Преследуя прошлое: Горящие тени

Ритуал

– Дружок, – я взял птицу в руки. – Нельзя тебя здесь оставлять.

В груди давило так сильно, что я не мог просто уйти, мне хотелось сделать что-то хорошее для несчастного, пусть уже и мертвого голубя.

Свернув в парк, мои глаза искали место, где бы я смог похоронить голубя. Сердце бешено колотилось, а руки дрожали, передавая импульсы страха птице, а шуршание листьев под ногами усиливало мой и без того панический ужас. Это был тот самый парк, единственная крупная зеленая зона нашего городка, а теперь еще и причина моей тревожности.

В глубине парка сквозь непроглядную ночную тьму пробивался слабый свет.

– Ну, вот, дружок, – мой указательный палец погладил голову птицы. – Там хотя бы видно будет.

Чем ближе я подходил, тем сильнее стал чувствоваться запах костра с горькой примесью. Нос раздражался и чесался от этого запаха, а сам я уже пожалел о своей неосторожности. При этом я продолжал идти, словно ноги сами вели меня туда.

Спрятавшись за деревом, я наконец-то увидел источник света: это и вправду был костер, в который маленькая женская рука подкидывала сухие травы.

Темные волосы, чуть прикрывавшие ее плечи, были обрамлены сверху венком из сухих трав, а фигура спряталась за мешковатой белой рубахой. До моего уха доносился едва слышный шепот, в котором я узнал голос Анны.

Я знал, что сестра Джорджа увлекалась всякой мистикой, но впервые застал ее за этим процессом. Для меня такое увлечение – верх глупости, но я знал, что Анна смышленая девушка, и воспринимал ее наклонности как баловство. Да, и она уже взрослая и самодостаточная, но образ, который я наблюдал, спрятавшись за деревом, вызывал во мне противоречивые чувства. Мысли слишком сильно оторвали меня от реальности, из-за чего я на секунду забылся и громко выдохнул.

– Черт! – я замер, стараясь слиться с деревом, но было поздно: Анна уже оглядывалась по сторонам в поисках источника.

– Ты что здесь делаешь? – меня обнаружили.

Ее слова огнем пронзили мою голову. Эта интонация – это не привычный добродушный писклявый голосок, это голос старой охрипшей ведьмы.

– Я вижу тебя! – она повернулась в мою сторону и бросила на меня испепеляющий взгляд, полный злости.

– Я… я искал место для голубя, – пришлось выйти из-за дерева и продемонстрировать ей мертвую птицу. – А ты?

– Других мест не нашлось?! – мой вопрос привел Анну в ярость.

– Не нашлось, – я встал в позу. – Что за чертовщина здесь происходит, ты совсем уже с ума сошла?

Подражая Анне, я строго посмотрел ей глаза и практически сразу перевел взгляд за ее спину. Костер, бумаги, ножи, травы – ведьмовской культовый обряд какой-то. Мне стало противно, и я поморщился.

Подруга моего детства прожигала дыру в моей голове своим взглядом, не предвещавшим милой беседы и остроумных шуток. Я попятился назад, но уперся спиной в ствол дерева, служившего укрытием еще несколько мгновений назад. Загнанный зверек. Анна уже приблизилась ко мне: ее лицо исказилось настолько, что перестало быть узнаваемым. Я надеялся, что струна напряжения лопнет, убив меня, но мой организм был слишком крепким для таких выпадов.

Ее взгляд, ядовитый и злобный, настиг моих глаз. Я видел перед собой сгорбленную старуху, а не молодую, красивую женщину.

– Ты все испортил! – она выхватила птицу, о существовании которой я уже забыл, из моих рук. – Убирайся прочь!

– Но, подожди, – я мямлил трясущимися губами, не отводя взгляд от ее свирепого взгляда.

– Никаких “но”! – голос металлом скрежетал в моем горле, – Ты уже сделал все, что было нужно и ненужно.

–О чем ты? – я сорвался на крик, а из глаз брызнули слезы. – Что здесь происходит?!

– Ты помешал мне, вот что происходит.

Она отвернулась и прошла к костру, бросив туда птицу. В воздухе тут же запахло горящей плотью, заставив меня закрыть рот и нос локтем.

– Ты еще здесь? – она даже не обернулась, палкой переворачивая содержимое костра.

– Я не уйду без ответа, – я выдохнул и тепло обдало паром мой локоть.

– Тогда ты останешься здесь навечно, – глухой бас раздался в моей голове.

