Читать книгу Измена. Переболею тобой (Елизавета Найт) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Измена. Переболею тобой
Измена. Переболею тобой
Оценить:

5

Полная версия:

Измена. Переболею тобой

Он делает ещё один шаг ко мне, а я снова отступаю.

Это неправильно. Неправильно показывать хищнику свою слабость, но страх сильнее меня, иррациональнее. Я сколько угодно могу уговаривать себя, что отступать нельзя и неправильно. Но ноги не слушаются.

- Кроме твоей подписи на документах мне больше ничего не надо, — повторяю, вскидывая подбородок.

- Ах вот оно что?

- Да.

- Не надо?

- Нет! — качаю головой.

- То есть я пять лет нашего брака горбатился ради тебя, рвал себе жопу, ночевал в самолётах и переговорных, чтобы у тебя всё было. А оно тебе не надо. Да? Лана! ОТВЕЧАЙ! — утробный рык срывается на гортанный рык раненого зверя.

Я обхватываю голову руками, стараюсь закрыть уши и глаза. Не хочу слушать, не буду.

- Отвечай! — он подлетает ко мне, перехватывает за запястья и с силой разводит их в сторону. - Открой глаза, я сказал! Посмотри на меня и отвечай!

- Нет! Не трогай меня!

- Не надо тебе? — продолжает Толя. - Что тебе не надо? ОТВЕЧАЙ! Дом? Городская квартира? Машина? Драгоценности? Мои деньги? Что ещё?

- Мне ничего от тебя не надо! Пусти! Я просто хочу уйти!

Глава 16

- Я не пущу, — рычит он утробно. - Никогда не отпущу. Ты моя! Слышишь, мышка?!

Слышу, как в его голосе сквозь ярость и рёв прорывается что-то болезненное, уязвимое, родное.

И это бесит.

Меня триггерит именно этот момент, что это он всё просрал и протрахал со своей сексапильной помощницей. В нашем доме, на нашей постели. Это он потащил её купаться после измены в нашу ванную, хотя в доме было полно мест, где можно было и вымыться, и потрахаться так, чтобы я не узнала!

Это из-за него рушится наш брак!

Из-за него я не сплю ночами и мечтаю потерять память, лишь бы мне не пришлось снова и снова думать о нём, вспоминать наши ночи и жаркие объятия.

Это его вина, не моя!

И теперь он смеет ТАК со мной разговаривать.

- НЕТ! — рявкаю и рывком выдёргиваю руки из его хватки.

Сама не понимаю, как у меня это выходит.

- Не смей меня так называть! Я не мышка! Не Мыша! Не мышь! Я — это я! Не смей обесценивать мою личность! Не приближайся! — выставляю вперёд руки, как только он делает очередной шаг. - Я ненавижу тебя! Ты мне омерзителен! Слышишь? Ты можешь украсть меня, запереть в своём доме, посадить на цепь! Но я больше никогда не буду с тобой! Слышишь? Я найду способ сбежать, уйти от тебя! Мне ничего от тебя не надо, кроме свободы!

Его голова дёргается от каждой фразы, выкрикнутой ему в лицо, словно от пощёчины.

Яростный взгляд стремительно темнеет, желваки ходят ходуном под щетинистой кожей.

- Перестань нести чушь, — всё также рычит он.

Кажется, что он вообще разучился нормально разговаривать. Либо приказывает, либо рычит.

- Ты моя жена, была, есть и будешь! Произошло недоразумение, из которого ты пытаешься раздуть скандал...

- Недоразумение? Полуголая девица в нашей спальне и в твоей приёмной — это всего лишь недоразумение?

Он скрипит зубами так громко, что у меня мурашки по коже бегут. Но отступать я не собираюсь.

- А теперь представь, что это ты приходишь домой раньше времени и из нашей спальни вываливается полуголый качок в каплях пота. А на твой немой вопрос я отвечу, что это новый садовник. Как тебе такой вариант?

