Поллианна

Глава четвёртая. Маленькая комната на чердаке

Мисс Полли Харрингтон не встала навстречу племяннице. Правда, когда Нэнси и девочка появились в дверях гостиной, она оторвалась от книги и протянула руку. На каждом её холодно вытянутом пальце словно было написано: «Долг».

— Здравствуй, Поллианна. Я… — Больше она ничего сказать не успела. Поллианна перелетела через всю комнату и бросилась тёте на колени. Та окаменела от возмущения и не ответила на объятие.

— Ох, тётя Полли, тётя Полли, я так рада, что ты позволила мне жить у тебя! Даже не знаю, как мне радоваться ещё сильнее! — всхлипывала она. — Ты не представляешь, как чудесно, что теперь у меня есть ты, Нэнси и всё это, а прежде был только Дамский благотворительный комитет!

— Вполне возможно. Хотя я не имела удовольствия познакомиться с Дамским благотворительным комитетом, — сухо ответила мисс Полли, пытаясь разжать маленькие пальцы, крепко вцепившиеся в неё. Она нахмурилась и посмотрела на Нэнси, стоявшую в дверях. — Нэнси, можешь идти. Поллианна, будь добра, встань и стой прямо, как подобает. Я ещё даже не разглядела тебя.

Поллианна сразу отступила и нервно засмеялась.

— Да, наверное, не разглядела. Только смотреть на меня особенно нечего — из-за веснушек. Ой, и мне надо объяснить насчёт красного клетчатого платья и чёрной бархатной кофточки с белыми пятнами на локтях. Я уже рассказала Нэнси, как папа говорил…

— Да, хорошо. Сейчас неважно, что говорил твой отец, — резко перебила мисс Полли. — У тебя, полагаю, есть сундук?

— О да, тётя Полли! Дамский благотворительный комитет подарил мне чудесный сундук. Правда, моих собственных вещей в нём не так уж много. В бочках с пожертвованиями в последнее время почти не попадалось одежды для девочек. Зато там все папины книги. Миссис Уайт сказала, что их нужно отдать мне. Понимаешь, папа…

— Поллианна, — снова резко перебила её тётя, — лучше сразу уяснить одно: я не хочу, чтобы ты говорила со мной о своём отце.

Девочка прерывисто вздохнула.

— Но, тётя Полли, ты… ты хочешь сказать… — Она замолчала, и тётя заговорила сама.

— Пойдём наверх, в твою комнату. Твой сундук, полагаю, уже там. Я велела Тимоти отнести его наверх, если он у тебя есть. Иди за мной, Поллианна.

Поллианна молча последовала за тётей. Глаза её наполнились слезами, но подбородок она держала высоко.

«Наверное, я всё-таки рада, что она не хочет слушать про папу, — думала Поллианна. — Может, мне будет легче, если я не стану о нём говорить. Наверное, потому она и велела мне о нём не говорить». Вновь уверившись в тётиной «доброте», Поллианна сморгнула слёзы и с любопытством огляделась.

Они поднимались по лестнице. Впереди роскошно шуршала чёрная шёлковая юбка тёти. За открытой дверью позади Поллианна успела заметить ковры нежных оттенков и кресла, обитые атласом. Под ногами лежал дивный ковёр, мягкий, словно зелёный мох. Со всех сторон сверкали золочёные рамы картин и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тонкое кружево занавесок.

— Ох, тётя Полли, тётя Полли, — восхищённо прошептала девочка, — какой у тебя чудесный, чудесный дом! Как же ты, наверное, радуешься, что ты такая богатая!

— Поллианна! — воскликнула тётя и резко обернулась на верхней ступеньке. — Не ожидала от тебя таких слов!

— А разве ты не радуешься, тётя Полли? — искренне удивилась Поллианна.

— Конечно нет, Поллианна. Надеюсь, я никогда не забудусь настолько, чтобы греховно гордиться дарами, которыми Господь пожелал меня наделить, — заявила мисс Полли. — Тем более богатством!

