Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп

— Нормально.

— Марк, ты ведь не спишь.

В мешки под его глазами можно было сложить все наши припасы, и даже так в них всё ещё осталось бы место.

— Сплю, просто… просто плохо.

— Ты ведь знаешь, что можешь сказать мне всё что угодно?

— Знаю, я… — он замялся. — Ты вспомнил что-нибудь? О той больнице?

— Обрывки. Все они бессвязны. Не уверен, что из этого происходило, а что нет. А ты?

Его плечи напряглись. Он взвешивал слова, я почти слышал, как они перекатываются в его голове. Желание встряхнуть его нарастало.

— Ничего. То же, что и у тебя.

— Ладно.

Я ответил спокойно, хотя был далёк от этого состояния. Меня злило его поведение. Почему из всех людей он решил врать именно мне?

***

Наш путь лежал к месту, которое по праву считалось одним из самых укреплённых. Раньше здесь ловили преступников, а теперь — тех, кому некуда было податься. Погибнуть от голода или стать игрушкой — выбор из двух зол, не иначе. Если повезёт, тебя пристроят и дадут работу. Паршивенько, но жить можно. Но если не повезёт, тебя продадут. Это лучше. Что может быть хуже? Пойти на потеху Александру Лебедеву и его людям.

О его развлечениях не просто ходили слухи. Он заставлял людей говорить. В самых сочных подробностях. Чтобы каждый выживший знал его имя и боялся, а потом всё равно оказывался у его порога. Страх был его валютой. Может, самой ходовой из всех.

Вокруг нашей небольшой колонны кружила снежная крошка. Уже через полчаса она окрепла и переросла в метель. Плотная белая стена в буквальном смысле превратила нас в слепцов.

Холод пробирался под куртку вместе с ветром. Мы не тратили тепло на слова, они всё равно замерзали на губах. В этом ослепительном аду помогала не потеряться широкая спина Глеба: он шёл впереди, расчищая путь.

Следом шла Кира. Она двигалась так, будто холод не имел никакого значения, а слово «усталость» просто не существовало для неё.

Вдруг нога Оли застряла в сугробе. Она дёрнула раз, другой, но безуспешно. Я обернулся, протянул руку, помог ей выбраться. Она посмотрела на меня с усталостью,и я усмехнулся, разделяя её чувства. Думаю, она тоже немного завидовала этой выносливости Волчицы.

К вечеру, когда пальцы совсем онемели, впереди выросли высокие стены с колючей проволокой. Тёмные контуры четырёх вышек угрожающе возвышались над всем. На каждой из вышек медленно вращались прожектора, похожие на гигантские глаза. Они выхватывали из метели кусочки замёрзшей земли.

Один из лучей остановился на нас.

Мы дошли.

Глава 29. Вышел заяц на крыльцо, почесать своё...

Прожектора разом ударили по глазам, но как только свет потух, звуки затворов заглушили завывания непогоды.Я насчитала пять. Может, шесть. Да, мы оказались под дулом шести автоматов.

— Не двигаться.

Мои руки и так были наверху, хотя это не умерило их пыла поскорее пустить в нас пулю.

— Кто такие?

— Мы из Бастиона. Тот, что под бывшим Новосибирском, — прокричал Денис.

Судя по смешкам они услышали его. Лебедев завтракал сплетнями и новостями, неудивительно, что и о падении нашего дома они прознали. Быть может, и раньше нас самих.

Центральные двери разъехались. Удерживая ружьё на плече, к нам вышел мужчина в долгополом пальто с шнурами и меховой опушкой, в ушанке. Остановившись напротив, он смачно сплюнул нам под ноги.

— Побирушки, значит. Подачек нет. Даже ошмётки нам есть куда девать.

— О, не волнуйся, приятель. Твою любимую еду мы трогать не собирались.

— Не понял.

— Ой, прости. Из-за метели, наверное, ты не так расслышал. Я назвал тебя свиньёй.

Ну конечно. Он не мог промолчать.

Здоровяк резко шагнул к нам. Денис тоже подался вперёд. Пришлось выставить руку, чтобы удержать Кострова.

— Передай хозяину, — спокойно произнесла я, — что четверо неуязвимых хотят с ним поговорить.

Дураком он, очевидно, не был, понимая, сколько за нас можно выручить. Или боялся что будет с ним, если вздумает решать нашу судьбу самостоятельно.

Он посмотрел на меня, нехорошо усмехнувшись.

