Опыт выживания. Как простить обидчика и жить полноценной жизнью

Антонио. 38 лет. Добродушный толстяк. Есть дочь–подросток. Работает в Ираке электриком. Умеет ухаживать, заботливый, весёлый, хорошо танцует. Любит вкусно поесть, не обращает внимания на лишний вес, не особо заботится о своём здоровье.

Я. 21 год. Легкомысленная, своенравная, не забочусь об эмоциональном состоянии окружающих, могу обидеть словом. Настроена на потребление, не люблю отдавать энергию в виде заботы о ближнем. В дальнейшем появляется желание заботиться о ком–то, жертвовать временем, силами, дарить радость. Усиление депрессивного состояния с попытками суицида. Острыми фазами остаются весна и осень. Осуждение матери за транжирство, закредитованность. Далее сама влезла в кредиты и долги. В душе пустота, попытка заполнить её очередной любовью, сильными эмоциями широкого спектра, увлечением алкоголем. Полный отказ от алкоголя. Попытка поиска выхода из ситуации, прощения всех обидчиков, в том числе отца.

Взрослая жизнь до 25 лет

21 год

Будучи на сессии, познакомилась с Ромой. Он старше меня на три года. Мысли о разводе меня посещали с января, но я не решалась на активные действия, потому что некуда было идти, и стабильность тоже имеет свои плюсы. На сессию уезжала с намерением вернуться.

Рома в моём понимании – некрасивый молодой человек, но что–то меня в нём привлекло. Мы много говорили, гуляли, ходили по кафе. Я познакомила его с подругой, мы вместе отмечали её и его день рождения. Он легко влился в мою тусовку, а я – в его. Как тесен мир, я убедилась, когда узнала, что он родом из того же городка, что и мой муж, и некоторые их родственники знакомы. Поползли слухи, и я, решив, что не хочу больше скрываться, объявила мужу о намерении развестись. Рома не был готов к такой ответственности, он вообще в этом плане человек со странностями: его привлекали недоступные женщины, а строить постоянные отношения в его планы не входило – это происходит и по сей день, насколько я могу знать. Муж долго уговаривал остаться в семье, но если я что–то решила, иду до конца. Не всегда это хорошая черта, но что есть, то есть.

В конце лета я переехала обратно к родителям, муж мамы сказал, что сейчас же отправит меня обратно со всеми вещами, но, конечно, это были всего лишь слова. В сентябре я устроилась в магазин товаров для рукоделия, продолжила отношения с Ромой. И… решила креститься. До этого момента, как ты понимаешь, дорогой читатель, я не была крещёной и вообще была закоренелой атеисткой. Муж тоже. В нашей семье не принято говорить о Боге, религии и вот этом всём. Мама была неверующая, отец уже во время моего существования связался со свидетелями Иеговы, крестился в их веру и заставил креститься маму. Я ходила в воскресную школу, где нам рассказывали истории о Христе, а мы пели. Одну песню я помню до сих пор: она помогала мне преодолеть страх темноты – «Бог не умер, нет, он жив. Бог не умер, нет, он жив. Ручки подай ему, хлоп–хлоп. Ножки подай ему, топ–топ. Будет он всегда с тобой». Так как информация навязывалась отцом, мама всё это отвергала. Фанатизм отца – это отдельная тема, и, может, я затрону её дальше. В общем, к своему 21 году я подошла неверующим человеком. И почему–то именно в момент решения о разводе меня потянуло к Богу.

Я месяц по субботам ходила на беседы с батюшкой. Он порекомендовал посетить церковную библиотеку и взять книгу Иоанна Кронштадского{ 2 }, что я и сделала. Честно, после прочтения у меня появилось больше вопросов, чем ответов. Я не понимала, как Бог может быть ревнителем. Он же не человек, как Он может ревновать? Многое мне тогда казалось странным, но желание креститься было сильнее, и в назначенный день таинство произошло. После чего я впервые в жизни исповедалась. Накануне написала все свои грехи на двух листах формата А 4 с двух сторон. Зачитывая всё написанное перед батюшкой, я готова была провалиться сквозь землю от стыда, но он был молодой, понимающий и принимающий. Благословил на развод, потому что муж неверующий. И я с лёгким сердцем поехала в родной город мужа подавать заявление. Муж смирился и не стал препятствовать, заявление принесли вместе, всё прошло легко, через месяц я освободилась от супружеских уз.

