Закат эпохи

– Ваше Величество! – гордо обратился он к царю, опускаясь на колено и ставя перед собой окровавленный трофей. – Царевич велел мне поспешить и доставить вам это.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! – обрадовался Шаритт, вскакивая с трона. – Мой маленький богатырь! Всего два дня ему потребовалось, чтобы избавить нас от беды. О таком сыне любой отец может мечтать. Теперь я могу умереть без сожалений.

Один из телохранителей поднёс ящик государю. Тот в спешке схватил его и рванул ткань. Лицо Шаритта исказилось, губы задрожали, а дыхание остановилось. А потом, внезапно для всех, дикий, чудовищный вопль разнёсся по дворцу. Царь рухнул на ступени, заливаясь слезами; ослабевшие пальцы разжались, ящик с грохотом ударился об пол, и из него выкатилась окровавленная голова Кайроса. Радость, царившая в зале, исчезла без следа. Приближённые бросились к повелителю, который, обезумев от горя, бил себя кулаками в грудь.

В тот самый миг лик воина извратилось безумием. Палаш вылетел из ножен, и прежде чем сановники, застывшие от неожиданности, успели шевельнуться, лезвие нашло свою жертву; кровь брызнула на столы, на свитки, на лица. За первым ударом последовал второй, за ним третий – мужчина рубил без разбора. Лишь когда тела павших коснулись пола, стража пришла в движение, набросилась на убийцу и прикончила его в считанные мгновения. Сорвав шлем с мертвеца, они увидели довольную предсмертную гримасу, а под нижней губой – кристаллическая метка. И едва стихли громкие вздохи присутствующих, как воздух разорвал протяжный, леденящий душу набат колокола. Все поняли: затишью конец; враг у ворот.

Тем же утром Селена, проснувшись, заметила на столе кружку с водой, тарелку с фруктами, сыром и хлебом. Завтракала она неторопливо; осуждающий взгляд метался по комнате. Пыль на мебели, разбросанные книги и свитки, осколки стекла в углу и одинокая перчатка под дверью – Авалор, видимо, не придавал значения порядку.

Любопытство взяло верх, и эльфийка решила осмотреть дом. В остальных комнатах тоже царил беспорядок, но в гостиной на стене под стеклом висел портрет, грубо набросанный детской рукой, – единственный предмет в доме, хранивший опрятность и, казалось, заботливый взгляд. На нём изображён темноволосый мужчина в красном плаще; силуэт легко узнавался. Вокруг него простирались фиолетовые линии – по виду ни то огненные всполохи, ни то магические разряды. «Должно быть, это очень важная вещь, – подумала Селена. – Он нарисовал отца? Но если так, где портрет матери?»

Услышав возню на улице, девушка не торопясь зашагала к выходу, обдумывая увиденное. Выйдя из дома, она застала Авалора за разговором с каким-то незнакомцем. Заметив её, чародей распрощался с собеседником и подошёл ближе.

– Хорошо спала? – спросил он.

– После суток без сна – очень даже хорошо, – улыбнулась Селена. – Без одежды было бы лучше, но благодарю, что не стал раздевать меня.

– Я кто угодно, но не извращенец.

– И на том спасибо.

– Идём.

Утро выдалось облачным. Хаймворцы из бедных кварталов с любопытством смотрели на эльфийку – многие узнали в ней зачинщицу недавней потасовки. Селена не удостаивала их вниманием. Она куда больше хотела расспросить Авалора о портрете, но, вспомнив его реакцию на вопрос о родителях, сдержалась и промолчала.

И, как обычно, все дороги вели в «Обитель легенды». Едва Авалор переступил порог, взгляд его упал на опустевшие витрины, где ещё недавно лежали кристаллы и шары с декоративными чарами. За прилавком же восседал довольный Эйган, окружённый горами золотых монет, и деловито вносил в гроссбух записи о состоявшихся продажах. Из открытой двери позади него виднелась зияющая пустота склада, хотя прежде там всегда громоздились ящики.

– Тёмные эльфийки решили гульнуть на всю катушку? – поинтересовался чародей.

– Не-а, – не отвлекался Эйган. – Кто-то очень щедрый прислал своих слуг с желанием выкупить всю нашу красоту. Забрали всё подчистую. Я утроил следующую поставку; завтра днём привезут.

– Отлично. Пойду пока зачарую остатки.

– Ну, как ночь прошла? – Эйган краем глаза заметил блеск золотистых волос Селены.

