Спектрика. Бой за память

Крылатый провел руками над избитым товарищем. Исцеленный рыцарь встал, как ни в чем не бывало, но был несколько ошалевший. Угрожающе двинулся на Германа, Герман уже был готов увернуться.

– Все, дружище, хватит, – сказал крылатый рыцарю. – Они свое получат. Даже эта ведьма рано или поздно.

– С огнем играешь, мотылек, – угрожающе сказал Герман.

– Герман! Пожалуйста, пожалуйста, прекрати! – Майя схватила его за куртку. Но Герман не отводил взгляд от неприятной компании, пока они не скрылись.

– Что за ушлепки? Мало я им… – Герман переводил дух.

– Обязательно решать все кулаками и силой, да? – Майя посмотрела на него тяжелым взглядом, Герман не знал, что она так умеет. – Самоутвердился? Молодец! А я уже была уверена, что мне придется тебя выручать! Тогда не так эффектно бы смотрелось, да?

– Я… Я… Ой, – Герман немного растерялся. – Не мог же я им позволить и дальше тебя оскорблять.

– У меня нет слов. Почему ты так самоуверен? Ты пока даже тренировку не прошел!

– Ну, ну прости, – Герман физически ощущал, как падает духом от того, что Майя на него злится. Ее рассерженный взгляд… ее ярость.

– Боже мой. – У Майи пыл быстро спал, когда Герман сдался ей. Она махнула рукой, и стая волков вместе с деревом скрылись в лесу. – Ты наверняка умел драться до попадания сюда. Иначе бы мне пришлось тебя лечить.

– Ты за меня что ли переживаешь? Ну, перестань. Мне стыдно. Лучше опять разозлись.

– Знаешь, мне не хотелось, чтобы тебе было больно!

– Перестань меня жалеть. Я не боюсь боли. И страха не боюсь, как бы странно это ни звучало, – приглушенно и ласково сказал Герман, подходя ближе к Майе и глядя ей в глаза.

– Ты просто… – Майя покачала головой и взялась за лоб.

– Ну, кто? Скажи. Придурок. Хулиган. Сволочь. Законченное чудовище, – нежно говорил Герман, подходя все ближе. Майя посмотрела на него снова осуждающе. Но не отходила. Наоборот, тоже приблизилась. У него сбивалось дыхание и он чувствовал, как приливает к коже кровь. – Скажи это без сожалений.

Майя внезапно отвела от него взгляд и у нее вырвался смешок. Герман не выдержал и тоже рассмеялся, в полный голос. Майя схватила его за руку и уткнулась головой ему в грудь, не в состоянии сдержать смех.

– У нас с тобой истерика, ты понимаешь это? – спросил Герман, одной рукой вытирая слезы, а другой обнимая Майю.

– Ой. Знаю. Знаю, я давно так не смеялась, – Майя посмотрела на Германа, снова зажмурилась, по щекам потекли слезы. Как же ей идет такая широкая улыбка, даже когда она в истерике, вся красная, она выглядит такой живой и великолепной. Такая маленькая, изящная, растрепавшаяся.

– Я могу тебя успокоить, – Герман наклонился и потянулся к нее губам, чтобы прервать смех поцелуем, но пока он наклонялся, Майя увернулась, смеясь по-хулигански, и убежала.

– Да куда ты? – растерянно спросил Герман.

– А ты догони сначала! – крикнула она издалека.

– Ну вот те раз… У меня ноги-то длиннее! – Герман сначала застыл в неловком положении, затем побежал не особенно быстро вслед за ней, понимая, что может запнуться, но себе он это объяснил попыткой поддаться. Майи, однако, нигде не было. – Ага, ты, значит, прятаться!

