Сделка с сердцем

– А ливень и затопленные дороги тебя совсем не смутили? – слышится насмешливый голос Ривена, когда он к ней подходит. – Или ты собиралась вплавь к моему дому добираться?

До начала урока остаются считанные минуты, поэтому я, напоследок кинув взгляд, полный оправданной обиды, в сторону братца, торопливо ухожу, оставляя шумную компанию позади. Времени, чтобы взять из шкафчика всё необходимое для урока, совершенно нет, поэтому я мирюсь с мыслью, что часть выходных я потрачу на то, чтобы перенести сегодняшнюю лекцию по истории с блокнота в основную тетрадь. Зайдя внутрь класса, который ожидаемо наполнен учениками, я торопливо занимаю последнюю парту у окна и с шумом бросаю рюкзак у стула.

– Совет дня. Чтобы избежать разбитого сердца, не подпускай к себе Ривена Стоуна ближе, чем на милю, – вместо слов приветствия слышится чей-то до боли знакомый голос, который, как оказывается, принадлежит мило улыбающейся Элеонор, с которой у меня завязался недолгий диалог ещё вчера. Она упирается локтем о парту и, подперев щеку рукой, смотрит на меня с неким интересом. – Я даже подумать не могла, что ты так скоро поведёшься на его чары. Неужели ты ему дала? – она спрашивает, при этом не утаивая в своих словах какое-либо оскорбление или же упрёк.

– Я могу ему дать разве что между глаз, – я с усмешкой отвечаю, а затем замечаю, как после прозвучавшего звонка на урок в кабинет заходит учитель.

Мужчина средних лет, но уже с пробивающейся сединой и лысеющей макушкой, без приветствия приступает к чтению лекции о становлении американского государства, не дожидаясь опоздавших. Поначалу я смиренно записываю его слова, но когда спустя тридцать минут с начала своей монотонной речи он делает единственную паузу длиной всего в минуту, я не нахожу в себе силы продолжить и бросаю эту затею. Я с трудом вслушиваюсь в заключительную часть его лекции с прикрытыми глазами, после чего раздаётся спасительный звонок. Учитель замолкает, и ученики с облегчением выдыхают, шумно откинувшись на спинки стульев.

Не желая задерживаться в кабинете истории дольше положенного, я быстро складываю свои вещи и спешно выхожу в коридор, при этом взглядом выискивая Элеонор. Отыскать девушку в шумной толпе мне не удаётся, и я решаю, что встречусь с ней на физкультуре, где мне удастся попросить её об одолжении в виде её конспекта по истории.

Последующие уроки также длятся неприятно долго, скучно и утомляюще. И как результат – во время урока физики я почти засыпаю на парте, за что и получаю выговор от разъярённой миссис Курцман. Эта женщина имеет крупное телосложение, её щёки постоянно пылают алым румянцем, а волосы седые, короткие и кудрявые. В добавок ко всему сегодня она надела бледно-розовый костюм, отчего она ассоциируется у меня с визжащим поросёнком. В пухлой руке с безвкусным маникюром она яростно сжимает маркер для доски и ожидающе смотрит на меня.

– Извините, миссис Курцман. Такое больше не повторится, – я стараюсь придать голосу извиняющиеся нотки, однако мои слова всё равно полны фальши, и это выводит её из себя окончательно.

– Поговорим после уроков, – она строго ворчит, а после продолжает объяснять новую тему на неясном мне языке, и как результат меня посещает отчаянное желание головой пробить дырку в парте.

Когда урок физики остаётся позади, я пытаюсь незаметно улизнуть из кабинета, чтобы избежать праведного гнева учительницы, которая так и не умерила свой пыл к концу урока. Однако она замечает мои потуги бесшумно скрыться, поэтому снова рявкает на меня и напоминает о нашей встрече после уроков. Я, остановившись у двери, подавленно киваю и, поджав губы, выхожу в шумный коридор, где меня впервые за этот день настигает неожиданная удача. А всё потому, что я замечаю среди толпы сверстников кудрявый затылок Риверы.

– Элеонор! – я зову её, когда она ускоряет шаг и почти теряется в серой массе людей.

– А? Дафна! Я только о тебе подумала, а вот и ты. Ты что-то хотела? – она оборачивается, когда слышит мой голос позади себя.

– Да. У тебя есть последний конспект по истории?

