На грани вымирания

— Я… я не хотела зла, честно! Только помочь. Мне сказали помочь! Отпусти, прошу… — захлёбываясь слезами, отворачивается.

— Я… где я? — ослабляя хватку, Мерелин опускает глаза, подхватываясь и быстро сминая тонкую простынь, прижимая к оголённой груди. — Что я тут делаю? Почему я в таком виде? Что происходит?! — осыпая дрожащую от испуга девушку вопросами, не собираясь останавливаться на достигнутом, Мерелин обматывается покрывалом, подвязывая. — Отвечай! — повысив голос, почти сорвавшись на крик, она берет её за плечи, встряхивая, словно тряпичную куклу.

— Я-я-я…

Комната наполняется тёмными, мрачными тенями. Кажется, что стены начинают сужаться, создавая в небольшом помещении жуткое, невыносимое давление. Дышать становится тяжело, воздух спёрт, в ноздри бьёт отвратительный запах затхлости и переваренного отвара, который начинает смердеть, как разлагающийся труп. Опустив глаза, наклоняя голову, напряжённо выдыхая, стараясь контролировать эмоции и не поддаваться внезапному порыву агрессии и любопытства понять, что произошло, Мерелин устало вдыхает, чуть морща лицо от неприятных запахов. Успокоившись, продолжает более спокойным, почти дружелюбным, наполненным лаской и теплом тоном:

— Прости. Всё хорошо, слышишь? — чувствуя, как под ладонями мелко дрожат плечи, видя настоящий страх от её неожиданного пробуждения на лице ни в чём неповинной девушки, Мерелин смягчается, чтобы постараться получить ответы на интересующие себя вопросы. Сейчас она неизвестно где, поэтому человек, который хорошо знает местность и способен помочь, нужен.

Стойко ожидая хоть какого-то сигнала со стороны неизвестной, Мерелин осторожно отпускает подрагивающие плечи, обнимая себя. Юная знахарка, проливавшая ручьями слёзы, противно и протяжно шмыгает. Передёрнувшись, Колинс не подаёт ни звука, пытаясь мысленно успокоиться, потому что ожидание на данный момент её лучший и просто необходимый друг.

Двигая челюсти, омерзительно скрипя зубами, Мерелин держится из последних сил: ей хочется как можно скорее узнать всё, а после найти остальных, ведь они должны быть где-то поблизости, совсем рядом. Они ведь не могли разделиться, правда?

— Моё имя… Моё имя... Имя Тейя… — услышав голос, улавливая в нём страх, Мерелин замирает, внимая каждому слову. Жаль, она начинает с бесполезной информации.

— Мерелин, — держась, стараясь не выдать своё напряжённое состояние и злость от длительного ожидания, цедит сквозь зубы, сильнее стискивая предплечья, оставляя на них красные пятна. — Рассказывай, прошу. Я хочу знать всё, что со мной произошло, — медленно выдыхая, устало прикрывает глаза. Присев на край койки, Мерелин сжимает простынь, впиваясь ногтями сквозь неё в худосочные колени.

Слабо угукнув, шмыгнув ещё пару раз, Тейя, расправив белый фартучек, разглаживает края платья, отходя назад, к уже давно выкипевшему отвару, жмуря лицо от неприятного запаха, с силой врывающегося в узкие ноздри. Взяв две небольших тряпки, сложив их в два слоя, она осторожно берётся за железный прут кастрюли, снимая. Она проделывает это действие ещё не совсем умело или аккуратно.