Герман поискал немного вокруг себя. Посмотрел вверх, на деревья. Прошел еще чуть дальше. Затем остановился и попытался вслушаться, чтобы хруст веток под ногами не отвлекал его. Начавшийся ветер шуршал листвой. Где-то очень далеко были слышны крики ворон. Все еще пели птицы. Сначала казалось, что из-за шороха листьев нельзя ничего услышать, но Герман внезапно услышал шелест в кустах малины, которые он давно прошел. Да, это определенно было в кустах. Что ж, было глупо пытаться спрятаться от вампира с обостренным чутьем. Особенно вечером. Особенно в колючих кустах с зарослями крапивы вокруг. Герман подошел к кустам, на которых начинали спеть ягоды, наклонился, и… Оттуда вылетела стайка воробьев. Ну да. И правда, глупо. Кто бы стал прятаться рядом с крапивой… Птицы исчезли за деревьями, оставив Германа в растерянности.

– Майя, не смешно. Я беспокоюсь за тебя. Тут опасно, – он сказал это, грустным голосом, обращаясь куда-то вверх, непонятно зачем. Ветви нависали над ним, как лапы, готовые вот-вот сомкнуться. Он снова услышал шорохи, отличающиеся от остальных, и пошел туда. Хотел уже обернуться на явный звук присутствия, но получил шлепок по заднице. Майя села на поваленное бревно в зарослях, за которым, вероятно, и пряталась. И расхохоталась. В волосах у нее застряли листья и мелкие ветки. Венок на голове она обронила.

– Майя, ты какого черта такая хулиганка? Ты мне сначала казалась очень серьезной, – Герман иронично высказал неудовольствие.

– Ты бы себя видел сейчас! Ха-ха-хах! – Майя продолжала заливаться, скорчившись пополам, одновременно пытаясь поднять венок.

– Между прочим, если бы я так сделал, это бы могло расцениваться как домогательство! – подмигнул Герман. – А твоя попа лучше подходит для шлепка, чем мой костлявый зад!

– Я… Я и так еле держалась, чтобы не лопнуть… Когда птиц привлекала, чтобы тебя отвлечь. А тут… А-ха-ха-ха! Ты… Ты был так суров. «С огнем играешь, мотылек!» – Майя с хрипотцой передразнила его, надевая венок на голову. – А сейчас такой зайка растерянный. Я не могу…

– С огнем играешь, принцесса! – Герман искусно и театрально повторил ту фразу зловещим голосом. – Я отомщу.

Он без труда подхватил Майю под мышки и поднял в воздух под ее крик. Она сдерживала смех и часто-часто дышала, глядя на Германа сияющими лучистыми глазами, лицо от широкой улыбки было совсем круглым. Герман вытянул руки, демонстрируя, что может держать ее и так. Ноги Майи были уже не босые, в сандалиях, но висели все равно беспомощно. Она начала… Дрожать?

– Герман, Герман. Отпусти. Щекотно, – сдавленным голосом сказала она. Герман поставил ее на землю.

– Вот оно что… Щекотки, значит, боишься, – коварно сказал он, отвернув голову, но бросая на Майю взгляд.

– Боюсь, – невинно сказала она, сквозь смех. – А ты… Ты не боишься? – На этом моменте ее взгляд тоже сделался коварным, Майя зловеще скрючила руки в пальцах.

– Стоп, ладно, ладно. Сдаюсь. Не проверяй, – Герман отшатнулся. – Если я дернусь, это точно опаснее, чем если бы дернулась ты.

– Ладно. Пора заканчивать, а то друг друга покалечим, – сказала Майя, снова усевшись на бревно.

– Да, лес явно не для подобных игр, – выдохнул Герман, садясь рядом. Сейчас был тот самый момент, чтобы сказать, какое есть место для подобных игр, с подушками и одеялом. Но внезапно накатила волна серьезности и какой-то тоски.

– Боже мой, я очень давно так не смеялась и не веселилась. Спасибо тебе, – Майя поцеловала его в щеку, заставив снова дико колотиться сердце. Герман посмотрел на нее с нежностью, уже не улыбаясь. Майя тоже стала печальной.

