Психопат: игра в прятки

Комиссар Густов ждал их в своём кабинете. Красное лицо, надутые щёки, маленькие свинячьи глазки, которые смотрели на Аннет с плохо скрываемым презрением.

— Лейтенант Дюбуа, — сказал он, даже не предложив сесть. — Закройте дверь.

Аннет закрыла. Бернард и Андриан остались в коридоре — она настояла, чтобы её не сопровождали. Это её выговор. Ей и отвечать.

— Знаете, что пишут газеты? — Густов швырнул на стол свежий номер «Figaro». — «Полиция гоняется за призраками. Старший лейтенант Дюбуа тратит ресурсы на ложные вызовы».

— Месье комиссар, — начала Аннет, но он перебил.

— Я не закончил! Вы поднимаете по тревоге спецназ, перекрываете улицы, отвлекаете криминалистов. А в результате — привязанная актриса и надпись на стене! Это цирк!

— Он даёт нам подсказки, — сказала Аннет, стараясь говорить ровно. — Если мы не будем на них реагировать, настоящая жертва умрёт.

— А если вы будете реагировать на каждую его выходку, вы упустите реальную жертву. Или сами станете ею. Газеты уже пишут, что маньяк влюблён в вас. Что вы — его муза.

— Мне плевать, кому я нравлюсь. Мне важно, чтобы он не убил ещё одну женщину.

— А я не выбирал, кого ставить на это дело. — Густов встал, подошёл к окну. — Отойдите от этого дела. Пусть Финч с Дассо занимаются. А вы слишком близки к этому эмоционально.

— Я не отойду.

— Это не просьба. — Густов повернулся. — Я снимаю вас с расследования. Официально. Будете заниматься ограблением «Картье» и другими текущими делами. Финч и Дассо продолжают. А вы — в сторону.

Аннет почувствовала, как внутри закипает ярость.

— Вы не имеете права! Это моё дело! Он пишет мне! Он хочет, чтобы я ловила его! Если вы меня отстраните, он перестанет давать подсказки!

— Дюбуа! — рявкнул Густов. — Замолчите!

— Не замолчу! Вы думаете только о своей репутации! А я думаю о женщинах, которых этот ублюдок режет и насилует распятиями!

Густов побледнел. Потом покраснел.

— Вон из моего кабинета, — сказал он тихо. — Вы отстранены на неделю. Сдайте оружие и значок.

— Вы не можете...

— Могу. Вы свободны, лейтенант.

Аннет смотрела на него несколько секунд, тяжело дыша. Потом развернулась и вышла, хлопнув дверью.

В коридоре Бернард и Андриан ждали её с тревожными лицами.

— Что случилось? — спросил Бернард.

— Отстранена на неделю, — бросила Аннет, проходя мимо. — Без оружия и значка.

— Это временно, — начал Андриан.

— Всё временно. Даже жизнь.

Она пошла к выходу.

Она села на пассажирское сиденье старого «Пежо», захлопнула дверь и уставилась в окно. Андриан сел за руль, но не заводил двигатель. Просто сидел рядом, молчал.

— Поехали, — сказала она хрипло.

— Куда?

— Неважно.

Он помолчал.

— Аннет, посмотри на меня.

— Не хочу.

— Пожалуйста.

Она повернула голову. Его лицо было спокойным, но в глазах — тревога.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет, — ответила она, и голос её дрогнул. — Я отстранена. Меня выгнали. Я орала на комиссара. Я превратилась в истеричку.

— Ты не истеричка. Ты устала. Ты напугана. Ты злишься. И ты имеешь на это полное право.

— Я не имею права. Я полицейский. Я должна быть выше этого.

— Ты человек, — сказал он. — Это важнее.

Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Сдерживалась. Закусила губу. Он протянул руку, взял её ладонь, сжал.

— Не сдерживайся, — прошептал он. — Просто дай волю слезам.

И она разревелась.

Слёзы хлынули градом — горячие, солёные, давно копившиеся. Она плакала некрасиво, размазывая тушь по щекам, всхлипывая. Плакала о женщине, которая потеряла ребёнка. О Мадлен, которую пытали. О себе — отстранённой, униженной, уставшей.

Андриан обнял её, прижал к себе. Его рука гладила её по спине — медленно, успокаивающе. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его пальцы на затылке. Её рука лежала у него на груди, чувствуя ровный стук сердца.

— Всё будет хорошо, — сказал он наконец.

— Не будет, — всхлипнула она.

— Будет. Я рядом. И Бернард рядом. Мы не дадим тебе упасть.

— А если я уже упала?

— Тогда поднимем.

Она подняла голову, посмотрела на него заплаканными глазами.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Чего?

— Что он выиграет. Что я стану его седьмой печатью. Что он сломает меня, а вы не сможете собрать.

— Аннет, мы собираем тебя каждый день. Ты этого не замечаешь, потому что привыкла быть сильной. Но каждый раз, когда ты падаешь, мы тебя поднимаем. И будем поднимать, сколько понадобится.

Она молчала. Слушала его сердце — ровное, спокойное, живое.

— Андриан, — сказала она тихо.

— Мм?

— Не уходи сегодня.

— Не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он поцеловал её в макушку, завёл двигатель.

Машина выехала с парковки. Дождь начинался снова — мелкий, холодный, декабрьский.

Аннет закрыла глаза.

И почти поверила, что всё будет хорошо. Но она знала, что это обман. Он всегда возвращается. Вопрос только — когда.