Что-то схватило меня за свободную руку и утянуло с поляны. Рывок был таким неожиданным и резким, что я не успел среагировать и упал в темную траву. Страх окончательно овладел мной, парализовал меня: я был не в силах пошевелиться.

– Майк, – глухой бас продолжал разноситься эхом внутри меня. – Майк, очнись!

Что-то хлопало по моей спине, но из-за толстой ткани кофты удары казались мягкими. Я почувствовал мое тело перевернулось и перед моими глазами открылось звездное небо.

– Ты живой? – небо заслонило бледное лицо с черными глазами. Я почувствовал ладони на своих щеках.

– Келли? – я удивленно прохрипел.

– Да, – лицо исчезло, а следом мою руку обхватили две холодные руки. Рывок.

– Ты следила за мной? – я оказался в сидячем положении.

Келли, убедившись в моем сознании, отошла и осмотрела пространство вокруг себя.

– Нет, я просто оказалась рядом, – она пожала плечами.

– Ты видела? – я с надеждой посмотрел на нее. Она присела на корточки рядом со мной.

– А что видел ты? – ее ладонь сжала мое плечо.

Ее бледная кожа будто светилась в холодной тьме парка, а глаза – две черные дыры, затягивавшие в свой безрассудный хаос. Но именно в этом лице я почувствовал спокойствие, расслабившее мои мышцы.

Я подтянул колени к себе, обхватив их руками и закрыл глаза. Меня терзали сомнения в отношении к ней. Возникла из ниоткуда, всегда оказывалась вовремя и также исчезала. За эти пару дней Каролина слишком сильно влилась в мою жизнь и у меня сложилось впечатление, что делала она это намеренно. Но я не мог обвинять ее без прямых доказательств.

– Здесь была Анна, моя давняя подруга, – не поднимая глаз, я тяжело выдохнул. – Она была не похожа сама на себя, проводила какой-то ритуал. А я всего лишь хотел похоронить умершего голубя.

– Ты уверен, что это была она? – ладонь соскользнула с моего плеча.

– Нет, я не уверен в этом. Сначала это определенно была Анна, но потом ее лицо исказилось, превратилось в какую-то старуху. Не знаю уже, чему мне верить.

– Майк, – ее голос перешел на шепот. – Тебе все привиделось. Этого не было.

Как ошпаренный я подскочил на ноги, совершенно забыв про парализовавший страх.

– Ты хочешь сказать, что я сумасшедший? – я перешел на крик.

– Ты не сумасшедший, – Келли встала вслед за мной и прошла на полянку. – Видишь, здесь ничего нет!

Вслед за ней я оказался на полянке, где еще несколько минут назад происходили странные события. Не было ни единого следа произошедшего, словно и вправду все было лишь плодом моего воображения. Я опустил руки.

– Подожди, – мои брови столкнулись на переносице. – Голубь.

– Что?

– Я нес его, – я стал осматривать рукава своей кофты. – Он был мертв, должны были остаться следы.

– Майк, – Келли подскочила ко мне и взяла за руку. На ее лице вспыхнула волна сожаления. – Птицы не было. Я увидела тебя здесь, как ты кричал в пустоту. Ты напугал не только себя.

– А шарф? – я быстро озвучил мелькнувшую мысль. – Как ты узнала, что он принадлежит мне?

Келли бросила мою руку, и отошла на несколько метров, достав из кармана пачку. Свободной рукой она нервно поправила волосы.

– Почему ты молчишь? – меня она стала раздражать. – Ты все знаешь, ведь так? Как только ты появилась на горизонте, моя жизнь перевернулась с ног на голову!

Но она молчала. Она лишь наблюдала за моей словесной истерикой, выпуская из легких густой дым. Это окончательно взбесило меня и, поддавшись импульсу, я подошел к ней, выхватил сигарету из ее рук и со всей злости затоптал ее в землю.

– Кто ты такая? – поддавшись безумию, я приподнял ее за кофту над землей.

– Пусти, – она не сопротивлялась, сохранив спокойствие в своем голосе, но в ее глазах я видел отблески ужаса.

– Все сгорит, – я прочитал это по ее губам, беззвучно ответившим мне.

Я ослабил хватку, из-за чего Келли рухнула на землю, потеряв равновесие. Перед глазами вспыхнул огонь, заставив меня зажмуриться – морок исчез. Воздух уплотнился, стало тяжело дышать. Я растер лицо руками в надежде на облегчение, но это слабо помогало. Как только мой мозг успокоился, я перевел взгляд на Келли. Но ее не было, а мое сердце пропустило пару крепких ударов. Полный ужаса я без оглядки побежал домой.