Вскрикнув от громкого звука удара металла о деревянную поверхность потёртого, старого стола, Тейя измученно, почти обессилено, вздыхает. Подняв глаза к потолку, встречаясь с различными свисающими травами взглядом, жмурится, когда маленькая пыльца опадает прямо в глазницу. Протерев глаза, пытаясь избавиться от мешающего предмета, начинает:

— Он принёс вас сюда один, тащил на своём горбу, словно вол: силы и воли ему не занимать. Удивительный человек, — говорит слегка странно, поверхностно, перескакивая с темы на тему. Обойдя табурет, Тейя придвигает его ближе к Мерелин, присаживаясь. — От такой картины у всех дух захватило, все начали считать его монстром, тоже побывавшим в лапах злых людей. Плохих людей. Ужасных. Все знают, откуда появилась нежить. Все! Ничто не ускользнёт от феноменального слуха лесного жителя.

Голос твёрдый, шипящий, местами слышится восхищение или злость — зависит от того, что она говорит. Если на разговоре про Деймона Тейя смотрела на лицо Мерелин с искрящимися глазами, то при упоминании тех, кто изобрёл вирус, она заметно нахмурила брови, сжала челюсти, взирая уже горящими от гнева. Колинс понимала, что оказалась в этой хижине не просто так. Слегка покраснев, опуская голову, осознавая, что он не оставил её, а сделал всё, что было в его силах, в груди медленно начинает разгораться тёплое пламя. Поджав губы, Мерелин машет рукой, делая тонкий намёк на то, что можно продолжать рассказ.

— Он действительно поразителен. Сначала он оттащил юношу, совсем бледного, потерявшего свой живой лик, в хижину в середине деревни, в паре домов отсюда, — произнося каждое слово, Тейя искусно, словно войдя в желаемую среду обитания, жестикулирует, разбавляя рассказ также и странной, местами забавной мимикой. — Потом он притащил тебя сюда, в хибару, потому что ты… Ох, на тебя было так больно смотреть, но мы всё сделали, что могли: излечили, подлатали, исправили.

Внимательно слушая, в душе ликуя тому, что Леон жив, и события той ночи останутся только в качестве не самого лучшего воспоминания, Мерелин перестаёт впиваться в колени ногтями, прижимая ткань сильнее к груди. Каждое слово, каждый жест, которым одаривает её Тейя, слишком важны. Любая информация, возможность понять, что тут происходит, кто эти люди и чем грозят — бесценны!

Колинс не хочется спугнуть странную девчушку, поэтому она стоически переносит тяготы ожидания, осевшие ей тяжёлой ношей на плечи. Иногда пожёвывая губу или покусывая внутреннюю часть щеки, Мерелин мысленно проклинает всё на белом свете, потому что если бы она не потеряла тогда сознание, слишком поддавшись внутреннему желанию спасти несчастного, возможно, ситуация обернулась бы иначе. В ином случае, она бы точно помогла Деймону дотащить лишённого чувств Леона, узнав сразу и о месте, в котором им пришлось по благоприятному стечению обстоятельств очутиться.

— Ме-ре-лин, — удивлённо окинув Тейю взглядом, Мерелин на мгновение замирает. Мотнув головой, она отгоняет своё ошеломлённое состояние на задний план. — Я принесу тебе одежду, негоже в таком виде расхаживать по нашему селению. Ещё и столь очаровательной, нежной, но отнюдь не хрупкой, — сверкнув странным огнём в глазах, Тейя осторожно приподнимается с табурета, поправляя смятую ткань платья на ягодицах.

Подойдя к выходу из хижины, юная знахарка на миг поворачивается, растягивая губы в лучезарной улыбке, позволяя теперь увидеть до того еле заметные ямочки на щеках. Мерелин, не став выказывать неуважение или вызывать со своей стороны какие-то подозрения, кивает в ответ, после чего Тейя растворяется в уличной суматохе.

Сидя на месте, борясь с желанием выглянуть хоть краем глаза на жизнь за деревянными стенами и чувством того, что надо дождаться обитательницы этой хибары, полностью пропахшей травами и трупным смрадом от переваренного отвара, Мерелин устало потирает переносицу, зевая. Ей неизвестно, сколько она пролежала на койке, просыпалась ли до этого и что было, но сейчас в голове так много вопросов и ещё меньше — ответов на них.