К сожалению, счастья не наступило.

Рома относился ко мне по–свински: день–неделю любил, приглашал к себе (жил с матерью и её сожителем), неделю отправлял в полный игнор. Пил по–страшному, что я очень не приветствовала. Подозревала его в изменах, но доказательств не находила. В этот период писала очень много стихов: любовных, страстных, страдающих, больных душой, – я умею писать только на эмоциях, не важно, положительных или отрицательных. Любила Рому я безумно. Именно безумно. Страдала каждый раз, когда не могла остаться с ним ночевать, обижалась на него, не понимала, за что он так со мной поступает. Несправедливость – вот имя наших отношений. Я по натуре борец за добро и справедливость и всю жизнь встречаюсь с этой несправедливостью по отношению к себе со стороны окружающего мира и людей. Рома – воплощение ужасного отношения к женщине. Он никогда меня не оскорблял; единственным, но самым обидным для меня было слово «дура», причём он никогда не произносил его напрямую, а спрашивал: «Ты дура, что ли?» Или: «Ты в своём уме?» Мама научила его, что нужно быть джентльменом, и оскорблять женщину, поднимать на неё руку недопустимо. Спасибо маме. Ведь характер у него деспотичный, садистский. Это проявлялось в сексе, особенно если он выпивал. Один раз он так напился, что фактически принудил меня к близости, за что получил звонкую оплеуху. После этого оставил попытки к принуждению. Секс в наших отношениях существовал для его удовлетворения; он не заботился, готова ли я к сношению в полной мере, испытаю ли оргазм, даже попыток не предпринимал для его достижения. Но из–за своей безумной страсти к Роме я мирилась с этим и радовалась, когда секс случался.

Секс в моей жизни – история боли. Не физической, естественно. Я умею сама себя удовлетворять, но с мужчинами этого не происходило. Я не боялась их, но не доверяла, не могла до конца расслабиться, иногда имитировала оргазм, вела себя шумно, активно. Опрос не проводила, но, судя по реакции мужчин, их удовлетворял секс со мной. Чего, к сожалению, не могу сказать о себе. И каждый раз надеялась, что вот с этим–то всё получится. Глупая надежда. Считала, что именно от партнёра всё зависит, от его умения управлять собственным членом, да и размер имеет значение. После множества неудач смирилась, что вагинальный оргазм – это не про меня, и после соития удовлетворяла себя, чтобы не ходить в возбуждённом состоянии. Но червоточина осталась, ощущение неполноценности, ненормальности, какой–то недоделанности присутствовало всегда. Читала разные книжки, вещавшие о таинственной точке G, пыталась найти её с партнёром – безрезультатно. Агрессивных, извращённых экспериментов в постели не проводила, не того я поля ягода. Слава Богу, от отца мне это не досталось.

Рома понял, что со мной эксперименты не пройдут, и искал себе партнёрш, которые смогут удовлетворить все его ненормальные потребности. Об этом я узнала уже после нашего расставания. Но обо всё по порядку. Мои обиды и мстительность не обошли наши отношения стороной, и я тоже начала ему изменять. Но происходило это в период наших мини–расставаний, поэтому изменами я это не считала.

22 года

Новый год мы встречали на базе в кругу большой компании его друзей. Все эти люди были либо женаты, либо состояли в длительных отношениях, поэтому праздник предполагал семейную атмосферу. Ничего не предвещало бури: мы дружно радовались, смеялись, веселились. А потом Рома повёл меня на второй этаж, мы обменялись подарками, и он признался, что не любит меня и никогда не полюбит, а не говорил этого раньше, потому что смелости не хватало. Для меня рухнул мир. Я не хотела жить. Ушла вниз на веранду, открыла бутылку водки и начала хлестать её из горла. Это был самый ужасный Новый год в моей сознательной жизни.

