скачать книгу бесплатно
– Больно тихо сегодня, — задумчиво осматривается Себастьян.
Вокруг стоит густой чёрный смог от магии.
– Ненадолго, — хмыкает Видар. — За столько лет я выучил одно: тишина – вестник катастрофы… Одемонел этот холод! Одемонели маржаны! Я иногда подумываю собственноручно прикончить их короля!
– Сделаешь огромную услугу остальным Тэррам, — иронично дёргает бровью Баш.
– Я делаю услугу сейчас – совершая долбанную вылазку ко дворцу Брайтона, пытаясь очиститься от слухов, что мы в сговоре с Узурпаторами… Демон! Королевский лагерь горит!
Лошадь Видара срывается на галоп.
– Вот же ж!… Хаос!
Себастьян срывается следом.
Чем быстрее они приближаются к лагерю, тем сильнее поднимается смольной дым, он копотью оседает на белом снеге, льду, лёгких.
– Пахнет шалфеем! — с трудом выкрикивает Баш.
Оба стараются на ходу зарыться носами в мех накидок.
– Пожар спровоцировала не магия? — кричит в ответ Видар.
Обычно магия имела запах сандала.
– Демон его разберёт! Нужна подмога!
– Нет времени разворачиваться! Если Узурпаторы проникли туда, ледяное семейство, скорее всего, мертво! Все! Кроме братцев, что служат с нами!
– Хотя, и их уже могли приложить чем-нибудь!
Народ в страхе разбегается кто куда, образуя неразбериху и хаос. Ядовитые пары дыма крепче проникают в лёгкие, пламя, тем временем, разрастается всё шире.
Вспышки магической борьбы начинают мерцать сквозь чёрную завесу, звуки лезвий слышатся всё ярче и отчётливее.
– Ваше Высочество, отступайте! Мне нужно вернуть Вас живым! — нервно кричит Себастьян, вынимая меч из ножен.
Он не знает от кого отражать удар, вокруг царит жаркая кровавая баня. Пот проступает на лбу в первый раз за двадцать лет здесь.
– Понятия не имею, к кому ты обращаешься, — ухмыляется принц.
Сегодня он погибнуть не намерен, а потому только бьёт шпорами лошадь, заставляя её ускориться.
– Praesidium[3 - С лат. защита.]… — тихо проговаривает Видар, чувствуя, как кожа в области локтя пощипывает.
Чёрная татуировка вырисовывается под одеждой, что означает одно: Целитель наслал на себя заклятие защиты от ударов.
– Видар, вправо!
Крик Себастьяна доносится приглушенно, но принц успевает среагировать, слишком резко дёрнув поводья в сторону. Лошадь, ничего не видя, спотыкается, скидывая наездника в смоляной сугроб.
Доля секунды, чтобы осмотреться, как Видар замечает причину крика Себастьяна: маленькая деревенщина, обмотанная во что-то чёрное, лежала под завалами горящей палатки.
Первая мысль – сорваться на помощь, вторая – вряд ли она уже нуждается в ней, третья – нужно бежать со всех ног, чтобы спасать живых, а не мёртвых.
Видар с усилием поднимается со снега, но сдвинуться с места не может: горящая палатка захватывает разум. Почему-то он хочет верить, что ребёнок жив.
Грязно ругается. Ещё раз. Прокручивает меч в ладони, двигаясь в сторону палатки, готовясь отражать внешние удары.
А если живая, то куда он денет её? Не возьмёт же с собой… Трясёт головой.
«Какая разница?! Надо спасти!»
Откидывает брезент, подхватывает тонкую кисть, аккуратно пытаясь вытащить, уже скорее всего, сироту. Тельце оказывается почти невесомым. Стоит ему отползти с ним на руках на относительно безопасное расстояние, как остатки палатки вспыхивают молнией от удара какой-то ведьмы, что так отчаянно защищает свой дом.
Осматривает чумазое лицо внимательно, чувствуя, как собственное сердце остервенело бьётся о грудную клетку. Так сильно, будто он бежал по меньшей мере тысячу дней. Дыхание перехватывает то ли от гари, то ли от осознания, что ребёнок мог заживо разлететься от удара.
– Эй, слышишь меня?
Видар слегка касается измазанного подбородка. Не может разобрать мальчишка это или девчонка. От одного касания тело пробивает током. Он резко одёргивает руку.
Ребёнок кивает, но зажмуренных глаз не размыкает.
– Спасибо…
Голос не запинается, звучит чётко, будто он конфетку подарил, а не от смерти спас.