— Неуязвимые, — повторил мужчина. — Ну надо же. — Он сплюнул ещё раз. — Ладно. Ждите.

Двери закрылись. Мы остались снаружи. Метель утихла, но снег всё равно лез в глаза и пытался проникнуть за воротник.

— Мы произвели хорошее первое впечатление?

— Ты их просто покорил, — Оля слегка толкнула его в бок и нервно усмехнулась.

Ожидание и неизвестность сводили с ума. Мы могли простоять здесь часами просто, чтобы на каждом замёрзшем пальце прочувствовать, кто именно здесь главный. Но вдруг ворота снова открылись.

Я пересекалась с ним однажды. Это была наша единственная встреча. Генерал…Тогда Михайленко взял меня на переговоры. Лебедев хотел нанять неуязвимых из Бастиона для выполнения заданий. Переправка товаров или людей через опасные зоны была самым безобидным из них.

Генерал даже не дослушал до конца, отказав резко и однозначно. Лебедев не выглядел расстроенным. Он просто скалился, как ненормальный. Я не удивилась бы, если бы это он сжёг наш Бастион в отместку. Я и сейчас допускаю его причастность. Это ещё одна причина, почему я согласилась наведаться в это злосчастное место.

— Внутрь. Живо, — пробасил уже знакомый здоровяк. Я бросила последний взгляд на водонапорную башню, скрытую среди деревьев, и, коротко кивнув, последовала за остальными.

Ветер не попадал во внутренний двор из-за высоких стен, и я выдохнула с облегчением, когда глаза перестали слезиться. Редкие снежинки, красиво подсвеченные в ярком свете, медленно опускались на землю.

«Улыбайся, Кира. Нас фоткают тысячи муравьёв», — всплыли в памяти слова сестры.

«Что за ерунда?» — с улыбкой я покачала головой.

«Это не ерунда! — она смешно надула щёки. — Дедушка сказал, что снег блестит из-за вспышек их маленьких камер».

Сердце сжалось. Это было настоящей пыткой: извлекать из памяти десятки приятных минут с сестрой, только потеряв её. Ногти впились в ладони. Воспоминания были хуже боли. Они появлялись в самый неподходящий момент и оставляли после себя пустоту, которую я не знала, чем заполнить.

За нами пристально следили. Двое мужчин, стоявших в стороне, выбросили сигареты и подошли ближе: один — тощий высокий как жердь, другой — такой же высокий с густой неопрятной щетиной.

— Эй,рыженькая, — произнёс худой. — Не хочешь поработать?

Оля с презрением повернула к ним лицо.Его приятель скривился.

— Да она же порченая.

— Извращенец, вроде меня, захочет её шрамы, — первый мерзко облизнулся. — Можешь предложить что-нибудь интересное, куколка?

Марк одним движением заслонил Олю собой. Денис не заставил себя ждать:

— Аккуратнее, она может заштопать твой рот без анестезии.

— А я могу выдавить твои глаза, если бросишь хоть ещё один взгляд на неё, — мрачно пообещал Марк таким тоном, какого я никогда раньше не слышала.

Атмосфера накалялась. Громкие хлопки только добавили масла в огонь. Мы все повернулись к главному зданию, откуда появилась новая фигура.

На широких плечах незнакомца висела чёрная шуба с густым мехом, лоснящимся под прожекторами. Полы шубы колыхались в такт его неторопливому шагу. Под ней был классический костюм с ярко-красным галстуком. В нормальном мире такая одежда стоила бы не малых денег.

Он театрально взмахнул руками, изображая что принюхивается.

— М-м, любимый аромат угроз. Сёма, напомни-ка, что мы сделали с последним идиотом, который вздумал угрожать на моей территории?

Из-за его спины вынырнул молодой нескладный парень в очках, с блокнотом и ручкой в руках. Личный секретарь?

— Познакомили его с Ромулом и Ремом.

— Мои псы, — пояснил он с улыбкой, заметив, как Денис поднял бровь. — Очень игривые мальчики.

Александр окинул нас равнодушным взглядом, не задерживаясь ни на ком.

— Итак, четверо неуязвимых в моём доме. В такую погоду, — с каждым перечисленным фактом он забавлялся всё больше. — Что ж, проходите. Я слишком добр, чтобы заставлять гостей мёрзнуть.

***

У нас отобрали оружие. Мы были готовы к этому, поэтому не взяли с собой много. Олю и Марка оставили в холле под присмотром двух охранников, нас же повели дальше.