Мисс Полли отвернулась и пошла по коридору к двери на чердачную лестницу. Теперь она радовалась, что отвела девочке комнату на чердаке. Поначалу ей просто хотелось поселить племянницу как можно дальше от себя, а заодно уберечь дорогую обстановку от её детской небрежности. Но раз уж девочка так скоро выказала тщеславие, тем лучше, что комната ей достанется простая и практичная, подумала мисс Полли.

Маленькие ножки Поллианны торопливо стучали за тётей. Её большие голубые глаза перебегали с одной стороны на другую ещё быстрее: в таком чудесном доме ей не хотелось пропустить ничего красивого и интересного. Но больше всего её занимала волнующая загадка, которая вот-вот должна была разрешиться: за какой из этих манящих дверей ждёт её комната — милая, прекрасная комната с занавесками, коврами и картинами, которая будет принадлежать ей одной? Тут тётя открыла дверь и стала подниматься по другой лестнице.

Здесь смотреть было почти не на что. По обе стороны тянулись голые стены. Наверху открывалось широкое, погружённое в тень пространство. В дальних углах крыша спускалась почти до пола, а под ней громоздились бесчисленные сундуки и ящики. К тому же здесь было жарко и душно. Поллианна невольно подняла голову повыше: дышать стало трудно. Тут она увидела, что тётя распахнула дверь справа.

— Вот, Поллианна, твоя комната. И сундук уже здесь, как я вижу. Ключ у тебя?

Поллианна молча кивнула. Её широко раскрытые глаза выражали испуг.

Тётя нахмурилась.

— Когда я задаю тебе вопрос, Поллианна, я предпочитаю, чтобы ты отвечала вслух, а не просто кивала.

— Да, тётя Полли.

— Спасибо, так лучше. Кажется, здесь есть всё, что тебе нужно, — добавила она, взглянув на вешалку с полотенцами и кувшин с водой. — Я пришлю Нэнси помочь тебе разобрать вещи. Ужин в шесть, — закончила мисс Полли, вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

Какое-то мгновение Поллианна стояла неподвижно и смотрела ей вслед. Потом оглядела голые стены, голый пол, голые окна. Наконец её взгляд остановился на маленьком сундуке. Ещё совсем недавно он стоял в её собственной комнатке, в далёком доме на Западе. В следующую секунду она, почти ничего не видя перед собой, спотыкаясь, добралась до сундука, опустилась рядом на колени и закрыла лицо руками.

Через несколько минут Нэнси поднялась наверх и нашла её там.

— Ну-ну, бедная моя овечка, — приговаривала она, опускаясь на пол и прижимая девочку к себе. — Я так и боялась, что застану тебя вот так. Так и боялась.

Поллианна покачала головой.

— Но я плохая, Нэнси, и грешная… ужасно грешная, — всхлипывала она. — Никак не могу заставить себя понять, что Богу и ангелам папа был нужнее, чем мне.

— Да не был он им нужнее, — твёрдо сказала Нэнси.

— Ой!.. Нэнси! — От ужаса в глазах Поллианны её слёзы сразу высохли.

Нэнси смущённо улыбнулась и энергично потёрла собственные глаза.

— Ну-ну, детка, я, конечно, не то хотела сказать, — поспешно произнесла она. — Давай ключ, откроем сундук и мигом, мигом достанем твои платья.

Поллианна, едва сдерживая слёзы, достала ключ.

— Да там и вещей-то совсем немного, — запинаясь, сказала она.

— Значит, и разбирать их недолго, — заявила Нэнси.

Лицо Поллианны вдруг озарилось улыбкой.

— И правда! Вот этому я могу радоваться, да? — воскликнула она.

Нэнси уставилась на неё.

— Ну… конечно, — ответила она не слишком уверенно.

Умелые руки Нэнси быстро вынули из сундука книги, залатанное бельё и несколько убогих, невзрачных платьев. Поллианна, теперь уже храбро улыбаясь, носилась по комнате: развешивала платья в шкафу, складывала книги на столе, убирала бельё в ящики комода.