– Послушай меня, беги! Беги, от этого зависит твоя жизнь!
Ребёнок, наконец, открывает глаза. Разноцветные радужки впиваются в его.
Видар на мгновение замирает. Пророчество богинь врезается в лобную кость: один глаз напоминал синь небесную, другой – траву после дождя.
– Демон… — слетает с его губ.
– Сзади! — только успевает прошептать детский голос.
Видар реагирует мгновенно: меч с размаху разрубает тело нападающего.
Он испуганно оборачивается, глядя на застывшего ребёнка. Дитя во все глаза смотрит на разрубленного пополам солдата.
– Глаза! Смотри в мои глаза! — командует он.
В любой другой ситуации ему было бы всё равно, но не сейчас. Война не место для детей.
Бродяжка замирает, глядя в глаза спасителя. Кажется, что маленькое сердце начинает дрожать.
– У тебя очень красивые глаза, — тихо слетает с детских губ, заставляя брови Видара взметнуть вверх.
– Беги же! И постарайся выжить! — в замешательстве бросает он. — Давай!!!
Был ли тот взгляд предсказанием или плодом разбушевавшейся фантазии – Видар не знал до сих пор. Только сердце иногда пропускало по несколько ударов, когда он вспоминал пронзающие радужки глаз. Раз он тогда выжил – значит, нет причин для беспокойства? Или говорилось о смерти духовной, что следовала после войны?
Он поправляет золотистую застёжку на изумрудном камзоле. Со временем изумрудный у альвов стал считаться цветом скорби, цветом семьи Видара. В разнопёрых оттенках зелёного все старались избегать именно этот цвет.
Короля редко видели в других тонах.
Чёрные короткие волосы были подстрижены на манер военной стрижки. Больше не было тех косичек, которые когда-то заплетала ему мать.
Он тяжёлым взглядом окидывает корону, что мерцает изумрудами и бриллиантами в переплетении изогнутых ветвей. Сколько помнит себя – всегда мечтал о Ветвистой Короне, но не таким путём. Далеко не таким.
– Видар, пора!
В кабинете появляется Генерал Себастьян Морган, правая рука короля, что по старой привычке наедине позволял себе нарушение субординации.
– Делегация уже на месте?
Видар надевает корону, любовно скользя пальцами по кончикам ветвей.
– В пяти минутах от замка. Говорят, сам Всадник Войны едет с ними.
– Серьёзно? – неопределённо дёргает бровями Видар.
– Нет, настроение у меня шутливое, – хмыкает Баш.
– И за что ты мне такой идиот? – ухмыляется король. – Что за Советницу они раздобыли в Малварме, раз её так тщательно охраняют?
Придворные закрывают двери за королём и генералом.
– Поговаривают, Верховная.
– Здорово, наш дом станет пристанищем всех ведьм и ведьмаков мира нежити, – без особого энтузиазма протягивает Видар. – Всю жизнь мечтал.
В длинных коридорах пахнет свежей зеленью деревьев, убранство блестит перламутровыми красками, хрустальными люстрами и позолоченными картинами. А буквально несколько часов назад здесь и вовсе носились придворные, подготавливая тронный зал и огромную столовую для гостей. С приходом технического прогресса в людской мир – придворным альвам стало намного легче обслуживать замок.
Несколько раз архитекторы порывались предложить королю новый план замка, с обновлённым экстерьером и интерьером, но Видар настаивал, чтобы большинство дворцовых зал сохранило первозданный вид, а вот комнаты отдавались в личное распоряжение работников.
Спустя несколько минут альвы оказываются в тронном зале. Видар намеренно ничего в нём не менял, стараясь сохранить светлую память об отце и матери. Те же арки, открывающие вид на альвийские сады вокруг замка, те же витражи над головой. Только трон, с золотыми ветвями переплетённых деревьев вместо спинки, теперь стоял в гордом одиночестве.
Видар одобрительно кивает Себастьяну, занимая своё место. Генерал отдает приказ запускать придворную знать. Король приветственно поднимает руку под восхищённые возгласы, борясь лишь с одним желанием – поскорее завершить клоунаду, что так любят Всадники.
Среди знати находит бесконечно-влюблённый взгляд герцогини Кристайн. Отправляет ей сдержанный кивок, отчего альвийка широко улыбается, довольная маленькой победой в большой войне за сердце короля.
– Ваше Величество! – Голос генерала Себастьяна громко разлетается по Лазуритовой зале. – Делегация из Пандемониума прибыла в составе Господина Всадника Смерти, Господина Всадника Войны и Госпожи Верховной Тринадцати Воронов.
