Наследие Лилит. Эксперимент тьмы

Внезапно, даже для самого себя, я рассмеялся:

– Только не говори, что заботишься обо мне! – пожурил я его.

Он очень серьезно посмотрел в ответ. Под таким взглядом особо не посмеешься.

– Если ты не справишься… будут жертвы.

Я сжал зубы:

– Я привык учиться на собственных ошибках. И больше их не повторю. – Позволил я стали зазвучать.

Вампир сухо кивнул и протянул ладонь.

Я вцепился в мрамор. Ему-то без разницы. Вряд ли он поймет, как сильно я сжимаю его руку, сдерживая дрожь. Удивительно, но над этим моим человеческим проявлением он не считал нужным насмехаться.

Та ошибка стоила жизни многим…

Была одна вампирша, что очень хотела иметь детей. И даже старые фильмы про вампиров с иллюстрацией того, какой это глупый поступок, ее не убедили. Не сдержали. И она создала вампира – маленького мальчика с соседней улицы, которого видела, еще будучи живой. Сын ее бывшей школьной подруги.

Эта вампирша думала, что, если обратить ребенка, он будет считать ее своей новой мамой. Таков был ее замысел.

А я не заметил признаков обращения. А, может, заметил да не хотел сам себе признаваться. Дал слабину. Я не убил его до того, как стало слишком поздно. До того, как многие пострадали.

Рваные шрамы на спине обычно не разглядеть в зеркале. Я и старался не обращать на них внимания. Иногда, действительно, забывал про них. Лишь изредка, когда неосторожное движение при повороте корпуса заставляет кожу неестественно натягиваться, я вспоминаю тот страх и ужас, когда пришлось убить ребенка.

Может тот мальчик и был уже мертв, – обычно так я себя успокаиваю, – однако мне от этого нисколько не легче. Его лицо до сих пор перед глазами, стоит мне их закрыть.

В тот день напарник-вампир спас и мне, и многим другим, жизнь.

Однако, несмотря на мое к нему чувство благодарности, я все равно терпеть не могу называть его по имени. Даже в собственных мыслях. Словно за всеми хорошими чувствами мне все равно не избавиться от собственных предубеждений к вампирам. И к нему, как к их представителю.

Его сущность так же опасна как ядовитая змея. Не хочу остаться в дураках, пригрев такую на собственной груди.

Все эти эмоции так сильно затмили мой разум, что я почти не заметил накрывшую меня с головой плотную тьму. Дезориентированность, дереализация. Кажется, еще секунда, и можно захлебнуться черным сумраком.

Тьма вытошнила меня в, неосвещенную уличными фонарями, подворотню. Вампир оставил меня здесь одного, а сам вновь исчез.

Я уперся ладонями и лбом прямо в шершавый пыльный камень стены. Отвратно пахло испражнениями и гниющим мусором, но я радовался уже и тому, что здесь есть воздух.

Нужно отдышаться. Привести мысли в порядок. Заточить свой разум на основополагающую цель моей жизни – спасти тех, кого можно спасти и убить тех, что уже мертвы.

Даже не знаю, что из этого сложнее.

Собравшись с мыслями, я отряхнул пиджак и брюки от пыли. С нарочито бодрым видом вышел на утреннюю площадь. С правой стороны располагается приемное отделение. Нужно выяснить куда доставили пострадавших, но не привлекая внимания.

Доставая подготовленные «корочки», я предъявил их дежурной за стойкой. Она была так поглощена чем-то на экране рабочего компьютера, что, даже особо не рассматривая мои документы, направила меня по следу.

Система Ликвидаторов работает исправно. Стоит сделать пару звонков, и кто-то из отдела информационных технологий подчистит записи с камер видеонаблюдения городских служб. Потому мне не нужно было прятаться, лишь избегать столкновения с сотрудниками больницы. Не то чтобы они смогли бы остановить меня, просто лишний хаос не к чему.

На секунду я замер. Вогнав в себя как можно больше пропитанного химикатами воздуха, я толкнул нужную дверь. Приглушенный свет, датчики аппаратов жизнеобеспечения. Женщина лет сорока лежит на кровати. Мертвенная бледность на неровной коже была ей не к лицу.

Время ограниченно, потому я спешил. Не обращая внимание на страх, что она может очнуться в любой момент и, возможно, схватить меня за горло, я стал осматривать ее тело на предмет повреждений. Приходилось не только отодвигать плотно наложенные бинты, но и разрезать их одним из маленьких метательных ножичков, что обычно прятались под каждой из моих штанин.