— Я уверена, комната… комната будет очень хорошая. Ты как думаешь? — спросила она через некоторое время.

Ответа не последовало. Нэнси, похоже, была очень занята: она склонилась над сундуком. Поллианна стояла у комода и с лёгкой грустью разглядывала голую стену над ним.

— И ещё я могу радоваться, что здесь нет зеркала: раз зеркала нет, я не увижу своих веснушек.

Нэнси издала какой-то странный звук, но, когда Поллианна обернулась, та снова склонилась над сундуком. Несколько минут спустя Поллианна подошла к одному из окон, радостно вскрикнула и захлопала в ладоши.

— Ой, Нэнси, я раньше этого не заметила! — выдохнула она. — Посмотри, там, далеко-далеко: деревья, дома, чудесный церковный шпиль, а река блестит, точно серебро. Да ведь когда такое за окном, никакие картины не нужны! Ой, как же я теперь рада, что она отдала мне эту комнату!

К удивлению и испугу Поллианны, Нэнси расплакалась. Девочка поспешила к ней.

— Нэнси, Нэнси, что с тобой? — воскликнула она и испуганно спросила: — Это ведь не твоя была комната?

— Моя комната! — вспылила Нэнси, с трудом сдерживая слёзы. — Да ты же ангелочек, прямиком с небес спустилась! А кое-кому ещё придётся проглотить свою гордость, прежде чем… Ох ты господи, хозяйка звонит! — С этими загадочными словами Нэнси вскочила, выбежала из комнаты и с топотом сбежала по лестнице.

Оставшись одна, Поллианна вернулась к своей «картине» — так она мысленно назвала прекрасный вид из окна. Немного погодя она осторожно тронула оконную раму. Казалось, больше она не выдержит этой духоты. К её радости, рама подалась. Мгновение спустя окно было широко открыто, и Поллианна, далеко высунувшись наружу, жадно вдыхала свежий, сладкий воздух.

Потом она подбежала ко второму окну. Его рама тоже быстро поддалась её нетерпеливым рукам. Мимо самого её носа пронеслась крупная муха и с громким жужжанием закружила по комнате. За ней влетела другая, потом ещё одна, но Поллианна не обращала на них внимания. Она сделала чудесное открытие: прямо к этому окну тянулись большие ветви огромного дерева. Поллианне они казались протянутыми к ней руками, будто дерево звало её к себе. И вдруг она громко рассмеялась.

— Кажется, у меня получится! — хихикнула она. В следующее мгновение Поллианна ловко взобралась на подоконник. Оттуда ничего не стоило шагнуть на ближайшую ветку. Потом, цепляясь за ветви, точно обезьянка, она перебралась с одной на другую и добралась до самой нижней. Даже Поллианне, привыкшей лазать по деревьям, было немного страшно прыгать оттуда на землю. Но она всё-таки решилась: затаила дыхание, повисла на крепких руках и приземлилась на четвереньки в мягкую траву. Затем поднялась и с любопытством огляделась.

Она оказалась позади дома. Перед ней раскинулся сад, где работал согбенный старик. За садом через открытое поле вела тропинка, поднимавшаяся на крутой холм. На вершине, возле огромного камня, одинокая сосна стояла словно на страже. В эту минуту Поллианне казалось, что во всём мире есть только одно место, где ей непременно нужно оказаться, — на вершине того большого камня.

Разбежавшись и ловко свернув в сторону, Поллианна проскочила мимо согбенного старика, пробралась между ровными рядами молодой зелени и, слегка запыхавшись, вышла на тропинку через поле. Затем решительно двинулась вверх. Правда, она уже начала думать, как же далеко находится этот камень, хотя из окна он казался таким близким!

Через пятнадцать минут большие часы в прихожей усадьбы Харрингтонов пробили шесть. Ровно с последним ударом Нэнси позвонила в колокольчик, созывая к ужину.

