Правило распада

Часы? Минуты? Сложно было сказать. Время здесь потеряло смысл. Оно текло густым, вязким медом, растягиваясь и сжимаясь.

Даже голоса из подземелья сейчас показались бы мне приятным подарком, но и их не было. Я была одна над пропастью в жуткой, оглушающей и лишающей рассудка темноте.

Я вновь заставила себя сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Но на этот раз этого было мало. Дыхание было слишком тихим, слишком ненадежным якорем в этом море ничего.

Мне нужно было что-то еще. Что-то, что принадлежало только мне. Я закрыла глаза – бесполезный жест в абсолютной темноте, но он помогал отсечь хоть немного нарастающего безумия. И начала напевать.

Сначала это был просто беззвучный шепот, движение губ без звука. Потом тихий, сдавленный звук, который затерялся в тишине, не долетев до собственных ушей. Но я чувствовала вибрацию в горле. Чувствовала, как губы складываются в знакомые формы.

Именно в этот момент жизни, такой жуткий и удручающий, в моей голове всплыла песня из старого альбома Кендрика Ламара. Если бы меня сейчас видела Констанс, она бы умерла со смеху. Я могла бы выбрать колыбельную из детства, которую мне пела мать, чтобы я засыпала, но я выбрала песню, которую мы кричали с сестрой в машине, когда ехали в очередной торговый центр за покупками.

Я пела, пока горло не стало саднить от напряжения. Пока хриплый шепот не стал единственным звуком в моей вселенной, крошечным огоньком, зажженным против всей этой бесконечной, безжалостной тьмы. Перед глазами мелькали картинки того, как мы с Конс проводили раньше время вместе; как много смеялись и спорили о том, какую следующую песню включить. Ее движения головой в такт музыке, вечно запутанные русые волосы (которые раньше были темными), развивающиеся от потока ветра из открытого окна… Ох, я так сильно скучала по своей семье.

И тогда я почувствовала это. Не изменение вокруг, а изменение внутри меня. Паника отступила. Острая, режущая тоска по свету и звуку притупилась, сменилась странным, леденящим смирением. Я принимала эту тьму, но не сдавалась ей. Я просто перестала ее бояться.

Я не знаю, сколько времени прошло. Но когда где-то впереди, без скрипа, без предупреждения, просто возникла узкая вертикальная щель света, я не закричала от радости. Не бросилась к ней.

Я просто медленно, очень медленно, прекратила петь. Подняла голову и посмотрела на нее. Свет был тусклым, холодным, как лунный. Он не освещал ничего вокруг, лишь указывал путь. Это был просто выход. Ни больше, ни меньше.

Я поднялась на дрожащие ноги и последовала на выход, чувствуя, что едва иду. Стоило мне выйти, даже будучи приглушенным, свет ослепил меня, и я зажмурилась. Чьи-то теплые руки коснулись моих запястий, все еще заведенных за спину, а затем я наконец почувствовала, что мои руки все еще со мной, а не отвалились из-за жуткой хватки веревки.

– Никогда еще не слышал такое мелодичное исполнение «Swimming pools», – горячее дыхание коснулось моей шеи. Только сейчас, спустя несколько мгновений, я смогла разлепить глаза и осмотреть помещение, в котором находилась. Здесь была дверь, видимо, ведущая в какую-то комнату, откуда за нами следили все это время.

– Это комплимент? – Я обернулась на своего наставника. Он откинул веревку, которую только что снял с моих запястий. Я потерла их и с неудовольствием отметила жуткие красные следы и запекшуюся кровь.

Арчи усмехнулся и покачал головой, оставляя мою реплику без ответа. Он прошелся по мне быстрым взглядом, и я сделала то же самое. Моя грудь тяжело вздымалась, и я с ужасом заметила, что была без лифчика в тонкой майке. Теперь, когда я была видима, и все вокруг было озарено светом… что ж, достаточно компрометирующее зрелище. Я тут же скрестила руки на груди, чтобы не было видно того, что он уже и так увидел.

– Должен признать, что впервые видел, чтобы маг так проходил это испытание, – проговорил он, растягивая слова. То ли он выражал мне так свое уважение за то, что не рехнулась там, то ли насмехался надо мной. – Это было… забавно.