Найдя нужный разрыв плоти (что только подтвердило мои опасения), я перешел к куда более неприятной процедуре: стал осматривать глаза и верхние десны. Под упругими веками закатились кровавые белки глаз. Еще не такие красные, как в процессе их неистовой жажды, но дающие мне еще одно доказательство начала процесса обращения. Набухшие десны стали последним неоспоримым подтверждением.

Тонкий стальной кол напоминал нож для колки льда. Пробив им ее грудь, я с сожалением посмотрел на очередную оборванную жизнь. Я почувствовал себя так, будто разделил с преступником его злодеяние.

Глава 3

СЕБАСТЬЯН

Фиалки… когда-то она так сильно их любила.

Их запах окутывал ее, струился в, кажущихся бесконечными, белых волнах. Она любила принимать горячие ванны с маслами. А я скользил руками по хрупким плечам, обнимая ее со спины. Наши самые важные мгновения уединения.

Она так много значила в моей жизни. Веселая, игривая. Она была так давно мертва, но в ней было больше жизни и радости, чем во многих – пока еще живых – смертных.

Я вновь услышал этот запах. Так много лет спустя. Холодные цветочные переливы крепко впечатались в мою память. Этим запахом был пропитан каждый сантиметр моей железной тюрьмы. И все долгие годы, что я провел там – целая вечность по ощущениям – была в мыслях о ней.

«Она ли?.. Кто-то другой?.. Почему?.. За что?.. Вечность потрачу, чтобы найти ответы на эти вопросы!»

Шелковой лентой тонкий запах вился в промозглом предрассветном воздухе, смешивался с другими более грубыми запахами.

Она была здесь не сама, не лично. Но на месте аварии был некто, кто был близко с ней знаком.

«Близко? Насколько близко?..»

Ярость понемногу закипала во мне, как горячая карамель. Сладко до боли. Особенно будет больно, когда я изолью ее на объект своих истинных поисков.

Переместив Даррена и оставив его в подворотне рядом с госпиталем, я вернулся на место аварии. Полицейские и пожарные до сих пор были заняты возле автобуса, пытаясь разгадать головоломку – причину, по которой совершенно исправный автобус перевернулся и упал в овраг. Укрывшись тенями я избавил себя от их непрошеного внимания.

Тонкий запах фиалок с примесью специй и какао шел от дороги, спускался к автобусу. Там он смешиваясь с острым запахом теперь уже свернувшейся крови и запахами некоторых пострадавших. Вампир, что нес на себе ее запах здесь досыта напился чужой крови.

Далее, его запах поднимался по склону вверх, снова к дороге. Я шел по следу. Мне претило это делать, но внутренние противоречия не должны затмевать разум.

С каждым шагом пряный, специевый запах становился насыщеннее, почти заставляя терять фиалковый след. Кто бы не носил на себе ее аромат, охота его возбуждала. Да так сильно, что его суть, его личный запах становился яснее, заглушая фиалковый аромат.

Я прошел чуть больше двадцати метров – так далеко запах фиалок и пряностей простирался до того, как резко «упасть» с оврага вновь.

Острые горячие нити ясного солнца подбирались ко мне все ближе. Времени совсем не осталось. Нужно поторопиться. И я спустился по влажной траве. Она была измята. Вероятно, его жертва кубарем скатилась вниз. Этот некто шел за ней.

Я опустился на корточки. Именно там его жертва перестала бояться. Я ощущал это в воздухе. Словно до этого момента было так много едкого, кислого запаха страха. А здесь он резко оборвался. Как и запах какао, специей и фиалок.

Значит здесь вампир схватил свою жертву и исчез с ней по теням.

В траве предо мной были капли крови. Человеческой крови.

Я дотронулся кончиками пальцев до темных капель. Кровь уже не была свежей, не пригодна в пищу. Но не это меня сейчас волновало. Поднес кровавые кончики пальцев к лицу. Вдохнул запах жертвы. Чем-то напоминает полевые желтые цветы, что-то травянистое. Может ромашки?.. Какие-то медоносы?.. Фрезия?..

Коснулся красными от крови пальцами своих губ. Запах жертвы и ее вкус заискрились на моем языке. Обычная. Но довольно вкусная. Молодая кровь.