– Где тебя носило?

Мама подскочила со стула, увидев меня в дверях. Как только она приблизилась ко мне, ее лицо исказилось в отвращении.

– Решил прогуляться, – я потупил взгляд.

– И снова вымазался в грязи?! – она прикрикнула на меня и громко выдохнула.

– Упал просто.

– Это было прошлой отговоркой, – она вернулась на кухню и отпила из бокала вино. – Почему я должна сидеть и нервничать, гадая, где ты и что с тобой?

Я прошел на кухню и дрожащими руками налил себе воды. Залпом осушив стакан, я вытер рот рукавом кофты.

– Это правда. И я уже вырос, мама, не обязательно меня контролировать, – нервы сдали и неосознанно повысил голос.

– Ты мой сын, и это моя работа – переживать за тебя!

– Мне не пять лет, пора бы уже понять.

Маму не воодушевила моя речь, скорее наоборот, она вызвала бурю в ней.

– Чем я заслужила такое отношение? – бокал с грохотом разбился о кафельный пол. – Я всю себя отдавала тебе, и вот, что я получаю в благодарность!

– Что здесь происходит? – из родительской спальни вышел заспанный отец.

– Ничего, оставьте меня, – мама достала новый бокал. – Оба!

– Пойдем, Майк, – отец подозвал меня к себе. – Ей нужно время.

Отец завел меня в комнату и сел на кровать, сложив руки на груди.

– Я не буду спрашивать, где ты был, и почему после моего звонка ты не вернулся домой. Перестань расстраивать ее, ты перебарщиваешь.

– Я не специально это делаю.

– Слабо верится, но я тебе сказал. Надеюсь, ты услышал меня.

– Услышал, – я развернулся к выходу. – Спокойной ночи.

Что, если я умер, и это мой персональный ад? Я пытался найти логическую ошибку, но мой разум был будто набит камнями: любая мысль ускользала, едва успев сформироваться. Мне оставалось лишь барахтаться в этом океане неизвестности.

Я судорожно перебирал все воспоминания, пытаясь найти ту ниточку, которая привела бы меня не к разгадке, а хотя бы к пониманию, как связаны все эти недавние события. Я был выжат, как лимон, этими бесконечными размышлениями, поэтому последние дни я провел в полном затворничестве.

У меня не было сил подняться. Казалось, стоит выйти за порог, как тут же начнется новый виток мистики. Как я, убежденный агностик, мог быть втянут во все это? А может, это мое больное, уставшее воображение рисовало мне эти образы? Не лежал ли я все это время без движения? Я не знал, и, наверное, уже не хотел знать. Я сам не знал, чего хотел.

Все последующие дни превратились в вереницу бесконечных размышлений. Родители беспокоились: пытались разнообразить мое времяпрепровождение в этой добровольной изоляции, но вся эта история поглотила меня целиком, и я не обращал внимания на их попытки привести меня в чувство.

Я слышал, как они звонили Шиннел, как мама плакала по ночам, их ссоры, но все это проходило сквозь меня, не задерживаясь. Я почти не ел, лишь иногда вставал в уборную или чтобы выпить воды. Казалось, именно так я и проведу остаток своей жизни. В поисках, страхе и добровольном забвении.

Меня разбудило уведомление на телефоне. Разлепив глаза, я разблокировал экран и увидел сообщение от неизвестного контакта.

– С днем рождения, Майк! – я заблокировал экран и убрал телефон подальше, переведя его в беззвучный режим.

Особенный день

– И что, он так и не встает? – из гостиной доносился голос Анны. – Ну, чудак.

– Ох, Анна, я уже и не знаю, что думать, – тревожный голос мамы дрожью отражался на моих руках. – Он очень странный в последнее время.

Мне хотелось закрыться от этого мира, не видеть его больше, поэтому я с головой накрылся одеялом и свернулся калачиком. Почти сразу стало душно, и дыхание давалось труднее, чем обычно, но это не остановило меня.

– Хлоя, я уверена, все обойдется, – голос из гостиной звучал приглушенно из-за слоя одеяла. – Миссис Шиннел хотела прийти к нему, вы не против?

– Я всеми руками за, – мама добавила что-то еще, но слов я уже не смог разобрать. И не хотелось, если честно.