– Почему так… С нами произошло в прошлом что-то фатальное, ужасное. Но мы не вспоминаем, а просто живем моментом. И от души смеемся, будто существует только сегодня, – грустно улыбнулся Герман.

– А так всегда и бывает. Кто переживал что-то страшное, тот больше всего любит послать все к черту, и…

– …и оттянуться от души.

– Да, спустить пар.

– И представить, что нет никакого «завтра»...

– …и вчера тоже нет. Есть только «здесь и сейчас».

Они переглянулись. Слишком много сходства, слишком много нежности, слишком, слишком, всего стало слишком. Герман действительно хотел, чтобы это «здесь и сейчас» длилось вечно, но он понимал, что буря чувств его уничтожает. И пусть. И пусть бы она его уничтожила. Пришло неожиданное осознание, что когда испытываешь такое, все остальное теряет вес и краски. Майя слегка улыбнулась и отвела взгляд себе под ноги. Они сидели молча. Долго. На траву выбивались слабые красные лучи. Пахло сыростью. Что за странное осознание… Герману на самом деле совсем не хочется шутить на постельные темы и по-идиотски флиртовать, как подросток или студент. Он хотел, чтобы рядом сидящая девушка с помятым венком на голове, крутящая пальцами перед глазами и играющая с лучами солнца, одновременно серьезная и игривая, просыпалась рядом с ним утром. И он бы так же смотрел, как она играет пальцами с лучами солнца на восходе.

– Ты так странно на меня смотришь. Наверное, тебе интересно, что я делаю, да? – спросила Майя, не отрываясь от своего занятия.

– Я все вижу. Солнышко играет с солнышком. Верно? – серьезно, без улыбки, с нежностью в голосе ответил он. Майя улыбнулась.

– Здесь и оптические эффекты такие, как в реальности. Пусть я не помню никаких событий… Помню, что в реальности так же делала. Но есть одно отличие… Я помню, что перед глазами летала такая прозрачная штука. И если на нее посмотреть, она улетала. А тут ее нет…

– Слушай… – Герман выдохнул. – Слушай, я тоже такую помню! Странно, такие мелкие детали… Как ты такое замечаешь, а еще и вспоминаешь?

– Я слишком хорошо замечаю искусственность этого мира. Она в мелочах, но есть, порой очевидное, – Майя посмотрела на Германа.

– Я отсюда не вижу солнечные просветы. Ну-ка… – Герман приблизился к Майе и почти положил на ее плечо голову. – Черт. Солнце почти село. Дальше из-за листьев не видно.

Майя вдруг очень нежно прикоснулась к его волосам. И стала осторожно их перебирать. У Германа опять участилось дыхание.

– Если хочешь, можем пойти к озеру, еще успеем увидеть закат.

– Знаешь, а мне и так хорошо…

– Не беспокойся, я тебя и там поглажу. У тебя такие мягкие и нежные волосы.

– Точно погладишь? – Герман приподнял голову и посмотрел на Майю.

– Честное слово, – широко улыбнулась она наивно-доброй улыбкой.

– Тогда погнали, прямо сейчас! – вскочил Герман и слегка споткнулся о холмик.

– Ты только не упади. А то придется мне гладить тебя лежачего.

– Теперь точно упаду!

Они посмеялись и вместе пошли по направлению к закату.

Глава 3. Сопромат не спасет

– Давайте обсудим, что может каждый из нас, – важно сидящая на диване Ингрид окинула всех взглядом. Ее крылья стали будто больше, даже в сложенном виде их задевали Фокусник и Саймон, но ее, видимо, это не волновало. – Тренировка вышла немного хаотичной, что в полноценном бою недопустимо.

– Я очки после тренировки потратила на вместимость и восполнение маны, – сказала Рита. Она сидела на новом оригинальном сидении в виде большого мешка-подушки, который она обвила своим пушистым хвостом. – Я подумала, мне рано прокачивать арбалет. Главное, возможность эффективно всех вылечить, если что. Умение пользоваться арбалетом все равно уже прокачано. Но пока выходит криво.