– Агась. Не осилила лекцию нашего дорогого мистера Томпсона, да? – догадливо спрашивает она. – Сейчас тебе его дам, – она подходит к ближайшему к нам шкафчику под номером «240» и, набрав верный код, открывает украшенную изнутри различными фотографиями и стикерами дверцу. После недолгого поиска она находит тетрадь в одной из стопок и протягивает её мне.

– Спасибо. Я уже завтра тебе её верну, – я благодарю девушку и прячу конспект в рюкзак с намерением уйти.

– Постой, – останавливает меня Ривера, стоит ей заметить предпринятую мной попытку с ней расстаться. – Я хотела у тебя узнать… кое о ком, – с едва заметной запинкой произносит она, и я с озадаченным видом останавливаюсь.

Я смотрю на слабые потуги Элеонор скрыть свою нервозность и с пониманием даю ей время, чтобы собрать все мысли воедино и, отбросив удерживающие сомнения, озвучить волнующий её вопрос. Однако наш не успевший даже начаться разговор прерывает человек, которого я меньше всего сейчас хочу перед собой лицезреть.

– Иди, куда шёл, Кристиан, пока я тебя слишком далеко не послала, – я говорю с не прошедшей обидой на братца, стоит ему остановиться подле обернувшейся в его сторону Элеонор.

– Я признаю, что облажался, – с повинным видом произносит Кристиан, и я в ожидании последующих извинений смотрю на него в упор. – Я не думал, что ты можешь заблудиться и попасть в беду. Прости меня. Я совсем не подумал о последствиях.

– И?.. – я настаиваю на большем, складывая руки на груди, и Кристиан, тут же осознав, на что я намекаю, поджимает губы и с протестом смотрит на меня.

– Дафна! Ты же знаешь, как это больно.

– Ломом по роже – тоже.

– Но!.. – Кристиан порывается меня от этого отговорить, однако, не одолев мою безмолвную бескомпромиссность, смиренно умолкает. – Ладно, я буду кормить уток, – он с предчувствием грядущих мучений смиренно соглашается на самое ненавистное им дело, ставшее таковым после того, как его впервые покусали утки, и я принимаю его извинения под едва слышный смех рядом стоящей Риверы. – Если меня до смерти загрызут эти исчадия ада, обещай мне, Элеонор, что ты сдашь её властям.

– А что я тогда получу взамен? – интересуется она с уловимой игривостью в голосе, когда заводит руки за спину и лукаво улыбается, и я с неловким видом вдруг понимаю, о ком она хотела у меня минутой ранее разузнать.

– Что только пожелаешь, – Кристиан обещает, и на его губах появляется слащавая улыбка, которую он использует для обольщения падких на внимание девиц.

– Буду иметь в виду, – сладко пропевает Элеонор, утопая в его глазах, и вокруг повисает тишина, которой наслаждаются лишь они.

– Вы закончили, или мне подождать? – я с крайне недовольным видом вмешиваюсь в их бессловесный флирт, отчего они, будто пробудившись ото сна, сконфуженно смотрят на меня.

– Ну, мы пошли, – невпопад прощается с моим братцем Элеонор, после чего берёт под руку опешившую меня и торопливо тянет в сторону раздевалок.

Потому как времени до начала урока физкультуры достаточно, чтобы не бросать скомканные вещи в раскрытый шкафчик, мы с Риверой в томительном молчании сменяем одну форму на другую. Когда остаются считанные минуты до звонка, Элеонор с незамысловатым разговором о вчерашнем ливне заходит со мной в спортивный зал, в котором баскетболисты к этому времени уже начали разминку. Потому как Тронутому есть дело только до отрабатывания техники броска мяча, я и оставшаяся часть класса с облегчением выдыхает и занимает места на матах.

Я подвигаюсь ближе к прохладной стене и прикрываю глаза. Половина урока проходит подозрительно быстро, поэтому я прихожу к выводу, что я всё же задремала. Как и ожидалось, это остаётся незамеченным, ведь всеобщее внимание приковано к баскетболистам, которые вот-вот приблизятся к финалу. Однако из всеобщей картины наблюдателей выбивается знакомый парень, с которым у меня совместные уроки английского языка и литературы. Щуплый всезнайка с первой парты втайне от учителя достаёт потёртый телефон и что-то внимательнейшим образом разглядывает на экране. Наблюдая за ним со стороны, я в который раз задумываюсь о невозможности его принадлежности к миру богачей. Но тогда как он сумел сюда попасть? Эта мысль по сей день не даёт мне покоя, поэтому я пододвигаюсь к скучающей Элеонор, которая наблюдает за игрой.