– Я точно буду считать это комплиментом от великого и ужасного мистера «раздроблю тебе руку». Рада, что смогла посмешить тебя, когда сама чуть ли не потеряла рассудок, – выпалила я, ощущая, как краснеют от стыда щеки. Я не ожидала, что за мной будут наблюдать.

Его брови взметнулись вверх, и я вдруг осознала, что выдала ему одно из его прозвищ, придуманных лично мною.

– Не потеряла же, – он едва сдерживал улыбку, я, черт возьми, могла видеть это невооруженным взглядом, и это сбивало меня с толку. – I was in a dark room, loud tunes, looking to make a vow soon…

– Ох, пошел ты! – Воскликнула я и резко развернулась в поисках двери, чтобы выйти отсюда.

– Налево, Прескотт, – в его голосе проскальзывали нескрываемые смешинки. Я кинула на него презрительный взгляд и поспешила к двери, хлопнув ею так громко, как только могла.

Что ж, может, это было смешно для кого-то, но по крайней мере я выбралась и не стала еще одной забытой фамилией в Скотади.

***

– Мы столкнулись с тем, что каждого из нас оставили у ритуального бассейна, – рассказывала Эви. Если у нас было не принято говорить об испытаниях, то других крыльев это никак не касалось. – Дали кубок и приказали его наполнить водой из бассейна, не коснувшись воды ничем, кроме кубка. При этом на нас обрушивались постоянные иллюзии. Лично мне виделось, что я тону снова и снова, а вода была кислотой.

Что ж, похоже, мы отделались еще легче, чем мне казалось. Мы с Фло переглянулись, но ничего не сказали. Об этом и не хотелось говорить, если честно.

– А нас закинули в пещеры. Я провела целую ночь, держась за один из древних камней. Камень транслировал в мой разум воспоминания давно умерших существ – их страхи, агонию, ярость, – поделилась Дафни. – Суть заключалась в том, что слабый разум мог быть подавлен чужими воспоминаниями, что привело бы к потере личности, сумасшествию или психической травме. Повторить такое я бы никогда не хотела.

Мы с девочками сидели на полянке на пледе прямо у крыла Скотади. Так вышло не потому, что мы их позвали сюда, а потому что они сами пришли, как только выдалась возможность. Мы с Флоренс, что было на нее не похоже, не особо сегодня были разговорчивыми. Сказывались недостаток сна и жуткое второе испытание.

– Интересно, будет ли следующее испытание проверкой силы? Или мы снова будем погружены в эту психологическую мясорубку? – Пробормотала Хейл, поджимая губы.

– Узнаем по факту, – я пожала плечами. В зоне видимости появились трое наших наставников и еще один парень с их курса, которые направлялись в здание, видимо, после очередной физической тренировки.

– Черт, твой наставник, Эль, – Эви мечтательно покачала головой, разглядывая Арчи, который шел без футболки и привлекал к себе внимание нас четверых. Если забыть о том, что выходило обычно из его рта и кем он был, то, должна признать, этот мужчина был чертовски привлекателен. Лишь внешне.

Арчи шел чуть позади остальных, рядом с Винсентом, его осанка и гордо вздернутый подбородок выдавали привычку к лидерству, даже в такой неформальной обстановке. Каштановые волосы, обычно слегка завивающиеся у лба, были мокрыми от пота. Его плечи и спина были покрыты тонкой, мерцающей на солнце влагой, подчеркивая каждую мышцу, каждую выпуклость и впадину.

Его торс был не просто накачанным – он был функциональным, высеченным долгими часами изнурительных тренировок, а не ради эстетики. Широкие плечи плавно переходили в мощные дельты и рельефный пресс, прорисованный словно резцом скульптора. Каждый мускул на его спине играл под кожей при движении, демонстрируя сдержанную, хищную силу. Светло-голубые глаза, обычно ледяные и безжалостные, сейчас были сосредоточенными, устремленными куда-то вперед, будто он все еще мысленно находился на тренировочном поле.

Но именно контраст привлекал внимание. На этой почти идеальной, мраморной коже проступали следы его истинной сущности. Бледные, едва заметные шрамы – тонкие линии на боку и, вероятно, не только там. И самое главное – темная, замысловатая татуировка, выполненная словно чернильной дымкой. Она тянулась по левому боку, от нижних ребер до бедра, напоминая то ли древние руны, то ли трещины, проступающие сквозь каменную поверхность. Они были частью его, как и его сила – темные, скрытые, несущие в себе отпечаток чего-то древнего и опасного.

