Я всё ещё человек

Будто окатило холодной водой. Весь этот порыв был не шагом навстречу, а всего лишь каким-то изощрённым прощанием.

Анна, не обращая внимания на паузу, спокойно продолжала изучать моё лицо. Коснулась ладонями шеи, провела по скулам, запустила пальцы в волосы.

— Очень хочу запомнить тебя, — девчонка раздражённо усмехнулась. — Чёртово зрение. Как же не вовремя…

— Не надо, — я мягко перехватил её руку. — Не знаю, о чём ты думаешь, но только не упрощай всё до случайности.

Анна посмотрела куда-то в сторону. Прошла секунда, вторая, ещё одна. А та всё молчала. Потом глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Рука скользнула ко мне, нашла расстёгнутую пуговицу и неторопливо вернула на место.

Ладонь осталась лежать у меня на груди. Чёрт. Сердце сейчас колотилось так, что Соседка наверняка его почувствовала.

— Останешься? — немного погодя спросила она.

— Это какое-то испытание порядочности Макса?

Девчонка засмеялась, уткнувшись лбом в моё плечо. Очень искренне, как умеет.

И тут, смотря на неё, понял: да, сейчас пауза, но пусть так. Если утром Анна проснётся и пожалеет — всё. Точка. А так у нас есть шанс. Хотя бы на разговор, в котором она будет смотреть мне в глаза, а не отводить их.

— Боюсь, после наших посиделок мне грозит бессонница. Хотя… — ещё продолжая смеяться, сказала Соседка, — я так напилась, что скорее встану среди ночи и полечу с лестницы.

— Останусь, — сказал я без долгих размышлений и лёг, вытянувшись на спине.

Сопротивляться не хотелось. Да и зачем?

Анна довольно улыбнулась, потом, чуть прихрамывая, обошла кровать и скрылась в ванной. Пока её не было, смотрел в потолок и пытался осознать, что это действительно происходит. Что она попросила остаться. Что я остаюсь. Может, всё и правда идёт хорошо?

Вернувшись в кровать, Соседка взбила подушку, улеглась на бок и перекинула мою руку через себя.

Сначала внутри растеклось тяжёлое счастье. А следом пришёл страх — что утро всё изменит. Возможно, девчонка продолжит раскручивать то, что надумала, и действительно меня пошлёт.

— …пытаюсь не заснуть, — вдруг не выдержав, сказал я.

— Я тоже.

Анна повернулась, подперев щёку ладонью, и с полуулыбкой спросила:

— Чуть не забыла. Покажи татуировку.

Я убрал ей за ухо выбившуюся прядь.

— Обязательно... Сразу, как поговорим. О нас. Не о работе — о нас.

Девчонка с вызовом сузила глаза, но почти сразу ответила:

— Договорились. Принимаю условия твоего шантажа, — она улыбнулась шире. — Интересно… прям портрет набил или… о, — привстала на локте прислушиваясь. — Монти волнуется.

Вдалеке послышался лай и неспокойное ржание лошадей.

— Монти?

— Да. Чёрный сторожевой пёс. Такой хороший… но очень пугливый. Может, сходим проверить?

— Хороший? — Я скривился. — Ты правда много выпила. Спи давай.

Она хихикнула и вернула голову на подушку.

— Почему ты сказала «пугливый»? — спросил я, уже прикрыв глаза, и снова перекинул через Соседку руку.

— Таких много в приюте. После тяжёлой жизни мир для собаки становится страшным. Всё страшное — даже мы с тобой. Монти боится.

— Чего?

— Сложно сказать. Думаю, люди тут к нему плохо относились.

— С чего ты взяла? — прозвучало ворчливо, но на моём опыте эта тварь тоже не была плюшевой зверюшкой.

— Сам образ человека… он слишком остро реагирует. Наверное, его били... Знаешь, что почти все уличные собаки, когда видят, как человек тянется рукой к земле, сразу убегают?

— Правда?

— Угу. Знают, что в них бросят камень.

Зачем-то я продолжил спрашивать об этой дебильной собаке. Наверное, просто нравилось говорить с Анной или из-за того особенного тона, с которым она вспоминала о приюте. Добрая.

Хотелось продолжать, долго, много, но с каждой фразой болтать становилось всё сложнее, а глаза начали беспощадно слипаться.

