Маршрут желаний

Поэтому в какой-то момент я заставляю себя отвернуться от стены и отбросить мысли о метафорах, которые сокрыты в слове «волнение». Беру ноутбук и возвращаюсь к просмотру свежих вакансий в районе. Так как я, должно быть, единственный совершеннолетний человек в городе, у которого нет водительских прав, расстояние ограничивает поиск, и из-за этого я отсеиваю половину найденных объявлений. Но вскоре взгляд останавливается на одном: ищут человека, чтобы присматривать за собакой. Не думая я подскакиваю и набираю номер.

– Слушаю?

– Я насчет объявления.

– У вас есть опыт работы с животными?

– Нет. – В детстве у меня была разноцветная рыбка, которая трагично умерла, но я решаю не рассказывать об этом. – Но я хорошо лажу с собаками и живу в десяти минутах от указанного адреса.

– Вы можете прийти, чтобы все обсудить?

Я соглашаюсь, и мы договариваемся увидеться через час. Перед выходом натягиваю первое, что попадается под руку.

Нужный дом оказывается огромным, с круглым окном. Как только я подхожу к двери, за ней слышится собачий лай. Я улыбаюсь хозяйке, когда та открывает дверь. Ее зовут Энн Роджерс, и она выглядит очаровательной дамой – такой могла бы стать моя мама. Ладно, это просто фантазия. Но если бы жизнь не вставляла палки в колеса Рози Питерсон, она, несомненно, выглядела бы как успешная бизнесвумен, привыкшая носить безупречные костюмы, в которых ее фигура, при возрасте чуть за пятьдесят, вызывала бы зависть.

Энн объясняет, что Мистеру Флу – так зовут пса – нужны ежедневные прогулки, когда она уезжает в командировки. «Ему нравится гулять по главной улице, ведущей прямо к парку». Она подробно описывает, сколько именно еды давать, чтобы он – цитирую – не «разжирел».

Не могу сказать, что сильно горжусь собой, когда получаю эту работу. То есть она мне подходит, так как нужно чем-то заниматься, пока ищу что-то получше, но меня не покидает ощущение, что моя жизнь похожа на будни школьницы из средних классов. Только без необходимости ходить на уроки и в свои двадцать два – без всяких перспектив на будущее.

Сегодня четверг. С половины четвертого я сижу на краю бордюра у дома. И жду. Жду, жду, жду…

В четыре десять я начинаю нервничать.

Куда запропастился Уилл Такер?

Мы ведь договорились, что он заберет меня ровно в четыре. Я всю неделю ждала этого момента и едва могла сомкнуть глаза ночью.

Кусаю ногти. Встаю. Хожу туда-сюда. Снова сажусь. Пытаюсь сохранять спокойствие, но это дается с большим трудом.

Уилл решает почтить своим присутствием с опозданием в двадцать минут.

Он подъезжает на сверкающей черной «Ауди», которая привлекает внимание, потому что это не самая популярная машина. Опускает окно, когда останавливается около меня, не глуша мотор, и неопределенно машет правой рукой.

– Ну же, садись, мы опаздываем.

– Я жду тебя почти полчаса!

Но Уилл игнорирует возмущения, потому что занят тем, что достает из бардачка брендовые солнцезащитные очки и тут же их надевает. Он трогается с места, едва я успеваю закрыть дверь. Я осматриваюсь. Забираю слово «сверкающий» применительно к машине: если снаружи она выглядит впечатляюще, то внутри – так, будто никто и не думал навести порядок. Например, заднее сиденье завалено книгами, различными сумками и другими вещами.

– Я могу узнать, куда мы едем?

– Прости, но нет. Распоряжение Люси.

Я бросаю на него красноречивый взгляд, в котором выражается все мое раздражение, но он даже не замечает его, продолжая внимательно следить за дорогой.

– Как ты познакомился с моей сестрой?

Он уделяет мне жалкие две секунды.

– Жизнь и тому подобное.