– Со мной понятно. Кроме базовых навыков обращения с мечом… Я взял выносливость. Чтобы тяжелая броня для боя не так мешала мне двигаться. На тренировке мне она не понравилось, – сказал Саймон. – Правда, я пока без щита.

– А я, как Фокусник, пошел по ветке иллюзиониста.

– Так, замечательно. И что ты можешь? – повернулась к нему Ингрид.

– Мне показалось, было бы полезным создавать наши копии для отвлечения противника. Могу немного замедлить противника, но потребуется много маны.

– А вместимость и восстановление маны ты не взял? – осуждающе вздохнула Ингрид.

– Выбора было мало…

– Значит, тебе придется беречь ману. Отнесись к ней внимательно, пожалуйста. Если враг слабый, лучше прибереги способности.

– Конечно, командир, – Фокусник неторопливым движением отдал честь, не выражая на лице никаких эмоций.

– Герман, ты опять играешь в игры. Сколько можно? – сказала Ингрид.

– Я вас всех внимательно слушал,– ответил он. – Я повысил скорость реакции. И движений.

– Разумно. Учитывая, как ты налажал на тренировке, скорость для тебя должна быть первостепенной, – усмехнулся Саймон.

– Саймон, давай честно, на тренировке все налажали, – сказала Ингрид. – Мы чуть с ума не свели того мага, который нас учил.

– Мы, в отличие от Германа, не хвастались, что набили морду какому-то хаму из старожилов, – поспорил Саймон.

– Но так и было. Я не стал бы врать. Мне плевать, верите или нет. Майя свидетель.

– Ох, парни любят преувеличивать, – сказала Рита.

– Да, конечно. Ты в курсе, что есть разница между нападением бесплотной проекции… И настоящим противником, который может тебя покалечить? Я во время тренировки думал о своем. Поэтому и тормозил, – возмущенно выпалил Герман.

– Ты и в обычной жизни не отличаешься ловкостью и координацией. Но у тебя и тут найдется оправдание, верно? – продолжал Саймон.

– Хочешь, чтобы я на практике показал? – Герман принял позу, как будто он собирается встать. – Потом отчитаешься о разнице в ощущениях. Прозрачный скелет или мой кулак.

– Ты и сам по себе мало отличаешься от прозрачного скелета, – съязвил Саймон с явным намеком на телосложение Германа.

– Парни! Цыц! Не подеритесь перед боем. Придурки! – возмутилась Ингрид. – Саймон, я понимаю, что ты нервничаешь. Не порти боевой дух! Это не ответственность других, что ты…

–...ссышь, – добавил Герман.

– Да хватит! – тут Рита не выдержала, вскрикнула и вскочила.

– Ох, молодежь. Какие вы горячие и прямолинейные. Вам нужно немного спокойствия. Не делается так командная работа. Нужно видеть сильные стороны друг друга. А слабые должны быть точками мотивации, а не предметом конфликта, – вдумчиво и уверенно заявил Фокусник. – Пока я не вижу ничего критичного, кроме попыток кидаться друг на друга.

– Я не за себя беспокоюсь, а за болвана, который готов лезть в драку, ничего не соображая и не умея. И на меня чуть с кулаками не полез… – начал оправдываться Саймон.

– Фокусник, ты говоришь очень правильные слова, но есть проблема: мы не знаем, какие силы у противника. Окей, мы знаем про древнюю гробницу с ловушками и монстрами в виде живых мумий… И есть еще одна проблема.

– Так давай ее обсуждать, – сказал Фокусник.

– Мы прокачивались независимо друг от друга. У меня было несколько путей. Мне понравились два. Пламя и, наоборот, заморозка. Пламя работает на урон, а заморозка – немного на урон, немного на контроль. Соответственно, я ее и выбрала. Но поскольку очков было мало… Серьезный урон я пока нанести не могу, – сказала Ингрид, напряженно думая. – Таким образом, у нас практически все прокачали защиту и контроль. Рита может немного стрелять. Допустим, у Саймона меч, у Германа кастеты со стальными когтями, но это навыки бойцов первого ряда, они не такие убойные… Фокусник пока тоже не прокачал ничего, что касается нападения. От меня эффект будет очень слабый… Так кто, черт возьми, будет наносить урон?!