«Пожалуйста, пусть ничего не изменится»,— думал я, цепляясь за остатки сознания, но всё же уснул.

***

Ночь выдалась непривычно тревожной. Я то и дело просыпался, вздрагивая от истошного лая Монти, и представлял, сколько гадостей скажу в его тупую морду с утра.

Через время пёс резко заскулил и затих.

Наверное, Анна была права, и кто-то из работников вышел задать шумному гаду взбучку. Но тут, что ни говори, сам напросился.

В итоге: уснул по-настоящему только под утро, а проснулся с раскалывающейся головой. Зрение собиралось в фокус медленно, по кусочкам.

Тумба. Пара жевательных конфет. Примятая подушка, от которой ещё пахло духами. А вот девчонки рядом уже не было.

Я встал, пошатываясь, и прошёлся по комнате, пытаясь понять, что происходит. На спинке стула висела её вчерашняя футболка. В ванной обнаружилась расчёска и зубная щётка.

На секунду отпустило: может, просто спустилась на завтрак или вышла проветриться.

На улице вчерашняя свадьба окончательно превратилась в обычное утро. Гости разбрелись по территории в трениках и мятых футболках, щурились от солнца, прихлёбывали воду из бутылок. Возле пруда работала летняя кухня, и в воздухе висел запах свежей выпечки.

Чарли заметил меня издалека и сразу двинулся навстречу, оставив гостей на полуслове. По его румяному и неприлично бодрому лицу было видно: вопросов накопилось много.

— Как ты? — спросил, остановившись рядом.

— Пока жив.

Бобёр огляделся по сторонам, нагнулся ближе и перешёл на шёпот:

— Как прошло?

Сплетником его сложно назвать, но тут интерес подогревала роль сводника. Аж глаза блестели от любопытства.

— Ещё не знаю, — снова оглянулся, ища Анну в толпе.

— Лучше без вопросов?

— Можно с вопросами, но не сейчас. Не видел её?

Даже имя не уточнял. И так понятно.

Чарли потёр лоб своим фирменным жестом и чуть замялся, прежде чем ответить:

— Видел. С час назад попросила Тони отвезти её в город. Кажется, с ногой совсем плохо. Поехали в больницу.

Услышанное не на шутку напрягло. Сразу набрал Соседку по телефону. Не берёт.

А вот номер Тони ответил уже после второго гудка:

— Я за рулём, плохо слышно… Скоро буду, — протараторил он и сбросил.

Залпом выпил стакан воды, взял с собой кофе и ещё один для Анны. Самочувствие стало лучше, но на месте не стоялось.

Я расположился в тени большого дерева и сонно уставился на дорогу. Кофе остывал, солнце подбиралось ближе, мысли путались.

Что мы скажем друг другу при встрече и скажем ли вообще?

Минут через десять вдалеке показалась тачка брата. Я прищурился, пытаясь разглядеть силуэты за лобовым стеклом. Но с каждым преодолённым Тони метром становилось ясно: в салоне один человек. Только один.

Внутри меня что-то рухнуло.

Тони припарковался у ворот. Вышел и сразу протянул руку за вторым стаканчиком. Выглядел таким же свежим, как и Чарли. Что за хрень? Эти двое будто не на свадьбе гуляли, а основательно отдохнули на курорте.

— Фу... Вот это тебя жмыхнуло. Что с лицом? — вместо приветствия ляпнул брат, поправляя солнечные очки.

— А где?..

— Возил к врачу. Наложили повязку, сказали, надо сделать снимок, и прививку обновить. Там огромная очередь. Кажется, у всех выходные проходят отлично…

— Не понял, прививка?

— Она не хотела надевать второй кроссовок — нога болела. Шагнула на парковке в траву, а там то ли железка какая-то, то ли стекло.

— И? Что дальше? — продолжил допрос, выдержав небольшую паузу на переваривание этой истории.

— Посадил на поезд.

— Повтори? — тут уже не поверил своим ушам.

— Она попросила. Проводить на вокзал и собрать остаток вещей из комнаты. С ней был только рюкзак.

— Блядь… у меня просто нет слов, — я потёр лоб. — Телефон?

— Был. Точно был.

— Не могу до неё дозвониться.

— Успокойся. В дороге связь никакая. Скорее всего, спит.

Брат смерил меня взглядом и продолжил:

— Она правильно сделала, что уехала. Врач сказал: скорее всего, понадобятся костыли и…

— И я могу помочь, — вырвалось сразу.

