Я всё ещё человек

Макс, морща нос, улыбнулся в ответ.

— Может, тогда нахрен их? — внезапно спросил он.

— Кого?

— Кларка и…

В этот момент я повернула голову на приборную панель машины, где у водителя был прикреплён небольшой планшет. Меня заинтересовало происходящее в новостном сюжете.

— Можете сделать громче? — попросила я явно уставшего таксиста преклонных лет.

Тот что-то злобно и невнятно ответил, тыкнул в экран, и из динамика полился серьёзный голос диктора:

— Продолжается расследование обстоятельств ситуации на военном объекте близ города Ферринберга. Где в одном из отсеков артиллерийского склада произошла детонация боеприпасов. Автоматика мгновенно активировала протокол противопожарной защиты, изолировав гермоотсеки и вытесняя инертным газом кислород для предотвращения цепной детонации. Склад сохранён, масштабной катастрофы и жертв удалось избежать.

Камера показала здание — серое, массивное, с небольшими повреждениями на одном из крыльев. Вокруг суетилась спецтехника и люди в защитных костюмах.

— М-да. Уже и в Ферринберге неспокойно, — протянул Макс. — Быть военным в наше время — рискованно. Хорошо, что без жертв обошлось.

«Нет. Не обошлось», — подумала я, но вслух не сказала. На видео всего на секунду мелькнул тёмно-синий корпус машины. Случайных проезжих там быть не могло. Соответственно, это одна из карет реанимации, которую вызывают, чтобы вытаскивать людей с того света. Знаю, потому что на одной из таких работает моя мама. Тот, кого увезли, был либо очень плох, либо очень мёртв.

— Приехали, — не поворачиваясь буркнул водитель, и я словно очнулась.

Потом заглянула в окно через плечо Макса и вздохнула.

Как и думала, эта хорошо зарабатывающая компашка выбрала одно из лучших заведений города, нагонявшее ужас на мой измученный кошелёк. Возмутиться вслух и упомянуть финансовую яму было неловко. Поэтому я просто взяла у себя в долг с арендных и намеревалась заказывать только самые бюджетные варианты, типа бутербродов… Блин… А в ресторанах вообще готовят бутерброды?

Под размышления о закусках и репетицию нейтрального приветствия, мы зашли внутрь.

Приглушённый свет, красивая мебель, столы расставлены так далеко друг от друга, что между ними можно было играть в активные игры. Именно так я и представляла роскошь.

Официант, одетый с иголочки, без восторга оглядел меня с ног до головы и провёл нас к столу в дальнем углу, где уже ожидали двое.

Кларк выглядел расслабленнее, чем я привыкла его видеть: рубашка с закатанными рукавами, пиджак небрежно переброшен через спинку стула. Сидел так натурально уверенно, будто весь этот ресторан построили специально для него.

— Боялись, вы намертво застрянете в пробке, — сказал Александр, когда мы подошли.

Я попыталась улыбнуться естественно, но из-за раскалывающейся головы раздражение скребло под кожей так, словно там сидел рой заноз. Ух... контролировать мимику сегодня оказалось труднее обычного.

Кларк подвинул стул рядом с собой и указал на место ладонью. Я села. Макс устроился напротив, справа от Нины.

Та сразу повернулась на меня, растянувшись в идеальной белоснежной улыбке:

— Анна, привет! — мы встретились взглядами. — Так классно, что все смогли выбраться, да?

Я одобрительно закивала головой и молчала уже целых две секунды. Пора было что-то сказать, но все слова из головы исчезли до единого. Супер. Косяк на первом же приветствии.

— Да. Конечно! Это… Угу... Да, — желание провалиться сквозь землю резко стало нестерпимым.

— Спроси меня, — вклинился Макс, переводя внимание с моей всё ещё кивающей головы.

Нина немного наклонилась и игриво спросила:

— А ты, Макс, как? Спасаешь мир вместе с шефом?

Макс усмехнулся:

— Стараемся. Мир сопротивляется.

Нина засмеялась. Звонко и чуть громче принятого. Потом пару раз коснулась руки Макса, каждый раз немного дольше предыдущего.

«Ха-ха», коснуться руки, «Ха-ха», посмотреть в глаза, ещё раз коснуться руки.

Запомню, может, пригодится.