Я не знаю, что переклинивает в голове у Толи. Но его просто рвёт на части от ревности и неконтролируемой агрессии.

Он бросается ко мне, хватает за плечо и сжимает до боли.

- Никогда, — рычит он хрипло, — никогда у тебя не будет никого другого! Ты только моя, Лана. Ты поняла? — он встряхивает меня так сильно, что я постанываю от боли. - Ты поняла? Не слышу!

В тот момент, когда я морщусь от боли и пытаюсь вырваться из его рук, дверь в комнату отдыха приоткрывается.

В образовавшуюся щель заглядывает любопытная мордочка Виктории. Ну просто блудливая лисичка-сестричка!

- Анатолий Александрович, — воркует она с придыханием и протискивается в комнату уже вся. - Я тут принесла вам кофейку...

Она, выпятив полуобнажённую грудь и выставив перед собой поднос, осторожно вышагивает, словно по минному полю.

При этом она смотрит не на нас, а на разбросанные под ногами документы. Вытягивает свою леблядиную шею, чтобы разобрать, что же там написано.

- Вышла, — шипит Толя.

- А ещё я сбегала в вашу любимую пекарню на углу и купила для вас и... — она оглядывает меня странным нечитаемым взглядом и стопориться на пару секунд, словно раздумывая над тем, как стоит меня называть, — Светланы круассанов с шоколадом...

Толя не любит шоколад.

Не любил, — осекаюсь.

Откуда мне знать, что ему нравится теперь. Может, он только и делает, что целыми днями поливает шоколадом её огромную вульгарную грудь и обсасывает вместе со своим дружком-весельчаком.

- Я сказал, выйди, — Толя разворачивается к ней, ослабляя хватку на моём плече. - Ты что тупая? Убирайся к ебене матери из моего кабинета!

Воспользовавшись этим моментом, я вырываюсь, отпрыгиваю от мужа, оббегаю Викторию и выскакиваю за дверь за её спиной.

- Лана! Лана! Вернись! — за спиной слышу грохот и звон стекла, испуганный писк Виктории и рёв моего мужа. - Я не разрешал тебе уходить! ЛАНА!!!!

А мне, Толя, больше не требуется твоё разрешение, чтобы уйти и начать жить с чистого листа! Я больше не твоя собственность и не твой ручной зверёк!

Глава 17. Анатолий

Я смотрю на дверь, за которой только что исчезла Лана, и внутри меня закипает слепая ярость.

Перед глазами плывёт красная пелена.

Меня трясёт от злости. Да как она могла?

- ЛАНА! — кричу я, но она плевать хотела. Вылетела, как стрела.

Смахиваю в сторону журнальный столик и натыкаюсь на Викторию.

Девушка взвизгивает и роняет поднос.

Тонкий костяной фарфор разлетается на тысячи осколков, горячий кофе выплёскивается мне под ноги.

- Какого чёрта ты тут делаешь? — рычу я.

- Анатолий Александрович, — Виктория стремительно бледнеет и пятится к выходу, — я просто хотела...

- Ты тупая? — реву я, не сдерживаясь, а она как болванчик качает головой. — Я тебя звал? Ты чего притащилась? Тебе что, заняться нечем?

- Я... — её голос дрожит. — Я подумала, что чашечка кофе не повредит и...

- Подумала она! — рявкаю я, и Вика подпрыгивает на месте. — Выметайся из моего кабинета! И чтобы я тебя в приёмной больше не видел! Поняла?

Эта идиотка открывает рот, пытаясь что-то сказать, но я уже не слушаю.

Стремительно обхожу её, выбегаю сначала в свой рабочий кабинет, потом в приёмную и коридор. Пусто. Лана уже исчезла.

- Лана! — рычу я и бегу к лифту.

Найду и выпорю, чтобы не устраивала мне ничего подобного впредь.

Нажимаю на кнопку, но цифры на табло застыли на первом этаже.