Немое восхищение волной окатывает присутствующих. Последний раз Всадник Войны показывался в правление Короля Тейта Рихарда, когда тот был в возрасте Видара.
Огромные резные двери распахиваются. Сначала появляются Всадники. Оба в строгих одеждах чёрного цвета, один из них опирается на трость, слепым взглядом смотря чётко в глаза короля, а второй с наглой ухмылкой на усыпанном шрамами старческом лице, одобрительно оглядывает генерала.
За их спинами виднеется рыжая копна кучерявых волос. Чем ближе они подходили, тем Видар мог внимательнее рассмотреть фигуру в чёрном тёплом плаще с соболиной накидкой.
Троица останавливается перед королевским пьедесталом, а незнакомка, наконец, поднимает глаза. Глаза, которые терзали короля каждую ночь.
Их взгляды пресекаются. В её – демоны отстукивают ирландскую чечётку, в его – отвратительное безразличие и нескрываемое раздражение.
Видара будто током прошибает. Ему почему-то кажется, что она чувствует тоже самое. Он успевает разглядеть, как, на долю секунды, её лицо перекосилось, а зрачки стремительно расширились. Всего лишь доля, и обладательница бледной кожи и россыпи ярких веснушек на носу, снова стоит, как фарфоровая кукла.
– Приветствую Вас в Халльфэйре, – его бархатный тембр впитывается в белую кожу.
Сердце Эсфирь замирает, равно как и она. Единственное, что ей удаётся – состроить недовольно-хмурую мину на лице, будто перед ней разлагается труп, а не сдержанно улыбается альв. До одури красивый долбанный альв.
От него веет силой. Даже незначительное моргание превращается в какое-то невероятное зрелище. Она не может отвести глаз от его лица, что при ярком свете дня будто бы искрится мягкими оттенками.
Эсфирь улыбается уголками губ, когда замечает лёгкую тень отвращения и эмоции, что она не в силах распознать.
– Достопочтенный король Видар! – скрипучий голос Смерти пропитывает одежды знатного двора.
Всадник Войны лишь сдержанно моргает в знак приветствия, а Верховная Тринадцати Воронов так и стоит, не отводя взгляда, гордо вскинув подбородок.
– В моей Тэрре королей принято встречать в приветственном книксене, – едва заметная усмешка появляется на губах короля.
Всадники довольно ухмыляются, будто подтверждая, что он – сын своего отца.
– Как и в любой другой, – её мелодичный голос затопляет помещение ядом.
Она тоже – дочь своего отца.
Видар замечает, как горделивый взгляд Всадника Войны дольше положенного задерживается на фигуре ведьмы. Гордиться ведьмами – новый фетиш Всадников?
Себастьян настороженно сглатывает слюну. Ему кажется, что он собственными глазами смотрит на солнце, которое так близко оказалось рядом, позволив мелким букашкам не сгореть заживо. Сейчас обугливалась его плоть.
Обеспокоенный взгляд Кристайн находит перекосившееся от гнева лицо короля. За первые три минуты малварка нарушила три устоявшиеся традиции: отказалась от поклона, смотрела чётко в глаза короля и воздержалась от выражения трепета и подчинения обращением «Ваше Величество». Как минимум её ждало наказание, как максимум – изгнание.
– Ты же понимаешь, что если расстроить не тех альвов систематическим нарушением традиций, то последствия вряд ли смогут тебе понравиться, маржанка? – голос короля постепенно наполняется гневом.
– Вот и не расстраивай меня, – хитро хмыкает Эсфирь, заставляя волну возгласов прокатиться по зале.
Звонкие удары трости о пол заставляют всех присутствующих замолчать.
– Теперь Вы наконец-то можете познакомиться, король Видар, – довольно улыбается Всадник Войны. – Перед вами Эсфирь Лунарель Бэриморт – Верховная малварских ведьм, покровительница Тринадцати Воронов, Поцелованная Смертью, Дщерь Ночи и Пандемониума! А с этой минуты – единственная претендентка на должность Советницы Великого Кровавого Короля!
Её имя с уст Всадника слышится каким-то неестественно обласканным, чуть ли не родным.
В тронной зале воцаряется молчание. Расценивается оно как что-то страшное, тягостное. Никто не был готов к тому, что малварская ведьма окажется в близком родстве с королём Бэримортом. Обернётся той самой фигурой, об отречении престола и титула которой слагали легенды.
Видар едва дёргает левой бровью.
– Посвящение состоится на следующей неделе. В Кровавую Луну, – сдержанно произносит альв.