Прошла минута, другая, третья. Мисс Полли нахмурилась и постучала туфлей по полу. Рывком поднявшись, она вышла в прихожую и нетерпеливо посмотрела наверх, в сторону лестницы. С минуту она напряжённо прислушивалась, затем повернулась и вошла в столовую.

— Нэнси, — твёрдо сказала она, едва появилась служанка, — моя племянница опаздывает. Нет, звать её не надо, — строго добавила мисс Полли, когда Нэнси двинулась к двери в прихожую. — Я сказала ей, во сколько мы ужинаем, и теперь ей придётся отвечать за своё опоздание. Пусть сразу привыкает приходить вовремя. Когда она спустится, пусть поест на кухне хлеба с молоком.

— Да, мэм. — Пожалуй, хорошо, что в эту минуту мисс Полли не смотрела на лицо Нэнси.

Как только после ужина выдалась возможность, Нэнси тихонько поднялась по чёрной лестнице и прошла в комнату на чердаке.

— Хлеба с молоком, вот ещё! Бедный ягнёнок только-только выплакался и заснул, — сердито бормотала она, осторожно приоткрывая дверь. В следующее мгновение Нэнси испуганно вскрикнула. — Ты где? Куда ты делась? Ну куда же ты ДЕЛАСЬ? — задыхаясь, повторяла она, заглядывая в шкаф, под кровать, даже в сундук и в кувшин с водой. Потом она бросилась вниз по лестнице и выбежала в сад к старому Тому.

— Мистер Том, мистер Том, пропала наша милая девочка! — запричитала она. — Взяла да и исчезла обратно на небесах, откуда явилась, бедный ягнёнок! А мне велено дать ей на кухне хлеба с молоком, когда она небось уже ангельскую пищу ест, уж это точно!

Старик выпрямился.

— Пропала? На небеса? — ошарашенно повторил он и невольно обвёл взглядом небо, ярко расцвеченное закатом. Вдруг он замер, пристально посмотрел вдаль и медленно улыбнулся. — Ну, Нэнси, похоже, она и вправду решила забраться как можно ближе к небесам, — сказал он, указывая кривым пальцем туда, где на вершине огромного камня, на ветру, застыла тоненькая фигурка, чётко выделяясь на фоне краснеющего неба.

— Сегодня на небеса она таким путём не отправится, уж я-то прослежу, — упрямо заявила Нэнси. — Если хозяйка спросит, скажите, что я про посуду помню, просто вышла прогуляться! — бросила она через плечо и помчалась к тропинке, ведущей через поле.

Глава пятая. Игра

— Господи помилуй, мисс Поллианна, как же вы меня напугали! — выдохнула Нэнси, подбегая к большому валуну, с которого Поллианна только что неохотно соскользнула.

— Напугала? Ой, прости! Только ты, правда, никогда за меня не бойся, Нэнси. Папа и дамы из Дамского благотворительного комитета тоже сперва пугались, пока не убедились, что я всегда возвращаюсь целой и невредимой.

— Да я и не знала, что вы ушли! — воскликнула Нэнси. Она взяла девочку под руку и быстро повела вниз по склону. — Не видела, как вы вышли, и никто не видел. Уж не иначе вы прямо сквозь крышу вылетели, ей-богу!

Поллианна радостно подпрыгнула.

— Почти угадала! Только я не вверх летела, а вниз. Я спустилась по дереву.

Нэнси остановилась как вкопанная.

— Вы сделали… что?

— Спустилась по дереву, которое растёт у моего окна.

— Батюшки мои! — ахнула Нэнси и снова поспешила вперёд. — Вот бы узнать, что на это сказала ваша тётя!

— Хочешь? Тогда я ей расскажу, и ты узнаешь, — охотно пообещала девочка.

— Господи! — выдохнула Нэнси. — Нет, нет!

— Неужели она рассердится? — воскликнула Поллианна, заметно встревожившись.