И все. Он больше ничего не говорит. Просто продолжает вести машину, будто сказанного достаточно. Пока Инк-Лейк остается позади, я не свожу глаз с Уилла. На первый взгляд он кажется нормальным, в джинсах и рубашке, которая такого же черного цвета, что и его волосы. Но сложно не заметить: что-то не сходится. Он как лимон среди помело, миндаль в пакете грецких орехов, волк в овечьей шкуре. Я знаю это, ведь именно так чувствую себя большую часть времени. Я ощущаю напряжение, которое исходит от его тела: сложно расслабиться, когда некомфортно в собственной шкуре.

– Ты правда не собираешься сказать мне?

Он смотрит на меня исподлобья и протяжно вздыхает.

– Нет.

– Но…

– Нет.

Я молчу около пяти минут и вновь принимаюсь за допрос. Необходимость узнать правду сильнее, чем желание игнорировать Уилла.

– Это было в старшей школе?

– Нет.

– Какой ограниченный словарный запас, Уилл Такер.

Мне кажется, он бормочет что-то под нос, но не могу расслышать. Отворачиваюсь к окну, чтобы полюбоваться зелеными участками. Всю поездку нас сопровождает типичный ландшафт Небраски: холмы и скалы песчаника. Но особенно выделяются бесконечные кукурузные поля, которые тянутся коврами позади ферм.

Если потеряешься, то легко можешь сориентироваться, заметив зернохранилища и мельницы – те стоят вокруг большинства населенных пунктов. Мы все выросли на разговорах о трех вещах: скоте, урожае и напитке «Кул-Эйд», сладком порошковом фруктовом соке, который придумали в Небраске.

И что еще надо?

А сейчас Уилл делает радио погромче: звучит старая песня Ghost Ship группы Blur. Я представляю, что ему нравится, но это сложно определить, потому что на нем солнечные очки, пусть день облачный, а выражение его лица застыло камнем.

Мы наконец добираемся до точки назначения.

Уилл останавливается у здания, на котором висит потрепанная вывеска «Социальный центр». Я колеблюсь мгновение. Он снимает очки и наблюдает за моей реакцией.

– Почему сюда?

– Даже не представляю, – серьезно отвечает он. – Но теоретически тебе нужно выйти из машины и направиться туда. Будет лучше, если ты поторопишься, мы и так опоздали на десять минут.

– Слушай, мне нужны ответы. Я не понимаю ни что здесь делаю, ни кто ты, и все это глупо. Я даже не уверена, что это чего-то стоит.

Он приподнимает бровь и морщится. Может, он думал, что я буду как послушный щенок, который делает все, что ему говорят, и не ждет объяснений. Я люблю свою сестру. Любила. Нет, не в прошедшем времени. Я люблю ее в настоящем, несмотря на то что ее больше нет с нами, но все это… Все это не имеет никакого смысла и жутко бесит.

– Думаю, это подарок.

– Что ты хочешь сказать?

– Люси оставила все это перед уходом. – Он проводит рукой по волосам так же, как делал в переулке, когда прочитал письмо. Очевидно, это не то, что он хочет сказать. – Я не знаю ни почему она придумала «Маршрут желаний», ни почему попросила меня участвовать, но ты должна наслаждаться этим, потому что, если хорошо подумать, это последнее, что от нее осталось.

Я с трудом сглатываю и киваю.

– Что я должна сделать?

– Не знаю. Я просто следую определенным указаниям. Я буду ждать тебя здесь же через сорок пять минут. Договорились?

И смотрит так осторожно, даже почти тепло, хотя все еще соблюдает границы. Я задаюсь вопросом: понимает ли он, что показывает что-то настолько притягательное, что это хочется защитить и спрятать?

– Договорились, – соглашаюсь я.

Выхожу из машины и направляюсь к зданию напротив. Едва освещенный коридор приводит меня к залу, откуда слышится мягкий голос. Войдя туда, я замираю у двери. На меня смотрят несколько пар глаз. Семь или восемь человек сидят в кружке, чуть дальше находится столик с кофейником и печеньем.