Утомлённая ожиданием, Мерелин не знает, куда себя деть: рассматривать стоявшую напротив полку со склянками с подозрительным содержимым ей уже изрядно наскучило. Кто спросит — она ответит тому, где какая стояла, какого была цвета и размера. Тейя слишком запропастилась. Конечно, может быть их деревушка действительно велика, в ней много извилистых проулков, скрытых троп, но даже если бы Мерелин пошла сама, при этом не ведая, куда идти, вернулась бы гораздо раньше.

Почесав левую руку, Колинс слегка поворачивает голову туда, где раньше крепилась сережка, до́лжная стать заменяющей вместо нитки: сейчас там был маленький, не самый приятный глазу, шрам — ещё видный, пульсирующий, но почти заживший. Они действительно подлатали её, что было весьма кстати. Мерелин уверена, что даже в столь на вид безопасном месте им не стоит задерживаться слишком долго: как только она отыщет остальных, то сразу же начнёт вести разговор о… Нет! Сначала нужно будет поблагодарить Деймона, порадоваться за спасение Леона, а уже после, словно юркая стрела, перейти к яблоку на голове противника.

Вцепившись в край койки, собираясь вскочить и выйти на улицу в столь абсурдном виде, Мерелин резко присаживается, когда слышит подкрадывающиеся шаги за стеной. Как и тогда, с сараем посреди леса, слух не подвёл: теперь, напряжённая с головы до пят, она пристально смотрит на вход.

— Я принесла! Прости, встретила свою дорогую подругу — та немного уболтала меня. Надеюсь, тебе было не так одиноко без меня, — ни один мускул не дрогнул на лице Мерелин, когда Тейя резко выпрыгнула из-за прохода, закрывая обзор на снующих по улице людей.

— Спасибо, — не став ничего говорить более, Мерелин лишь продолжает ожидать, когда ей подадут её одежду, и она сможет покинуть эти надоевшие стены.

— Твоя одежда… — шествуя, словно игривая, ласковая кошка, Тейя пальцем правой руки накручивает выбившуюся прядь, прикусывая губу.

— «Действительно немного странная».

— Твоя одежда была ужасна, честное слово! — резко переменив настроение с кокетливого на импульсивное, Тейя слегка подпрыгивает, почти подлетая к ошеломлённой Колинс, присаживаясь рядом с ней. — Мы дадим тебе это.

До этого момента Мерелин даже не обращала внимания на то, что левую руку переменчивая в настроении девушка прятала за спиной. Достав вещи, осторожно кладя их поверх ткани на коленях Колинс, Тейя радостно подскакивает, продолжая:

— В нашем селении все девушки, от мала до велика, обязаны носить только одежду им подстать. Поэтому тряпки, в которые облачена была ты, Ме-ре-лин, мы вынуждены были сжечь вместо сухого хвороста для костра. Они так хорошо горели, ты бы видела! — хихикнув, нечаянно хрюкнув, Тейя начинает смеяться сильнее, хватаясь за живот и оглушая сидевшую, ничего не понимающую Колинс, которой очень хотелось, чтобы всё это представление уже подошло к своему завершению. — Будешь носить это, да-да, — она указывает на аккуратно сложенные вещи. — Обувь сможешь найти под койкой, а теперь одевайся.

Тейя не говорит больше ни слова, лишь быстро хватает несколько склянок, срывает пару веточек вербены и снова скрывается за выходом из хижины, прикрыв за собой доселе открытую дверь, создававшую лёгкий сквозняк. Погрузив помещение во тьму, разрываемую лишь догорающими брёвнами в костре, Мерелин пытается переварить поступившую информацию. Тейя так быстро тараторила, меняясь в настроении, что она едва поспевала за ней. Возможно, что занятие травами и вдыхание подобных паров не так одобрительно влияет на юный, растущий и всё впитывающий организм.

