Академия драконов для вампирской принцессы

Эрика Сандлер

Академия драконов для вампирской принцессы

Глава 1. Сделка

Элизия фон Карстейн узнала о своей помолвке за три часа до официального объявления — от горничной, которая слишком громко шепталась с другой горничной в коридоре.

— Говорят, драконы уже прислали контракт, — сказала одна. — С печатью короля. Наша принцесса уходит в Драконье Пламя.

— Бедняжка, — ответила вторая. — Они же там вампиров на дух не переносят.

Элизия стояла за поворотом галереи, прижав к груди папку с отчетами по рудникам, и чувствовала, как каменный пол уходит из-под ног. Не потому, что она не ожидала. Она ожидала. С тех пор как долги отца выросли до размеров, способных утопить королевство, а драконы предложили «дружескую помощь», прошло уже полгода. Она просто надеялась, что у отца хватит совести хотя бы сказать ей лично.

Совесть не хватило.

Через час ее вызвали в малый тронный зал. Отец сидел на троне, слишком широком для его похудевших плеч, и держал в руках свиток с тяжелой золотой печатью. Мать стояла у окна, бледная, как свеча на ветру, и не смотрела дочери в глаза. Это было хуже любых слов.

— Элизия, — начал король. — Ты, вероятно, уже слышала.

— О том, что меня продают? — Она не повысила голос. Вампирская кровь вообще плохо сочетается с криком. — Да, отец. Слухи в этом дворце быстрее моего шага.

— Не продают. — Король поморщился. — Закрепляют союз.

— С драконами. — Элизия подошла ближе, положила папку на стол, аккуратно, как всегда. — С теми самыми драконами, которые три века называли нас паразитами? С теми, чьи дети в академиях плюют нам вслед? С теми, кто отказался прислать помощь во время Моровой зимы, потому что «вампиры и так слишком долго живут»?

— С теми, кто сейчас единственный готов дать нам золото, — тихо сказала мать. — Элизия, мы на грани. Еще год — и мы не сможем платить гарнизону. Еще два — и соседи почуют слабость. Ты знаешь, что бывает с королевствами, которые показывают слабость.

— Знаю. — Элизия посмотрела на отца. — Я читала историю. Обычно их дочери выходят замуж за чудовищ.

— Кейлан Драконхарт не чудовище, — сказал король. — Он наследник. Он молод. И он...

— Он влюблен в Лирану Стелларис, — закончила Элизия. — Об этом тоже шепчутся громче, чем о моей свадьбе. Вся знать знает, что королева-мать Игнис уже десять лет примеряет на Лирану свадебную диадему. Я должна стать женой мальчика, который любит другую, и войти в семью, которая будет меня ненавидеть. Прекрасный союз, отец.

Король впервые отвел взгляд. Мать отвернулась к окну.

Элизия взяла свиток, сломала печать и прочла условия. Они были написаны красивым, сухим языком: «Брак заключается с целью укрепления политических и экономических связей между королевством Драконьего Пламени и королевством Карстейн. Принцесса Элизия фон Карстейн поступает под покровительство дома Драконхарт. Обучение в Академии Драконьего Пламени обязательно. Наследники...»

Дальше она читать не стала.

— Когда? — спросила она.

— Церемония помолвки — через неделю, — сказал отец. — В академии. Они хотят, чтобы вы учились вместе. Это... часть договора.

— Чтобы драконы могли наблюдать за мной?

— Чтобы вы узнали друг друга.

Элизия аккуратно сложила свиток. Внутри у нее было тихо и холодно, как в склепе. Она знала это состояние. Оно приходило, когда боль становилась слишком большой, и вампирская природа милосердно выключала чувства, оставляя только расчет.

— Хорошо, — сказала она. — Я поеду. Но запомните, отец: я делаю это не ради вас. Я делаю это потому, что если я откажусь, вы продадите кого-то другого. Возможно, кого-то, кто не сможет выдержать драконов. А я смогу.

Она вышла из зала, не поклонившись. За дверью ее ждала пустота коридора и тишина, в которой было слышно, как где-то далеко, в нижних залах, слуги уже обсуждают новость. К вечеру о помолвке знал весь дворец.

Церемония должна была состояться в Академии Драконьего Пламени — нейтральной территории, как сказали драконы. Элизия не поверила. Академия была драконьей гордостью: башни из черного камня, арки, увитые огненными лилиями, и магия, пропитывающая каждый камень так густо, что у вампиров начинало ломить виски уже на подъезде.