Бутылку отобрали, Рома пытался меня успокоить – ведь, по его мнению, ничего смертельного не произошло. У меня появились мысли, что этот человек в принципе не умеет любить и ощущать что–то выше гениталий – Бог его обделил этим, видимо, настолько всё плохо, душа омертвела, зачерствела, ему чужды любые глубокие чувства. Моё настроение упало ниже плинтуса, но нужно было «держать лицо» – я успокоилась и продолжила общение с присутствующими. Потом мы пошли в баню: сначала девочки с девочками, затем мальчики с мальчиками, а потом пары. Когда мы с Ромой уединились, наши разговоры продолжились: я злилась на него, обижалась, во мне поднимались непонимание, ощущение подавленности, возмущение несправедливостью происходящего. Именно возмущение росло во мне. Я для этого человека делаю всё, а он – ничего. Даже развелась ради него, разрушила семью, которая, конечно, и так на ладан дышала, но кто знает: может, и удалось бы пережить этот кризис, смогли бы родить детей, а далее как в сказках – «жили они долго и счастливо».

Мне казалось, Бог ко мне несправедлив, Он заставляет меня страдать ни за что, издевается надо мной, посылая такого человека как Рома. На фоне накопившихся мыслей в голове созрел протест против Бога. Я не хотела быть причастной ко всему, что именуется религией. Если Бог есть, зачем Он заставляет страдать? В знак протеста я сорвала с шеи серебряный крестик, висевший на такой же серебряной цепочке, и бросила его под пол бани между досок. Рома к этому времени уже вышел, и никто не видел, что я сделала. Ему потом сказала, что крестик потеряла. Об этом я никому никогда не рассказывала.

На следующий день Рома общался со мной отстранённо, но не настолько, чтобы это заметили окружающие. Меня увезли домой, а вечером я уехала к одногруппнику на тусовку, где переспала с его братом.

20 января умер мой дед – мамин отец. Связь после его переезда они особо не поддерживали, о смерти узнала от его сестры. В конфликтах между родителями мама всегда принимала сторону отца, потому что мать всё время её била, орала на неё и унижала. Ей тяжело далась смерть отца. Даже когда ты не общаешься с человеком, но знаешь, что он где–то есть, твоя душа спокойна. При желании можно съездить и повидаться. А когда человека нет, время упущено, потеряно, и ты уже не можешь взять и приехать, позвонить, написать. Его здесь больше нет. И тогда наступает тоска, сожаление, что не общались. Маме всегда было жаль отца, потому что мать всё время доставала его скандалами, упрёками. И я понимала, почему он так сильно пил. Ещё бы, рядом такая сварливая жена, которая на постоянной основе выносит тебе мозг, тут кто угодно запьёт.

И только спустя много лет, а точнее, в прошлом месяце, благодаря одной неприятной ситуации, мама осознала, что до ужаса боялась своего отца. О том, кого боишься, говоришь либо хорошо, либо ничего, как о мертвецах. Это происходит бессознательно, неконтролируемо. Сколько себя помню, мама всегда хорошо отзывалась о дедушке. И тут такое откровение. В очередной раз напившись, дед взялся за топор и погнался за бабушкой. Та схватила детей – маму и её младшего брата – и побежала к соседям в другой подъезд. Моей маме тогда было четыре года. Бабушка с сыном на руках убежала, а мама споткнулась на лестнице и упала. Она настолько испугалась, что папка сейчас откроет подъездную дверь и зарубит её топором, что начала истошно верещать на весь подъезд. Этот дикий страх остался в ней на всю жизнь, и тогда у неё появились первые седые волосы. В четыре года. Дети соседей, к которым убежала бабушка, спустились за мамой и забрали её к себе.

Когда дед напивался и укладывался спать только каким–то чудом, дети прятались под своей кроватью и сидели тише воды, ниже травы, лишь бы не разбудить его. И такое происходило постоянно. Нельзя было играть, шуметь, веселиться, быть нормальным ребёнком. Став постарше, мама начала посещать разнообразные кружки, чтобы приходить домой только спать. Ей повезло, что занятия были общедоступными, и можно было уходить из дома, не шатаясь бесцельно по улицам, а развиваясь и совершенствуясь.

Моя бабушка – мамина мама – прожила своё детство в точно таком же страхе. Мой прадед был ревнивым человеком, при этом себе позволял гулять. Их с прабабушкой семейная жизнь не задалась, хотя она родила от него четырёх детей. Бабушка была старшей. И на её долю выпало видеть весь ужас, творящийся в доме. Прадед заходил ещё дальше деда. Прабабушке приходилось убегать не к соседям, а через поле и лес – зимой, по сугробам, тогда ещё с тремя детьми на руках.