Стук в дверь.

– Кто? – нервно спросила Ингрид. Герман встал и пошел открывать. Пришел Оливер.

– Привет всем. Решил навестить, проверить, как у вас дела, – сказал он.

– Пока дела не очень, – Ингрид закатила глаза.

– Я слышал твой монолог. Это распространенная проблема новичков. Все боятся и прокачивают контроль и защиту. Но ничего. Первые бои не должны быть очень трудными. Вам надо было больше пообщаться про навыки с другими. – Оливер подошел к ним поближе, к столу. Герман сел обратно.

– Ох, Оливер, знаешь, тут тоже в основном одни новички, – сказала Ингрид.

– А в городах народ не дружелюбен, – сказала Рита. Ингрид ей суетливо показала, чтобы она молчала.

– Угу, и проходимцы всякие, – Герман потирал кулак.

– Да что ж такое… Я же вам говорил. Не суйтесь в города. – Оливер взялся за лоб. – Почему надо всегда залезть, куда сказано не лезть?

– Надо же исследовать, где мы живем, – ответила Ингрид. Она встала и подошла к Оливеру. Он был ростом чуть ниже нее.

– Судя по тому, что ты и твой отчаянный клыкастый товарищ целы, вы не додумались сунуться в Глорибург. И рыцарь бы вряд ли легко отделался, сунься он в Археополь, его бы приняли за шпиона.

– Конечно. Мы так и решили, Темные к Темным, Светлые к Светлым, – беззаботно сказала Ингрид.

– Ты не запомнил наши имена, но запомнил, что я отчаянный? – с подколом спросил Герман. – Не волнуйся, я не такой дурак. Я знаю, что я новичок, и перед встречей с сильным противником надо прокачаться.

– Ты явно дурной. Извини, – сказал Оливер. Саймон усмехнулся. – Вырастешь ты за годик-другой, ладно. А они там со времен основания Спектрики. Почти десять лет. Слушай, для тебя проще запомнить, что нельзя – значит нельзя. Сунешься и уцелеешь – запру тебя в скрытой локации без выхода обратно.

– Понятно. Проще будет не уцелеть, – рассмеялся Герман.

– Да, именно так, – Оливер говорил серьезно, но не сердито. Скорее с дружелюбием и здравым беспокойством. Он не выглядел угрожающе. – И о твоих подвигах я слышал. Слухи идут очень быстро. Про новичка-вампира, который любит бить морды.

Герман и Оливер оба посмеялись.

– Как вышло, что культ захватил целый город? – спросила Рита. – И почему никак не регулируется?

– Я пока не могу вам рассказать, сам до конца не знаю, – ответил Оливер.

– О, да, тут все говорят загадками, – сказала Ингрид Оливеру. Слегка прикоснулась к нему крылом. – Но я уверена, что ты когда-нибудь расскажешь нам свои секреты.

– Может и расскажу, – Оливер явно смутился, но пытался сохранять равнодушное выражение лица. – Пока особенно не злоупотребляйте своей свободой и силой. Тут тоже есть свои опасности. Ладно, мне надо и других проведать. Успехов вам.

Оливер помахал всем рукой и вышел, скрипнув дверью.

– Не нравится мне все это, – вздохнула Рита.

– Мне давно уже все не нравится, – ответил Саймон.

– Наша парочка ворчунов. Весьма мило. Но Оливер на самом деле интересный товарищ. Он много знает, но мало рассказывает. Возможно, его можно разговорить со временем, – сказала Ингрид, облокотившись на стол. – Может, он не совсем простой техник, а?