— Соберись, — тихо шикнув, сильно зажмурив глаза и мотая головой, Мерелин отгоняет тревожные мысли, вставая и придерживая любезный подарок от Тейи.

Стянув простынь, оголяя выпуклые формы и стройное тело, Колинс разворачивает преподнесённую одежду. Широко раскрыв глаза, видя перед собой длинное тонкое платье светло-зелёного оттенка, доходящее до голени, Мерелин обречённо вздыхает: ей и в голову не пришло, что могут принести нечто подобное!

— «Странно», — быстро проносится в мыслях, после чего она с усилием заставляет себя натянуть ткань, поправляя белый вшитый ворот и застёгивая мягкие пуговицы.

Сев на койку, Мерелин принимается обуваться в тяжёлые, чёрные, грузные ботинки, совсем не подходящие к нынешнему облику. А всё дело в том, что они находятся посреди леса, где для многих важнее удобная и мощная обувь, а не комфортный наряд. Выдохнув, закатывая глаза, она поднимается, разглаживая складки на платье: бегать в таком посреди леса небезопасно. Ей известно много случаев, когда взрослые девицы, любившие пышные или длинные платья, цеплялись за ветви деревьев, спотыкались, попадая в лапы гнавшимся за ними хищникам. При любом удобном случае она лучше оторвёт мешавшую длину, чем станет играть с судьбой.

Осторожно отворив дверь, предварительно зачесав волосы расчёской, которую Тейя незаметно положила на стол, Мерелин вдыхает с силой бивший в ноздри воздух. Невольно улыбнувшись, слыша шум и гогот с разных сторон, ей становится на душе тепло и приятно, потому что именно такие звуки сопровождали её по родным улицам. Каждый здоровался, спрашивал о здоровье и о том, не нашла ли себе Мерелин иного занятия, нежели мотаться ежедневно в лес и учиться ремеслу охотника. Её привлекало больше то, где можно было проявить себя, принести пользу семье, а не сидеть в четырёх стенах и драить полы да готовить блины с мясными пирогами.

Закрыв за собой дверь, она мягко ступает по деревянным ступеням, встречаясь взглядами с пробегавшими людьми: те не выглядят совсем уж добродушными, но натянуто улыбаются и кивают головами, встречая неизвестную им гостью. Проявляя уважение в ответ, Мерелин осматривается, пытаясь найти дом, о котором в своём монологе упоминала Тейя. Помнится, она говорила только о том, где расположили Леона, но ни слова не сказала о том, куда определили Деймона. Скорее всего, сейчас нужно отыскать одного брата, чтобы тот привел её ко второму, и их компания снова оказалась в полном сборе.

— МЭ-Э-ЭР!

Вздрогнув, она резко поворачивается на источник неожиданного и достаточно громкого возгласа. Мерелин ошеломлённо замирает, когда Леон, заметивший её издалека, налетает, заключая в тёплые и... по какой-то странной причине, столь долгожданные объятия.

— Как я рад тебя видеть, ты не представляешь! Ой, тебе так идет это платье. Правда. Ты словно порхающая в небе птица: такая лёгкая и воздушная!

— Я представляю, — Мерелин отвечает коротко. Сейчас ей не найти никаких слов, чтобы выразить свою радость от встречи с ним. Крепче обняв в ответ, стискивая от эмоций ткань на спине Леона и сдерживая подступающие слёзы, она быстро их смаргивает, оставляя следы на белой футболке. Он их не даже не заметит.

— Как хорошо, что я нашёл тебя. Осталось к Дей-Дею заглянуть, пошли?

Им совершенно плевать, что некоторые жители на них странно косятся и достаточно открыто показывают все свои чувства на озлобленных лицах. Сейчас их волнуют только они и что с ними всё хорошо: все живы и здоровы, а что будет потом — будет волновать потом.

Радостно кивнув, Мерелин нехотя отстраняется, слегка недоумённо воззрившись на чужую руку, резко оказавшуюся на её плече.