Неудивительно, что бабушка в 18 лет вышла замуж практически за первого встречного, чтобы сбежать из постоянного страха. К сожалению, от чего бежишь, то и получаешь. Но кто об этом раньше говорил и вообще знал?

Моя мама повторила судьбу бабушки, выйдя замуж в 19 лет за садиста и извращенца.

Я, зная печальный опыт мамы, вышла в 20 лет замуж за начинающего садиста, но легко отделалась, не успев родить детей. Видимо, на мне эта паршивая тенденция должна прекратиться, и моя дочь – я очень на это надеюсь! – сможет жить в счастливой семье.

Имея непреодолённый страх перед мужчинами, мы – я и моя мама, так как остальных женщин в нашем роду уже нет в живых, – всегда искали отношения, в которых будем подсознательно или осознанно испытывать страх. Я думаю, не нужно объяснять, что страх – не самая лучшая эмоция для здоровья. Это хронический непроходящий стресс, парализующий тело и сознание, не дающий полноценно жить и развиваться, раскрывать внутренний потенциал. Даже если ты гениален, талантлив от природы, этот страх никогда не позволит тебе стать тем, кем ты мог бы стать.

Мама физически ощущала страх перед отцом и мужем. Я в детстве тоже сознательно боялась отца, а потом – как о мертвецах – ничего не говорила о нём плохого, считала, что люблю его, и радовалась встречам уже после их с мамой развода. В 13 лет вспомнив его деяния, я уже не боялась, а ненавидела его. И тогда могла честно и открыто говорить, какой он подонок. Наверно, мне повезло больше, чем моей маме – во многом благодаря её работе над собой и моей сознательной работе по преодолению ненависти к отцу. Слава Богу, сейчас столько информации, только успевай перерабатывать и применять.

Потом в общении с мужчинами я подсознательно искала ситуации, в которых можно испытывать страх. Первый муж давал хороший повод. Бояться же можно не только физической расправы. Ты можешь бояться, что тебе изменят, бросят тебя. Ты можешь бояться, что будешь жить с этим человеком в нищете или умрёшь с голоду. А ещё я недавно сделала для себя открытие, почему панически боюсь потерять своих детей. Мои сыновья – мужчины. И даже рядом с ними у меня должен быть страх. Честно призна́юсь, я его ещё не преодолела, он только открылся мне, и я с ним не работала. Но не сомневаюсь, что смогу его побороть и жить спокойно. Всё происходит постепенно. Моей самой большой задачей было перестать ненавидеть отца. Потому что эта ненависть чуть не разрушила мою жизнь, да и чуть не лишила самой этой жизни. Часть ты уже прочитал, мой дорогой читатель, впереди тебя ждёт ещё много приключений.

Точно так же мой отец панически боялся свою мать, но не мог признаться в этом даже себе. Бабушка имела характер, мягко говоря, далёкий от идеала: агрессивная, вечно орущая, ведущая безнравственный образ жизни, не следящая за собой, домом и детьми. После рождения первого ребёнка – моего отца – загуляла и родила дочь от другого мужчины, последующие дети родились от моего деда. Не жалела детей, издевалась физически и психологически. Моего отца била палкой по спине – и это только то, что он мне рассказал. Думаю, там было много чего, что расшатало и без того некрепкую психику. Будучи очень внимательным и наблюдательным, отец смог подстроиться под неё и научился предугадывать любые желания, исполнять их. Он хотел стать идеальным для своей матери, чтобы снискать любовь, которой никогда от неё не получал и в итоге не дождался. Его психика защитилась по–другому: он считал свою мать святой, и, не дай Бог, если кто–то скажет хоть слово дурное про неё. Моя мама говорила ему, что их матери очень похожи. Отец считал мою бабушку ужасной женщиной, они не переставали конфликтовать. До мамы никак не доходило, почему, имея одинаковых по характеру матерей, она видела изъяны своей, а он отказывался это делать. Нередко маме доставалось от отца, если та не могла держать язык за зубами и как–то проезжалась по поводу характера своей свекрови. Отец заставлял называть её мамой и никак иначе. Он рассказывал, что в детстве оставлял деньги, копил, чтобы сделать дорогой подарок своей маме. Она же никогда не ценила то, что делал для неё сын, воспринимала это как должное.