Мышцы ужасно болели, но я терпел, периодически меняя положение. К тому же боль отвлекала от прилипавших бесконечной жвачкой мыслей. Образы проносились в голове, заставляя измотанный мозг анализировать все происходившее за последние недели. Особенно встречу в парке.

Если мне действительно все почудилось, то, наверное, я и вправду сходил с ума. В любом случае я не хотел бы обсуждать это с Шиннел – это ее никак не касалось. Однако последнее слово всегда было за мамой, так что встречи было бы не избежать.

– Развалился тут! – Анна бесцеремонно стянула с меня одеяло.

– Верни! – меня бросило в дрожь от резкого холода.

– У тебя сегодня праздник, так что вставай, – она свернула одеяло и бросила его в угол комнаты. – Не расстраивай родителей и меня.

– Я не хочу вас расстраивать, – я сел на кровать, придерживая голову. – Но и выходить я тоже не хочу.

– Майк, – ее голос изменил тональность. – Твоя мама старалась. Она бы очень хотела, чтобы ты посидел с ними. Задул свечи.

– Ты предлагаешь мне подыграть? – я устало посмотрел на нее.

– Именно. Иначе встречи с Шиннел тебе не избежать, – она прищурилась. – Ты же не хочешь, чтобы она приходила?

– Нет, – я тяжело выдохнул. – Ан, скажи, ты ведь была в парке ночью?

Она побледнела, и на мгновение мне показалось, что я физически ощутил ее страх. Анна опустила глаза в пол, явно что-то обдумывая.

– Я, конечно, прогуливалась в парке по ночам, – ее голос дрогнул. – А когда ты меня видел?

– Примерно полторы недели назад, – я почесал нос и неуверенно продолжил. – Я хотел похоронить голубя, наткнулся на тебя. Ты тоже меня видела.

– Ты что-то путаешь, – ее глаза забегали. – В тот день меня не было там.

– В какой день? – мое сердце билось в бешеном ритме, готовое вырваться через горло. – Я не назвал конкретное число.

Анна смотрела на меня растерянным взглядом, словно я поймал ее с поличным. Ее и без того большие глаза округлились. За окном прогремел гром, и стекло в раме жалобно дрогнуло. Мы оба подскочили. На секунду маска “заботливой подруги” сползла с ее лица, обнажив тот самый ужас, который я видел в парке.

– Ну и день ты выбрал для рождения, – она наигранно рассмеялась. – В последний месяц я не гуляла поздними ночами.

– Ты уверена? – я поджал ноги, точно напуганный пес, поджимающий хвост.

– Да, – она нервно почесала лоб. – Так что, ты идешь?

Я кивнул, и Анна быстро удалилась из комнаты. Она явно что-то знала, но по какой-то причине не хотела делиться со мной. Вот только для чего? Я же видел ее, более того – она говорила со мной. Потом еще и Каролина… Мой взгляд упал на телефон. Кто-то отправил сообщение.

– Ладно, сейчас не время, – я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Звук хлопушки оглушил меня так же, как и звонкие голоса близких, напевающих известный мотив. Конфетти разлетелись по всей гостиной, словно разноцветные хлопья снега. Мама подбежала ко мне с небольшим тортом, на верхушке которого теснились зажженные свечи. Меня передернуло от подрагивающих язычков пламени, но я смог сдержать себя.

– Мой сын, – ее лицо расплылось в невероятно искренней улыбке. – Ты уже такой взрослый! И я верю, что скоро в нашей жизни все наладится.

– Спасибо, – я выдавил ответную улыбку. – Мне очень приятно, правда.

– Брось, – мама отмахнулась. – Сегодня твой праздник. Давай, загадывай желание!

Торт был украшен съедобным жемчугом, а между свечами затесалась надпись синим кремом: “Любимому сыну 19”. Мама, наверное, весь день с ним провозилась, а я ничего не испытывал в тот момент. Если быть точнее, это была не радость, а пустота с примесью страха.

Я наблюдал за пляской огоньков, растапливающих парафин. Мы со свечами похожи: нас так же разъедает огонь, но без него мы абсолютно бесполезны. Можно не подчиняться правилам жизни, но тогда велик риск запылиться в дальнем углу ящика.

– Майк, давай, – голос отца вырвал меня из размышлений. – А то будет торт со вкусом свечей.

– Да, ты прав, – я окинул взглядом всех присутствовавших. – Пусть все наладится.

Я набрал в легкие побольше воздуха и задул все свечи с первого раза. У меня не было желания, которое мог бы исполнить этот странный ритуал. Я лишь надеялся обрести спокойствие – это единственное, чего я хотел тогда.