— Если бы она хотела твоей помощи, то попросила бы.

Слышать это было неприятно. Я выпрямился, но плечи будто осели сами. Хотелось возразить, но нечем. Тони был прав.

Тони помолчал, потом выдохнул и продолжил уже мягче:

— Всё успокойся. Просто дай девчонке прийти в себя после реально поганого утра.

Он потёр переносицу и вдруг оживился:

— О! Знаешь что?

Я поднял на него взгляд без особой надежды, что последует дельное предложение.

— Слышал, как Анна говорила с отцом. Он не сможет встретить. Вроде собиралась добираться сама.

— И?

— Тупица... Обычно женщины конкретную помощь ценят больше трёхэтажного трёпа. Реши это.

Да уж... Одна. С больной ногой. Твою мать! Да как вообще можно было так уехать?

Я прокрутил в голове возможные варианты и почти сразу упёрся в тупик. Друзей Анны я не знал. Ни по именам, ни в лицо.

Сводилось к одному: спросить об этом у Чарли. Если кто-то и знал о Соседке больше остальных, то это был он.

А если и у Бобра не окажется нужных контактов, оставался всего один человек, который мог бы встретить девчонку.

И мысль об этом меня ни капли не радовала.

Глава10.ВЫ ВСЁ ДЕЛАЕТЕ ПРАВИЛЬНО

Мерцающий свет.

Женский голос, мягкий, почти ласковый сказал:

…«Следите за экраном»…

Фигуры на картинке задвигались. То шли кругами, то закручивались в спираль. Яркость на экране изменилась, и глазам сразу стало больно. Я с трудом нажала нужную кнопку, давая ответ.

…«Вы не причиняете вред. Это цифры. У них нет имён»...

Меня что-то отвлекало. Какое-то повторяющееся движение сбоку, назойливое, сбивающее, но я старалась не отводить взгляд от экрана. Нужно выполнить задание.

…«Вы не участвуете в процессе… вы – архитектор, а не строитель»…

Снова движение. Постаралась достаточно повернуть голову, но в шею сразу впился фиксатор, и я зашипела от боли.

…«Сократите число целей. Не волнуйтесь. Вы не разрушаете. Вы оптимизируете»...

Наконец, нашла силы посмотреть в сторону. В таком же кресле по диагонали от меня сидела девушка, над ней – похожий яркий экран. Она металась на месте, тело, сдерживаемое ремнями, странно подёргивалось, а из горла вырывался глухой звук.

— С ней что-то не так, — мой язык заплетался, — помогите ей.

«Дайте ответ».

Пальцы девушки вдруг страшно скрючились. Потом раздались два шумных вдоха и… она обмякла.

— На помощь, — позвала я так громко, как только смогла.

«Сконцентрируйтесь. Дайте ответ».

Позади меня послышались шаги.

— Эй… Сюда… Помогите.

…«вы всё делаете правильно»…

Кто-то резко развернул мою голову обратно на экран, и в глаза снова ударил свет.

Я подскочила на месте. Вокруг было ярко. Инстинктивно выставила руку вперёд, пытаясь отдышаться.

— Испугалась? — сказал кто-то рядом.

Отшатнулась и постаралась сфокусировать зрение.

— Что за…

— Ты не брала телефон. Пришлось обойти несколько вагонов, чтобы…

На сидении напротив был Кларк. Мы в электричке. Состав стоял. Неужели уже конечная станция?

— Не вставай сама. Достану рюкзак и помогу подняться. — продолжал он, — Больше вещей нет?

Я непонимающе уставилась на него, всё ещё выбираясь из сна.

— Прости, но… что ты здесь делаешь?

После вечера в ресторане Александр зачастил с рабочими визитами в университет. Мы даже пару раз выпили вместе кофе, но тут, на вокзале, я его никак не рассчитывала встретить.

— Давай расскажу по дороге? — он говорил спокойно, будто всё происходящее само собой разумеющееся. — Было бы неплохо заехать в клинику.

— Нет… — я замотала головой, — без клиники.

— Это же…

— Схожу завтра. Моя страховка не покрывает места, куда можно прийти в разгар дня без записи.

Кларк внимательно посмотрел на меня. В мыслях поблагодарила его, за то, что взгляд этот был скорее сочувствующий, чем оценивающий.