Кабинет Лебедева оказался огромным, с высокими потолками, помпезными картинами на стенах и гудящим камином в углу. Александр сел в широкое кожаное кресло и щёлкнул пальцами. Тот самый мальчишка в очках резво подошёл к столу и опустился на четвереньки. Лебедев положил на его спину ноги.

Денис закатил глаза, я и сама едва сдерживала отвращение.

— И всё же знакомые у вас лица, ребята.Я не пытался вас убить? Продать? — предположил он, не смутившись отсутствию реакции. Его глаза задержались на мне. — Соблазнить?

— В её графике соблазнений давно нет мест.

Александр улыбнулся уголком рта, принимаясь сверлить взглядом уже Дениса

— Так ты с ней спишь.

— Скорее, она имеет меня.

— Могу трахнуть вас обоих, — беззаботно предложил Лебедев, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу.

Меня передёрнуло, и это вызвало у него новый приступ смеха. Мне начал надоедать этот цирк.

— Вот оно, то самое выражение а-ля «Господи, какой же он мерзкий». Многие смотрят так в самом начале. А потом, — его кулак с грохотом опустился на стол. Парень под его ногами вздрогнул, но не поднял головы. Казалось, он старался не дышать лишний раз. — И в глазах появляется страх. Самая честная эмоция из всех.

— Нам дать тебе ещё немного времени насладиться ощущением, что твоё эго вертит планету? Или ты закончил?

— Я не заканчиваю так быстро, Костров. Можешь взять парочку мастер классов у меня.

Каждая мышца в теле напряглась, приготовившись. Он знал, откуда мы. Но наши имена и фамилии? Сколько, чёрт возьми, у него власти и кто за ней стоит?

— Глядите-ка, похоже, колючая девочка впечатлена.

— Хватит, — я скинула капюшон. — Мы здесь по делу. А не чтобы вы двое, как школьники, мерились тем, что у вас между ног.

— Тем более, что у меня всё равно больше, вот он и бесится, — фыркнул Денис, и монстр перед нами разразился смехом. Хотя скорее это напоминало рычание, чем весёлые звуки.

— Что вам нужно? — наконец спросил он.

— Информация. Кто напал на Бастион? Куда они увели неуязвимых и зачем? И, — я развернула лист с рисунком неправильного солнца, — связаны ли с этим те, кто носит этот знак?

— Чем больше вопросов, тем выше цена. Мне же не стоит об этом напоминать? Ну вот, кажется я уже напомнил.

— Что ты хочешь взамен?

Лебедев сбросил ноги с мальчишки и подался вперёд, уперевшись локтями в стол. Его глаза блестели, как два отполированных золотых свитка.

— Условие до смешного простое. Три испытания, и я стану вашим волшебным помощником, который исполнит любое желание.

— Какие испытания?

— Ничего сверхъестественного. Для начала доставить посылку моему старому другу.

— Хорошо. А дальше?

— Терпение — главная мораль большинства сказок. Не забегай вперёд. Мы ведь даже не знаем, понадобятся ли остальные.

Он чувствовал себя хозяином положения. К несчастью, так оно и было.

— Дай хоть что-то, — попросила я. — Докажи, что ты знаешь больше, чем мы.

— И может, уже разрешишь ему подняться? — Денис кивнул на несчастного, который так и не шелохнулся.

Александр удивлённо посмотрел вниз, словно только сейчас вспомнил о своей живой табуретки. Он небрежно махнул в сторону двери.

— Иди, Сёма, принеси игрушки.

Мы все проводили его взглядом.

— Знак, о котором ты спрашивала… — продолжил Лебедев. — Эти неприятные ребята доставили немало проблем. И не только мне, но и тем, кого вы ищете.

— О каких проблемах идёт речь?

— Они называют себя «Братьями чистоты».

— С их фантазией могли придумать что-то получше, — заметил Денис.

— Впервые согласен с тобой, Костров.

В какой-нибудь из вселенных, я уверена, эти двое могли бы спеться.

— Они заинтересованы в неуязвимых.

— А ты разве нет? — удивилась я.

— Да, но я хлопочу над неуязвимыми, как курочка-наседка. А они отлавливают их и убивают. За последние три года объёмы моих поставок партнёрам сильно упали.

Неуязвимые для него не лучше поголовья скота, чьё убийство приравнивалось к убыткам. Его пренебрежение, наслаждение чужой болью вызывало у меня только брезгливость.