– Очевидно, что нет, Ингрид. Мне кажется, он один из первых, – ответил Фокусник. – Ладно. Я думаю, нам пора продумывать тактику. А то опять день прозеваем в праздности.

После подробного обсуждения своих слабостей и сильных сторон, компания приняла блокираторы боли и переоделась в одежду для боя. У Фокусника одежды для боя не было. У Риты стиль особенно не поменялся, но одежда стала более практичной и прилегающей. Белый топ и штаны с карманами, за спиной арбалет. Оказалось, Рита не очень худенькая, с ярко выраженным переходом между бедрами и талией, как оптимальные «песочные часы». У Ингрид появился посох, мрачный и черный, а внутри на конце голубой сияющий кристалл. Кристалл будто держала искаженная черная лапа. Саймон был в тяжелых рыцарских доспехах. Они подошли к терминалу.

– Ну что, кастрюлька, к бою готов? – спросил Герман у Саймона и положил локоть ему на шлем, таким способом подчеркивая его невысокий рост.

– Кастрюлькой больно получать по башке, так что осторожнее, – глухо ответил Саймон, отойдя в сторону.

– Что? Бу-бу-бу, ничего не слышу, кастрюля умеет разговаривать? – насмехался Герман.

– Мальчики, позже в сарказме посоревнуетесь. Беритесь за руки, – сказала Ингрид, стоя у терминала. Все взялись за руки по цепочке. Ингрид предательски задыхалась.

– Ни пуха нам. На счет три. Раз, два… – Ингрид выбрала меню боя в терминале и приложила руку к появившемуся в интерфейсе отпечатку ладони. Под ладонью появился круг полосы загрузки. Он быстро заполнился, и…

– Мамочки! – воскликнула Рита.

Они стояли на каменном полу в помещении, освещенном тусклыми факелами. Стены были изрисованы древними изображениями, но рассмотреть их было трудно. Напротив компании была здоровенная дверь, как в бункере, на ней был виден сложный механизм из шестерен, а в центре была самая здоровая шестерня с тусклым темным кругом по центру.

– Ага, мы стояли на полу дома, а теперь стоим здесь, аж голова кружится, – сказал Герман.

– Интересно… А если бы кто-то во время телепортации сидел на стуле или лежал на чем-то… Он бы упал? – задумалась Рита.

– Я бы не советовала проверять, – сказала Ингрид. – Вы вечно придумываете что-то непоня…

– Блин, вы тоже слышите? – перебил ее Герман.

Зловещий скрежет начал нарастать. Вскоре стало понятно, что двигаются шестерни на двери. Круг в центре начал светиться красно-оранжевым свечением, создавая таинственные блики на лицах. Герман подошел ближе и протянул руку с лезвиями на кастете к кругу. К нему бросилась Ингрид и стукнула по руке.

– Не суй куда попало свои когтистые лапы, Герман!

Дверь начала расходиться в разные стороны под общий смех. Медленно открылась полностью.

– Ребята, готовьте оружие и вперед. Герман, ты куда поперек батьки в пекло?? – закричала Ингрид.

– Успокойтесь, тут никого. Но есть другая проблема, – сказал Герман. Рита на всякий случай держала арбалет наготове. Слышался скрежет, но куда более резкий. Все потихоньку тоже зашли. Помещение представляло собой длинный узкий каменный коридор с углублениями для небольших гробниц слева и справа. Но чтобы пройти дальше, надо было успеть пробежать ловушку. Из пола то вылезали, то прятались шипы, угрожающе отбрасывая блики от факелов. Вдали были видны похожие ловушки со сдвигающимися платформами.

– Допустим, мы успеем, – сказала Рита. – Успеем все, кроме Саймона.

– Тут особенно не полетаешь… – вслух подумала Ингрид.

– Может, его броню и не пробьет, – задумался Герман.

– М-да, кажется, мне нужно было учить сопромат, а не… – сказала Рита и на секунду застыла, забыв конец фразы.

