Истинная принцесса эльфов для дракона

Вэалор с силой поставил кубок на стол, так что вино выплеснулось через край.

Нет, — отрезал он себе. Это инстинкты. Это проклятая связь. Завтра она наденет более закрытое платье, и все вернется на свои места.

Он резко поднялся из-за стола. Шум в зале начал утихать, воины повернули головы, ожидая его слов.

— Пир продолжается, — бросил Вэалор, его голос был хриплым и жестким. — Но я удаляюсь.

Он не посмотрел на Элиану. Он не мог. Если он посмотрит на нее сейчас, он сделает что-то, чего не сможет отменить.

Вэалор развернулся и зашагал к выходу из зала, чувствуя на своей спине тяжелый, ледяной взгляд эльфийской принцессы. Он шел прочь, но знал, с пугающей, абсолютной ясностью: он не убегал от нее. Он убегал от себя.

И эта битва, он чувствовал, будет куда тяжелее, чем война с Бездной.

Глава 3. Покои и Призраки

Восточное крыло Цитадели находилось так высоко, что воздух здесь был разреженным и колючим, словно наполненным мелкими лезвиями. Элиана поднималась по винтовой лестнице уже десять минут, и с каждым пролетом запах гари и старой крови становился все менее интенсивным, уступая место холодному, каменному запаху высокогорья.

Тяжелый железный ошейник на ее шее не давил физически — магия, скреплявшая его, была тонко настроена, чтобы не мешать дыханию, — но его присутствие ощущалось как ледяная рука, сжимающая горло. Он гудел едва уловимой вибрацией, постоянно напоминая: ты чужая. ты под контролем.

— Мы на месте, принцесса, — буркнул стражник, останавливаясь перед массивными двустворчатыми дверями, окованными черным железом. Он не стал их открывать, лишь дернул подбородком в сторону массивного бронзового кольца-ручки. — Ваши вещи уже внутри. Если понадобится что-то еще, звоните в колокольчик. Но не ждите, что кто-то прибежит по первому зову. Слуги здесь заняты делом, а не потаканием капризам.

Дверь захлопнулась за его спиной с глухим, окончательным звуком, отрезав ее от внешнего мира.

Элиана осталась одна в полумраке. Она медленно обошла свои новые «покои».

Комната была огромной, достойной королевы, но лишенной всякого уюта. Стены были выложены из гладкого, полированного обсидиана, который отражал ее искаженное, бледное отражение. Посреди комнаты возвышалась гигантская кровать, застеленная шкурами темных зверей — волков или, что вероятнее, горных виверн. В дальнем углу зиял огромный каменный камин, сейчас холодный и пустой, словно пасть мертвого зверя.

Здесь не было ни одного зеленого оттенка. Ни одного живого растения. Только черный камень, багровые ковры с геометрическими узорами и тяжелые шторы из плотной ткани, задрапированные так, чтобы не пропускать свет.

Элиана подошла к высокому узкому окну и отдернула тяжелую портьеру. Стекло было холодным. За ним открывался вид на бесконечные, изрезанные ущельями горы, покрытые серым пеплом. Небо над Цитаделью было свинцовым, и где-то вдалеке, на горизонте, пульсировало багровое зарево действующего вулкана.

Это была не комната. Это была клетка. Красивая, дорогая, но клетка.

Она подняла руку и коснулась пальцами холодного металла на своей шее. Магия ошейника была хитрой: она не подавляла ее силу полностью, но создавала постоянный, фоновый шум в ее эфирном восприятии, словно кто-то непрерывно шептал ей на ухо на чужом, гортанном языке. Попытаться снять его магией было бы все равно что пытаться разорвать стальную цепь голыми руками.

— Ты будешь носить его, пока не заслужишь право быть без него, — раздался низкий голос позади нее.

Элиана вздрогнула, но не обернулась сразу. Она узнала этот голос. Вэалор. Он двигался бесшумно для существа такого размера, и ее эльфийские чувства, притупленные магией ошейника и усталостью, не уловили его приближения.

Она медленно повернулась.

Генерал стоял у двери. Он сменил парадную броню на темную, свободную тунику из мягкой, но прочной ткани, и кожаные штаны. Его мокрые волосы теперь были аккуратно зачесаны назад, но несколько прядей все равно падали на лоб, смягчая жесткие черты лица. Без доспехов он казался менее угрожающим, но его физическая мощь была неоспоримой. И его глаза... они снова были золотыми, но сейчас в них не было ярости. Была лишь холодная, оценивающая усталость.