— И почему ты так долго терпел, бедняжка, вместо того чтобы разобраться с фанатиками? — голос Дениса сочился неприкрытым сарказмом.

Надо было одёрнуть его, чтобы он прекратил провоцировать нашего противника. Однако Лебедева это, похоже, напротив, умиляло, а не злило. Складывалось впечатление, что мы для него всё равно что хорошенькие щенки, которые вьются вокруг хозяина, дёргая за его штанину.

— Я и правда настрадался! — Он состроил опечаленную гримасу и всплеснул руками.

Дрова в камине громко затрещали, будто и они подыгрывали его представлению.

— Я собирался принять меры, — не унимался Лебедев, — если бы мой деловой партнёр не пообещал решить вопрос. Что, собственно, и случилось, — по его губам скользнула тонкая усмешка, — когда вы устранили лидера «Братьев». У него остались сын и дочь. Они заняты в последние дни, поэтому какое-то время будут не опасны.

События тех дней за секунду пронеслись в голове, будто это было вчера. Проколотые шины, слежка за нами. Мы и так понимали, что это не совпадение. Но понимать, что крыса беззаботно наслаждалась жизнью в стенах нашего дома…

— Значит, ты готов сдать своего партнёра нам?

— Продать, — поправил Александр. — Бизнес суров, колючка.

***

Мы были у него на крючке, но он не отказал себе в удовольствии услышать это от нас. Короткое согласие — и вот мы уже там, откуда пришли. В главном широком холле.Вдоль стен стояли скамьи, прикрученные к полу. На одной из таких сидели Макр и Оля. Они встали при виде нас.

— Всё хорошо? — с тревогой спросил Марк.

— Да. Мы должны доставить посылку и…

— Я разве не говорил?

Денис скрипнул зубами и обернулся к Лебедеву, который его перебил.

— Не вы доставите, а кто-то один из вас.

Я не успела возразить. Сёма — этот бесшумный лис — защёлкнул на моём запястье браслет. Металл холодил кожу, а красная точка на нём пульсировала в пугающе ровном ритме.

Охранники сделали то же и с остальными. Денис единственный успел перехватить руку Сёмы и с силой сжать.

— И что это за штука? — он легко удерживал парня на месте, лениво склонив голову набок.

— Будь послушным. Это моя гарантия и дополнительная мотивация для будущего засланца. — Он развёл руки в стороны. — Расслабьтесь, это всего лишь маячки, чтобы я мог отслеживать вас по ГЛОНАСС.

Пока одни едва выживали, другие имели доступ к подобным технологиям? Сюжет для антиутопии, которыми зачитывалась Лика.

Было удобно считать, что с прежним порядком исчезли и прежние правила. Государство рухнуло, люди сбились в группки и сами устанавливали условия игры. Но действительно случился апокалипсис или нет, всегда найдутся те, кому мало власти, те кто пользуется слабостью других. Законы выживания.

Я кивнула Денису. Прикрыв глаза, он позволил защёлкнуть на себе эти мерзкие оковы.

— Кто отправится, решим считалочкой, — сказал Лебедев. — Игорь, давай.

Александр кивнул здоровяку, который встречал нас у ворот.

— Вышел. Заяц. На, — он быстро пересчитывал нас, — крыльцо. Почесать. Своё . Яйцо. Сунул. Руку. И…

Время застыло. Я была следующей, когда его слова оборвались, а палец остановился на Оле. Её зрачки расширились, кровь отлила от лица. Прежде чем паника завладела ей, Лебедев с легким раздражением гаркнул на подчиненного:

— Быстрее, пожалуйста. Мы все в нетерпении, знаешь ли.

— И почесал, — выпалил он, явно не ту концовку.

Оля метнула в меня взгляд, в котором смешались вина и облегчение.

— Всё нормально, — заверила её я и переключилась на довольного Александра.

Он швырнул в меня что-то.Рефлекс сработал раньше, чем я успела сообразить. Моя рука поймала ключи с брелоком в виде двух собак.

— Олимпийская чемпионка Кира Волкова, — протянул он. — Для тебя это проще, чем получить золото, правда?

Мама терпеть не могла зазнаек. Одна из немногих вещей, в которых мы были солидарны. Победа никогда не была для меня поводом хвастовства — только показателем усердной работы и стимулом становиться лучше. Однако человек передо мной мыслил совсем иными категориями.