— Нет… то есть да… ну, неважно. Не так уж мне и хочется знать, что она скажет, честное слово, — запинаясь, проговорила Нэнси. Она решила избавить Поллианну хотя бы от одного выговора. — Да нам бы поторопиться. Мне ещё посуду мыть, понимаете.

— Я помогу, — тут же пообещала Поллианна.

— Ох, мисс Поллианна! — запротестовала Нэнси.

Некоторое время они шли молча. Небо быстро темнело. Поллианна крепче ухватилась за руку своей подруги.

— А всё-таки я рада, что ты немножко испугалась, — сказала она, поёжившись. — Ведь поэтому ты за мной пришла.

— Бедная моя овечка! Вы, наверное, ещё и проголодались. Боюсь, придётся вам поесть на кухне со мной — хлеба с молоком. Вашей тёте не понравилось, что вы не спустились к ужину.

— Но я не могла. Я была здесь.

— Да, только она-то об этом не знала, — сухо заметила Нэнси, подавляя смешок. — Жалко мне, что вам достанется один хлеб с молоком. Правда жалко.

— А мне нет. Я рада.

— Рады? Чему же?

— Я люблю хлеб с молоком. И с тобой мне хочется поужинать. Тут совсем нетрудно найти, чему радоваться.

— Вам, похоже, во всём нетрудно найти, чему радоваться, — отозвалась Нэнси. У неё перехватило горло, когда она вспомнила, как мужественно Поллианна старалась полюбить свою пустую комнатку на чердаке.

Поллианна тихонько засмеялась.

— Ну, в том и состоит игра.

— Игра?

— Да. Игра в радость.

— Что это ещё за игра такая?

— Папа рассказал мне о ней. Она замечательная, — объяснила Поллианна. — Мы играли в неё всегда, с тех пор как я была совсем маленькой. Я рассказала дамам из Дамского благотворительного комитета, и некоторые тоже стали играть.

— А как в неё играть? Хотя игры — это, по правде сказать, не по моей части.

Поллианна опять засмеялась, но тут же вздохнула. В сгущающихся сумерках её лицо казалось худеньким и печальным.

— Всё началось с костылей, которые прислали в бочке с вещами от миссионерского общества.

— С костылей?!

— Да. Понимаешь, мне очень хотелось куклу, и папа им об этом написал. А когда пришла бочка, одна дама написала, что кукол не оказалось, зато нашлись маленькие костыли. Вот она их и прислала: вдруг когда-нибудь пригодятся какому-нибудь ребёнку. Тогда мы и начали играть.

— Ну уж не знаю, какая тут может быть игра, — сказала Нэнси почти с досадой.

— Очень просто: надо во всём искать то, чему можно радоваться, что бы ни случилось, — горячо объяснила Поллианна. — Вот мы сразу и попробовали — с этими костылями.

— Господи помилуй! Никак не пойму, чему тут радоваться: хотела куклу, а получила костыли!

Поллианна захлопала в ладоши.

— Есть чему, есть! — торжествующе воскликнула она. — Только я сначала тоже не догадалась, Нэнси, — тут же честно добавила девочка. — Папа мне подсказал.

— Ну так расскажите теперь мне, — выпалила Нэнси.

— Глупенькая! Можно радоваться тому, что костыли тебе не нужны! — ликующе объявила Поллианна. — Видишь, как всё просто, когда знаешь как!

— Ну и чудеса, — прошептала Нэнси, глядя на Поллианну чуть ли не с испугом.

— Ничего чудного тут нет. Это замечательная игра! — горячо возразила Поллианна. — Мы с тех пор всё время в неё играли. Чем труднее, тем интереснее отыскать, чему радоваться. Только… только иногда бывает почти невозможно. Например, когда твой папа уходит на небеса, а у тебя остаются одни только дамы из Дамского благотворительного комитета.

— Или когда тебя селят в тесной пустой комнатёнке под самой крышей, — проворчала Нэнси.

Поллианна вздохнула.