В отличие от опрятно одетого Алекса, я, удиравшая на хромой ноге, до сих пор была в мятой рубашке Макса.

— Обойдёмся без страховки. Пошли. На нас уже косо смотрит сотрудница.

Я поднялась на ноги — и тут же втянула воздух сквозь зубы.

В Ферринберге, боясь спровоцировать новую волну одержимости таблетками, от обезболивающих пришлось отказаться.

Сейчас это решение догнало меня целиком. Выдалась редкая возможность прочувствовать весь спектр боли как физической, так и эмоциональной. Настолько плотной, что даже вечно гудящая голова отошла уже на второй план.

И с этой болью пришлось идти.

Наступать оказалось чертовски тяжело, даже основательно опираясь на руку Кларка. Буквально после пары шагов стало плевать не просто на внешний вид, а вообще на всё вокруг. Больше всего я старалась не думать о том, что именно противно хлюпает в моём правом кроссовке.

Поняв это состояние быстрее меня, Алекс подвёл к ближайшей стене и оставил там перевести дыхание.

А минут через десять вернулся с коляской для маломобильных пассажиров

Надо признать, кресло оказалось отличной идеей. Как только я села, напряжение в ноге чуть отпустило, и дышать стало легче. Мы без лишней суеты добрались до парковки, где в крайнем ряду стоял его чёрный, нагретый июньским солнцем, седан.

Кларк вёл машину уверенно, не заглядывая в навигатор, и довольно быстро домчал нас к клинике.

За дверью послышался, знакомый больничный запах, который сразу выбил остатки иллюзий, что всё обойдётся само.

Дальше действительно шло так, как Алекс и обещал: без документов и очереди, мне сделали снимок и проводили к врачу.

Порез оказался глубоким. Со связками дела обстояли ещё хуже — частичный разрыв. Повезло, что не полный, но без фиксации нормально не заживёт. Паршиво. Костыли сейчас были абсолютно не вовремя.

Кларк стоял рядом, внимательно слушал врача и что-то быстро печатал в телефоне. У меня получалось внимать сказанному только вполуха, цепляясь за отдельные слова и изредка кивая. Хотелось верить, что в назначениях получится разобраться дома, в более приятной обстановке.

— Умеешь делать уколы? — спросил Алекс, продолжая что-то печатать в телефоне после приёма.

— Себе или кому-то? — понятия не имею, зачем уточнила, ведь в обоих случаях не умела – слишком сильно боялась вида крови.

— Давай по-другому, — с небольшой улыбкой продолжил он, — нужно будет ставить лекарство, каждый день. Это важно.

— Что ж, видимо ридётся научиться.

— Понял. Нина уже всё купила.

Я сразу немного нахмурилась.

— Знаешь… это как-то неловко, что Нина ездит по моим делам. Лучше закажу доставку.

Алекс оторвался от экрана и вопросительно посмотрел на меня.

— Неловко? — переспросил он спокойно. — Нина — не моя подруга. Она мой помощник и сейчас делает работу, за которую ей платят.

Слова прозвучали как-то неожиданно строго, что я сразу вспомнила, с кем разговариваю.

Будто заметив смятение, он сразу смягчился и продолжил уже другим тоном:

— Давай заскочим кое-куда на пару минут, а потом отвезу тебя домой?

Хотела отказаться, но боль в ноге напомнила, что сегодня мне следует принимать любую помощь, если только не планирую помереть раньше задуманного.

После клиники Кларк не стал задерживаться. Мы выехали сразу, и через несколько минут машина свернула на знакомую улицу.

Полицейский участок. Флаг у входа, широкая площадка перед зданием, тёмное пятно герба на фасаде — крупные ориентиры читались без труда даже с моим зрением.

Алекс притормозил и взглянул в сторону здания.

— О, удачно, — сказал он, заметно оживляясь. — Все на улице. Я быстро.

Хотела спросить, зачем мы здесь, но из-за усталости мысль просто не догнала момент. Получилось только машинально кивнуть.

Кларк вышел из машины и направился к небольшой площадке сбоку от входа — что-то вроде курилки, где его ждали трое.

Лица с такого расстояния не читались, зато фигуры — вполне: массивный — шериф, рядом — помощник, и третий, судя по цвету формы, рейнджер.

Алекс подошёл к мужчинам, и разговор сразу стал плотнее. Слов я почти не разбирала, только общий гул.