Ждать?

Нет.

Бросаюсь к лестнице, едва не столкнув по пути кого-то из персонала. Плевать!

Перепрыгиваю через три ступеньки. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается, но я не останавливаюсь.

Мысль о том, что моя Лана уйдёт, что я не успею, жжёт изнутри, как огонь.

Практически выскакиваю в холл первого этажа.

- Она выходила? — рычу я, подлетая к стойке охраны.

- Кто? — охранник поднимает на меня удивлённые глаза.

- ЛАНА! — кричу я и плевать, что на меня смотрят, как на сумасшедшего. — Светлана Ивановна! Моя жена! Она выходила?

- Нет, Анатолий Александрович. Светлана Ивановна только зашла минут пятнадцать назад.

- Тогда куда она, по-вашему делась? — впечатываю кулак в стойку. — Не могла же она испариться!

- Мимо нас она не проходила, — бормочет второй охранник и отводит глаза.

- Тогда просмотрите камеры! — приказываю я. — Все! Каждый этаж! Быстро!

Внутри клокочет чёрная неконтролируемая ярость. Её жар опаляет внутренности, сжигает изнутри.

- Вот она, — выдыхает охранник, щёлкая мышкой и разглядывая что-то на экране. — пять минут назад, шестой этаж.

- Где? — я перепрыгиваю через стойку охранников, оттесняю этого идиота и сам смотрю в монитор.

Лана, мышка моя. Вот она бежит по коридору, волосы разметались, лицо горит, а по щекам стекают слёзы.

Сердце пропускает удар.

Кулаки сжимаются сами собой.

Лана на экране поворачивает за угол, и камера теряет её.

- Дальше! — рявкаю я. — Где она?

- Пятый этаж... нет, четвёртый. Она спускается по лестнице для персонала, — бормочет охранник, переключая кадры. — Вот она ушла через задний выход!

- Твою мать! — рычу я и смотрю на угол замершего кадра.

Три минуты назад.

Она ускользнула от меня всего три минуты назад.

Мне хочется разбить что-нибудь. Стойку, стену, чью-то голову.

Сжимаю кулаки так, что костяшки белеют.

Внутри вспыхивает тупая ярость, которая захлёстывает меня с головой. Ушла, сбежала.

Как она сказала? «Найду способ сбежать, освободиться от тебя».

Но почему, Лана?

Я же делала всё для неё. Жил только для неё.

- Что-то ещё, Анатолий Александрович? — спрашивают охранники хором.

Только машу рукой и возвращаюсь в свой кабинет.

В лифте я смотрю на своё отражение в зеркальной стенке — глаза горят, лицо перекошено от злости, галстук съехал набок.

Видок звериный. Есть чего испугаться.

Поднимаюсь на свой этаж. Вхожу в приёмную.

За столом сидит бледная Виктория и размазывает по красными глазами тушь.

При моём появлении она громко всхлипывает. Её огромная грудь колышется и чуть не вываливается в расстёгнутую до пупа блузу.

Она зажимает в руке скомканную салфетку и смотрит на меня так красноречиво. Дрянь!

- Анатолий Александрович... — начинает она тоненько, — я не хотела... правда... не увольняйте меня...

Я прохожу мимо, даже не глядя на неё. Мне плевать на её слёзы и на неё саму.

- Анатолий Александрович, — она вскакивает со своего места и бросается за мной, — может, вам кофе? Или воды? Вы выглядите...

- Заткнись, — бросаю я через плечо и замечаю на краю стола ключи.

Ключи от машины с брелоком в виде утки с красным сердечком в лапах.

Когда я впервые увидел его, решил, что такой должен быть у Ланы.

В памяти всплывает тот день, когда я подарил жене машину. Кажется, что этому чёртовому китайскому брелоку она была рада даже больше, чем тачке.