– Элеонор, ты случайно не знаешь вон того парня? – я интересуюсь у неё и взглядом указываю на упомянутого зубрилу.

– Ты про Ривена, что ли? – непонимающе спрашивает она, поглядывая краем глаза на рыжего, которого дисквалифицировали из-за перепалки с другим парнем из команды, и я отрицательно качаю головой.

– Нет. Про того, что справа от него сидит.

– Этот?! Ну и вкус у тебя, подруга, – она удивлённо шепчет, а я лишь посмеиваюсь с её реакции.

– Так, знаешь его или нет?

– Ну, он только в этом году перевёлся в нашу школу. Мы с ним на математику вместе ходим. Но не думаю, что он здесь задержится.

– Это почему?

– Потому что такие, как он, не выдерживают гнобления со стороны остальных. Он принадлежит к рабочему классу, а таких здесь считают чужаками, и поэтому изживают, как могут.

– Раз его родители простые работяги, то как они оплачивают его дорогостоящее обучение здесь? – я непонимающе спрашиваю и перевожу на него заинтересованный взгляд.

– Они и не оплачивают его. Каждый год школа предоставляет пять оплаченных мест для таких гениев, как он. Их заставляют проходить чрезвычайной сложности экзамены, и пятёрка лучших поступает сюда, не заплатив ни цента, – объясняет Ривера. – Однако немногие могут продержаться здесь дольше одного семестра. Школа полна заносчивых ублюдков, которые не желают даже находиться со стипендиатами в одном классе, ведь здесь, по их мнению, может учиться одна элита. Уже трое «победителей» этого года не выдержали и отчислились.

Остаток урока я провожу в тотальном молчании, обдумывая сказанное Элеонор. Я и до этого подозревала, что здешние ученики настолько оторваны от реальности, что обычные люди кажутся им всего лишь чернорабочими, которые существуют только затем, чтобы выполнять за них всю грязную работу. Но я и представить не могла, что они не ограничатся одними лишь надменными взглядами и мерзкими перешёптываниями между друг другом.

Только когда я чувствую лёгкое постукивание по плечу, я поднимаю осознанный взгляд на ожидающую меня Риверу. Должно быть, урок подошёл к концу, а я из-за своих мыслей этого даже не услышала.

– Дафна, ты идёшь? – повторно спрашивает Элеонор.

– Да, иду, – я коротко отвечаю и следую за ней.

Лишь когда Элеонор прощается со мной у дверей раздевалок, я вспоминаю об ожидающем меня наказании, и желание завопить во весь голос от досады становится практически осязаемым. Последнее, чего я хочу в конце учебного дня – это выслушивать крики грозной женщины, которая за всю историю своего преподавания никого и никогда не щадила.

– Явилась, наконец, – слышится противный, режущий слух возглас миссис Курцман, стоит мне оказаться в кабинете. – Садись на этот раз за первую парту. На последней ты большого успеха не добьёшься.

Я с трудом подавляю желание закатить глаза и занимаю указанное учительницей место. И стоит мне только поставить рюкзак на пол у парты, как я краем глаза обнаруживаю угрожающе сердитого Ривена Стоуна, который, подперев щеку рукой, прожигает недобрым взглядом женщину, которая стала что-то печатать в ноутбуке.

Несколько минут я сижу в полнейшей тишине и жду её дальнейших действий, но лучше бы я их не ждала. Пять минут двадцать восемь секунд. Именно столько она, не умолкая, нас поочерёдно отчитывала. Первой жертвой звукового уничтожения становится Ривен, который с опозданием явился в её класс, а после – заснувшая на её уроке я. Со сдерживаемым раздражением я вслушиваюсь в слова миссис Курцман, но стоит её запалу сойти на нет, как она берёт со своего стола две тонкие тетрадки и кидает нам на парты по одной. И моё негодование становится очевидным.

– Вы оба выполните задания, которые начинаются на четвёртой странице и заканчиваются на седьмой. В понедельник перед первым уроком вы занесёте их мне. А если нет, то готовьтесь к худшему. А теперь свободны, – она тоном, не терпящим возражений, говорит и следом указывает на дверь.