Пока ребята перекидывались между собой какими-то фразочками, я помалкивала и просто смотрела по сторонам. Если честно, встать и уйти хотелось прямо сейчас. Но... два часа. Нужно продержаться хотя бы два часа. Ради Макса.

— Уже что-то заказали? — бодро спросил тот, листая меню и явно находясь в своей стихии.

Кларк кивнул, а после посмотрел на меня:

— Только закуски. Анне заказал салат и красное вино для начала. Сойдёт? Ты вроде красное пьёшь?

Улыбнулась. Вежливо и, надеюсь, не слишком широко.

— Идеально, — заверила я и тоже взяла в руки меню.

Ну, конечно, сойдёт. Вы потом по домам поедете, а я — на кухню ресторана. Мыть посуду и отрабатывать.

Ладно. Пусть. Алкоголь — не самый плохой из планов. Хоть голова болеть перестанет.

— Может, лучше сок? — как бы невзначай спросил Макс.

— Нет. Вино подходит.

Понимаю, к чему он вёл, но если уж я смирилась с тратами, то это точно будет не какой-то там дебильный сок.

— Кстати, у них отличные острые креветки, — ворвалась с советом Нина. — Обожаю острый вкус!

— Боль, — поправила я, не отрываясь от картинок в меню.

Молчаливая пауза.

— Что? — переспросила Нина.

Я продолжала рассматривать аппетитные блюда и, прежде чем успела обдумать, начала тараторить:

— Эм…да. Ты права. Скорее «ноцицепция». Боль – это всё же больше психическое. О… прикиньте, у них реально есть бутерброды… картошка…Так вот… Если там перец, то — это алкалоид капсаицин грызёт рецепторы языка. Если горчица, то уже рецепторы в носу сработают... Для мозга это боль и жжение. Ближе к ожогу, а не вкусовой стимул. Технически вкуса остроты не существует… Всё, я выбрала.

Тишина. Что-то было не так. Я оторвала глаза от раздела десертов и огляделась.

Все смотрели на меня.

Нина — с чуть нахмуренными бровями и вымученной улыбкой. Макс — подпирая щеку рукой, неприкрыто ухмылялся. Кларк — какой-то вроде довольный. Не поняла эмоцию.

— Ну, то есть... — я замялась, — отличный совет. Спасибо. Ведь безобидный пищевой мазохизм приносит так много эндорфинов… Тоже закажу… Угу… Да.

— Кстати, про мазохизм... — подхватил Макс и повернулся к Кларку. — Как закончилась проверка?

Я выдохнула. Тема была переведена.

— Чёртов гад из нас все соки вытянул, — вымученно ответил Александр и отпил из своего бокала.

Тем временем официант поставил мой напиток напротив, и я уставилась на тонкое стекло. Вина в нём оказалось на донышке. Это что всё? За такую цену? Богачи совсем с ума посходили.

Скрывая разочарование, тоже отпила. Понятия не имею, как нужно определять качество вина, но было вкусно и крепко.

— Проверка? — уточнила я.

— Да. Из-за ситуации в Ферринберге, — ответил Кларк.

— Как военный склад спровоцировал проверку в лаборатории?

— Нам никто не пояснил.

— И кто это был? Управление по контролю фармакологии?

— Хуже. Армия.

— П-ф-ф. Как же столь «компетентная» организация инспектировала вас?

— Громко, — дальше Кларк прочистил горло и, изменив голос и выражение лица, передразнил инспектора. — «Зазор вытяжки двенадцать сантиметров! Двенадцать! Хотите, чтобы в эти «ворота» вылетела новая эпидемия?»

Я рассмеялась. Какая чушь. Норма зазора для вытяжки до сорока сантиметров, что при любых раскладах несущественно, если речь идёт про абстрактную эпидемию.

— Прости, а в чём тут фишка? — с искренним любопытством уточнила Нина.

Кларк, который до этого, вроде был доволен удачной шуткой, чуть приподнял брови и начал отпивать из бокала.

— Только мужчина может криком убеждать всех, что двенадцать сантиметров — это много, — пояснила я.

Сбоку от меня раздалось хлюпанье. Александр подавился вином, залив остатками свою явно дорогущую белоснежную рубашку.

Нина сразу подскочила к нему с салфеткой, которой поспешила промокнуть пятна. Тут же словно из земли вырос официант и, как показалось, снова бросил какой-то недобрый взгляд на меня.

— Да всё в порядке, — заверял Кларк, но все продолжали хлопотать.