- Это что? — сгребаю ключи в кулак и медленно перевожу взгляд на Вику. Мой голос опускается до зловещего шёпота. От скрытой в нём угрозы идиотка вжимается в кресло.

- Это... ключи, — лепечет она и смотрит на меня огромными испуганными глазами.

- Я вижу, что ключи. Почему у тебя на столе ключи Ланы? Когда она успела их оставить?

Вот ведь...

Сжимаю зубы до скрежета.

Не мне в лицо швырнула, а тихо оставила в приёмной.

Это значит, что куда бы она ни поехала, она сделала это на общественном транспорте!

От одной мысли, что моя Лана сейчас мечется по городу и стоит на остановке, мне становится дурно.

Твою мать!

- Это не её ключи... — Вика давится словами, стоит мне снова посмотреть на неё.

- А чьи же? ЕЁ! И брелок её!

- Анатолий Александрович, просто я...мне так понравился брелок вашей жены, что я решила... я заказала себе такой же. Просто такой же. Что в этом такого? Ничего же страшного... Я не хотела... я не думала, что это будет проблемой. Он просто красивый. И я...

Она всхлипывает, а меня рвёт на части.

Сука!

Сжимаю ключи в руке.

Ключ от китайского кроссовера. Я помню, точно, Виктория же на нём приехала в наш загородный дом.

И брелок!

Идиотская уточка с красным сердцем и надписью «люблю».

Вот только я заказывал жене этот брелок со смыслом, а эта идиотка... «понравился»...

Теперь я понимаю, почему Лана взбесилась, почему смотрела на Вику с такой ненавистью.

Твою мать!

Что Лана могла себе напридумывать! Такой же красный кроссовер и одинаковые брелоки.

Картинка складывается не самая лучшая.

БЛЯ!

Глава 18. Анатолий

- Анатолий Александрович, — шепчет эта блядь с придыханием, — я не хотела вас расстраивать. Я просто...

Перевожу стремительно темнеющий взгляд с зажатого в моей ладони брелка на Викторию. Какому идиоту вообще пришло в голову посадить её в кресло моего секретаря, пока Светлана Степановна на больничном?

Вульгарный макияж, действительно слишком длинные ногти, полупрозрачная блузка и торчащие колом соски. Какая мерзость!

У меня в офисе кто-то отменил дресс-код, а я не в курсе?

Эта идиотка воспринимает мой напряжённый, изучающий её взгляд по-своему.

Приоткрывает пухлые губищи, демонстративно облизывает из и прикусывает в конце. По её мнению, это должно выглядеть сексуально? Возбуждающе?

Что за бред?

- Как мне загладить свою вину? — смелеет эта... блядища. - Я готова на всё что угодно...

Её голос опускается до хриплого прокуренного шёпота.

- Вину? — переспрашиваю я ровно. — Легко. Собирай свои манатки и уебывай из моего офиса! Чтобы через пятнадцать минут тебя здесь не было. Поняла?

- Но... — её губищи трясутся.

- Без «но», — отрезаю я. — Ты уволена. Забирай свои ключи. И не показывайся мне на глаза.

Срываю с ключей брелок в виде уточки, сами ключи же бросаю на стол. Они гулко ударяются о столешницу и отлетают в сторону.

Огромными, наполненными слезами глазами Вика смотрит на них, потом на меня, потом снова на ключи. Её лицо становится белым как бумага.

- Вы не можете... — бормочет она.

- Это ещё почему?

- Но я же... у меня же... рассрочка, — она хватает ключи дрожащими руками и прижимает к своей огромной безобразной груди. — Красненький кроссовер... Я взяла её в корпоративную рассрочку, вы же сами...

- Стоп! ЧТО? — рычу так, что стёкла в окне дребезжат.

Я снова и снова пытаюсь осознать то, что она сказала. Но не могу.

Вот реально, кусочки этого дебильно пазла никак не складываются.

- Повтори! — требую, хватая её за руку.