– Тебя интересует что-то конкретное?! – грозно осведомилась эльфийка.

– С чего-то надо начать разговор, – примирительно улыбнулся Эйган, оторвавшись от книги, и повернулся к Авалору: – Какие на сегодня планы?

– Надо создать для Ульфгера источник магического огня, чтобы расплавить тот доспех, – пояснил чародей.

– Кстати говоря... Как думаешь, как отреагирует Финарий на твоё письмо?

– Ну, может, позлится немного...

Прошло несколько дней. Пока над столицей Хализии, Ламией, бушевал мощный ливень, король Финарий призвал двух важных персон: советника Бэйлина и главнокомандующего Гломирана. Путь к тронному залу напоминал прогулку по музею; коридоры и залы больше походили на музей драгоценностей, чем на рабочую резиденцию правителя. Стены здесь не знали скромности, а через каждые несколько метров взор упирался в очередной шедевр: то подсвечник, усыпанный самоцветами, то вазу из чистого золота, то резную шкатулку, инкрустированную платиной. Белые, как зубцы замёрзших волн, и алые, подобные крови, кораллы украшали коридор перед самыми дверями в главный зал. Шла молва, что на всё это великолепие ухнули налоги за четыре года. Впрочем, Бэйлин и Гломиран давно привыкли к показной роскоши. Финарий, в отличие от своего отца Калидия, предпочитал тратить казну на собственное удовольствие, а не на государственные нужды.

Хализия сама по себе отнюдь не бедное захолустье, несмотря на праздные замашки Финария. Её народ едва ли знал смысл слова «голод»: земли королевства редко страдали от неурожаев. Северные берега омывались Ангельским морем, названным так в честь острова, где обосновались потомки крылатых слуг павших богов, а западные – Иссимианским океаном; их богатые дары служили отличным подспорьем к выращенному зерну. Куда бы ни забрался путник – в многолюдный ли город на равнине, в тихое ли уездное поселение или в глухую деревню, зажатую лиственными лесами, – везде он увидел бы нагруженные мешками телеги, здоровых животных и довольные лица. Все понимали, хотя и не решались говорить об этом вслух: благополучие держалось не на королевской воле, а на мудрости её советника Бэйлина.

Первым в тронный зал вошёл Гломиран в расшитом серебром соболином халате. Высокий, статный брюнет с короткой стрижкой, чёрными зрачками, тяжёлым подбородком и мясистыми губами – такой внешностью обладал человек, стоявший за всеми солдатами хализийской армии. Выслушав государя о цели разговора, он немедленно выступил:

– Мой король! Харадона пора приструнить. Его войска постоянно тревожат наши границы. Необходимо отправить отряд, чтобы поставить их на место. Я лично встану во главе и уничтожу нарушителей, а после...

– Вы думаете о том, чтобы начать войну, генерал? – раздался чей-то громкий голос позади.

Гломиран медленно, с явной неохотой обернулся и уставился на того, кто возражал против всех его затей. К трону приближался низкорослый пожилой человек с сединой и заметным брюшком. Его тяжёлые шаги гулко разносились под сводами зала, а полы тёмного халата, расшитого серебристыми узорами по рукавам и подолу, волочились по отполированным до блеска мраморным плитам. Взгляд старика был твёрдым, осанка – горделивой, а аккуратно подстриженная густая борода придавала ему вид настоящего аристократа. Бэйлина, советника короля, ни с кем не спутаешь.

– Ваше Величество! – обратился он к Финарию. – Пусть у Харадона армия не слабее нашей, но опытных магов у него гораздо больше. Если мы пошлём солдат, они, возможно, одолеют его войско, но с магами не справятся. Мы не только не нанесём врагу существенного урона, но и ослабим себя.

Государь погрузился в мысли: зубы кусали губы, густая колючая борода вздрагивала, а толстые щёки периодически надувались. Глядя в мозаичный потолок своими серыми глазами, он, потирая локотник трона рукавом багряной мантии, досадливо произнёс:

– Один предлагает потерять войско, другой – лишиться земель. И это всё, что вы можете посоветовать? Или мне найти третье лицо с иным мнением?

– Нам нужно лишь усилить восточные границы, а не начинать военную кампанию, – продолжал советник. – Харадон не пошлёт лучших магов на простые вылазки. Мы удержим границы, пока не придумаем план нападения.