— Правда, — холодно произнесла я. Во мне не было ни грамма неуверенности, и он это ощутил. Его широкая улыбка переросла в оскал, но я успела уловить тот крошечный миг, когда она дрогнула.

— Ключи от снегохода, — показал он на брелок в моих руках. — Посылка уже там, в мешке. До пункта назначения чуть больше дня. Всё есть в навигаторе. Даю тебе пять дней. Твоим людям ничего не угрожает. Но с закатом солнца пятого дня, буду считать, что ты не справилась. И тогда их жизни переходят в мои руки.

Иди туда, не знаю куда. Доставь то, не знаю, что. И на кону они.

Это должен был быть тяжелый груз. И я рада, что он достался именно мне. У меня были силы нести его. И не было варианта, в котором я бы не справилась.

— Сёма проводит.

— В твоих же интересах сдержать обещание, Александр.

Не теряя времени на прощание, я последовала за его человеком.

***

Мы вышли через заднюю дверь к закрытым воротам. Ветра больше не было, но воздух трещал от мороза. Вдохи обжигали нос и лёгкие, выдохи превращались в облачка пара.

Сёма остановился у большого синего снегохода и протянул мне шлем. Я моментально обернулась, услышав голос.

За Денисом гнались охранники, приказывая остановиться, но он пропускал все угрозы мимо ушей. Эхо выстрела прокатилось по двору, заставив снег посыпаться с крыши. Но даже после этого он не замедлил шаг.

— Вернись, — произнесла я, когда он подошёл ближе.

— Не могу.

— Мы знали, что будет нелегко.

— Но не исключительно для тебя, — он сжал мои плечи. — Плевать на Лебедева. Я пойду с тобой.

— Денис, — начала я.

— Кира, — упрямо возразил он, как всегда, если мы начинали спорить.

— Нельзя. Да и кто-то должен присмотреть за остальными.

Я удостоверилась, что Сёма нас не слышит. Он стоял в стороне, делая вид, что проверяет снегоход.

— И я буду не одна.

Он сгорбился и прижался лбом к моему.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя беспомощным, Волчица, — прошептал он.

Я закрыла глаза.

— А ты меня — сильной. Ты даже не представляешь, насколько.

Я многое прятала в ящике, закрытом на семь замков. Особенно чувства, которые делали меня уязвимой. Но то, в чём я призналась ему, достать оттуда я не боялась.

— Не веришь, что у меня получится?

В непривычной для себя игривой манере я легонько толкнула его в грудь.Он отстранился на полшага, не больше, но и этого было достаточно, чтобы я снова могла дышать.

— Верю. Сильнее, чем кто-либо когда-то верил в богов.

Прекрати говорить такие вещи, Костров.

— Хочешь, я построю храм в твою честь? Все в нём будут поклоняться тебе. Петь гимны, приносить дары. Ты была бы самой красивой богиней, Волчица.

— Смахивает на секту, поэтому обойдёмся без этого.

Его глубокий, мурчащий смех лёг сладостью на язык. Если бы могла, я бы смешила его вечно.

— Лучше построй мне дом, — выдохнула я и мгновенно испугалась собственных слов, ведь они вырвались из того самого ящика без разрешения.

— Ты откроешь, если я постучу?

— Нет.

Он убрал руки, и они безжизненно повисли вдоль тела. Уголки губ приподнялись, будто он хотел улыбнуться, но не вышло.

— У тебя будут ключи! — Моя голос дрогнул от волнения.

Я испугалась, что если замешкаюсь, он так и не поймёт, что это вовсе не отказ.

Челюсть, которая только что была сжата, расслабилась. Его взгляд, который казалось, выцвел на один тон, прояснился. И в нём снова заискрилось это особенное дурацкое веселье.

— Тогда я построю самый крепкий дом в этом чёртовом мире. Чтобы ни один зомби не смог его сломать. И чтобы тебе всегда было куда вернуться.

— Договорились.

Этот разговор долго грел меня, пока снегоход набирал скорость, а ветер свистел в ушах.

Глава 30. Смелые ходят белыми

Нашими апартаментами на ближайшее время стала шикарная двухместная камера. Всё как полагается: двухъярусная кровать, место под нужны и решётка. Но даже эти промозглые два на два метра в сто раз лучше того, что переживают сейчас Кира и Глеб.