— Мне жаль… Я… я сейчас вернусь.

Я вскочила со стула и быстро зашагала к выходу. Лучше уж было взять небольшую паузу, чем брякнуть ещё что-то подобное.

На улице оказалось достаточно прохладно. Привычно кряхтя, я опустилась на облицованный камнем бортик. Потом медленно выдохнула и принялась разминать виски пальцами.

— Решила побаловать себя кислородом?

Подняла глаза от асфальта. Рядом уселся Макс.

— Капсаицин, — я раздражённо потёрла переносицу. — Как я могла такое ляпнуть? Кто вообще додумается говорить в ресторане про капсаицин?

— Да брось, — хмыкнул он. — О чём ещё говорить в ресторанах?

Я посмотрела на него, беззвучно спрашивая мимикой: «Серьёзно?»Потом выдохнула.

— Прости, напарник. Кажется, сегодня не мой день.

— Если снова захочешь сбежать, то хотя бы позови с собой.

— Я не сбежала.

— А что?

— Дала вам возможность отдышаться от смеха.

— А ты попробуй в следующий раз остаться... Алекс реально смеялся.

Удивилась.

— Правда?

— Ага, — кивнул Макс и толкнул моё плечо своим. — Лучше бы без вина во рту, но пара пятен на рубашке ему настроение не испортит, поверь… Хочешь, вызовем такси и кинем их. Что скажешь?

— Заманчиво… — вздохнула и действительно задумалась. — Если честно, я три дня не отходила от компьютера... почти ничего не ела. Неплохо было бы перекусить… И пока мой рот будет занят едой, у тебя появится шанс нормально поговорить с Ниной.

Словно для убедительности у меня забурчал живот. Да так, сука, громко, что даже странно, как ещё люди в окна не повыглядывали. Кажется, моё тело — это беспощадная машина для генерации стыда.

— Да понял, понял! Не обязательно было рычать, — сквозь смех сказал Макс.

Я тоже засмеялась и легонько стукнула его кулаком в бедро. Так хорошо сбивать неловкость абсурдными вставками — талант, не меньше.

Когда мы вернулись, на столе уже появилась еда. У меня стоял салат. У Нины креветки, в которых точно водил хороводы клятый капсаицин.

Под мысли о том, что мой организм, вероятно, отвык переваривать что-то, кроме печенья, таблеток и пива, я оборвала нелепую улыбку и села на стул.

— Всё в порядке? – уточнил Кларк, чуть наклоняясь.

— А… да… просто важный звонок, — ответила я, стараясь не смотреть на яркие розовые пятна на его рубашке.

Дальше всё шло по классике: светские разговоры ни о чём, для разогрева. Когда Макс что-то зашептал Нине, объясняя разницу между «ликёром» и «вот этой штукой с клубникой», та переключилась на него почти полностью.

Наверное, опять какой-то флирт, ведь её коктейль выглядел как мультяшный яд. Сомневаюсь, что той, правда, интересно разобраться в алкоголе.

— Как дела? — снова обратился Александр. Видимо, тоже заметил происходящее и решил не отвлекать голубков напротив. Какой внимательный.

Замешкалась, чтобы не ляпнуть: «Поверь, приятель, про мои дела ты знать не хочешь».

— Сейчас уже лучше, — сказала я после крошечной паузы. Без лишних деталей.

Макс поднял глаза от стола. Буквально на секунду. Даже не на меня, а просто в пространство. Присутствие человека, который действительно «в курсе» моих дел, давало редкое приятное спокойствие.

— Если вдруг смогу помочь — скажи, хорошо? — продолжил Кларк.

Я изучающе посмотрела на него. Ничего, что намекало бы на подвох. Без лабораторной строгости и чужих ушей великий и ужасный директор NGM казался… приятным. Это немного сбило с толку.

Решив наконец-то сыграть свою роль, для которой пришла, спросила:

— А… тыкак? Как у вас вообще дела?

Александр потёр висок и с энтузиазмом чуть развернулся ко мне.

— Если рассказывать по верхам, то первая вылазка группы ничего не дала. Но мы почти вырвались из бумажной волокиты и готовы к работе с чем-то интереснее земли и травы.

— Вам разрешили отлов? — мои брови улетели вверх от удивления.

Кларк кивнул:

— Да, чтобы исключить болезни.