— Я не просила разрешения носить его, Генерал, — тихо ответила Элиана, выпрямляя спину. — И я не просила привозить меня в эту каменную могилу.

Уголок губ Вэалора дернулся в подобии усмешки, но в ней не было веселья.

— Могилы обычно тише. Здесь ты будешь слышать, как воины точат клинки, как куют железо и как воют ветры в ущельях. Привыкай.

Он сделал несколько шагов в комнату, и Элиана невольно отступила на полшага. Его присутствие заполняло пространство, вытесняя кислород. Она почувствовала, как знакомая, пугающая искра пробежала по ее венам — отголосок кровной связи. Зверь внутри него отозвался на ее близость тихим, утробным гулом, который она почувствовала не ушами, а грудной клеткой.

Вэалор заметил ее реакцию. Его челюсть сжалась, и он резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Он ненавидел эту связь. Она была видна в каждом напряженном мускуле его тела.

— Слушай меня внимательно, эльфийка, — его голос стал жестким, отрезающим любые надежды на мягкость. — То, что произошло в Зале Предков, было политическим ритуалом. Клятва крови. Это не дает тебе права на мои покои, мое внимание или мое имя.

Он указал рукой на массивную дверь в дальнем конце комнаты, ведущую в смежное помещение.

— Там есть ванная и спальня. Ты будешь спать там. Я буду спать в своих личных апартаментах в Западном крыле. Между нами ничего не будет, пока ты не докажешь Совету и мне, что ты не просто хрупкая декорация, присланная твоим отцом, чтобы мы платили за твою защиту.

Элиана смотрела на него, и внутри нее закипала холодная, острая ярость. Он говорил с ней как с вещью. Как с неудобным приданым.

— А как именно я должна это доказать, Генерал? — ее голос дрогнул, но она заставила его звучать ровно. — Танцевать для твоих воинов? Или, может быть, мне следует молча терпеть унижения от твоей матери и твоей... подруги?

При слове «подруга» глаза Вэалора на мгновение потемнели.

— Лира — дочь одного из старейших родов. Она имеет право находиться при дворе, — отрезал он, но в его голосе прозвучала едва уловимая тень раздражения. — И если ты умна, ты будешь держать язык за зубами и не станешь провоцировать ее. Она знает законы Стаи лучше, чем ты знаешь свои собственные.

— Я учусь быстро, — парировала Элиана.

— Посмотрим, — Вэалор развернулся, направляясь к выходу. У двери он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Завтра в полдень ты явишься в тронный зал. Мы обсудим, как именно твоя магия поможет нам закрыть разломы. А пока... постарайся не замерзнуть насмерть. Эльфы, говорят, чувствительны к холоду.

Дверь за ним захлопнулась.

Элиана осталась стоять посреди огромной, холодной комнаты. Только сейчас, когда давление его ауры исчезло, она почувствовала, как сильно дрожат ее колени. Она медленно опустилась на край гигантской кровати, шкуры под ее пальцами были грубыми и пахли дымом.

Она не заплачет. Она дала себе обещание у ворот Цитадели: ни одной слезы. Слезы — это роскошь для тех, кто в безопасности. Здесь они будут восприняты как слабость, а слабость у драконов означает смерть.

Вместо этого она начала действовать. Она встала, подошла к своему дорожному сундуку, открыла его и достала тонкий, почти невесомый эльфийский плащ. Она набросила его на плечи, и его магия тут же создала вокруг нее тонкий кокон тепла, отсекая ледяной сквозняк каменных стен.

Затем она подошла к двери в смежную спальню, которую указал Вэалор. Она открыла ее. Комната была меньше, но в ней было окно, выходящее на восток, и, что важнее, на подоконнике стоял глиняный горшок с каким-то высушенным, но все еще живым горным цветком. Крошечный островок жизни в этом каменном аду.

Элиана коснулась лепестка кончиком пальца, и крошечная искра зеленой магии вспыхнула в ее кончике. Цветок едва заметно выпрямился.

— Хорошо, — прошептала она в пустоту. — У нас есть плацдарм.

Ее размышления прервал громкий, уверенный стук в дверь. Не стук слуги, ожидающего разрешения, а стук того, кто привык, что ему открывают немедленно.

Элиана выпрямилась, натянула маску эльфийского спокойствия и открыла дверь.