Покидая кабинет, я с отчаянием смотрю на тетрадь, ибо осознаю, что я не выполню ни единое задание без чьей-то помощи. Так уж вышло, что в физике я полнейший ноль, и никакие формулы, конспекты и подсказки учителей не в силах этого изменить. С ненавистью сжав тетрадь в руке, я небрежно запихиваю её в рюкзак. Но прежде чем застегнуть молнию, я случайно задеваю пальцем острый уголок книги, которую Ривен одолжил мне этим утром. Я хмурю брови. Мне до сих пор не ясно, что его на это побудило, поскольку не похож Ривен на того, кто делает бескорыстные поступки. Но поскольку роман в самом деле оказался интригующим и интересным, я пользуюсь сомнительной щедростью парня и оставляю книгу у себя.

Когда мы подходим к выходу из школы, Ривен по-джентльменски открывает дверь и пропускает меня вперёд. На парковке мне удаётся отыскать Кристиана без особого труда. Братец находится у своего автомобиля, поднеся расслабленное лицо к небу. Я с объяснимой подозрительностью приближаюсь к нему, ибо я совсем не предупредила его о своей задержке в школе. Обычно Кристиан довольно-таки шумно и безжалостно бранит меня за подобные задержки. Но сегодня он осмотрительно спускает мне это с рук и молчаливо открывает передо мной пассажирскую дверь.

Всё-таки урок им был усвоен.

Пока я устраиваюсь на сиденье и включаю музыку в машине, Кристиан остаётся снаружи, чтобы с понимающим и участливым видом выслушать получившего наказание друга. Я с минуту наблюдаю за раздосадованными парнями, а после не выдерживаю и поторапливаю братца, потому как бессонная ночь и пустой желудок требуют скорейшего возвращения домой. Потому как вчерашний инцидент временно лишает Кристиана возможности мне откровенно перечить и дерзить, он вынужденно прощается с Ривеном, и уже через минуту мы выезжаем с пустующей парковки.

Во время поездки я внимательнейшим образом слежу за дорогой, запоминая каждый поворот и примечательное место, благодаря которому я в случае необходимости смогу сориентироваться. Я не желаю повторить вчерашний инцидент, по вине которого оказалась на обочине дороги без малейших шансов добраться самостоятельно домой. Кристиан замечает мой повышенный интерес, но благоразумно решает промолчать.

– Дафна, – братец внезапно рушит тишину, и я перевожу на него взгляд серых глаз.

– Что? – я озадаченно спрашиваю, когда замечаю, с какой сосредоточенностью он смотрит на дорогу.

– Ты ведь дружишь с Элеонор, ведь так? Как хорошо ты с ней знакома?

– Ну, я почти её не знаю, – я пожимаю плечами, ибо с Риверой меня связывает лишь пара мимолётных встреч. – Но она кажется мне добродушной и довольно милой девушкой. Хоть иногда и болтливая до жути.

– То есть ты тоже не знаешь, почему некоторые обращаются с ней как с прокажённой? – он спрашивает, и я качаю головой из стороны в сторону, ибо для меня это также является большой загадкой. – Я сегодня видел, как какие-то два недоумка кричали ей вслед, что она не туда пришла, потому что школа для отсталых потаскух находится в другой части города. И никто вокруг даже не попытался их заткнуть. В старой школе за такое бы сразу же избили.

– Так вот почему у тебя такой потрёпанный вид? – я хмурю брови, обращая внимание на его помятую рубашку и растянутые рукава пиджака. – Раз никто другой не встал на её защиту, то ты сам решил этим заняться.

– Только папе не говори, – он просит меня, и я со вздохом ему киваю. – Но ты точно не знаешь, почему к ней такое скотское отношение?

– Ну… – я вновь призадумываюсь над его вопросом. – Элеонор говорила мне, что всё началось из-за проведённой с Ривеном ночи, – я отвечаю, вспоминая наш с ней недавний разговор. – Но я не знаю. Это как-то глупо – травить девушку с такой жестокостью из-за одной мимолётной связи с парнем. Сейчас уже всё-таки не 2000-е года.

– Понятно, – как-то разочарованно протягивает Кристиан, нервно сжав руль в руке. – Блять, – он едва слышно шепчет себе под нос, и я, невольно вздрогнув, вдруг понимаю, что сказала кое-что крайне лишнее о личной жизни Элеонор.

Глава 4. Падение в холодные объятья.