Идиотка морщится, но ей хватает ума не вырываться.

- Вы же сами объявили специальные условия для сотрудников. Беспроцентная рассрочка на новую машину. Три месяца назад я подписала договор...

- Сколько ты до этого у меня работала? — рычу яростно. Потому что я прекрасно помню своё предложение, и такие, как эта Вика попасть в него не должны были! Беспроцентную рассрочку я предложил для тех, кто уже не менее пяти лет работает в моей компании, счастливо женат и имеет хотя бы одного ребёнка. Вот такая помощь молодым семьям!

- Долго, — заискивающе улыбается она, сквозь гримасу боли.

- Сколько? —рявкаю так, что она приседает.

- Пять месяцев, — всхлипывает она.

- Охуеть, долго! Учитывая, что три из них были испытательным сроком, — отталкиваю её от себя. Мог бы, вытер бы руку. - Пошла вон.

- А ключи? — она отскакивает, но всё ещё косится на столешницу.

- Сколько ты внесла за эту тачку? — опасно щурюсь и, она всё понимает.

Отступает ещё на шаг. Но почему-то не уходит.

Такая отважная? Наглая? Тупая?

- Не заставляй меня повторять? — рычу я.

- Двадцать пять тысяч, — шепчет она.

- Три месяца по двадцать пять? — я, конечно, не помню, что прописано в договоре. Но даже в уме, у меня не сходится сумма. Минимальный платёж должен был начинаться от тридцати пяти.

- Всего... — блеет эта овца.

- Вот как? — мои брови ползут вверх. - И кто же тебе подписал договор? Только не говори, что я.

- Нет, — шепчет она еле слышно. - Ваш зам, Никита Александрович.

- Ясно, — выдыхаю устало. - Свободна. Тачка остаётся на парковке, она тебе всё равно не по карману. Будешь уходить, зайти к Никите Александровичу, передай, что я хочу с ним побеседовать.

- Может, не надо? — она делает крохотный шажок ко мне и протягивает свою ладонь с омерзительным маникюром.

Твою мать! Где мои глаза были, когда эта идиотка ряженная сидела у меня в приёмной, или когда она принеслась ко мне домой по первому требованию на роль помощницы для моей жены?

У меня есть оправдание, что кроме своей мыши... твою мать, кроме Ланы я других баб в упор не вижу. Вот неинтересны они мне!

У меня каких только любовниц в прошлой жизни не было: и высоких, и знаменитых, и с грудью, и с губищами. Но это всё не то.

Единственная моя любовь — Лана.

И мышкой своей я называл её не потому, что считал заурядной и серой.

Нет. Просто когда я её впервые увидел рядомсо своим сыном, она казалась дрожащим испуганным зверьком, которого хотелось взять на руки и отглаживать.

Когда я всё-таки забрал её из того ада, в котором она жила, я так и сделал: окружил её защитным коконом, ласкал и оберегал. А она дарила мне свою любовь и нежность. Но иногда всё равно вздрагивала от громких звуков или резких движений, пугалась и пряталась у меня на груди. Как мышка...

Моя любимая Лана. И сейчас она пытается уйти от меня.

Сердце сжимается в груди и тут же яростно разгоняется до ста.

И из-за кого?

Из-за вот этой потаскухи и её выкрутасов.

Резко выбрасываю руку и хватаю идиотку за запястье, притягиваю к себе и рычу прямо в лицо.

- Если я ещё раз увижу тебя здесь, я сделаю так, что ты будешь жалеть о том дне, когда решила прийти на собеседование в эту компанию. Тебе ясно?

Стоит мне выпустить её руку, как Вика выбегает из приёмной, оставляя после себя тошнотворный запах духов и горечь разочарования. Но самое страшное, что это разочарование собой...

В памяти всплывает образ Ланы и слова, брошенные мне в лицо. «Я ненавижу тебя! Ты мне омерзителен! Мне ничего от тебя не надо, кроме свободы!»