На пороге стояла Лира.

Рыжеволосая драконесса выглядела так, словно только что сошла со страниц придворных хроник. На ней было облегающее платье из темно-бордового бархата, подчеркивающее ее пышные формы и медный оттенок кожи. Ее улыбка была широкой, но глаза оставались холодными и расчетливыми, как у змеи, оценивающей размер своей добычи.

За ее спиной стояли две служанки-драконихи, нагруженные коробками и свертками.

— О, сестра! — воскликнула Лира, ее голос звенел фальшивой радостью. Она шагнула в комнату, не дожидаясь приглашения, и ее нос тут же сморщился. — Боги, как здесь мрачно. И пахнет... ну, как в пещере. Вэалор совершенно не позаботился о том, чтобы подготовить это место для тебя. Но не волнуйся! Я пришла исправить это недоразумение.

Элиана молча посторонилась, пропуская ее. Она наблюдала, как Лира хозяйски оглядывает комнату, проводя пальцем по каменной стене и брезгливо стряхивая невидимую пылинку.

— Я принесла тебе несколько вещей, — продолжила Лира, кивая служанкам. Те поставили коробки на пол. — Видишь ли, эльфийские ткани... они такие тонкие. Здесь, в горах, ветра сдувают с ног даже наших воинов. Тебе нужно одеваться соответственно, если ты не хочешь заболеть и стать обузой для Генерала.

Она открыла одну из коробок. Внутри лежало платье. Оно было красивым, расшитым золотом, но ткань была тяжелой, плотной, с высоким, жестким воротником, который, как сразу поняла Элиана, будет натирать и ограничивать движения. Это была одежда для куклы, которую поставили на полку, а не для живого человека.

— Это подарок от имени дома Вэалора, — сладко проворковала Лира. — И, конечно, от меня лично. Я помню, как в детстве Вэалор говорил, что ценит в женщинах... практичность.

Элиана посмотрела на платье, затем перевела взгляд на Лиру.

— Ты очень заботлива, Лира. Но я привыкла к своим тканям. Они защищают меня лучше, чем ты думаешь.

Улыбка Лиры на мгновение сползла, но тут же вернулась на место, став еще более натянутой.

— Разумеется, ты можешь делать что хочешь. Но помни: Стаи не любят тех, кто отказывается от их даров. Это считается оскорблением.

Лира сделала шаг ближе, понизив голос так, чтобы его слышали только они двое. В ее глазах вспыхнул опасный огонек.

— Ты думаешь, что этот брак что-то значит? Ты думаешь, что он посмотрел на тебя в Зале Предков с любовью? Очнись, эльфийка. Он посмотрел на тебя как на инструмент. Как на ключ к магии, которая нужна его войскам. А когда разломы будут закрыты, ты станешь бесполезной. И тогда он вернется к тем, кто понимает его. К тем, кто делит с ним кровь и огонь.

Элиана не отступила. Она подняла подбородок, и ее глаза, цвета зимнего неба, встретились с зелеными глазами драконессы.

— Если он вернется к тем, кто понимает его, почему ты до сих пор стоишь здесь, пытаясь запугать ту, которую он выбрал в жены?

Лицо Лиры исказилось от гнева, но она быстро взяла себя в руки. Она резко повернулась к служанкам.

— Ах да. Я забыла представить вам Миру, — она указала на одну из девушек, молодую, с робким взглядом и легкими чешуйками на шее. — Мира будет твоей личной служанкой. Она знает все наши обычаи, все распорядки крепости. Она будет помогать тебе... адаптироваться.

Элиана посмотрела на девушку. Мира опустила глаза, но Элиана, обученная читать язык тела в эльфийском дворе, заметила, как напряглись плечи девушки, как ее пальцы нервно сжали край передника. Это была не робкая служанка. Это был шпион. Лира только что поместила свои глаза и уши прямо в спальню Элианы.

— Как мило с твоей стороны, — произнесла Элиана, и ее голос был таким же мягким и ядовитым, как нектар смертоносного цветка. — Но у меня уже есть слуги, присланные моим отцом. Я не нуждаюсь в дополнительной... помощи.

— Это не просьба, сестра, — голос Лиры стал стальным. — Это распоряжение Королевы-Матери. Она беспокоится о твоем благополучии. Отказать Мире — значит оскорбить Игниссу. А ты ведь не хочешь начать свой брак с оскорбления матери твоего мужа, правда?