Лишь когда я замечаю, что Кристиан на протяжении целой недели изобретательнейшими способами избегает Элеонор, ко мне приходит несвоевременное и обременительное понимание, что не стоило раскрывать свой рот и рассказывать ему об одноразовой связи Ривена и Риверы. Сама же Элеонор серьёзно опечалена тем фактом, что парень, с которым она уже как месяц успешно флиртовала на переменах, внезапно и беспричинно отдалился от неё. А потому в поиске достоверной информации извне она обратилась к старательно помалкивающей мне. Поначалу я что-то неразборчиво лепетала о непостоянстве парней, а затем стала просто неопределённо пожимать плечами и виновато сбегать от её допросов на уроки. Как-никак, признавать, что я являюсь причиной, по которой Кристиан внезапно охладел, слишком совестно и, судя по горящему в глазах Элеонор отчаянию и недовольству, к тому же травмоопасно.

Но всё же я должна отдать должное её неотступности. Когда наступает последний урок на этой неделе и я захожу в кабинет английского языка, передо мной открывается весьма занимательная картина. Элеонор под заинтересованные взгляды пары одноклассниц непринуждённо шепчется с мягко улыбающимся Кристианом, при этом опираясь руками о его парту. Я около секунды наблюдаю за парой, застыв в дверях, и только после подхожу к своему месту с докучливыми мыслями о непредсказуемом исходе их дружеской беседы. Но не успеваю я разложить свои вещи, как слышу возле своего уха чей-то слегка озадаченный голос.

– Слушай, фея, а с каких это пор они общаются? – я вздрагиваю от неожиданности, стоит мне почувствовать позади себя присутствие Ривена, который неотрывно смотрит на братца и Риверу.

– А тебе-то что?

– Просто не хочется наблюдать за тем, как их роман заканчивается провалом, и они оба превращаются в две мерзотные лужи соплей и слёз.

– Ну, ты только сильно не ревнуй, – я с издёвкой произношу. – Уверена, твоя крепкая любовь пронесёт Кристиана через все невзгоды, и никакие злыдни не посмеют встать на пути твоего мужского счастья. Ибо кто они такие, чтобы соперничать с тобой?

– Как же быстро ты смекнула, что моё очарование так просто не затмить, – Ривен с внезапной игривостью решает поддержать мои нападки на его гетеросексуальность и растягивает пухлые губы в дьявольской ухмылке.

– Скажи мне, ты круглые сутки возвышаешь себя до небес, или я однажды всё же застану тебя с закрытым ртом? – я не удерживаюсь от язвительного вопроса.

– Ну, что я могу поделать? Так уж случилось, что я просто прелесть, – он с театральным смирением говорит о своей мнимой безупречности и будто виновато пожимает плечами. А я в ответ на его спектакль могу лишь усмехнуться и покачать головой. Что рост, что самомнение – у этого парня, по-видимому, всё выходит за рамки нормы. – Кстати говоря, я увижу тебя в воскресенье у себя? – он спрашивает как бы невзначай.

– Я скорее проведу вечер за наблюдением облизывающей асфальт собаки, чем на твою вечеринку заявлюсь.

– Почему нет? – он задаётся искренним вопросом, при этом безуспешно пытаясь заглянуть в мои глаза.

– Тому есть список причин длиной в целую милю. Так что не вынуждай меня его озвучивать.

– Ты ужасно несговорчивый человек, Дафна. Ты знала об этом? – Ривен капризно протягивает на мой отказ.

– Догадывалась. А теперь прошу – осчастливь меня своим уходом, – я прошу его с намеренно подчёркнутой любезностью, и он с закатанными глазами послушно занимает своё место.

Со звонком на урок в кабинет заходит бодрая мисс Смит, и я провожаю смешливым взглядом застигнутую врасплох концом перемены Элеонор, которая торопливо прощается с моим братцем, а затем выходит в опустевший коридор. Когда за спиной девушки беззвучно закрывается дверь, учительница с энтузиазмом приступает к настраивающему на внимательность монологу, и я подпираю лицо ладонью.

Во время всего урока я ловлю на себе не самые любезные взгляды мисс Смит достаточно часто, чтобы окончательно убедиться в допущении, что я всё же попала к ней в немилость. Меня, откровенно говоря, мало волнует этот факт, ибо я не одержима идеей стать любимицей учителей всей школы. Однако её придирчивость во время выполнения внепланового теста, к которому я совершенно не готова, серьёзно раздражает. Мисс Смит не отходит от меня ни на шаг во время всей работы, желая застать за списыванием, и как результат к концу урока мой лист бумаги по-прежнему девственно чист.