Этого было достаточно, чтобы запомнить похищенную жертву. Я воззвал к тьме внутри себя и исчез в ней.

***

АСТРА

После долгого сна в одной позе – на спине, мне захотелось перевернуться, но стоило мне сделать это неосторожное движение, как левое запястье тут же отозвалось пронзительной болью. Я распахнула глаза. И не смогла понять, где именно нахожусь. Было так темно, что казалось, будто мои глаза все еще закрыты.

Запрещая себе думать об аварии, я сосредоточилась на реальности. Начала ощупывать все вокруг себя. Очевидно, я сидела на кровати. Хлопковая ткань приятно и мягко сжималась под дрожащими пальцами. А судя по упругости под тканью… рядом со мной кто-то лежит.

Бархатный смех и возникшая вибрация грудных мышц, до которых я мгновение назад не намеренно дотрагивалась, заставили меня в ужасе отшатнуться.

– Испугалась?.. – вопросил ехидный и в то же время обманчиво нежный голос.

Я так далеко отпрыгнула назад, что больно упала с кровати на пол, отбив себе весь копчик и спину. Тело и так ломило от скованности, а левая рука противно стреляла болью. Новая порция была очевидно лишней.

Хаотично, на ощупь, я пыталась отползти от того места, где по моим предположениям был тот, от кого исходил этот страшный голос. Я торопливо продолжала отползать назад. Пыталась сдержать рвущиеся из груди всхлипы, внутри которой стучало барабанным ритмом. А когда наткнулась на что-то позади себя, снова больно ударилась. На этот раз головой.

Я сдержала очередной всхлип, хотя наверняка издавала слишком много звуков, по которым меня было легко найти.

Позади стоял комод или шкаф, не уверена. Уперлась в него, не зная какую позу принять, чтобы удобнее защищаться или бежать в случае нападения. Упираться на ведущую левую руку было плохим решением.

По своей глупости, я предполагала, что мой противник так же плохо видит в темноте, как и я.

– Тише ты, – послышался голос где-то слева от меня. Сжалась от шока: я не слышала звука его шагов! – Ты же не хочешь снова пораниться? – что-то в его хрипловатом голосе заставило меня думать, что он улыбается.

Я продолжала ощупывать холодный пол под своими руками, отползая как можно дальше от говорящего. И уже почти в отчаянии, я чуть не разрыдалась, осознав, что сама себя загнала в угол.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Ладно-ладно. Я включу для тебя свет…

Щелкнул переключатель. Вспыхнула маленькая настольная лампа на прикроватной тумбе. Я часто заморгала, заставляя глаза как можно скорее привыкнуть к свету. Передо мной предстала довольно уютная, обставленная в современном стиле, спальня в темных тонах.

Первым делом бросила взгляд на стены – не единого окна.

– Что-то потеряла? – съехидничал мужчина, стоящий перед широкой кроватью.

В желтом свете настольной лампы, он казался обычным мужчиной. Рост выше среднего, не массивного, но довольно крепкого телосложения. Темные волосы и черные глаза. Было что-то в том, как он стоял, в его позе, какая-то неестественность. Будто замер, приготовился. Хищник перед прыжком.

Бегло осмотрев комнату и ее хозяина, я сделала для себя безутешный вывод – мне не справиться с ним, мне не сбежать. Я до сих пор ощущала его железную хватку на своем теле. Как его руки удерживали меня в воздухе перед собой, будто я весила от силы килограмм. Как он держал меня за талию, словно не прилагал к этому никаких усилий.

Я тяжело сглотнула, принимая свою судьбу.

– Чего ты ждешь от меня?.. – прохрипела я.

Только издав первые звуки, я поняла как сильно измучена жаждой. Горло пересохло, хотелось кашлять. Но я боялась сделать что-то, что может его спровоцировать.

Как глупо! Будто я снова в школьной столовой и боюсь, что буду выглядеть нелицеприятно, если подавлюсь куриным супом с клецками перед симпатичным парнем.

Мужчина продолжал на меня смотреть. Понять, что скрывалось за этим взглядом, было невозможно.

Но вот он подошел ближе, заставляя меня буквально вжаться в сплошную стену позади себя.

– Ты моя гостья, – елейно начал он. Черты его лица стали расплываться перед моими широко распахнутыми глазами, так близко он был ко мне, опустившись на корточки. Я боялась даже моргнуть, чтобы не упустить его стремительное, убийственное движение.