Это был идеальный удар. Лира загнала ее в угол, используя авторитет Игниссы как щит. Если Элиана откажется, она будет казаться капризной и неуважительной. Если согласится, она позволит врагу наблюдать за каждым своим шагом.

Элиана медленно выдохнула. Она улыбнулась — холодной, безупречной улыбкой придворной дамы.

— Разумеется, я не хочу оскорблять Королеву. Передай ей мою глубочайшую благодарность за такую... внимательность. Мира, — она повернулась к девушке, — ты можешь остаться. Но предупреждаю: я привыкла вставать до рассвета и медитировать в тишине. Если ты будешь мешать мне шумом или неуместными вопросами, я верну тебя обратно без всяких объяснений. Понятно?

Мира быстро кивнула, не поднимая глаз.

— Да, госпожа.

— Отлично, — Лира хлопнула в ладоши, ее хорошее настроение, казалось, вернулось, теперь, когда она одержала эту маленькую победу. — Я оставлю тебя устраиваться. Завтра в полдень совет. Не опаздывай. И... постарайся надеть что-нибудь более подходящее. Не хочется, чтобы ты простудилась и чихала на важные документы.

Лира развернулась и выплыла из комнаты, ее шлейф шелестел по каменному полу. Дверь за ней закрылась.

Элиана осталась наедине с Мирой. Тишина в комнате стала густой и напряженной.

Элиана подошла к столу, налила себе воды из кувшина и медленно выпила ее, давая себе время подумать. Она чувствовала на себе робкий, но настойчивый взгляд служанки.

Хорошо, — подумала Элиана. Ты хочешь играть в игры? Давай играть.

Она повернулась к Мире. Девушка вздрогнула.

— Мира, верно? — тихо спросила Элиана.

— Да, госпожа.

— Ты знаешь, где находятся кухни?

— Да, госпожа. На нижнем уровне.

— Принеси мне оттуда горсть обычной садовой земли. И семян, если они у них есть. Любых.

Мира моргнула, явно сбитая с толку таким странным приказом.

— Земли, госпожа? Но... зачем?

— Потому что, — Элиана подошла к окну, глядя на серые, мертвые горы, — если я должна жить в этой каменной могиле, я собираюсь вырастить в ней что-то живое. Иди.

Когда дверь за служанкой закрылась, Элиана позволила себе выдохнуть. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Бледное лицо, темные круги под глазами, и на шее — уродливый, тяжелый ошейник, тускло поблескивающий в свете факелов.

Она подняла руку и коснулась металла.

— Ты думаешь, это делает меня слабой, Вэалор? — прошептала она своему отражению, представляя золотые глаза Генерала. — Ты думаешь, это сломает меня?

Она опустила руку, и в ее глазах вспыхнул холодный, стальной свет.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно ты ошибаешься.

Она повернулась и направилась в свою новую, маленькую спальню. У нее была целая ночь, чтобы изучить планы крепости в своих мыслях, чтобы понять, где проходят стража, где слабые места в магии ошейника, и как превратить эту клетку в свою собственную крепость.

Война только начиналась. И эльфийская принцесса собиралась сражаться не магией огня, а терпением, умом и холодным расчетом.

Глава 4. Ужин с Королевой

Обеденный зал Цитадели был воплощением драконьей эстетики: грандиозный, подавляющий и лишенный всякой мягкости. Сводчатые потолки терялись в полумраке, поддерживаемые массивными колоннами из черного базальта. Вдоль стен пылали гигантские очаги, превращая зал в раскаленную печь, где воздух дрожал от жара. Длинный стол из цельного куска обсидиана мог вместить сотню гостей, но сегодня за ним сидели лишь избранные.

Элиана вошла в зал ровно в назначенный час.

Она отказалась от тяжелого бархатного платья, которое принесла Лира. Вместо этого она надела свое собственное, эльфийское одеяние, но с одной важной деталью: поверх серебристой ткани она набросила высокий, жесткий воротник из белой драконьей кожи, который Мира раздобыла для нее на рынках нижнего города. Этот воротник не только защищал шею от холода, но и элегантно скрывал уродливый железный ошейник, превращая символ унижения в элемент аристократического стиля. Ее волосы были убраны в тугую, сложную косу, не оставляющую ни одной пряди, которую можно было бы дернуть или схватить. Она выглядела не как жертва, а как ледяная королева, волею судьбы оказавшаяся в логове зверей.