– И сидеть в глухой обороне?! – возмутился генерал. – Как можно одолеть врага, закрывшись щитом? Чтобы Хализия процветала, нам необходимо уничтожить врага и забрать себе его владения.

– Помимо Харадона, у нас повсюду вспыхивают конфликты с магами. Одни бунтуют, другие, недавно обретя дар, крушат всё вокруг, – закончил Бэйлин и снова повернулся к королю: – Ваше Величество…

Финарий резко поднял руку, призывая к тишине. Он встал с трона и принялся расхаживать по залу, уставившись в пол. Никто не знал, чем закончится это молчание, но исход его оказался неожиданным: дверь с шумом распахнулась, и в зал, тяжело дыша, вбежал стражник с помятым конвертом в руке.

– Мой король! – поклонился он, протягивая послание. – Прибыл гонец с письмом от Авалора.

– Авалора?! – лицо Финария озарилось радостью. – Насколько я помню, ему нет дела до ответных писем. Господа! Думаю, мы привлекли на нашу сторону того, кто нам поможет.

– Мои поздравления! – хором произнесли Гломиран и Бэйлин.

Король уселся на трон и, уверенный в хороших новостях, принялся читать сообщение про себя. Оно гласило:

«Вам следовало отправить кого-то более способного, чтобы одолеть меня. Ваша неумелая убийца не только провалила задание, но и присоединилась к нам. Приношу свои извинения за то, что не обладаю способностью писать красивые письма, но я хотя бы пишу их сам, а не использую секретарей. С неуважением, Авалор».

Лицо налилось кровью от злобы. Финарий сжал бумагу в кулаке, а затем с силой швырнул его на пол и яростно выкрикнул:

– Да как ты смеешь?! Жалкий выродок дриады!

– Э-э… – Бэйлин сглотнул, надеясь не попасть под горячую руку. – Я так понимаю, Авалор ответил отказом?

– Эта остроухая мразь не только не смогла его прикончить, но и перешла к нему! Мы должны набирать сторонников, а не терять их! – Финарий перевёл бешеный взгляд на приближённых. – Где тот, кто принёс письмо?

Стражник, передавший письмо, всё это время стоял на коленях. Его трясло от страха, но он через силу попытался объясниться:

– М-мой король… Гонец уже ушёл.

– Да как ты посмел его отпустить?! – взревел Финарий. – Стража! Отрубить ему голову!

Двое солдат, тут же появившиеся из-за дверей, подхватили несчастного под руки и поволокли к выходу.

– Я не виноват! – закричал тот, отчаянно вырываясь. – Пощадите! Прошу вас! Мой король! Я не виноват!

Крики несчастного стихли где-то в глубине коридоров, и в главном зале дворца воцарилась звенящая тишина, разбавляемая шумом дождя да злобным дыханием властителя; никто из присутствовавших не решался открыть рта. Указав трясущейся от злобы рукой на Бэйлина, Финарий, почти задыхаясь, гневно процедил:

– Твоя дочь предала нас! Ты убеждал меня послать именно её!

– Моя дочь верно служила Хализии все эти годы, – не теряя мужества, сразу же ответил советник. – Она бы никогда не предала нас. Должно быть логичное объяснение.

– А чем это письмо вам не объяснение? – хмуро спросил Гломиран. – Там всё чёрным по белому написано...

– А Авалор славится честностью? – перебивая, парировал Бэйлин. – Напомню вам о его любви иногда дерзить властителям. А сейчас предоставилась отличная возможность не только словом задеть. Я мог бы разделить участь того идиота, если бы не мудрость нашего короля.

Его слова немного подсластили разум Финария. Сейчас он не подозревал Селену в измене, но письмо чародея снова и снова всплывало в мыслях. С трудом сдерживая бешенство, лидер Хализии злобно оскалился:

– Мы ещё не избавились от угрозы, а уже выставлены идиотами! Необходимо избавиться от этого выродка!

– Позвольте мне взять элитный отряд, – шагнул вперёд Гломиран. – Я лично прикончу Авалора.

Король в порыве эмоций хотел разрешить генералу действовать, как вмешался Бэйлин:

– Я не считаю правильным использовать воинов для личной мести. Дагонель всегда присматривает за Авалором; так просто наглеца не прикончить. А лишиться способного отряда – всё равно что послать Харадону письменное приглашение с просьбой завоевать нас.

– Твои предложения? – бросил Финарий.

– У меня есть план. Он позволит сохранить нам солдат и избавиться от чародея.

– Выкладывай!