— С этим поначалу было трудно, — призналась она, — особенно потому, что мне было так одиноко. Мне совсем не хотелось играть, а красивых вещей в комнате я так ждала! Потом я вспомнила, как не люблю смотреть на свои веснушки в зеркале, и ещё увидела из окна чудесный вид. И поняла, чему здесь можно радоваться. Знаешь, когда ищешь то, чему можно радоваться, как будто забываешь обо всём остальном — например, о кукле, которую хотела получить.

— Гм! — только и смогла выговорить Нэнси, пытаясь проглотить ком в горле.

— Обычно я нахожу гораздо быстрее, — вздохнула Поллианна. — А теперь часто даже искать не приходится: мысли сами приходят в голову. Так я привыкла играть. Замечательная игра. Мы с п-папой её так любили, — запнулась она. — Наверное, теперь будет немного труднее: мне ведь не с кем играть. Может быть, тётя Полли согласится, — добавила девочка, словно эта мысль только что пришла ей в голову.

— Батюшки мои! Она-то? — прошептала Нэнси сквозь зубы. Потом упрямо произнесла вслух: — Послушайте, мисс Поллианна. Не обещаю, что у меня хорошо получится, и я, если честно, ещё толком не поняла, как играть. Но я буду играть с вами. Как сумею, так и буду!

— О, Нэнси! — в восторге воскликнула Поллианна и крепко её обняла. — Как здорово! Вот будет весело!

— Может, и будет, — с явным сомнением согласилась Нэнси. — Только вы на меня особенно не рассчитывайте. Игры мне сроду не давались, но уж тут я постараюсь изо всех сил. Во всяком случае, вам будет с кем играть, — закончила она, когда они вместе вошли в кухню.

Поллианна с аппетитом съела хлеб с молоком, а потом, по совету Нэнси, отправилась в гостиную, где тётя сидела с книгой. Мисс Полли холодно подняла глаза.

— Ты поужинала, Поллианна?

— Да, тётя Полли.

— Мне очень жаль, Поллианна, что уже сегодня пришлось отправить тебя ужинать на кухню хлебом с молоком.

— А я очень рада, что ты меня туда отправила, тётя Полли. Я люблю и хлеб с молоком, и Нэнси. Ты из-за этого нисколечко не огорчайся.

Тётя Полли вдруг выпрямилась в кресле.

— Поллианна, тебе пора спать. День у тебя был тяжёлый. Завтра мы распишем твой день по часам и посмотрим, какая у тебя есть одежда, чтобы решить, что нужно купить. Нэнси даст тебе свечу. Обращайся с ней осторожно. Завтрак в половине восьмого. Смотри не опоздай. Спокойной ночи.

Поллианна, словно это было самым естественным делом на свете, подошла к тёте и ласково её обняла.

— Как хорошо мне у тебя сегодня было! — счастливо вздохнула она. — Знаю, мне очень понравится жить с тобой. Впрочем, я и до приезда это знала. Спокойной ночи! — весело крикнула она, выбегая из комнаты.

— Вот уж право! — вполголоса воскликнула мисс Полли. — Что за необыкновенный ребёнок! — Она нахмурилась. — Рада, что я её наказала, просит меня «нисколечко не огорчаться» и уверяет, что ей «очень понравится» жить со мной! Вот уж право! — снова произнесла мисс Полли и вернулась к книге.

Пятнадцать минут спустя, лёжа в комнате на чердаке, одинокая девочка всхлипывала, крепко вцепившись в простыню:

— Знаю, папочка, ты теперь среди ангелов, а я сейчас совсем не играю в нашу игру, совсем. Но мне кажется, даже ты не сумел бы найти, чему радоваться, когда спишь одна, так далеко от всех, под самой крышей, в темноте… Если бы рядом была Нэнси или тётя Полли, или хоть кто-нибудь из Дамского благотворительного комитета, было бы легче!