Поговорить про это было более чем интересно. Когда я ещё смогу задать вопросы такой персоне. Любая журналистка меня за подобную возможность уже бы пришила.

— А теории есть?

Он чуть покачал головой.

— Пока нет. Численность падает. И если они погибли, то где трупы?

— Клянусь, я снова слышала слово «трупы», — запротестовала, кажется, уже немного хмельная Нина.

Я поставила левую руку локтем на стол и в шутку отгородилась от неё и Макса. Потом с видом заговорщика спросила почти шёпотом:

— Голод? Бешенство?

Кларк улыбнулся и решил подыграть. Так же поставил руку и сделал похожую перегородку ладонью. Потом, в тон мне, шёпотом спросил:

— Разве это объясняет пропажу тру… кхм… их?

— М-м-м… может, утопли в болотах? Или… съедены.

— В таком количестве? Кем?

— Хм… любые хищники, но скорее уж каннибализм. Если голодают, то слабых и больных будут съедать.

Казалось, Александру было интересно, ведь «шторку» из ладони тот до сих пор не убрал. Поэтому я, уже чуть освоившись, продолжила:

— Да, да. У них такое не редкость. Правда, странно, что это началось весной, когда в лесу так много дичи. Но если думать в сторону болезней, то примерно в двадцати процентах случаев стая пожирает слабого или его труп.

— Я вас слышу! — опять в шутку начала ворчать Нина, а дальше звякнуло стекло.

«Проклятье!»— ругнулся Макс, и я убрала «шторку», чтобы понять, что произошло.

Видимо, жестикулируя, Нина снесла рукой бокал. Мультяшный яд разлился лужицей по столу и начал стекать вниз... Прямиком в бумажный пакет с моим подарком.

Макс в спешке вынул свёрток и размотал пропитавшуюся цветастым коктейлем футболку с университетским логотипом. Потом взглянул на коробку внутри, спешно промакивая капли и… замер. Начал разглядывать вещь, поднял глаза на меня. Эмоция на лице была сложной. Скорее всего, удивление.

Я, не зная, что сказать, пожала плечами.

— Что там? — защебетала Нина, наваливаясь грудью на плечо Макса. — Это… куколка? Любишь играть с куклами? — спросила она и засмеялась.

Странный вопрос. Снова флирт?

— Типа того, — негромко буркнул он и продолжил изучать подарок.

Надеюсь, Макс хотел именно такой.

Словно не вынося тишины, Нина опять принялась что-то рассказывать.

Она казалась очень лёгкой, живой, притягательной. Думаю, именно такие и нравятся мужчинам.

Настроение Макса изменилось. Он поддакивал, когда требовалось, но почему-то не улыбался и уже не так вовлечённо ловил реплики, как в начале.

Мы с Кларком продолжили болтать «о научном». Переживания о том, что подобная беседа может быть скучной, имелись. Но это была та редкая тема, в которой я не тушевалась в разговоре с малознакомым человеком. Просто контекст был понятен.

Неожиданно для меня, беседа шла как по маслу. Вероятнее всего, дело было в вине, которое мой собеседник мастерски подливал. Откуда вообще взялась бутылка, я не заметила.

Вдруг, осилив очередной бокал, Макс засобирался:

— Ну, что, Соседка. Поехали? Закажу нам такси.

— М? Так рано? — удивилась я.

— Если хочешь остаться, могу проводить, — неожиданно для всех сказал Кларк.

Макс на секунду замер, переводя взгляд с меня на Александра. Он чуть нахмурил брови и уже хотел было что-то сказать, но первой паузу прервала Нина.

— Макс, а поедем вместе? Нам вроде по пути…

«Молодец девчонка. Боевая»,— подумала я и вопросительно посмотрела на друга.

Ура? Он ведь этого и хотел? Будто бы, всё складывалось очень удачно.

Вот только почему-то показалось, что энтузиазма на его лице совсем не было.

— Ещё по бокалу или пройдёмся? — наклонившись, спросил Кларк.

— Пьём! — решительно ответила я и подняла кулак вверх.

Александр улыбнулся и, предварительно попрощавшись с Максом, отвёл Нину в сторону, чтобы что-то сказать.

— Уверена? — тихо спросил Макс.

— Конечно. Мы же сюда для этого и приехали? Правильно?

Тот устало кивнул.

— Правильно... Только притормози с вином и…

— Не волнуйся, напарник. Никаких звонков пьяной Анны в самый неподходящий момент, — пообещала я.