Ужасный характер отражается не только на детях, всегда приходит время собирать разбросанные камни. Бабушка страдает ожирением, у неё плохое зрение. В возрасте 67 лет её сразил инсульт, она долго восстанавливалась, но уже почти пришла в норму, могла заниматься огородом недалеко от дома, когда через пять лет случился второй приступ. На сегодняшний день она лежит в больнице, еле ворочает языком, при этом у неё дикий кашель, свидетельствующий о недовольстве судьбой. Ну да, будешь тут доволен после второго инсульта…Впрочем, недовольство всем и всеми у неё идёт по жизни. Я не знаю, как росла моя бабушка, знаю только, что её мать, брошенная мужем, осталась одна с двумя детьми, и ей пришлось всю жизнь, не жалея себя, вкалывать на стройке. Прабабушка никогда не отличалась мягким характером и никак не проявляла нежность к дочерям. Дети выросли без материнской и отцовской любви и ласки.

В глубине души мой отец до жути боялся свою мать и ненавидел её, но не мог себе в этом признаться. Если ты имеешь претензии к своим родителям, тебе гарантированы проблемы по жизни, особенно с противоположным полом. Если ты женщина и ненавидишь отца, не видать тебе счастливого замужества – это уже аксиома. Это же правило работает и в обратную сторону. Поэтому у отца никогда не складывались отношения с женщинами, и его больше привлекал свой пол. А тут ещё и дядька–извращенец постарался. В какие дебри он его посвящал, история умалчивает. Если честно, мне это не особо и интересно. Я вижу, что из него выросло, и могу представить весь кошмар, который творится в его душе. Несчастный, недолюбленный ребёнок, так и не повзрослевший.

Счастливый человек никогда не причинит боль другому. Да, иногда нужно ограничить расшалившегося ребёнка, объяснить, что так делать нельзя, но никогда ты не сделаешь это со злобой и ненавистью, если в твоей душе любовь. В душе же моего отца любовью не пахнет и по сей день. Всё не случайно. И в наших руках изменить свой характер и свою судьбу, работая над собой, преодолевая сожаления, обиды, недовольство, осуждение, презрение, уныние в отношении своей судьбы, самого себя, окружающего мира и людей. По большей части от человека зависит, куда он идёт: к любви или к ненависти. Я выбрала идти к любви, но много позже. А пока я, как слепой котёнок, бреду в тумане событий, дней, плутая, спотыкаясь, падая в глубины безнравственности и еле–еле поднимаясь, царапая в кровь руки, голые стопы и колени. Мне нужно дойти до самого дна, чтобы оттолкнуться от него, взмыть вверх через топь мутного болота, тянущего меня вниз, через тину, которая цепляется за лодыжки и не даёт вздохнуть, глотнуть свежего воздуха любви, мира и покоя.

***

В феврале я заказала первую свою кредитную карту – даже уже не помню зачем. Кто–то говорил, что кредитную историю лучше делать заранее, чтобы потом у банков возникло ко мне доверие как к надёжному заёмщику, и я смогла бы в будущем взять, например, ипотеку. Кредитный лимит карты составлял всего 4 000 рублей, и я быстро её закрыла.

Странные отношения с Ромой продолжались: мы то мирились, то расходились. Я ненавидела его, не хотела из–за него жить, готова была наложить на себя руки – уже размышляла на этот счет и представляла, как бы это сделала, но до активных действий не доходило. Мне ни одни отношения не доставляли такой душевной боли ни до ни после. Это был ад на земле. Я обижалась, уходила, но снова, как побитая собака, возвращалась. Потом он выгонял меня, я ревела, уходила, но через какое–то время мы опять оказывались в одной постели.

У него есть старшая сестра–погодка. На момент нашего с ним знакомства она была на третьем месяце беременности. Тогда это ещё был строгий секрет, но по походке я сразу поняла, что она в положении. О детях ещё не задумывалась, поэтому восприняла сей факт совершенно спокойно. Да и почему я должна была воспринимать его как–то иначе?

Время шло, живот сестры рос, а в магазин к нам постоянно приходили беременные на больших сроках. И во мне проснулось желание стать матерью. Рома сразу, еще в начале отношений, предупредил, что становиться отцом не планирует, по крайней мере, в ближайшее время, и меня в роли матери своего ребёнка не видит. Но по наивности я всё равно лелеяла надежду, что мы можем стать хорошими родителями. В одну из ночей, когда я осталась у него, меня настолько одолели эмоции, что я, не стесняясь, заревела. Он спросил, в чём дело, и я призналась, что хочу ребёнка. Не помню, как он отреагировал, но явно не испытал восторг. Думаю, его такой мой настрой испугал, поэтому в Новый год он устроил мне сюрприз с признанием в нелюбви.