Пружины прогнулись подо мной. Я чертыхнулся, но ни Марк, ни Оля не проснулись. Свесив ноги с койки, я задышал чаще. Энергия бурлила во мне, требуя выхода и сделать уже хоть что-то. И, похоже, не спалось не только мне.

— Решил пожелать мне сладких снов?

Он полностью сливался с темнотой неосвещённого угла, и если бы не тлеющий уголёк на конце его сигареты, я бы не понял, что там кто-то есть. Лебедев затянулся и выпустил из себя дым с нарочной пафосной медлительностью. Никотин щекотал ноздри. В последние месяцы я старался меньше курить, потому что Кире не нравилось, а мне резко стало не всё равно на то, что обо мне думают. Точнее, думает. Да и особой тяги не было. Но не сейчас. Сейчас я бы с удовольствием ощутил вкус крепкого табака.

— Умеешь играть в шахматы, Костров?

Неужели моё что-то само нашло меня? Я обязан использовать этот шанс в нашу пользу.

— Надеюсь, будем играть по-взрослому?

Его ботинки гулко стучали по бетону. Он мог бы танцевать чечётку в этих подкрадулях. Он подошёл ближе, и в его глазах я увидел отражение своего азарта.

— Само собой.

***

Лебедев сбросил шубу на спинку своего кресла и махнул рукой на стул напротив.

— Смелые ходят белыми, — сказал он. — Ты смелый, Костров?

Со смешком я перевернул стул спинкой к себе и сел, ничуть не уступая его раскованности.

— Скорее безрассудный.

— Одна из составляющих смелости, — одобрил Александр, начав расставлять фигуры.

Причудливые ладьи, кони, слоны, ферзь, король, пешки… Не сомневаюсь, что всё происходящее вокруг него, казалось ему шахматной партией. С какой фигурой он ассоциировал себя, а какие выбрал для нас? Впрочем, плевать я хотел и на первое, и на второе. Хотя и приятно было вновь соприкоснуться с этими чёрно-белыми клеточками и ходами. Маленькая передышка в виде чего-то привычного в мире, где ничего нормального больше не осталось.

— Кто учил тебя играть? — поинтересовался он, выудив из ящика шахматные часы.

— Дядя Коля. Сторож в детдоме.

Лебедев с снисходительным смешком покачал головой.

— Когда обсудим приз? — спросил я.

Он приглашающе кивнул.

— Твои предложения. Я слушаю.

— Если выиграю, минус одно задание, — я взялся за пешку по центру доски. — И ты на неделю освобождаешь своего паренька от роли подставки.

— Да уж, в этот наглый рот поместился бы приличный каравай. Так сильно ты его разеваешь.

Сначала отсылки к сказкам, а теперь и фразеологизмы? Моя учительница литературы плакала бы от счастья на каждом уроке с ним.

Александр задумчиво постучал себя по подбородку.

— Хм, что же мне пожелать в случае моего выигрыша? — Он сделал свой ход и нажал на кнопку на часах. — Придумал! Заменишь Сёму. И трусики твоей подружки бонусом.

Кира затолкала бы свои трусики в глотку нам обоим, услышь этот разговор.

Я редко злился по-настоящему. Но этими жалкими-жалкими провокациями ему всё же удалось затронуть нечто мрачное, живущее во мне. Оно совершенно точно желало его мучений и довольно улюлюкало, когда в голове одна за другой появились картинки, которые были далеки от понятия «гуманность». Яркие и кровавые, с его бледным лицом и срывающимся голосом — все они были подробными и слишком приятными.

— Я не торгую её вещами, — произнёс я, пока влажные фантазии об его агонии продолжали проступать в мыслях. — Придумай что-то другое.

Он безразлично пожал плечами.

— Раз уж ты такой принципиальный в вопросах олимпийской чемпионки, то станешь не только подставкой, но и моим псом. Научишься командам. И поверь, из меня отличный дрессировщик. Можешь спросить у Ромула с Ремом. Мальчики, голос!

На коврике возле камина, куда мой взгляд не удосужился упасть ни разу за всё время, поднялись огромные животные. Канарские доги? Их мышцы перекатывались под короткой шерстью тигрового окраса, из их пастей доносилось лёгкое рычание, а жёлтые глаза внимательно следили за нами.

— Лежать, — сказал Лебедев.

Псы тут же перестали скалить зубы, выполнив приказ, и продолжили с преданностью взирать на своего хозяина.

— Видишь? — Лебедев улыбнулся. — Они знают своё место. И тебя научим.