец, торопливо желая покончить с неловкой паузой. — Генерал, прими свою пару. Поставь метку.

Вэалор шагнул к Элиане. Теперь, когда на ее шее было железо, Зверь внутри него взвыл от ярости. Кто посмел? Кто посмел надеть оковы на Мое?

Он остановился перед ней. Она была намного ниже. Ему пришлось наклониться. Он поднял руку и грубовато, но без лишней силы отодвинул тяжелый край ошейника, обнажая место, где шея переходила в плечо.

Его пальцы коснулись ее кожи. Она была холодной. Он вздрогнул от этого контраста со своим собственным, пылающим жаром.

— Прости, — тихо, почти беззвучно выдохнул он, и не знал, за что извиняется. За ошейник. За этот брак. За то, что его Зверь хотел разорвать Лиру на куски прямо сейчас.

Элиана не ответила. Она только слегка приподняла подбородок, открывая ему доступ.

Вэалор наклонился. Его губы коснулись ее кожи, и он почувствовал, как по ее телу прошла мелкая дрожь. Он открыл рот. Его клыки, которые в обычном состоянии были просто чуть более острыми, чем у человека, удлинились, прорезая десну.

Он впился клыками в нежную плоть.

Элиана тихо вскрикнула, ее пальцы вцепились в его кожаную тунику.

В момент, когда его кровь смешалась с ее кровью, мир для Вэалора взорвался.

Это было не похоже на связь с драконихой. Это не был теплый, мягкий поток родной магии. Это был ураган. Серебряный, ледяной, ослепительно яркий шторм ворвался в его сознание, сметая все на своем пути. Он почувствовал ее боль от укуса, ее холод, ее... тоску. Тоску по лесу, по ветру, по дому. И сквозь эту тоску пробивалось нечто еще более пугающее.

Признание.

Она чувствовала его. Так же, как он чувствовал ее.

Зверь внутри него зарычал не от ярости, а от триумфа. ИСТИННАЯ. ПЛОТЬ ОТ ПЛОТИ. ОГОНЬ И ЛЕД.

Вэалор отстранился так резко, словно его ударили. Он тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони рот. На его пальце выступила капля крови, смешанной с серебром магии. Она шипела, испаряясь в воздухе.

Элиана стояла, слегка пошатываясь. Ее глаза были широко раскрыты, в них плескался шок. Она прижала руку к шее, туда, где теперь красовались две маленькие ранки, быстро затягивающиеся драконьей слюной.

— Ритуалвершен! — провозгласил Жрец, и зал взорвался ревом, топотом и звоном оружия.

Вэалор резко развернулся и зашагал прочь с алтаря, не в силах больше смотреть на нее. Ему нужно было уйти. Ему нужно было выпить. Ему нужно было понять, почему его душа теперь пела на чужой, эльфийский лад.

Пиршество было шумным и грубым. Стоны ломились от жареного мяса, рек вина и грохота кубков. Вэалор сидел во главе стола, но не притрагивался к еде. Он сжимал в руке массивный золотой кубок, глядя, как вино плещется внутри.

Напротив него, на почетном месте, сидела Элиана.

Она не ела. Перед ней стояла тарелка с кусками жареного вепря, но она даже не посмотрела на нее. Она пила воду из простого серебряного кубка, спина ее была прямая, как струна. На ее шее темнел уродливый ошейник.

Вокруг нее, словно коршуны, кружили драконы, задавая бестактные вопросы, смеясь над ее молчанием. Она не отвечала им. Она просто смотрела сквозь них, в одну точку.

Вэалор почувствовал, как внутри него поднимается странное, раздражающее чувство.

Ее оскорбляют. Ее игнорируют. Она одна.

Он перевел взгляд на Лиру. Она сидела рядом с его матерью, громко смеясь, рассказывая какую-то историю охоты на грифонов. Старейшины слушали ее с восхищением. Она была яркой, громкой, своей.

Но Вэалор смотрел на нее и чувствовал... пустоту. А потом его взгляд снова возвращался к эльфийке. К ее тонким пальцам, сжимающим кубок. К тому, как она едва заметно поежилась от сквозняка, идущего от высоких окон.

Ей холодно, — пронзила его мысль. В Зале Предков всегда жарко, но ей холодно. Из-за платья. Из-за шока от кровной связи.

Зверь внутри него тихо застонал, требуя, чтобы он встал, накинул на нее свой плащ, рыкнул на всех, кто осмеливается смотреть на нее, и унес в свои покои.