Самое ужасное, что моя девочка действительно так думает. Я видел это по её глазам.

И как мне всё исправить, не знаю. Но обязательно что-нибудь придумаю!

Глава 19. Анатолий

В кабинете я остаюсь один.

Сжимаю в кулаке чёртовую китайскую уточку с красным сердечком.

Твою мать!

Хочется раздавить дешёвый брелок, растереть его в труху. Если бы это хоть что-то изменило, а так...

Сжимаю челюсти до боли.

Где ты, мыша? Лана? Света...

Куда ты могла пойти одна, без машины, без сопровождения в большом городе?


От ярости и страха за жену перед глазами вспыхивают разноцветные круги.


Мне, блядь, только гипертонического криза не хватает!

Достаю телефон и быстро набираю своего безопасника.

- Слушаю, Анатолий Александрович, — он отвечает после второго гудка.

- Игорь, найди мою жену.

В трубке повисает короткая пауза. Видимо, Игорь пытается сообразить, что к чему.

Сжимаю пальцами переносицу.

- Света решила пожить отдельно. Временно, — добавляю я. — Я должен знать, где она остановилась. Какой отель? Всё ли у неё хорошо? Приставь кого-нибудь толкового к ней. Чтобы под ногами не путался, но в случае необходимости, тихо всё разрулил, ясно?

- Понял. Сколько у меня времени?

- Нисколько, Игорь!— реву раненым зверем. - Информация мне нужна ещё вчера.

- Понял, — рапортует он.

А я выдыхаю.

- И вот ещё что, наведи порядок в охране офиса. Света мимо них через чёрный ход улизнула, а они даже не в курсе. Они у тебя за что бабки получают? за протирание штанов?

- Всё исправим, босс, — уже привычно отзывается Игорь. Начальник службы безопасности знает, что я никогда просто так в его работу не лезу. Если всё хорошо организовано и работает, то за это не грех и заплатить. А плачу я им немало.

Но когда возникает ситуация, как сегодня, что все охранники у парадного входа, а через чёрный что хочешь выноси и заноси — это не норма.

Сбрасываю вызов.

Возвращаюсь в свой кабинет, прохожусь из угла в угол.

Твою мать! Как зверь в клетке мечусь.

Я бы с удовольствием сорвался вслед за Ланой. Но я понятия не имею, где её искать.

Лана одна в городе и без машины.

Я пересмотрел все записи с камер, к Бизнес-центру она подошла пешком.

От меня она тоже выбежала и убежала куда-то за угол на своих двоих.

«Найду способ сбежать, освободиться от тебя».

Её голос до сих пор звенит в ушах.

И этот взгляд. Не восторженный как раньше, без ноток обожания, и не испуганный звериный, как в юности.

Нет! Что-то в её взгляде меня насторожило, но я не успел понять что.

И вот теперь воскрешаю перед собой образ Ланы снова и снова, всматриваюсь в призрачное лицо и понимаю, что в её взгляде горит упрямство и решимость, которых я никогда не замечал за женой раньше. А вместо любви и тепла появилась пустота. Словно она выжгла в себе эти эмоции, а заполнить освободившееся место ей нечем.

Твою мать! Лана, что ты делаешь с нами?

Сметаю на пол бумаги со своего стола. Они веером рассыпаются по полу, смешиваясь с бумагами, что принесла жена.

«Подпиши!» — о, как она вскинула голову, когда швыряла мне в лицо документы на развод. И смотрела на меня, как на монстра.

Монстра!

Смотрю на свои судорожно сжатые ладони.

Монстр!

Когда из нежного и заботливого мужа я превратился для своей Ланы в чудовище? Где мы пересекли ту грань, после которой уже не смогли просто сесть и поговорить по-человечески?

Я же делал всё ради неё. Всё, чёрт возьми.

Купил дом, машину, оплатил учёбу. Не давал никому её тронуть. Жил ею, только ей одной.