Комната разразилась одобрительными возгласами. Только сейчас я заметил, что гостиная украшена шарами и лентами. Они так старались ради меня или ради себя?

– Как сейчас помню этот день! – мама раскладывала праздничную запеканку по тарелкам. – Я так хотела, чтобы ты родился в красивую дату, 11 ноября, но ты чуток подзадержался и выбрал 13-е число. А знаешь, тебе так даже больше идет!

– Хлоя, а вы заметили, что Майк родился в пятницу 13-е? – Анна звонко рассмеялась, стараясь при этом не пересекаться со мной взглядом. – Это многое объясняет!

– Ладно вам, девочки, – отец разливал вино по бокалам. – Смущаете парня, уже как помидор весь!

– Пап, – я потупил взгляд, – вовсе я не красный.

Я посмотрел на настенные часы. 19:45. Вечер обещал быть изнуряюще длинным.

– Время подарков! – мама подскочила и выбежала из комнаты. Она вернулась спустя пару минут с небольшим свертком в пергаменте. – Мы с отцом голову сломали, что бы тебе такого подарить. – Она легонько толкнула мужа локтем.

– Да, всю голову сломали, – отец растерянно подбирал слова. – Но мы помним про твое увлечение историей, поэтому решили, что тебе понравится.

Я развернул упаковку. В моих руках оказалась массивная книга, на корешке которой было выведено черным шрифтом: “Cautio Criminalis”. Кирпичного цвета обложка была однотонной, без каких-либо изображений. На первой странице готическим шрифтом значилось: “Книга о судебных процессах над ведьмами”.

Мои брови поползли вверх. Я посмотрел на замершую в предвкушении маму и отстраненного отца.

– Спасибо, – я захлопнул книгу. – А вы знаете, о чем она?

– О культуре Средневековья, – протараторила мама. – По крайней мере, так сказал продавец. Что-то не так?

– Нет-нет, – я натянул улыбку. – Все так. Давно мечтал о ней.

– Отлично, – ее глаза засияли. – Я так и думала.

Анна привстала из-за стола, с интересом разглядывая подарок. Она поморщилась, но тут же улыбнулась.

– Теперь моя очередь, – она подошла ко мне и вручила небольшой пакетик. – Распакуй его, когда будешь один.

Она подмигнула мне и вернулась на свое место. В комнате повисла неловкая пауза. Три пары глаз смотрели на меня, ожидая ликования, что еще больше усиливало мою тревогу. Я вцепился в стул. Меня всегда считали стеснительным, даже не догадываясь, что причина совсем в другом. Однако часто такое мнение меня спасало. Например, в этот вечер.

– Подарки классные, – я стал запинаться. – Мне очень приятно. Спасибо.

Оставшаяся часть вечера прошла за разговорами и воспоминаниями. Я практически не участвовал, лишь изредка поддакивая. Наконец в десять вечера празднование завершилось. Мама проводила Анну, пожелавшую мне скорейшего выздоровления, и занялась уборкой. Отец отправился к холодильнику за привычным напитком. А я ушел к себе.

Подходя к комнате, я услышал странный шорох. Замер, прислушался, но звуков больше не было. Моя рука обхватила дверную ручку. “Наверное, ветер”, – подумал я и вошел в темноту, нащупывая выключатель.

Как только свет залил комнату, моему взору предстала Келли, мирно сидящая на моей кровати. Она смотрела на меня своими черными глазами, словно знала точную секунду моего возвращения.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел я, стараясь скрыть испуг.

– Ничего, – она потянулась. – Ты не ответил на поздравление, пришлось зайти лично. С днем рождения, кстати.

Я юркнул в комнату и закрыл дверь на щеколду.

– Откуда ты знаешь? – волосы вставали дыбом от одного ее присутствия.

– Твой день рождения всегда 13 ноября, – сухо произнесла Келли.

– Это логично, – я не понимал ее.

– Да, логично, – она слегка улыбнулась, увидев книгу в моих руках. – Родители понятия не имели, что тебе дарить?

– Главное – внимание, – я пожал плечами и бросил книгу вместе с пакетом на стол.

Келли подошла к двери, выключила верхний свет и вернулась к кровати, чтобы зажечь ночник.

– Ты тут совсем обжилась, я смотрю? – чувство жжения вспыхнуло в груди.

– Да, пришлось долго ждать, – она открыла окно и высунулась наружу. Щелкнула зажигалка. – Знаешь, я так долго искала тебя, что теперь совершенно не хочу ничего скрывать.