На одной из реплик осторожно чуть приоткрыла окно, надеясь выхватить хоть что-то осмысленное, и, отвернувшись, сделала вид, что рассматриваю улицу.

— …буду держать в курсе, — получилось разобрать слова. — Второй выход на восемь вечера.

Второй? Значит, первый уже состоялся. Я напряглась, пытаясь вспомнить, не мелькало ли что-то подобное в новостях, и подалась ближе к стеклу.

В этот момент сзади что-то резко щёлкнуло.

Я вздрогнула. Задняя дверь со стороны водителя открылась, и в салон заглянула Нина.

— Привет, — бодро сказала она и тут же начала складывать покупки.

Костыли, коробка с бандажом для стопы, пакет с лекарствами, кажется, еда в ланч-боксах. Да уж. Босс нагрузил её основательно.

Снова повернулась к окну, но поздно. Разговор уже закончился. Мужчины докуривали, а Кларк шагал в сторону машины.

— Ну как ты, каскадёрка? — поздоровалась Нина поближе через открытое окно пассажирского.

— Средне-поршиво, — ответила я честно и почему-то опустила глаза. Вроде как, перед Ниной у меня провинностей не было, но… Вроде…

— В следующий раз постараюсь привлекать внимание как-то иначе…, — продолжила я. — А... ты... как?

— Нервно. Босс последние дни не в духе. Но, уверена, раздобреет. Ведь ты вернулась, да ещё так эффектно, — сказала через многозначительную улыбку Нина и подошла к Алексу, который подозвал её жестом.

Обмолвившись буквально парой слов, он передал какие-то бумаги и вернулся за руль.

— Я же говорил «быстро», — завёл машину, — Как себя чувствуешь?

— Бывало и хуже, — и это правда. — Прости, а что вы обсуждали? Если тайна — то ладно.

Алекс шумно выдохнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Информация не для широкого круга, — сказал он. — Но если пообещаешь не слить новость Лоуренс раньше меня…

Прозвучало забавно. Улыбнулась.

— Ух… — решила подыграть я. — Сложно. Всё же мы с Анитой так близки…

— Будем считать, что договорились, — ответил Кларк. На очередной кочке сзади громыхнули костыли. — Первая дневная вылазка прошла впустую. Дали крошечную зону и до смешного мало времени. Без результатов. Завтра вечером отправляем уже две группы: одну — на сбор данных, вторую — на отлов волка.

— Возьмёте кровь на месте, потом отпустите?

— Так точно.

Я одобрительно хмыкнула.

— Что ж, разумно. И гуманно.

Остаток дороги я пыталась отговорить Алекса от посещения моей «конуры». Это достаточно точное определение того, как выглядела квартира после активных сборов до отъезда. Да и в целом, нахождение в моём жилище директора NGM казалось скорее странным сном на фоне высокой температуры, чем реалистичным сюжетом.

В один момент я так разогнала свои переживания, что даже перспектива ползти по этажам на бровях не казалось такой уж страшной участью. Но отговориться не получалось. Мой провожающий был неумолим.

Тем временем телефон в кармане напоминал о себе короткими, упрямыми вибрациями, что мною намеренно игнорировалось. Открытое сообщение требовало ответов, которых у меня сейчас просто не было. И, несмотря на все внутренние монологи и здравый смысл, я делегировала решение проблемы будущей себе. Разберётся уж как-нибудь.

Мы свернули к нужному зданию и остановились у поста придомовой территории. В окошке проходной уже привычно замаячил Абрахам — вечно недовольный охранник, которым своим видом показывал, что весь мир существует исключительно для того, чтобы мешать ему дежурить.

— Напомнить, как я отговаривал от поездки? — басистым прокуренным голосом спросил он, когда вразвалку вышел на улицу, и увидел в руках Алекса костыли.

— Привет, Эйб, — этот тон меня уже ни капли не удивлял, — Пропустила что-то интересное?

Охранник коснулся козырька кепки, из-под которой выбивались седые пряди, затем прищурился. Смуглую кожу тут же прорезали мелкие морщинки.

— Нет. Ничего, — он бросил взгляд на Кларка. — Надолго?

Алекс возмущённо хмыкнул.

— Только поможет дойти.

— Хорошо. Лучше бы тебе основательно отдохнуть перед… ремонтом.