А внизу, на кухне, Нэнси торопливо доделывала запоздавшую работу. Она ткнула щёткой для мытья посуды в кувшин для молока и отрывисто пробормотала:

— Если мне, чтобы стать для неё той самой скалой, где можно укрыться, придётся играть в эту дурацкую игру и радоваться костылям, когда хочется куклу, значит, буду играть. Буду, и всё тут!

Глава шестая. Вопрос долга

В первое утро после приезда Поллианна проснулась почти в семь часов. Окна её комнаты выходили на юг и запад, так что солнца она ещё не видела. Зато видела голубое, чуть подёрнутое дымкой утреннее небо и понимала: день обещает быть погожим.

В маленькой комнате стало прохладнее. С улицы веял свежий, душистый воздух. За окном весело щебетали птицы, и Поллианна подбежала поговорить с ними. Тут она увидела, что тётя уже в саду, среди розовых кустов. Поллианна проворно оделась и поспешила к ней.

Она помчалась вниз по чердачной лестнице, оставив обе двери настежь. Пронеслась через коридор, сбежала по следующей лестнице, с грохотом распахнула входную дверь с сеткой и обежала дом к саду.

Тётя Полли вместе с согбенным стариком склонилась над розовым кустом, когда Поллианна с радостным смехом бросилась ей на шею.

— Ой, тётя Полли, тётя Полли! Как же я сегодня рада просто тому, что живу!

— Поллианна! — строго одёрнула её тётя, пытаясь выпрямиться под тяжестью девочки весом в девяносто фунтов, повисшей у неё на шее. — Ты всегда так здороваешься по утрам?

Поллианна отпустила тётю и запрыгала на носках.

— Нет, только когда я так люблю человека, что ничего не могу с собой поделать! Я увидела тебя из окна, тётя Полли, и подумала: ты ведь не из Дамского благотворительного комитета, ты моя самая настоящая тётя! И ты показалась мне такой славной, что я просто не могла не прибежать и не обнять тебя!

Согбенный старик поспешно отвернулся. Мисс Полли попыталась нахмуриться, но на этот раз это удалось ей хуже обычного.

— Поллианна, ты… Томас, на сегодня довольно. Надеюсь, насчёт розовых кустов вам всё ясно, — сухо сказала она. Затем повернулась и быстро ушла.

— Вы всегда работаете в саду, мистер… дяденька? — с любопытством спросила Поллианна.

Старик обернулся. Губы у него подрагивали, а глаза словно затуманились от слёз.

— Да, маленькая мисс. Я старый Том, садовник, — ответил он. Робко, будто не в силах удержаться, он протянул дрожащую руку и на миг положил её на светлые волосы девочки. — Как же вы похожи на вашу матушку! Я её знал, когда она была ещё меньше вас. Я ведь и тогда работал здесь, в саду.

Поллианна громко ахнула.

— Правда? Вы знали мою маму, когда она была ещё маленьким земным ангелом, а не небесным? Ой, пожалуйста, расскажите мне о ней! — И Поллианна плюхнулась прямо посреди земляной дорожки рядом со стариком.

Из дома донёсся звонок. В следующую минуту из задней двери выбежала Нэнси.

— Мисс Поллианна, по утрам этот звонок зовёт к завтраку! — выдохнула она, поднимая девочку на ноги и торопливо ведя её к дому. — А в другое время — к обеду или ужину. Но когда бы он ни зазвонил, беги со всех ног, где бы ты ни была. А не побежишь — тут уж надо быть поумнее нас с тобой, чтобы найти чему порадоваться! — закончила она, загоняя Поллианну в дом, словно непослушного цыплёнка в курятник.

Первые пять минут завтрак проходил в молчании. Потом мисс Полли, неодобрительно следившая за двумя мухами, которые носились над столом, строго спросила:

— Нэнси, откуда взялись эти мухи?

— Не знаю, мэм. На кухне ни одной не было. — Нэнси накануне так разволновалась, что не заметила распахнутых Поллианной окон.

— Наверное, это мои мухи, тётя Полли, — добродушно заметила Поллианна. — Сегодня утром наверху их было много. Они там чудесно проводили время.