Она прибыла за день до церемонии. Свита у нее была скромная: две фрейлины, старый камердинер и сундук с платьями, которые мать собирала всю неделю с лихорадочной энергией человека, пытающегося загладить вину тряпками. Драконы встретили ее на портале — двое стражей в золотой чешуе, с лицами, высеченными из презрения.

— Принцесса Элизия фон Карстейн, — объявил камердинер.

Стражи переглянулись.

— Вас проводят в гостевые покои, — сказал один. — В северной башне.

Северная башня была самой старой и самой холодной. Элизия поняла это сразу: окна узкие, камин не разожжен, а кровать застелена серым бельем, которое пахло пылью. Ей отвели три комнаты, но ни в одной не было зеркала. Вампирам не нравится смотреть на себя? Или драконы просто решили, что ей не нужно видеть свое лицо, когда она будет плакать?

Она не собиралась плакать.

Вечером ей передали приглашение на «неформальный ужин с семьей Драконхарт». Неформальный означал: без протокола, но с полным соблюдением унижения. Элизия надела темно-синее платье, простое, без драгоценностей, и спустилась в зал, где уже сидели король Драконхарт, его жена Игнис и их сын.

Кейлан Драконхарт оказался выше, чем она ожидала. У него были темные волосы, золотистые глаза с вертикальным зрачком и выражение лица человека, которого только что заставили съесть что-то горькое. Рядом с ним, на расстоянии, которое в приличном обществе считается интимным, сидела Лирана Стелларис. Ее платье было цвета утреннего неба, а улыбка — цвета отточенного клинка.

— А, вампирская принцесса, — сказала королева Игнис, не вставая. — Мы боялись, что вы заблудитесь. Северная башня такая... запутанная.

— Я нашла дорогу по запаху высокомерия, ваше величество, — ответила Элизия и села на указанное место — в конце стола. — Он у вас служит лучше маяка.

Тишина за столом стала такой плотной, что ее можно было резать. Король Драконхарт кашлянул. Кейлан посмотрел на Элизию с неожиданным интересом — как на змею, которая только что укусила не того человека. Лирана улыбнулась еще шире.

— У вампиров, я слышала, острый язык, — сказала королева. — Посмотрим, как он вам поможет на экзаменах. В академии не любят тех, кто не умеет держать себя в руках.

— В академии, я слышала, любят тех, кто умеет держать в руках хоть что-то, кроме собственного эго, — ответила Элизия. — Посмотрим, ваше величество.

Кейлан фыркнул. Это был не смех, скорее звук, который вырывается у человека, когда он не ожидал услышать то, что услышал. Королева бросила на сына быстрый взгляд, и он тут же стер с лица любое подобие эмоции.

Ужин тянулся мучительно. Подавали драконьи блюда: мясо, обожженное до углей, острые соусы, вино, от которого у Элизии немели губы. Она ела мало и наблюдала. Королева Игнис управляла разговором, как дирижер: она задавала вопросы Лиране, хвалила ее вкус, вспоминала милые детские истории о Кейлане и Лиране, которые должны были показать Элизии, насколько она здесь чужая. Кейлан молчал. Он смотрел в тарелку и иногда — на Элизию, короткими, злыми взглядами.

Когда подали десерт, королева наконец перешла к делу.

— Церемония завтра, — сказала она. — Мы решили, что она будет скромной. Не хочу, чтобы наши гости думали, что мы устраиваем праздник по поводу... — она сделала паузу, — ...политической необходимости.

— Понимаю, — сказала Элизия. — Вам неловко. Это нормально. Мне тоже было бы неловко, если бы мне пришлось выдавать сына замуж за того, кого он не любит.

Лирана опустила ресницы. Кейлан сжал вилку так, что металл скрипнул.

— Я не...

— Кейлан, — оборвала его королева. — Не сейчас.

— Нет, почему же, — Элизия повернулась к нему. — Пусть скажет. Мы же будущие супруги. Нам нужно знать друг о друге хотя бы самое неприятное. Например, что вы предпочитаете блондинок с амбициями. Или что вы позволяете матери выбирать за вас не только невесту, но и мнение.

Кейлан встал. Стол качнулся. Король Драконхарт положил руку ему на плечо, но сын сбросил ее.