— О да, одному было так скучно! А все такие странные, что я буду рад разделить с тобой первые минуты нашей совместной встречи с малышом Деем, — Леон наклоняется к девичьему уху, нашёптывая, так как понимает, что лишних ушей тут много, а говорить как раз о них на виду у всех — плохая затея.

Иногда извилины в его мозге всё-таки работают.

Прижимая девушку к себе, убаюкивающе поглаживая её плечо, даруя этим жестом свои поддержку и силу, Леон уверенно ведёт их к дому через широкую песчаную дорожку.

— Это должно быть здесь.

Они одновременно ступают на порог, отворяя дверь. Слегка отодвинувшись, притянув Мерелин, Леон резко распахивает её. Выдохнув, он заваливается внутрь жилой комнаты, утаскивая за собой и свою попутчицу. Она чуть не теряет равновесие, удержавшись на ногах лишь благодаря сильной руке Леона. Мерелин поправляет выбившиеся пряди, поднимая голову, встречаясь взглядом с тем, ради кого они сюда пришли:

— Ну, здравствуй… — Леон было хотел сказать «братец», но удержался, завидев сидевшую поодаль от Деймона старуху: скрюченную, сморщенную, пугающую.

Опешив от неожиданной, но приятной встречи, Деймон не говорит ни слова. Просто подходит к ним вплотную, обнимая одной рукой Леона, а второй — Мерелин.

***

Солнце ласково касается видимых мышц на спине, скользя ниже, достигая кромки простыни, укрывающей под собой бо́льшую часть тела. Сонно потирая глаза, Деймон отстранённо смотрит в стену, пытаясь прийти в себя. Каждую ночь, проведённую в этой деревне посреди леса, зная, что Леон без сознания, он видит кошмары, леденящие душу.

Всякий раз Деймон подскакивает на койке посреди мрака, окутывающего его, вытирая стекающие со лба капли пота и выпивая залпом стакан воды, охлаждая разгорячённое тело.

Ему постоянно снятся разные картинки, которые предлагает подсознание, только в конце всегда одно и то же — Леон умирает. Во сне летальный исход поджидает его буквально на каждом шагу: то упадёт дерево, то ударит молния. Порой Деймон видит снова ту ночь и тонущее в болоте тело… Только вот во сне ему не удаётся спасти брата — он терпит неудачу, обречённо разрывая криками глотку.

Стабильно, на протяжении нескольких дней, — кажется, они уже здесь дней пять или целую неделю, — Деймон ощущает тяжесть в теле, не позволяющую ему чувствовать себя в течение дня хорошо. К обеду обязательно начнёт болеть голова, а бывает — накатывает тошнота. Но он при любом раскладе старается быть полезным знахарке, которая обхаживала его, и которая продолжает давать советы и настояния тем, кто следит за состоянием Леона и Мерелин. Он обязан ей тем, что она не выставила их, помогла, а после обещала просить перед старейшиной ночлега для заплутавших путников. Деймон согласился. Ему ничего не оставалось, как кивнуть на всё, что знахарка говорила, сообщая что-то про «услуга за услугу».

Конечно, Деймон прекрасно понимает, что в нынешних реалиях делить свой кров, тяжело добываемую пищу и строить быт — сложная, а порой недостижимая задача, поэтому не посмел отказать. Не посмел отказать и по причине того, что два бессознательных тела тащить на себе ещё неизвестно сколько — самоубийство, на которое он не готов был пойти: Фрай не смог бы рисковать жизнью брата и ни в чём неповинной Мерелин, которая, кажется, ему начинает доверять?

— «Глупости», — проносится мельком в мыслях, когда он невольно задумывается о чувствах девушки и её предназначении. Судьба не просто так свела их: случайных встреч не бывает — каждая за собой будет что-то таить. В основном, опыт — драгоценный, неописуемо важный, даже если он будет плачевным.