«Только по этой чертовой причине мои глаза слезятся!» – мысленно убеждала я саму себя.

Вдруг он решит, что я не заслуживаю его внимания, и он не желает долгих развлечений и утех со мной?.. Недостаточно красива. Неопрятна. Я была вся в запекшейся крови и грязи после той аварии. И он может прямо сейчас решить быстро избавиться от меня. Осушить как банку колы. Не задумываясь. Не жалея. Раз, и меня нет.

Он замер, вглядываясь в черты моего лица.

– Ты моя гостья, – вновь повторил он уже тише, проникновеннее. – И я хочу, чтобы тебе здесь понравилось. Хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, – говорил он, сопровождая каждое слово ласковым взглядом. Медленно поднял руку. Так, чтобы я проследила за его движением. Прикоснулся кончиками пальцев к моей разбитой нижней губе. Она тут же отозвалась уколом боли и затряслась от сдерживаемого всхлипа. – Хочу, чтобы мы поладили. Понимаешь меня?

Я упрямо молчала в ответ.

Его взгляд чуть потемнел под опущенными ресницами:

– Скажи, что понимаешь меня, – прошептал он чуть тверже.

Я поняла. В этот момент я все поняла.

– Да, – решительно отозвалась я, на секунду прикрыв глаза. Больше нет смысла бояться. Я либо выиграю в этой игре, либо проиграю. «Оставь надежды» – Мы поладим.

Хвала богам, мой голос не дрогнул!

– Умничка, – улыбнулся вампир, чуть приоткрыв чувственный рот, оголяя ряд белых острых зубов.

Однако его взгляд все еще оставался темным, сумрачным. Удовлетворил ли его мой ответ?.. Однако, чтобы продлить свою жизнь, я согласна буду играть любую отведенную мне роль.

– А теперь давай вставать, – взял он меня за левое запястье, чтобы помочь встать. Я тут же резко вскрикнула, не сдержавшись. Он отпустил, позволив мне убаюкать ушибленное запястье. – Что с твоей рукой?

– Последствия аварии, – проговорила я тихо, стараясь скрыть упрек в голосе.

Он поджал губы, а затем неожиданно схватил меня за подмышки, помогая подняться с пола. Взял на себя большую часть моего веса. Я не сопротивлялась. Буду его маленькой куклой, сколько он пожелает.

Сопротивляться было бы чертовски глупо. Верно?

– Давай, пройдем. Там ванная комната. Прими ванну. Никуда не торопись. Я принесу тебе поесть и попить. Чистая одежда уже ожидает тебя. – Пропускала я слова мимо ушей.

Он держал меня за талию, закинув мою правую руку на свое плечо. Его тело было крепкими и сильным, неестественно твердым, будто мягкий мрамор. Такие ассоциации приходили мне в голову, пока мы проходили мимо широкой кровати с деревянным изголовьем, мимо комода из темного дерева, мимо абстрактных серых картин на стенах. Все до стерильного чисто. Педантично. Все, кроме неряшливой меня.

От него исходил пряный запах какао, горького шоколада, пряностей, может даже кислых ягод. А от меня… я даже боялась об этом думать. Потому горячая ванна была предметом моих вожделенных мечтаний.

За дверью оказался небольшой коридор, в котором тоже не было окон – по одной двери на четырех стенах. Мы повернули, направляясь к правой двери. Прошли внутрь. Там и была ванная комната.

Я ожидала (а точнее надеялась), что хотя бы здесь будет окно. Понять бы, где мы находимся! Понять, есть ли у меня шанс сбежать… выпрыгнуть… Но и в ванной комнате окна не были предусмотрены.

Я осталась ждать возле порога. Позволила ему себя отпустить. Он прошел к стоящей по середине комнаты нереально большой ванной и повернул вентили. Полилась горячая вода, поднимая пар. Он что-то добавил в воду, сладко запахло медом и специями.

– Надеюсь, ты не против? – улыбнулся он, кинув на меня взгляд через плечо.

Я натянула улыбку на лицо.

– Вовсе нет, – хрипло ответила я и начала протяжно, натянуто кашлять. Горло саднило.

Он обеспокоено посмотрел на меня, а затем – казалось, что прошло всего одно мгновение, – оказался возле раковины, наливая воду в граненый низкий стакан из кувшина. Быстрый! Опасно быстрый!