— Вы ничего обо мне не знаете, — сказал он тихо, с яростью, которая пробивалась сквозь вежливость, как лава сквозь трещину. — Вы появились здесь вчера. Вы ничего не знаете о моей жизни, о моей семье, о том, что мне приходится...

— О, я знаю, — перебила Элизия. — Вам приходится жениться на мне. Бедный принц. Какая трагедия. А мне приходится выходить замуж за человека, который смотрит на меня как на грязь под ногтями. Но я не устраиваю сцен за ужином. Потому что у меня, в отличие от вас, есть выдержка.

Она тоже встала.

— Благодарю за ужин, ваши величества. Я устала с дороги. Завтра важный день. Надеюсь, вы найдете в себе силы изобразить радость, принц. Хотя бы для прессы.

Она вышла из зала, не оборачиваясь. В коридоре ее догнал голос Кейлана:

— Принцесса.

Она остановилась. Он подошел ближе, и вблизи было видно, что он не такой уж и взрослый. Девятнадцать лет. У него дрожали руки.

— Я не хотел... — начал он и замолчал. — Я не выбирал этот брак.

— Я тоже, — сказала Элизия. — Но я здесь. И вы здесь. И завтра мы будем помолвлены, нравится нам это или нет. Так что давайте договоримся: вы не будете меня унижать при своих друзьях и матери, а я не буду унижать вас при своих. Мы можем ненавидеть друг друга в частном порядке.

Кейлан смотрел на нее долго. В его глазах что-то менялось — злость уступала место чему-то более сложному. Может быть, удивлению. Может быть, уважению.

— В частном порядке, — повторил он. — Хорошо.

— Хорошо, — сказала Элизия и пошла к лестнице.

Она не видела, как он стоит в коридоре и смотрит ей вслед. Не видела, как Лирана выходит из зала и останавливается рядом с ним, касаясь его плеча. Не видела, как королева Игнис наблюдает за всем этим из дверного проема с выражением человека, который уже начал плести следующую интригу.

В ту ночь Элизия сидела на подоконнике северной башни, смотрела на звезды и думала о том, что ненависть — это тоже чувство. А значит, у них с Кейланом Драконхартом уже есть хоть что-то общее.

Это было слабое утешение. Но другого у нее не было.

Глава 2. Северная башня

Церемония помолвки длилась ровно двадцать три минуты — Элизия считала. Двадцать три минуты вежливых улыбок, магической клятвы, связывающей их запястья тонкой нитью золотого огня, и поцелуя в щеку, который Кейлан изобразил с мастерством человека, целующего чумную крысу. Пресса — три драконьих писца и один вампирский художник, приглашенный в качестве жеста доброй воли, — зафиксировала все. На следующее утро газеты вышли с заголовками вроде «Союз крови и пламени» и «Новая эра», но Элизия знала: настоящий заголовок был в глазах королевы Игнис, которая весь ритуал простояла с лицом, будто ела лимон.

Академия Драконьего Пламени начиналась сразу после церемонии. Помолвленным полагалось поселиться в студенческом корпусе — «для скорейшей интеграции», как объяснил ректор, сухой дракон с очками на цепочке и голосом, который, вероятно, мог бы затушить пожар. Элизию поселили в северной башне, той самой, гостевой, и вежливо намекнули, что переезд в главный корпус «пока невозможен из-за ремонта». Ремонт в главном корпусе, судя по идеально ровным плитам и свежей краске на дверях, был запланирован исключительно на тот этаж, где жили драконы.

— Северная башня — это честь, — сказала ей фрейлина, распаковывая сундук. — Оттуда видно весь кампус.

— И туда не долетает запах драконьей чешуи, — согласилась Элизия. — Замечательно.

В первый учебный день она надела форму академии: темно-бордовый камзол с золотой окантовкой, белую рубашку, брюки. Драконьи девушки носили то же самое, но на них форма сидела как влитая, а на Элизии висела, потому что портной, снявший мерки, явно не старался. Она заплела волосы в тугую косу, проверила, ровно ли лежат клыки под губами, и вышла.

Коридор главного корпуса встретил ее тишиной. Не той тишиной, что бывает в библиотеке, а той, что бывает перед броском. Драконы стояли группами у шкафчиков и провожали ее взглядами. Кто-то шепнул «вампирша», кто-то засмеялся, кто-то демонстративно отступил на шаг, будто она могла заразить его через воздух.