– Чего? – удивилась Ингрид.

– О, у нас первый флэшбэк, а мы даже не вступили в бой, – улыбнулся Фокусник.

– В виртуальном мире все может работать иначе. Ох уж эти ученые… На костре печеные, – усмехнулся Герман.

– Кто бы говорил. Тоже мне, часть силы, что хочет зла… – сказал Саймон, аналогично потеряв конец фразы.

– Но совершает благо! – продолжил Герман.

– В любом случае, я не буду на себе проверять, пробьет или нет… – сказал Саймон, подходя ближе к ловушке.

– Кто бы сомневался, – ответил Герман.

– Поэтому я… – Саймон активировал терминал на руке, и броня превратилась в его повседневную одежду. Но у него остался меч. Саймон перехватил его обратно в правую руку. – Поэтому я попробую так. Пожелайте мне удачи.

– Шутишь? Первый пойдешь? – удивился Герман.

– А почему бы и нет, – сказал Саймон. – Пусть лучше все остальные пока побудут в безопасности и посмотрят на меня.

– Да ты… – успел сказать Герман. Саймон выдохнул, не взглянул ни на кого, промчался, держа меч напротив себя, и остался с противоположной стороны.

– Вот и все, а вы боялись.

– Саймон, слева! – крикнула Рита. – И справа! Боже мой!

Из гробниц с двух сторон с сухим треском вылезали мумии с небольшими кинжалами в руках. Саймон неожиданно даже для себя разрубил одну мечом. Рассыпалась в песок, но из небольшого гроба появлялась новая. Как будто там бездонное пространство. Глаза угрожающе сияли красным через бинты.

– Рита, стреляй! – кричала Ингрид.

– Нет, стоп, я помогу, – сказал Фокусник, послав магический импульс в Саймона. Появилось много копий Саймона, мумии бросились на каждого, копии исчезали при атаке, но Герман заметил, что настоящего Саймона ранили в плечо.

– Черт побери! – сказал Герман и помчался выручать.

– Герман, ловушка! Ты не рассчитал время! – Ингрид в отчаянии подошла к ловушке вплотную. Герман молниеносно выскользнул, шипы лязгнули, он успел в последние миллисекунды. Ударил по одной из мумий, оказался в облаке песка, начал рвать тех, кто вылезал из правого гроба. Саймон контролировал левый, но у него левая рука и половина спины окрасились кровью.

– Черт, черт, радиуса не хватает, чтобы вылечить! – суетилась Рита. Она подгадала момент и тоже рванула.

– Рита! Хвост! Волочится! – кричала Ингрид.

Рита упала, проскользив некоторое расстояние с отчаянным визгом, но, к счастью, миновала ловушку. Одновременно вставая, направила одну руку на Саймона, излечив его. Тем временем, проскочили и остальные. Ингрид заморозила гробы. Мумии стали вылезать медленнее.

– Ничего, что там дальше тоже ловушка? – сказала Рита.

– Я надеюсь, эти мумии не бесконечны! Можем не успеть, – сказал Герман. Фокусник, Ингрид и Рита отошли к следующей ловушке.

– Теснитесь к нам, парни! – крикнула Ингрид. Саймон и Герман отошли, мумии – за ними.

Рита смогла стрелять в дальних мумий без риска попасть в друзей. Ее теснили к ловушке, представляющей из себя платформы с шипами по бокам, которые то сближались, то отдалялись. Песок от убитых мумий, висевший в воздухе как перья из разорванных подушек, мешал смотреть.

– Все, я не могу отойти дальше! – выпалила она. Но Германа, который был впереди всех, обступили со всех сторон. Фокусник активировал замедление. Герман наотмашь двумя руками с треском разорвал несколько мумий. Глаза погасли, бинты осыпались. Облако песка и тишина. Долгая тишина, звуки судорожного дыхания со всех сторон и лязг.

– Фу, ты, мать твою! – выругалась Ингрид, отплевываясь и протирая глаза от песка.