Даже не надеялась. Знала, что ничего не выйдет. Решила использовать свой единственный шанс.

Резко открыла дверь и бросилась в коридор. Не удосужившись чем-либо подпереть дверь, только захлопнула, я побежала наугад к следующей – с правой стороны.

Опустила ручку и оказалась в широкой комнате, что очень напоминала гостиную. Диван и напротив него – большой экран. Темные тона и современный стиль. У этого вампира явно есть вкус. Однако окон здесь тоже не было.

Я бежала вперед. Но буквально кожей чувствовала, вампир идет за мной по пятам. Только это чувство у меня и осталось, учитывая, что его шагов я не могла расслышать.

Впереди – очередная темная дверь. Я кинулась к ней. Врезалась в нее, не успев затормозить. А вампир, позади, еще и припечатал к ней всей мощью своего тела. Я больно охнула, чувствуя, как при ударе весь оставшийся воздух выбило из легких. Они горели от недостатка кислорода. Я задыхалась. Так отчаянно хотелось сделать глубокий вдох…

Вампир схватил меня сзади за шею, оттянув на себя, как котенка за шкирку.

– Добегалась? – зарычал он, окутывая мое лицо своим дыханием. Он источал ярость.

Лишь из чувства благодарности, что смогла сделать вдох, я перестала отчаянно сопротивляться. Глубоко и хрипло дышала, пока он крайне доминантно держал меня за шею, обхватив со стороны затылка.

Он мог бы с легкостью переломить меня как тростинку. Почему он не делает этого?

– Нравится играть со своими игрушками? Почему бы сразу не убить меня? – прохрипела я, пока он вел меня по знакомому коридору «четырех дверей».

Он издал какой-то звук между рычанием и хмыканьем.

– А тебе было бы проще умереть сразу, так?

– Хочу тебя понять.

Мы зашли в ванную комнату. Не выпуская меня из рук, он закрутил вентили над мраморной ванной, полной ароматной пены. А затем поволок к раковине и всунул в мои дрожащие руки до краев наполненный стакан с водой.

– Пей, – грубо приказал он. А когда я осушила его в несколько больших глотков, резко спросил: – Напилась? – И вырвал стакан из рук, не дожидаясь ответа, звонко поставив его на край столешницы.

И начал грубо сдирать с меня грязную порванную одежду.

Глава 4

Чувство стыда затопило меня, когда его руки хаотично срывали с меня одежду. Темно-зеленая клетчатая рубашка полетела вниз. Серая футболка – тоже. Хорошо, что на мне еще был спортивный лиф.

Я пыталась совладать с собой и стоять смирно, но, когда это животное стало расстегивать на мне джинсы, я не сдержалась, пошла против своих же изначальных замыслов: схватила его руки и оттолкнула от себя.

– Я тебе не кукла, – зашипела на него.

В голову просились разные осколки болезненных воспоминаний, но, как и прежде, я успешно их подавила. Осталось лишь горькое послевкусие: «Больше никогда… никогда не позволю… ни один мужчина больше никогда…»

Взгляд темных глаз сощурился.

– Ты будешь тем, кем я скажу тебе быть. Если, конечно, хочешь выжить, – сказал он и подошел вплотную, укрывая мое разгоряченное лицо своим дыханием.

Наклонился ко мне так, что пришлось задрать голову, чтобы не упустить из виду его почти черные с мелкими золотыми крапинками, обсидиановые глаза. Только упрямство заставляло меня стоять на месте, вдавливая ноги в твердую поверхность. Иначе я бы уже давно бросилась наутек.

– Я выбрал тебя, потому что ты единственная смогла выбраться из автобуса. Ты бьешься за свою жизнь. Но ты не узколобый боец. Ты хитришь, готова подстраиваться, меняться. Ты злишься. И твоя злость делает тебя опасной. Меня это впечатлило. Так что продолжай злиться. Я хочу видеть твой постоянный гнев, – проговорил он, словно пытался донести до меня какую-то, только ему понятную истину. – Борись со мной…

И хотя то, что он говорил, упрямо не желало укладываться в какой-то общий смысл в моей (почему-то оказавшейся абсолютно пустой) голове, внутри что-то отозвалось на его слова, воспарило.

И он поцеловал меня в губы. Жадно, глубоко. Полностью завладев моим ртом. Грубо притянул к себе, вцепившись твердыми пальцами в мою челюсть и обхватив за талию. Да так стремительно, что я лишь через мгновение осознала, что прижата к его неестественно твердому телу! Словно к каменной статуе.