Элизия шла ровно, смотрела прямо перед собой и считала шаги. Восемь до поворота. Двенадцать до лестницы. Она почти дошла, когда дорогу перекрыла знакомая фигура в форме с золотыми нашивками.

Кейлан стоял, прислонившись к стене, и с ним были трое его друзей — те самые, что на церемонии скалились в усмешках. А под руку с ним, разумеется, шла Лирана. На ней форма сидела идеально. Ее волосы были уложены в сложную прическу, которую Элизия мысленно оценила в два часа труда и один злой умысел.

— Доброе утро, — сказала Лирана с улыбкой, от которой у Элизии заныли корни зубов. — Как прошла первая ночь в северной башне? Говорят, там по ночам сквозняки.

— Прекрасно, — ответила Элизия. — Привидения оказались милыми. Спросили, когда драконы перестанут бояться всего, что не дышит огнем.

Один из друзей Кейлана — тот самый, с которым Элизия уже успела поссориться на ужине, — шагнул вперед. Его звали Бран, и он был из тех драконов, которые считают, что громкость заменяет ум.

— Слушай, ты, — начал он. — Здесь не твоя территория. Мы тебя не звали.

— Бран, — сказал Кейлан, не меняя позы.

— Что? Она же вампир. Они все...

— Бран. — Кейлан выпрямился. — Отойди.

Бран замер, обернулся, посмотрел на принца. Что-то в его лице изменилось. Он отступил на шаг, но взгляд, который он бросил на Элизию, был обещанием. Это не конец. Это только начало.

Кейлан посмотрел на Элизию. Вблизи было видно, что он не выспался: под глазами залегли тени, а золотистая радужка казалась тусклее, чем вчера. Он не улыбнулся. Но и не нахмурился.

— Твоя аудитория на втором этаже, — сказал он. — Западное крыло. И... — он помедлил, — там сквозняк. Сиди у стены.

Он ушел, не дожидаясь ответа. Лирана бросила на Элизию быстрый, оценивающий взгляд — как торговец, который проверяет, не испортился ли товар, — и последовала за ним.

Элизия смотрела им вслед. Кейлан только что помог ей. Грубо, неловко, но помог. Это не вписывалось в образ избалованного принца, который она себе нарисовала.

Это ей не понравилось. С неудобными людьми сложнее ненавидеть друг друга в частном порядке.

Первая лекция — «Основы магической интеграции рас» — вела пожилая драконица с лицом, напоминающим печеное яблоко. Она говорила монотонно, но Элизия быстро поняла, что аудитория слушает не ее. Аудитория слушала, как она, Элизия, дышит. Драконы на соседних рядах отодвигались. Кто-то положил на парту амулет от нежити. Кто-то шепнул: «Интересно, она спит в гробу или просто на кровати?»

Элизия конспектировала. Ее почерк был ровным и мелким, как у всех людей, которых долго учили не привлекать внимания. Она записывала классификацию магических школ, теорию совместимости стихий, исторические прецеденты союзов между расами. Последние, по словам драконицы, всегда заканчивались «культурными трениями».

— Профессор, — подняла руку драконья девушка с третьего ряда. — А правда, что вампиры пьют кровь разумных существ? Как это совмещается с «культурной интеграцией»?

Драконица бросила на Элизию короткий взгляд.

— Кровь животных и магические аналоги, — сказала она. — Современные вампиры используют заменители. В академии есть соответствующее обеспечение.

— А если заменители закончатся? — не унималась девушка. — Что тогда? На кого она будет нападать?

Смех прокатился по аудитории. Элизия положила ручку и подняла голову.

— На того, кто задает самые глупые вопросы, — сказала она спокойно. — Так природа отбраковывает громких и медленных.

Смех захлебнулся. Драконица у доски вздохнула.

— Достаточно. Переходим к практике.

Практика оказалась спаррингом. Профессор разбила студентов на пары, и Элизии досталась та самая девушка с третьего ряда — Мирта, если верить бейджику, драконица с короткой стрижкой и руками, покрытыми чешуей до локтей.

— Не бойся, — сказала Мирта, выходя на круг. — Я не буду использовать огонь. Слишком просто.

— Не бойся, — эхом отозвалась Элизия. — Я не буду использовать скорость. Слишком скучно.

Мирта бросилась первой. Драконы в ближнем бою быстрые, но тяжелые — они рассчитывают на силу, на то, что противник не выдержит удара. Элизия шагнула в сторону, пропуская кулак мимо лица, и коснулась пальцами ее шеи. Мирта замерла.