– Мисс Кларк, у Вас осталось меньше пяти минут. Прошу, проставьте ответы хотя бы наугад, раз уж Вы так и не потрудились наверстать упущенное с помощью лекций, которые я отправила Вам на электронную почту.

Убийственно взглянув на деликатно шепчущую мне несправедливый упрёк женщину, я с трудом сдерживаю себя от непростительной грубости, что связана с её убеждённостью, будто каждому по силам всего лишь за одну неделю изучить материал, который другие проходили целый месяц. К счастью, мисс Смит не замечает моей откровенной враждебности, а потому выравнивается и наконец-то идёт к своему столу.

Когда учительница занимает своё место, я в отчаяние провожу взглядом по классу в поиске ответов. Однако к моей неудачи, что-либо разглядеть у особенно смышлёных одноклассников мне не удаётся. Уж больно далеко они сидят. А находящийся всего в футе от моей парты Ривен, к моему собственному удивлению, также, как и я, ни разу не притронулся к своему тесту, что делает его совершенно бесполезным соседом. Будучи лишённой других альтернатив, я вынужденно прибегаю к своему сомнительному везению и проставляю ответы, при этом даже не читая к ним вопросы. Когда я обвожу последнюю букву чёрной ручкой, раздаётся звонок с урока, и я, оставив злосчастный тест на столе мисс Смит, особенно раздражённая выхожу из класса.

До чего же паршивое завершение учебной недели!

– Дафна! – слышится звонкий, с небольшой хрипотцой голос, и я, придерживая дверцу шкафчика, оборачиваюсь в сторону подбегающей ко мне Элеонор. – Прости, если задерживаю или отвлекаю, но я бы хотела у тебя кое о чём спросить.

– И о чём же? – я безучастно спрашиваю, раскладывая тетради на верхней полке.

– Кристиан извинился, что в последнее время был так холоден со мной, и, надеясь на нашу скорую встречу, отправил приглашение на вечеринку Ривена. Смотри, – она с искреннейшей радостью говорит, показывая мне часть их переписки и отдельный файл с билетом. – Вот я и хочу убедиться, что тебя тоже пригласили, и мы пойдём на вечеринку вместе.

– Мне предлагали, но я отказалась.

– Отказалась? – слышится недоуменное восклицание Элеонор. – Дафна, ты что, спятила? Ты просто обязана туда пойти.

– С чего вдруг? Последнее, что я хочу, это потратить свой выходной на шумное сборище, где мне придётся уворачиваться от приставаний сомнительных и далеко не трезвых особ.

– Послушай, я с тобой полностью согласна, что вечеринки достаточно часто оказываются абсолютным разочарованием и провалом. Я сама редко на них хожу. Но когда я говорю о вечере в доме Ривена, я подразумеваю событие года. Не меньше! В прошлый раз всё закончилось выступлением и стриптизом пьяного вдрабадан селебрити, чьё имя я бы назвала, если не соглашение о неразглашении. Ты не можешь этого пропустить.

– Думаю, смогу, – я не поддаюсь на уговоры Риверы, и как результат она вот-вот взорвётся от недовольства. – Элеонор, поверь мне. Последнее, что ты захочешь лицезреть на вечеринке Ривена – моё недовольное лицо и непрекращающееся нытьё поскорей отвезти меня домой, – я убеждаю её, и прежде чем она приводит очередной сомнительный аргумент в свою пользу, я закрываю дверцу шкафчика и говорю: – Увидимся в понедельник.

Попрощавшись с Риверой, я неспешно выхожу из школы с бесстрастным видом. Однако неприятное чувство, будто я серьёзно расстроила Элеонор своим нежеланием идти на вечеринку Ривена, довольно скоро настигает меня. Должно быть, она рассчитывала провести со мной приятный и весёлый вечер, во время которого нам удастся по-настоящему сдружиться. Но я ей бескомпромиссно отказала и ушла. Я вздыхаю с обременительным сожалением и поднимаю глаза на значительно опустевшую от иномарок парковку. И внезапно все мысли о задетых чувствах Элеонор забываются, поскольку парковочное место Кристиана пустует, а его серебристого Porsche поблизости нигде не видно. Осознание, что он спустя всего неделю с последней выходки бесстыже оставил меня в школе совсем одну, приводит меня в ярость моментально, и я, скидывая рюкзак с плеча, без промедления звоню виновнику моих расшатанных нервов.