Мира шла за ней на почтительном расстоянии, нервно теребя край передника. Элиана чувствовала ее напряженный взгляд, но не оборачивалась.

За столом уже собрались. Во главе, естественно, восседал Вэалор. Он сменил доспехи на темно-синий камзол, расшитый серебряной нитью в виде крыльев. Его лицо было непроницаемым, но когда Элиана переступила порог, его золотые глаза метнулись к ней, задержавшись на мгновение дольше, чем требовал этикет.

Справа от него сидела Королева Игнисса, сияющая в темно-красном шелке. Слева, придвинув свой стул подозрительно близко к креслу Генерала, устроилась Лира.

Элиане было указано место в самом конце стола, напротив пустующего кресла. Демонстративное, холодное и унизительное расстояние.

— Прошу прощения за опоздание, — произнесла Элиана, ее голос эхом отразился от каменных сводов. Она не извинялась, она констатировала факт, сохраняя безупречную вежливость.

— Опоздание — это признак неуважения к хозяевам дома, принцесса, — ледяным тоном отозвалась Игнисса, даже не повернув головы. — Но мы можем списать это на твои... эльфийские представления о времени. Для тех, кто живет в тени деревьев, спешка, должно быть, чужда.

— Мать, — тихо, но твердо предупредил Вэалор.

— О, не будь таким серьезным, сын, — Игнисса наконец удостоила Элиану взглядом, скользнув по ее фигуре с плохо скрытым пренебрежением. — Я просто констатирую факты. Мы все знаем, что эльфийские ритуалы могут длиться часами. Надеюсь, ты хотя бы не будешь требовать, чтобы мы пели песни листьям перед едой?

Лира тихо хихикнула, прикрыв рот изящной рукой.

— Не будь такой строгой, Королева. Может быть, принцесса просто боялась спуститься одна. Этот зал может показаться пугающим для тех, кто привык к тишине лесов. Помнишь, Вэалор, как мы в детстве заблудились в Пещерах Эха? Ты тогда защитил меня от теневых крыланов. Ты всегда был моим героем.

Она положила свою руку на предплечье Вэалора. Ее пальцы, украшенные массивными рубиновыми перстнями, контрастировали с его загорелой кожей.

Элиана заняла свое место. Она чувствовала, как внутри нее закипает холодная ярость, но ее лицо оставалось маской из мрамора. Она знала эту игру. Это была классическая придворная тактика: изолировать чужака, напомнить ему о его чужеродности и выставить его реакцию как истерику или слабость.

Вэалор не отдернул руку Лиры, но и не ответил на ее прикосновение. Он просто взял свой кубок и сделал глоток вина, его взгляд оставался прикованным к Элиане. Он ждал. Он хотел увидеть, сломается ли она под этим давлением.

Слуги начали подавать блюда. Тяжелые серебряные подносы с шипящим, истекающим соком жареным мясом, горы корнеплодов, политых густым темным соусом, и кувшины с густым, пряным вином. Запах был одурманивающим, но для эльфийского обоняния он был слишком резким, слишком "кровавым".

— Ешь, принцесса, — сказала Игнисса, наблюдая за тем, как перед Элианой ставят тарелку. — Тебе нужны силы. Хотя я сомневаюсь, что твоя... растительная магия способна переварить настоящую пищу. Мы не кормим наших гостей травой и росой.

— Благодарю за заботу, Королева, — ответила Элиана, беря в руки тяжелый серебряный нож и вилку. — Но эльфы умеют ценить хорошие дары земли, в какой бы форме они ни были представлены.

Она посмотрела на свое блюдо. Кусок жареной горной дичи, политый густым, почти черным соусом из ягод и специй. Рядом лежал украшенный веточкой увядшего, серого горного мха.

И тут она почувствовала это.

Несмотря на фоновый шум, создаваемый ошейником, ее врожденная эльфийская чувствительность к магии уловила диссонанс. Это был не яд в человеческом понимании. Это была алхимическая настойка "Пепла снов" — редкого гриба, растущего в глубоких пещерах. Сам по себе он не был смертелен. Но при смешивании с эльфийской кровью он вызывал немедленную потерю мышечного контроля, тремор и временную немоту.

Идеальное оружие. Элиана сделала бы пару глотков, начала бы неконтролируемо дрожать, уронила бы кубок, а затем бессвязно бормотала, не в силах выговорить слово. Лира и Игнисса получили бы идеальное доказательство того, что "хрупкая эльфийка" не выдерживает даже обычного ужина, не говоря уже о burdens of the North.