— Умерла, — сказала Элизия. — Вампиры быстрые, Мирта. И мы не бьем кулаками. Мы бьем там, где тонко.

Профессор подняла бровь. Кто-то из драконов на трибунах засвистел — не одобрительно, а с неожиданным уважением. Мирта потерла шею и ухмыльнулась.

— Ладно, — сказала она. — Может, ты и не так скучна, как я думала.

Это была маленькая победа. Но Элизия знала: такие победы не остаются незамеченными.

После занятий ее ждала записка, вложенная в учебник. Бумага была дорогая, чернила — золотые. Почерк — каллиграфический, с завитушками, которые кричали о хорошем воспитании и плохих намерениях.

«Принцесса, мне очень жаль, что утро началось так неприятно. Кейлан не всегда умеет быть вежливым, но он не злой. Я надеюсь, мы сможем стать подругами. Приходите сегодня на закате в оранжерею. Я хочу извиниться лично. Лирана».

Элизия перечитала записку трижды. Каждое слово было правильно. Слишком правильно. Она вспомнила лицо Лираны за ужином, ее фальшивую улыбку, ее руку на плече Кейлана. Извиниться. Лично. В оранжерее на закате, когда все нормальные студенты ужинают.

Она сложила записку и убрала в карман. Она пойдет. Потому что если она не пойдет, Лирана получит повод сказать, что вампирша высокомерна. А если пойдет — она хотя бы увидит, какую игру ведет эта девушка.

Оранжерея находилась за главным корпусом, в стеклянном куполе, где драконы выращивали огненные лилии и растения, которым для жизни нужен был жар. Внутри стояла влажная духота. Элизия пришла раньше и успела рассмотреть все: горшки, инструменты, длинный стол с ножницами и лейками. Ничего подозрительного.

Лирана появилась ровно на закате, как и обещала. Она была одна. В руках она держала две чашки чая.

— Принцесса, — сказала она мягко. — Спасибо, что пришли. Я знаю, вам сейчас непросто.

— У меня все в порядке.

— Не надо. — Лирана поставила чашки на стол, придвинула одну к Элизии. — Я вижу, как с вами обращаются. Это жестоко. Я пыталась поговорить с Кейланом, но он... — она вздохнула. — Он упрямый. Как все драконы.

Элизия не взяла чай. Она смотрела на Лирану и ждала, когда та перейдет к делу.

— Я хочу помочь, — продолжала Лирана. — Я знаю академию. Я знаю людей. Если вы позволите, я могу стать вашей проводницей. Показать, где какие Professoren терпят вампиров, какие клубы можно посещать, а какие лучше обходить стороной.

— И что вы хотите взамен?

Лирана моргнула. Ее улыбка дрогнула — на долю секунды, но Элизия успела заметить.

— Ничего, — сказала она. — Я просто...

— Вы любите его.

Тишина. За стеклянными стенами ветер качнул ветви огненных лилий. Лирана опустила глаза. Ее ресницы были идеальными. Все в ней было идеальным.

— Да, — сказала она тихо. — Люблю. С детства. Я знаю, что теперь это ничего не значит. Вы его невеста. Но я не могу просто... — она подняла глаза, и в них стояли слезы, настоящие или очень хорошо сыгранные. — Я не могу просто отойти в сторону. Я хочу быть рядом. Хотя бы как друг. Пожалуйста, не отнимайте у меня это.

Элизия почувствовала, как в груди что-то шевельнулось. Не жалость. Что-то холоднее.

— Я вам ничего не обещаю, — сказала она. — Но я вас услышала.

Она развернулась и пошла к выходу. За спиной Лирана произнесла, тихо, с той же мягкой грустью:

— Осторожнее на лестнице, принцесса. В северной башне очень крутые ступени.

Элизия вышла из оранжереи и только тогда поняла, что не взяла чай. Она не пила его. Это хорошо. Потому что, когда она вернулась в свою комнату и вылила воду из графина в горшок с засохшей геранью, оставшейся от прошлых жильцов, герань зашипела и почернела за три секунды.

Она стояла над горшком и смотрела на черные листья.

«Извиниться лично». «Стать подругами». «Не отнимайте у меня это».

Она достала записку из кармана, развернула и перечитала в последний раз. Потом подожгла ее над свечой и бросила пепел в тот же горшок.