Я так сильно боялась и презирала его за тот страх, что испытывала перед ним. Почти ненавидела его за свое уязвимое положение. Однако согласилась с частью произнесенных им слов, что все-таки дошли до меня, и с собственным гневом, что полыхал во мне.

Со всей силы оттолкнула его, игнорируя боль в левом запястье, уперевшись ладонями в широкую грудь. И, удивительно, но он даже отошел на шаг, хищно ухмыльнувшись. А затем бесцеремонно и быстро стянул с меня джинсы. Они остались на лодыжках своеобразными путами так, что я никуда бы не смогла убежать, если бы захотела. Я даже сделать ничего не успела, такое это было стремительное движение.

А в следующую секунду он схватил меня, подняв на руки. От неожиданности я вцепилась в его плечи и шею, взвизгнув. Он опустил меня в горячую воду, расплескивая пену вокруг.

Я пыталась удержаться за края, ванная была просто огромная.

– Отмывайся. Приведи себя в порядок. Все здесь в твоем распоряжении. Я буду за дверью, – объявил он, а почти уже на выходе, обернулся. – Но, если я услышу хотя бы один подозрительный шум, я войду без разрешения. Так что не делай глупостей, не навреди себе…

– А если захочу навредить тебе? – съязвила я, пытаясь не обращать внимания разгоряченное покалывание на щеках.

«Это все от горячей воды», – убеждала я саму себя.

Он усмехнулся:

– Буду этому только рад, – сказал он, да так, что у меня внутри все перевернулось от его томного, темного взгляда, что предвещал беду и расправу.

Он резко вышел из ванной комнаты. Оставил меня одну.

Я закрыла глаза, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Долгожданное спокойствие никак не приходило, и я решила занять руки и послушаться его совета. Сняла джинсы, а через голову – намокший топ. Сделать это было несколько сложнее, чем когда он был на мне еще сухим. Ткань неприятно липла к коже, на которой, судя по ощущениям, было достаточно синяков. Сняла трусики и кинула мокрую одежду прямо на кафельный пол.

Пенная вода обволакивала меня, расслабляя каждую туго сжатую мышцу, каждую клеточку моего тела. Рядом с вентилями и краном располагалась маленькая полочка, на которой громоздились всяческие средства. То, которое добавил вампир, оказалось чем-то сладко-медовым маслянистым средством для ванны. Здесь же был и шампунь, и мочалка, и пена для ванны, гели для душа. Неожиданно захотелось понюхать их все.

Возникшее желание удивило меня – такое оно было простое, жизненное. И уже очень давно непривычное для меня.

«Словно я не находилась на волосок от смерти. Разве меня сейчас должны занимать такие вещи?..»

Сломанные ногти жутко раздражали, ведь они постоянно цеплялись в волосах, но, несмотря на это, я тщательно вымылась, обтерлась мочалкой.

Что бы там не задумал этот вампир, очевидно, он не собирается меня убивать… прямо сейчас. Даже если я буду отчаянно его провоцировать. Что ему нужно от меня?! И я так измучена и голодна, что даже готова признать поражение, а если точнее – затаиться на время.

Стараясь еле касаться пальцами, я осторожно прощупала все синяки на теле и ушиб на голове; оценила повреждения. Ничего серьезного, даже шишка на голове оказалась совсем незначительной. Только запястье моей ведущей левой руки болело при неосторожном движении. Но ведь и эту боль вполне можно игнорировать.

«Мне не вперво́й»

Осторожно прокрутила вентили и включила проточную воду, чтобы смыть с себя пену. А, когда с этим было покончено, поняла, что рядом нет ни полотенец, ни халата. Все они лежали рядом с неприметной ширмой в противоположной стороне.

Однако мне все еще хотелось пить, и я перелезла через бортик в сторону раковины, где все еще стояли граненый стакан и кувшин.

Русые волосы, ставшие темными от влаги, волнами спускались по плечам и груди, и только благодаря им я чувствовала себя более-менее защищенной, когда этот упырь неожиданно вошел в ванную комнаты.

– Полотенца… – начал он, вроде даже как-то сердито.

Если до этого он был одет в темно-синюю футболку, то теперь был в черной. Видимо, намочил предыдущую, когда «укладывал» меня в ванную.