Я нервно улыбаюсь. Если это действительно то, о чем я думаю, значит, Люси приняла слишком много успокоительных в тот день, когда ей в голову пришла эта идея.

– Привет! Чем могу помочь? – интересуется женщина средних лет с коротко стриженными рыжими волосами, которые подчеркивают ее миловидное лицо – таких приятных черт я еще ни разу не видела.

– Простите… Я ошиблась…

– Ты уверена? – настаивает она.

– Я… ладно…

Спорить перед всеми этими людьми, которые с необычайным вниманием изучают каждый мой жест, очень неудобно. Женщина встает со стула и жестом предлагает мне присоединиться.

– Не обязательно активно участвовать. Если хочешь, можешь просто посидеть и послушать то, что рассказывают другие.

Мне бы хотелось отказаться, но есть три причины, по которым я без раздумий прохожу внутрь и все-таки занимаю свободный стул: мне предложили следовать правилам игры Люси, этой очаровательной женщине сложно отказать и Уилл Такер ждет меня снаружи.

Поэтому я так и поступаю.

Слушаю.

Крепкий мужчина по имени Эдриан со слезами на глазах рассказывает историю о том, как они с женой столкнулись со словом «рак» и она проиграла эту битву. А молодая девушка, задыхаясь от слез, повторяет, как сложно растить ребенка одной после смерти мужа. Наконец, другая женщина делится, что все-таки смогла записаться в спортзал после нескольких месяцев апатии, и все ей аплодируют.

Женщина с рыжими волосами руководит собранием.

Не знаю, как моей сестре пришло в голову, что я, именно я, смогу открыться толпе незнакомцев, которых, кажется, объединяет только одно – смерть забрала у них любимого человека.

Но я терплю. И ничего не говорю. Даже не дышу.

То, что время относительно, – огромная правда. Минуты тянутся бесконечно, когда хочешь, чтобы они шли побыстрее. И наоборот – бегут слишком быстро, когда хочешь остановить мгновение, если бы это было возможным. Вот бы существовала волшебная кнопка, с помощью которой можно было контролировать ход времени, но ее не существует, и я всего лишь жду, когда пройдут сорок пять минут сессии. Наконец, все поднимаются с мест.

Модератор приближается ко мне до того, как я успеваю сбежать.

– Меня зовут Фейт. – Невозможно игнорировать тепло в ее взгляде, и я перестаю думать о побеге. – Я психотерапевт и основательница этой группы, поэтому если я могу что-то сделать для тебя, то буду рада помочь.

– Нет, простите, мне кажется, что…

– Ты здесь не ради себя самой, – догадывается она.

– Да, именно так. Я просто пришла, потому мне нужно это сделать. – Я нервно сглатываю. – Мне нужно сделать это для кое-кого, – уточняю я.

– Понимаю. В любом случае двери всегда открыты, если ты вдруг передумаешь. Мы встречаемся каждый четверг в это же время.

Я киваю и выдыхаю весь воздух, что был в легких. Наконец-то можно сбежать отсюда без оглядки. Но когда я уже готова открыть дверь, через которую вышли остальные участники, закрадывается сомнение, и я оборачиваюсь.

– Вы знали Люси Питерсон?

Взгляд Фейт озаряется перед тем, как стать сочувствующим, и я понимаю, что она не только была знакома с Люси, но еще и в курсе ее смерти.

– Ты Грейс?

Я киваю, мои губы плотно сжаты.

– Соболезную твоей потере.

Я уже довольно долго сомневаюсь, насколько уместно слово «потеря», но сейчас не время для размышлений об этом.

– Люси была здесь?

– Да, приходила пару раз в прошлом году, когда позволяло здоровье. В начале я не была уверена, что это хорошая идея, но позволила ей остаться в качестве слушательницы. Как ей можно было отказать? Она само очарование.

– Но я не понимаю…

– Люси сильно беспокоило, что станет с ее семьей, когда она уйдет. Думаю, ей нужно было понять процесс горевания. И поэтому она приходила, слушала и через других переживала то, что ей никогда не суждено испытать.