В дверь постучали. Элизия открыла. На пороге стоял камердинер с подносом.

— Ваше высочество, ужин. Принц Кейлан приказал передать, что... — он замялся, — что «если вы не едите в общей столовой, то хотя бы ешьте у себя, а не голодайте, как призрак». Это его слова, ваше высочество. Не мои.

Элизия посмотрела на поднос. На нем была еда — нормальная, не обожженная до углей. И маленькая записка, написанная быстрым, неровным почерком:

«Бран исключен из академии на неделю. Я не говорил тебе. Но знай. К.»

Она взяла записку и вдруг поняла, что улыбается. Впервые за два дня.

Значит, вот как это будет. Она будет пить чай с любовью его детства, которая пытается ее отравить, и получать записки от принца, который клялся ее ненавидеть, но почему-то не может позволить своим друзьям делать это первыми.

Сложно. Запутанно. Опасно.

В частном порядке.

Она села ужинать. За окном северной башни опускалась ночь, и звезды были холодными и яркими, как вампирские клыки.

Глава 3. Правила выживания

На третий день Элизия поняла, что травля бывает разной. Первые два дня это были грубые, почти комичные попытки: чеснок в сумке, соль на пороге, шепотки за спиной. Она могла бы справиться с этим — вампиры веками живут среди ненависти, и у них вырабатывается иммунитет на глупость. Но к третьему дню драконы сменили тактику.

Теперь они действовали вежливо.

— Принцесса, вы, кажется, забыли свой учебник? — Мирта, та самая драконица со спарринга, протянула ей книгу с такой любезной улыбкой, что Элизия насторожилась. Книга была правильной: «Теория стихийных взаимодействий», тот самый том, который профессор велел принести. Элизия взяла ее, поблагодарила и открыла на первой странице.

Страницы были пустыми. Все до единой. Только на внутренней стороне обложки кто-то аккуратно, каллиграфическим почерком написал: «Вампирам здесь не место».

Элизия закрыла книгу. Посмотрела на Мирту. Та уже шла к своей парте, и ее плечи дрожали от сдерживаемого смеха.

На лекции профессор вызвал Элизию отвечать. Она встала, открыла рот — и обнаружила, что не может произнести ни слова. Голос пропал. Не от страха, не от волнения. Магически. Кто-то наложил на нее заклятие немоты — простое, ученическое, но действенное. Аудитория наблюдала. Кто-то хихикал. Профессор подождал, потом вздохнул.

— Принцесса, если вы не готовы, могли бы просто сказать.

Элизия стояла, чувствуя, как краска заливает лицо. Она могла бы разрушить заклятие — оно было слабым, любительским, — но на это требовалась секунда концентрации и капля крови, а кровь на глазах у драконов… Нет. Она просто покачала головой и села.

После лекции она нашла в своей сумке маленький бумажный пакетик. Внутри был порошок — серебряная пыль. Серебро для вампиров — то же, что огонь для драконов: не смертельно, но обжигает. Пакетик был подписан тем же каллиграфическим почерком: «На память».

Элизия выбросила его в камин. Серебро вспыхнуло синим пламенем и растворилось.

Она не пошла жаловаться. Жаловаться — значит показать, что ей больно. А она не собиралась давать им это удовольствие.

Кейлан не участвовал. Это было самое странное. Он не подкладывал ей пустые книги, не накладывал заклятий, не писал записок. Но он и не мешал. Он сидел на лекциях в двух рядах от нее, смотрел в окно или в свои конспекты и делал вид, что ничего не происходит.

Элизия наблюдала за ним. Это было частью ее стратегии выживания: знать врага. И она заметила две вещи. Первое: когда Бран — тот самый исключенный на неделю друг — вернулся и снова начал отпускать шутки в ее адрес, Кейлан бросил на него такой взгляд, что Бран замолчал на полуслове. Второе: Лирана теперь появлялась рядом с Кейланом постоянно, и когда она говорила, он слушал с выражением человека, который выполняет повинность.

На четвертый день Элизия решила действовать.

Она пришла в библиотеку поздно вечером, когда основная масса студентов разошлась по комнатам. Библиотека академии была огромной: три яруса стеллажей, увитых защитными чарами, и тишина, которая пахла старой бумагой и воском. Элизия искала конкретные книги: по защитной магии, по истории межрасовых конфликтов, по вампирским техникам ментальной защиты. Если драконы собираются травить ее магически, ей нужно быть готовой.