- ЛАНА! — вырывается из горла глухой стон.

В приёмной тихо щёлкает дверь. Следом раздаются тяжёлые шаги. Без суеты и страха.

Никита.

Мой зам стучит только для приличия и тут же распахивает дверь в кабинет. Заходит с полуулыбкой на губах и рукой в кармане. Спокойный, я бы сказал расслабленный. Слишком расслабленный.

Твою мать!

Я ради Ланы рвал себе жопу на работе, хотел защитить и уберечь её от всего, что можно с помощью денег.

Но везде и всё у меня пошло по звезде.

Жена ушла, посчитав предателем.

И на работе творится форменный беспредел.

Куда я только смотрел?

Никита свежий, гладковыбритый и довольный собой протягивает мне руку для пожатия, пока не натыкается мой взгляд.

- Саныч, что-то случилось? На тебе лица нет.

Смотрю на него молча. Жду, что ещё он мне скажет.

Никита хлопает глазами и опускает руку.

Улыбка сползает с его лица, но он ещё пытается держаться непринуждённо.


Присаживается напротив без разрешения. Конечно, он же мой зам. правая, мать его, рука.

По которой никто никогда не стучал. А следовало!

- Что ты можешь мне сказать про Вику? — выгибаю бровь.

- Вика... — вот и глазки забегали. Сейчас будет хитрить и изворачиваться. - Хорошая девочка, работящая, безотказная.

- Это я уже понял, — киваю.

- Да? — воодушевляется Никита. - У меня были по её поводу сомнения. Девочка глупая, согласен. Но очень уж старательная...

- Это за старания ты ей машину выписал?

- А, ты про это? Ну надо же молодых специалистов поощрять...

- Пять месяцев, — говорю тихо. — Из них три — испытательный срок. Не замужем. Детей нет. Мозгов тоже! Программа — для семейных, от пяти лет стажа. Ты это забыл? Или предпочёл не вспоминать?

Никита мастерски сохраняет самообладание. Даже плечами пожимает почти безразлично, но ногу на ногу закидывает. Нервничает.

- Толь, иногда надо проявлять гибкость.

- Именно по этой гибкой системе эта идиотка три месяца водит машину, за которую заплатила всего двадцать пять тысяч? Да на неё КАСКО стоит в пять раз дороже! Я не говорю уже про цену самого авто! На, полюбуйся, что эта идиотка повесила на ключи!

Бросаю ему в руки брелок с гребенной уткой.

- Мило и что?

- А то, Никита, что такой же брелок у моей жены на ключах от такой же тачки! Тебе это странным не кажется?

- Нет, — он снова пожимает плечами.

- Хорошо, — киваю. - А с какого это хрена у Вики появилась красная тачка, если для сотрудников мы заказывали базовые модели белого цвета.

- О, — Никита хлопает себя по колену. - Забыл тебе рассказать, мне из региональный менеджер звонил с предложением, когда мы твоей Светланке подбирали авто...

От того, как пренебрежительно он произносит имя Ланы, меня просто на куски рвёт.

Я медленно поднимаюсь из-за стола.

Никита напрягается, но продолжает.

- Вторую красную тачку мы оформили по цене базовой. А что? Девчонке приятно! И нам выгодно!

- А теперь послушай меня, друг мой, из-за этой тачки и этой тупой идиотки мой брак висит на волоске. Я бы на твоём месте молился, чтобы мы со Светой, а для тебя Светланой Ивановной и никак иначе, помирились. Потому что, если дело дойдёт до суда и раздела имущество — ты первый вылетишь на мороз. Ясно?

Никита молчит и только глазами хлопает.

- А пока я просто проверю всё, что ты вёл за последние полгода. Каждый договор, каждую копейку, которую ты раздал из своей «гибкости» за мой счёт. И если в своей кампании я найду ещё хоть одну такую Вику, то я тебе не завидую. Понял?

bannerbanner