Элиана медленно подняла глаза. Лира наблюдала за ней с нескрываемым, хищным ожиданием. Игнисса делала вид, что беседует с соседом, но краем глаза следила за тарелкой принцессы.

Они думали, что она слепа. Они думали, что она слаба.

Элиана позволила себе маленькую, едва заметную улыбку. Она не стала отодвигать тарелку. Не стала поднимать скандал, обвиняя их в отравлении без неопровержимых доказательств, которые они бы легко отвергли как "эльфийскую паранойю".

Вместо этого она сделала то, что сделала бы любая вежливая гостья. Она положила левую руку на край стола, а правой рукой, якобы поправляя салфетку, накрыла ладонью свою тарелку.

На долю секунды.

Она не стала пробивать блок ошейника силой — это было бы опасно и больно. Вместо этого она нашла крошечную щель в его магической структуре, ту самую, что позволяла ей дышать, и пропустила через нее тончайшую, концентрированную нить чистой магии Жизни. Не атаку, не взрыв. А очищение.

Магия эльфов — это не только рост. Это возвращение к истинной, нетронутой сути вещей.

Под ее ладонью раздался тихий, едва слышный шипящий звук.

Когда Элиана убрала руку, за столом повисла мертвая тишина.

Черный, тяжелый соус на ее тарелке исчез. Вместо него мясо лежало в лужице прозрачного, ароматного бульона, пахнущего хвоей и родниковой водой. Но самым поразительным было украшение. Серый, мертвый мох, лежавший на краю блюда, под воздействием чистой эльфийской магии преобразился. Он расцвел. Из него вырос крошечный, но безупречно живой цветок с лепестками цвета лунного света, который мягко светился в полумраке зала, испуская тонкий аромат весеннего дождя.

Этот аромат мгновенно перебил тяжелый запах жареного мяса и дыма.

Лира замерла с кубком у губ. Ее зеленые глаза расширились от шока и ярости. План провалился. Более того, эльфийка не просто нейтрализовала ловушку — она превратила ее в демонстрацию силы, сделав это с такой элегантностью, что обвинить ее было невозможно.

Игнисса медленно повернула голову. Ее лицо окаменело.

— Что это за фокусы, принцесса? — прошипела она, и в ее голосе зазвенела настоящая, опасная ярость. — Ты портишь пищу своей... ведьмовской магией? Ты что, считаешь нашу кухню недостойной твоего изысканного эльфийского вкуса?

В зале повисла напряженная пауза. Слуги замерли, боясь пошевелиться. Все взгляды устремились на Вэалора. Сейчас он должен был выбрать сторону. Сторону крови и традиций, или сторону этой чужаки, которая только что публично бросила вызов его матери.

Вэалор медленно отложил свой нож. Звук металла о камень прозвучал как выстрел.

Он посмотрел на светящийся цветок на тарелке Элианы. Затем его золотой взгляд поднялся к ее лицу. В его глазах не было гнева. Не было раздражения. В них читалось нечто совершенно новое: острое, неприкрытое уважение. И искра темного удовлетворения.

Он понял. Он был воином, он знал запады и ловушки. И он, вероятно, тоже учуял легкий, неправильный душок "Пепла снов", но ждал, как поступит его жена. И она не подвела. Она не стала жертвой. Она стала хищником, который умеет маскироваться под цветок.

— Это не фокусы, мать, — голос Вэалора прорезал тишину, низкий и спокойный, но с той самой стальной ноткой, которая заставляла его легионы замирать. — Это выживание.

Он медленно поднялся со своего места. Его тень упала на стол, накрывая Лиру и Игниссу.

— Пища была испорчена, — продолжил он, глядя прямо в глаза матери. — "Пепел снов". Дешевая, грязная уловка. Если бы принцесса не обладала достаточной силой и контролем, чтобы нейтрализовать его за долю секунды, мы бы сейчас наблюдали, как она задыхается на полу моего зала.

Лицо Лиры побелело. Она открыла рот, чтобы возразить, но Вэалор даже не посмотрел в ее сторону. Его внимание было полностью приковано к Элиане.

— Вместо того чтобы устроить истерику и обвинить слуг, — мягко, почти с придыханием закончил он, обращаясь к Элиане, — моя жена молча исправила ошибку кухни. И сделала это красиво.