– Родители все равно учуют запах и опять обвинят меня, – я надеялся на ее благоразумие, но это было не про нее. – И что ты скрываешь?

– Ты не сумасшедший, Майк, – она посмотрела на меня через плечо. – Все, что ты видел – правда.

– Ты про парк? – я в оцепенении рухнул на кровать.

– Не только, – она резко захлопнула окно.

Послышался стук каблуков по полу, и за дверью раздался голос мамы:

– Майк, у тебя там все в порядке?

– Да-да, все хорошо, – я старался не выдать волнения. – Проветривал перед сном.

– Хорошо.

Шаги удалились. Я повернулся к окну, но Келли там уже не было. Мои глаза рыскали в полутьме, как вдруг я почувствовал тяжелый вздох у самого уха. Подскочил, словно ошпаренный.

– Что ты творишь?! Ты меня до инфаркта доведешь.

– Прости, не хотела пугать, – она попыталась коснуться моего плеча, но я отшатнулся. – Что ж, ладно.

– Так о чем ты говорила?

– Ты, верно, считаешь меня странной, – она осунулась. – В этом есть правда, но лишь потому, что я помню все свои предыдущие жизни. Понимаешь, когда-то я была юной дочерью священника. Я влюбилась в его ученика, Филиппа. Но произошло недопонимание, за которое меня наказали…

– Энди стал священником?

Она с удивлением посмотрела на меня. Только сейчас я увидел ее слезы, которые она быстро смахнула.

– Ты разговаривал с Джо?

– Да, он просил узнать о сыне, – я не видел смысла утаивать подозрения старика. – Он не верит тебе.

– Пусть не беспокоится, – она сложила руки в замок. – Я – Каролина, дочь Энди, трагически погибшего от воспаления легких. А еще я – Амелия, дочь Клода, чья жизнь оборвалась в семнадцать лет на казни. Также я – Мария, которая прожила тихую жизнь, но вынужденно вернулась в образе Марты, оказавшись в пепле. И все из-за тебя!

Она начала раскачиваться, сидя на полу.

– Моя любовь к тебе сыграла со мной злую шутку, заставляя каждый раз возрождаться с памятью о прошлом, лишь бы найти тебя. Я существую только ради того, чтобы ты пробудился, вспомнил все и завершил этот бесконечный круг! Но всегда что-то идет не так из-за твоего дрянного характера. Я устала! Устала помнить все, жить с этой виной и бесконечно гнаться за тобой, чтобы все снова повторилось!

Я остолбенел. Келли вывалила на меня ком своих проблем, утверждая, что я – виновник ее страданий. Голова запылала.

– Ты ненормальная, – я подошел к окну и снова открыл его, впуская влажный воздух. – Тебе не стоит бросать занятия с Шиннел. Уверен, она поможет.

– Жестоко, – она медленно поднялась. – Скажи, Майк, какого цвета мои глаза?

– Черные. Такие же, как твое больное нутро, – я указал ей на окно. – Уходи. Не выйдет у нас дружбы.

– Мои глаза – синие.

Больше ничего не сказав, Келли оставила меня наедине с моими мыслями и нахлынувшей усталостью.

Мое сердце – дарю тебе

Келли ушла, оставив за собой в комнате неприятный запах жженого табака, и только открытое окно хоть немного спасало от наступившего удушья. Она однозначно сумасшедшая, и даже если она, как говорила, дочь Энди, я должен был предупредить Джо быть с ней осторожным.

Постояв еще немного под потоком ночного ветерка, я сел за стол. После долгих дней, проведенных в кровати, сон покинул меня – хотелось занять себя чем-то, а заодно отвлечься от мыслей об этой психичке. Как только настольная лампа подсветила поверхность почти неиспользуемого рабочего места, мой взгляд упал на подарок Анны.

– Здесь уж точно должно быть без "сюрпризов", – попытался я сам себе внушить.

На дне картонного пакета лежала крошечная коробочка, плотно обернутая упаковочной фольгой. Пришлось повозиться, чтобы аккуратно распаковать подарок: тонкое полотно рвалось от любого неосторожного движения.

– Интересно…

В моих руках оказался золотой массивный перстень. Я поднес его ближе к лампе. На широкой поверхности щитка был вырезан знак: переплетение ветвей, что-то знакомое было в этом символе, но я никак не мог вспомнить. Внутри, по металлу, была выгравирована надпись на испанском: "Mi corazón te lo regalo".