Он приподнял коробку с подарком внутри, намекая, что нужно как-то прояснить ситуацию.

— Успеем ещё поболтать. Давай. Иди. Удачи! — подбодрила я, показав пальцы крестиком на обеих руках.

Макс изобразил не совсем понятную гримасу, и под звонкие комментарии Нины, они вышли на улицу.

Кларк снова сел на стул и уже полностью развернул его ко мне. Чтобы не показаться невежливой, сделала так же.

Сбоку замаячил официант. Забрал остатки салата и поставил солидную тарелку с мясом, которое явно готовили на гриле. Ещё картошку, какой-то сыр, оливки. Выглядело дорого.

И тут мой нос без команды втянул полные лёгкие воздуха. Господи. Запахло так вкусно, что я мысленно попросила китовый хор в желудке заткнуться и не позорить хозяйку перед приличными людьми.

Через секунду, придя в себя, подняла глаза на мужчину и поспешила предупредить об ошибке, пока за любование этой едой нам не накинули позиций в счёте.

— Простите, я не заказывала.

— Я заказал, — отозвался Кларк. — Ты же ничего не ела за вечер.

Удивлённо моргнула. И что делать?

Хотела уже было отказаться, как желудок тут же скрутило в узел. Я выдохнула. Ладно. Пусть. Если не хватит денег, займу и отдам завтра, в конце концов.

— Доктор Кларк, какие трудности испытывает руководитель NGM на новой должности? — спросила я, вытянув вперёд вилку с долькой картофеля на конце, изображая микрофон.

От чего-то мне это показалось забавным.

Допускала, что Александр шутку не оценит, но надеялась сбить серьёзность таким жестом.

Кларк чуть наклонился вперёд и подцепил дольку картошки. Нахмурилась, ведь планировала съесть её сама.

Пока жевал, Александр, судя по мимике, подхватил настроение и начал отвечать своим привычно поставленным голосом:

— Спасибо за прекрасный вопрос. Извините, не расслышал, из какого вы издания?

— А я не говорила.

— Это секрет?

— Пусть будет «Общество анонимных энтузиастов».

— Передайте микрофон, пожалуйста, ещё раз.

Я наколола очередную красивую дольку картофеля и протянула вперёд. Видимо, тоже голодный.

— Что ж, не следовало бы освещать подобное журналисту, но вы вызываете доверие, — сделал паузу, чтобы прожевать. — Трудностей уйма. Не ожидал, что прошлый руководитель развёл такой беспорядок в бумагах. И теперь, вместо того, что заняться наукой, приходится на полставки работать сыщиком, — он отпил из бокала. — Прозвучит погано, но как же не вовремя Пауэлл умер. Его помощь сейчас точно не помешала бы.

Я опустила глаза. Говорить о смерти — не моя сильная сторона. Фредерик Пауэлл был выдающимся учёным, с которым повезло встретиться лишь однажды. Он не просто возглавлял программу по улучшению свойств лекарств с экстрактами растений-эндемиков, но и был предыдущим руководителем NGM. А ещё наставником одного из самых перспективных учёных десятилетия — Кларка.

Тот знал Пауэлла полжизни. Очевидно, они были очень близки.

Фредерик умер во сне три месяца назад, после чего на должность выбрали несколько кандидатов. Из них остановились на Александре.

— Знаешь, я не умею складно говорить, но…— достала из кармана связку ключей, на котором болтался брелок. Плетёный шнурок, пара деревянных бусинок и тёмно-синяя перламутровая пуговица. Немного стёрлась, чуть поцарапана, но до сих пор блестящая. — Вот. Это то, что осталось от моей любимой игрушки. Я тогда рыдала. Прям до отдышки. Папа смастерил для меня брелок, а потом сказал: «Если кто-то изменил тебя, научил чему-то, сделал добрее или смелее, то он не может просто пропасть. Он продолжает быть. Даже если больше нигде его нет»… Думаю,Фредерик уже сделал всё, чтобы ты разобрался.

Кларк чуть приподнял брови и, опираясь на стол, подпёр щеку рукой.

— Хм… Спасибо. У тебя отличный отец. Мой на поддержку никогда не был способен. Кхм, — он осёкся. — Прости. Выпивка не идёт на пользу моему…

— Нет, знаешь. Это… Да как же объяснить… Вот сейчас ты на живого человека наконец-то похож.