Я сильно завидовала женщинам, приходившим к нам в магазин. Раньше и подумать не могла, что меня настолько может задевать чужая беременность и невозможность забеременеть самой. Поэтому всю свою нерастраченную любовь, всю энергию я обрушила на племянника Ромы, когда он родился: дарила подарки, вышивала слюнявчики, гуляла с ним, когда он младенцем лежал в коляске.

Параллельно я начала общаться с подругой, у которой был полуторагодовалый сын. Он меня тоже привлекал, и я старалась заботиться о нём по мере возможности. Весной, когда ему исполнилось два года, я стала его крёстной матерью – для меня это была такая честь! Мы часто встречались с подругой, и я общалась с крестником, что доставляло мне радость.

Летом мы крестили племянника Ромы. Для меня это тоже был праздник. Я была рядом с семьёй любимого, хоть и не любящего меня человека.

В первый год отношений я избегала общения с мамой Ромы: она жёсткий, деспотичный человек, и я её побаивалась. А потом мы каким–то образом стали чаще общаться и подружились. И даже в моменты не общения с Ромой я продолжала приходить к ней в гости и могла ночевать в её комнате, так как на тот момент она разъехалась с сожителем.

Осенью мы с Ромой в очередной раз расстались, и бывший муж пригласил меня съездить в аквапарк в другом городе на его машине. Я долго сопротивлялась, но подруга уговорила. Мы поехали вчетвером: я, бывший муж, его друг и моя подруга. Друг и подруга были парой.

Вообще, первый год после развода был эмоционально тяжёлым, потому что бывший муж хоть формально и отпустил меня, психологически делать этого не собирался: звонил мне, приглашал встретиться, мы ночевали вместе, если я не была с Ромой. Я чувствовала себя живой, только когда эмоционально страдала, поэтому всячески этого добивалась. Возвращаясь назад, рассматривая свою жизнь через призму изменённого характера, делаю вывод, что я упивалась страданиями, искала их, жила ими. Вся жизнь – страдания. И от этого – радость. Как будто я не могла жить по–другому: иначе мне казалось, что я отморозок, ничего не чувствующий. Поэтому и отношения все выбирала ненормальные, костоломные, трагические. Когда я страдала, отвлекалась от депрессии и нежелания жить. Это как игра, в которой ты либо жив, либо мёртв – третьего не дано. Хотя эти же страдания вгоняли иногда в такую депрессию, что как раз и не хотелось жить. Эта грань такая тонкая, когда ты балансируешь между жизнью и смертью. Мне казалось: если в жизни нет эмоций, значит, нет её, этой самой жизни. Нужны мексиканские страсти, американские горки, разборки и скандалы. Головой я понимала, что это ненормально, и мне хочется тихого семейного счастья, но душа неслась, сломя голову, к новым приключениям, чтобы в очередной раз покалечиться и потом сидеть в тёмном углу, зализывая раны перед следующим эмоциональным испытанием.

Параллельно с Ромой я познакомилась с Егором. Он жил в Москве, учился в университете, проживая в общежитии, так как был из другого региона. На сайте знакомств он отчаянно искал свою любовь. У нас завязалась переписка, но ощущения романтичности отношений не было, мы стали хорошими друзьями. Он влюбился в мою подругу с ребёнком, пару раз приезжал к нам в город, но, к сожалению, счастья не случилось из–за его деспотичной матери и такой же старшей сестры, которым неинтересна была девушка с ребёнком, без высшего образования и каких–либо материальных перспектив. Тем не менее, наша дружба длится уже более десяти лет, несмотря на редкие встречи. Этот персонаж проходит через мою жизнь, поэтому я не могу его не включить в повествование.

В ноябре я взяла отпуск на десять дней и отправилась к подруге в Королёв. В интернете познакомилась со Славой, в профиле у него был указан возраст 30 лет, мы договорились с ним поехать вместе в Санкт–Петербург, где я никогда не была. Хотели захватить и Карелию.