– Ладно. – Я с трудом вдыхаю. – Простите, но мне нужно идти.

Я не могу попрощаться как положено, перед тем как развернуться и уйти. И когда я оказываюсь на улице, обнаруживаю, что машина Уилла исчезла.

5. Быть невидимкой

Я нахожу Уилла через две улицы. Вижу его через окно кофейни; украшения на нем такие невзрачные, что здание ничем не отличается от других. Уилл сидит с пустой чашкой и увлеченно читает старую пожелтевшую книгу.

Я резко открываю дверь и громко захлопываю ее, но он не обращает внимания.

Только когда я оказываюсь перед ним, буквально в полуметре, Уилл поднимает взгляд, а после переводит его на часы на запястье, которые, разумеется, ранее не использовал по назначению. Пунктуальность не его конек, как верно подметил бармен, с которым мы пересеклись в тот день, когда Уилл опоздал на работу.

– В чем твоя проблема?

– Я собирался выходить.

Я закатываю глаза и располагаюсь на пошатывающемся сиденье напротив. Уилл приподнимает бровь, как будто бы не согласен, но я бросаю предупреждающий взгляд, чтобы молчал. Официантка подходит принять заказ, и я прошу принести кусок морковного торта и кофе без кофеина.

– Как все прошло?

– Ты знал, что это группа поддержки или что-то в этом роде?

– Нет.

Я пристально смотрю на него.

– Клянусь тебе, Грейс.

Думаю, это правда, но так как он все еще остается совершенно незнакомым человеком, несмотря на то что нас объединяет, я сомневаюсь, что могу верить каждому его слову. Официантка приносит заказ, и я погружаю вилку в торт. Он восхитительный, не приторно-сладкий.

– Что находится внутри коробки?

– «Маршрут желаний».

– Ладно. И как она выглядит? Скажи мне хотя бы то, что можешь рассказать. Просто представь, насколько странна вся эта ситуация. Я думала, что мне известно о сестре все, но оказывается, что я не только не знала о тебе – у нее были и другие секреты.

– Неужели это плохо?

Я внимательно смотрю на него. Он прислонился к темно-красному диванчику, который мы заняли, и положил одну руку на спинку, а другую на стол рядом с книгой, которую читал несколько минут назад. Я разглядываю название: «Эвдемонизм»[4].

Есть в Уилле что-то, что привлекло мое внимание еще в тот вечер, когда мы познакомились, и только сейчас я понимаю, что именно: он ведет себя так, будто с рождения окружен отрядом телохранителей, дома его ожидает полный штат горничных, а сам он не расстается с ощущением свободы, читающейся в слегка покровительственных взглядах.

– Иметь секреты? Даже не знаю, лучше ты скажи, Уилл. Как, подрабатывая в пабе, зарабатывать столько, чтобы купить такую же машину?

Я знаю, что бью наугад. Он останавливает меня взглядом.

– Тебя это не касается. Напомню, что я здесь всего лишь из-за одолжения и делаю все это только потому, что мне нравится… – он прикусывает язык, – нравилась твоя сестра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Цитата из книги Mi país inventado (2003). Пер. Я. Джос. Здесь и далее прим. ред., если не указано иное.

2

Вивиан Майер (1926–2009) – американский фотограф, одна из самых известных представительниц уличной фотографии XX века. При жизни почти не публиковала свои работы, а мировую известность получила уже после смерти, когда был обнаружен ее огромный архив из более чем 100 тысяч негативов. Сегодня ее фотографии считаются классикой жанра.

3

Густав Климт (1862–1918) – австрийский художник, один из крупнейших представителей модерна и основатель Венского сецессиона. Наиболее известен декоративными полотнами с использованием сусального золота, среди которых «Поцелуй», «Портрет Адели Блох-Бауэр I» и «Юдифь».

4

Эвдемонизм – философское направление, рассматривающее счастье как высшую цель и главное благо человеческой жизни.