Я кивнула.

— Спасибо. Постараюсь.

Спустя восемь минут, примерно сорок пять секунд и несколько вопросов о наглом охраннике, дверь в квартиру распахнулась с каким-то дурацким скрипом.

Пакеты сразу перекочевали на стол, беспорядок был проигнорирован с такой вежливостью, будто мой гость видел подобное не раз и не собирался придавать этому значения. Кларк разложил покупки быстро и чётко: то, что понадобится сразу, отправилось ближе к кровати, остальное — ушло на полки и в холодильник. Затем он достал из упаковок шприцы, ампулы, салфетки и выстроил всё на тумбе, не задавая вопросов и не комментируя.

Когда Алекс проходил мимо рабочего стола с ноутбуком, напряглась.

Его взгляд скользнул по коллекции фигурок, задержался на бутылочке с жидкостью для снятия лака. Крышка была просто надета сверху, криво, как и всё здесь.

Хотя Кларк не дал и намёка на какое-то недовольство, зачем-то захотелось оправдаться. Заверить, что это просто ситуация такая, и на самом деле обычно здесь намного уютнее… даже гирлянда вон висит.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я начала додумывать лишнее.

— Классный плакат, — наконец сказал он и кивнул на стену.

Подняла глаза. Я смотрела на это полотно часто. Иногда даже слишком. Картина состояла из цифр: вблизи — бессмысленная россыпь, но стоило отойти, и они складывались в портрет неизвестного мне мужчины.

Алекс отодвинулся от стола, подкатил игровое кресло к кровати и сел напротив. Словно процедуры в этой квартире — вполне привычный пункт из его расписания.

— Итак. Укол, — подытожил Алекс. — Могу показать, как делать. Могу сделать сам.

— Можешь… сделать?

— Легко.

— А что там вообще? — я кивнула на ампулы.

— Какая недоверчивая, — усмехнулся Алекс, — Думаешь, пришёл накачать тебя чем-то веселее обезболивающего?

— Было бы классно, — начала шутить я, но тут же сбавила тон. — Можно я всё-таки посмотрю назначение и лекарства?

Алекс без споров протянул бумагу с синей печатью клиники и коробочки с ампулами. Сначала изучила написанное, потом зашуршала пакетом, доставая поочерёдно каждый препарат. После прикинула в голове обоснованность некоторых дозировок.

— Сойдёт, — наконец кивнула и отложила пакет в сторону. — Я готова. Может…

Мысль повисла в воздухе. Прикидывая, какую часть тела лучше пожертвовать для инъекции, уже приподнимала плечо, но Кларк поспешил поправить:

— Понимаю, что к фразе «снять штаны» нужно морально подготовиться, вот только укол в руку — ещё хуже.

— Давай в бедро?

— Есть идея, как раздеть тебя… ну… без лишних нервов.

— Удиви, — ответила я честно, уже слишком уставшая для стеснения.

Идея, к счастью, оказалась простой и почти изящной. Меня накрыли пледом от талии до колен, я расстегнула штаны и должна была опустить их ниже. Дальше в дело вступил умелый ассистент. Джинсы были сняты до конца аккуратно и с поразительным уважением к травме.

Выглядело действо слегка комично, но прошло без заминок.

И всё же друзья будут в шоке от этой истории. Директор NGM снял с меня штаны в моей же квартире.

Я. Точно. Сплю.

Алекс помыл руки, сбрызнул их антисептиком и набрал препарат в шприц.

— Потерпи, антибиотик может быть неприятным.

Не соврал. Инъекция ощущалась отвратительно и как бы щипала внутри.

— Напомни, почему мы говорим «неприятно», а не «больно»?

— Потому что мы оптимисты, — ответил он просто и как-то удивительно тепло.

Невольно улыбнулась. Впервые со вчера.

— Что ж… неплохо. Может, ты просто работаешь доктором не в той сфере?

— Хм. Да, наверное. Фредди мне об этом часто говорил.

— Что? Что Пауэлл говорил? — захлестнуло внезапное любопытство, но я тут же одёрнула себя. — В смысле… прости. Зря спросила.

Кларк немного грустно улыбнулся.

— Он был против… Наставник. Человек, с которым я проводил больше времени, чем с отцом, был против моей кандидатуры на этот пост. В последний разговор об этом мы страшно поссорились и не разговаривали до того, как…