Я резко закрыла ладонью рот. Последнее было точно лишним. Кларк возмущённо улыбнулся.

— И что бы это могло значить?

— Ты же… не знаю. Постоянно на меня наезжаешь.

Эта фраза его удивила ещё сильнее, поэтому я сразу пояснила:

— Мы спорим каждую встречу. Каждую!

— Просто мне это нравится. Ты почти всегда оказываешься права. Да и как с тобой ещё поговорить?

Неосознанно пожала плечами.

— Вот именно, — через улыбку бросил Кларк.

Опять разволновалась. Чтобы унять остатки головной боли, я потянула за резинку на волосах и немного помассировала пальцами кожу.

— Прости, но я сегодня не готова к драке, — сказала я, и Александр как-то странно на меня посмотрел. — Что?

— Тебе идёт. Распущенные волосы.

— А тебе розовый, — брякнула, намекая на пятна на рубашке.

— Правда? Тогда, может, не стоит её стирать?

Он театрально потянул за воротник, словно хвалился обалденной обновкой.

— Как ты это делаешь? — удивлённо спросила я.

Тот скорчил непонимающую мину.

— Это, — показала на всего его. — Отсыпь мне этой твоей… «Кларковской» уверенности.

Александр рассмеялся.

— Так было не всегда. Своё первое выступление я стоял, вцепившись в стол. Ноги дрожали.

— Да ну?! — вопрос получился такой громкий, что на нас даже зыркнул администратор.

Мой собеседник кивнул.

— Да. От волнения забыл, что говорить. Старик Фредди подсказал с места армейскими жестами. Как эти мамочки на детских конкурсах красоты, которые напоминают движения танца.

— О нет… Звучит, как страшный сон. Наверное, это можно сравнить с тем, как я задний край юбки случайно заправила в колготки… и прошла так целый этаж… от туалета… до кафедры. Но я-то после этого юбки не ношу, а ты ещё столько раз выступил…

Кларк закрыл лицо руками. Судя по поднимающимся плечам, он опять смеялся и старался делать это не слишком сильно, чтобы меня не обидеть.

— У-у-х, аж лоб вспотел. Передайте микрофон ещё раз, пожалуйста.

Понятия не имею, как так получилось, но проговорили до самого закрытия ресторана. Официанты уже принялись переставлять стулья где-то в другом конце зала, а мы все сидели.

Когда вспомнила про счёт, оказалось, всё уже давно оплачено.

Быть должной мне не нравилось в любых проявлениях. Но сейчас градус чуть подрезал способность к спорам, и я промолчала. Что ж... Успею поругать себя с утра, как протрезвею.

На улице оказалось заметно холоднее, чем когда я шла на встречу. Тогда тонкой рубашки хватало, а сейчас пронизывающий ветер настойчиво заставлял тело поёжиться. Не думала, что затянется так надолго. С тех пор как мы с Максом болтали на улице, прошло уже несколько часов.

Интересно, как он там? Смогла ли я помочь? Может он… Тут же притормозила воображение, чтобы случайно не представить в картинках, как именно проходит его вечер.

Вдруг плечи, успевшие подняться в ответ на холод, что-то накрыло. Пиджак Кларка. По привычке хотела отказаться, но то ли мамины нравоучения внезапно сработали, то ли просто вмешался здравый смысл, снова промолчала. Пиджак был тёплым, а я слишком замёрзшей.

Ещё от ткани шёл приятный ненавязчивый аромат явно недешёвого парфюма, который я не знала.

Когда подняла руку, чтобы поправить выбившуюся прядь волос за ухо, уловила ещё что-то — горьковатый травяной запах. И вот его я ни с чем не спутаю. Хепатика.

Интересно... Обычно руководители избегают практической части, но Кларк явно имел дело с живым материалом.

Эта трава при обработке давала такой въедливый запах, что просто по концентрации можно было понять, как долго человек находился рядом и какую работу проделал. В данном случае – контакт был не слишком долгим. Это очевидно даже из-за самой вещи. Химики не любят надевать под защитные костюмы одежду, которая обещает согнать с тела несколько потов.

Да, часто по стандартам лабораторий температуру придерживают в комфортных двадцати двух — двадцати пяти градусах, но хепатика — вредное сырьё. И с ней работа ведётся при других, более высоких температурах.