Он повернул голову, что-то бросив Винсенту, и на мгновение его взгляд скользнул по нашей группе. В его глазах не было ни интереса, ни оценки – лишь мимолетное, безразличное скольжение, словно он заметил группу статуй, а не живых девушек. Он не ускорил шаг, не замедлил его, не попытался прикрыться или выпрямиться. Его нагота была так же естественна и лишена стеснения, как и все, что он делал. Это была не демонстрация, а простая констатация факта – он был силен, дисциплинирован и абсолютно уверен в своем теле, как в отточенном оружии.

Затем он исчез в темном проеме двери башни Скотади, увлекая за собой остальных. Воздух как будто сжался, а затем снова наполнился звуками, будто кто-то выключил и снова включил звук.

– Боги, – выдохнула Эви, первой нарушив оглушительное молчание. – Я бы… я бы, наверное, умерла от страха, если бы он на меня так посмотрел. Но что-то внутри подсказывает, что это того стоило бы.

– Точно. Умереть, но почувствовать это тело в своих руках, – Дафни присвистнула. Флоренс хмыкнула и кинула на меня вопросительный взгляд. Я лишь отрицательно покачала головой и произнесла одними лишь губами: «Никогда».

Я сглотнула ком в горле, все еще чувствуя на своей коже призрачное воспоминание о его теплых пальцах, развязывающих веревки. Видеть его таким – могущественным, небрежным, абсолютно самодостаточным – было опасно. Это напоминало о пропасти между нами. И о том, какую цену приходится платить за такую силу. Цену, которую он, судя по шрамам и темным отметинам на своей коже, уже заплатил сполна.

Глава 11

Мы с Винсентом занимались почти каждый день на этой неделе. Кеннет был терпелив, дружелюбен, и мне нравилось проводить с ним время, хоть я и не хотела ему в этом признаваться. Я научилась поглощать свет, и это для меня было огромным прорывом. Парень не сильно разделял мою радость по этому поводу, но дарил мне улыбку каждый раз, когда я взвизгивала от восторга.

В очередной раз после нашей неофициальной тренировки я посмотрела на свои наручные часы и тяжело вздохнула. Я снова не успевала попасть к маме в Аэтерию, потому что пока не могла после восьми выбираться из академии одна без сопровождения.

– Что-то случилось? – Винс кинул на меня быстрый взгляд, пока мы шли по коридору.

– Не успеваю который день добраться до мамы, – честно призналась я, потому что не видела в этом ничего такого.

– Могла сказать об этом, и мы бы перенесли тренировку, – он покачал головой, его брови сместились к переносице. Я не хотела переносить тренировку, чтобы не было никаких последствий со стороны моего наставника. Хоть он и не составлял нам компанию, но нашел бы повод отчитать меня за то, что я посчитала, что могу что-то вообще переносить.

– Нет, все нормально, – поспешила заверить его я. – Получится в другой раз.

– Давай я сейчас перенесу нас, – вдруг предложил светловолосый, и я резко остановилась, как вкопанная, не веря своим ушам. Ему пришлось тоже остановиться, чтобы понять причину моего ступора.

– Это какая-то проверка? – Сердце гулко забилось от волнения.

– Нет. Говори адрес.

***

Мама в это время обычно уже успевала закрыть пекарню, но оставалась внутри допоздна, чтобы все убрать и подготовить к следующему дню, я знала ее расписание, как свои пять пальцев.

Когда костяшка моего пальца коснулась двери и постучала, по спине пробежал холодный пот от предвкушения встречи с ней. Винсу приходилось оставаться со мной, чтобы не навлечь ни на меня, ни на себя последствий.

Дверь открылась не сразу. Послышались торопливые шаги, щелчок замка, и на пороге возникла мама. На ней был старый, испачканный в муке фартук, а в руке она сжимала скалку так, будто это было оружие. Ее глаза, уставшие после долгого дня, широко раскрылись от изумления, а затем она бросилась на меня с объятиями. Ванильный запах проник в мои легкие, и я с удовольствием уткнулась в ее волосы.

– Я так рада видеть тебя, – пробормотала она, а затем осмотрела меня. – Ты похудела.

– Это потому что я не ем больше булочки каждый день, – я засмеялась, когда она нахмурилась и покачала головой. – Я ненадолго… Кстати, это Винсент, один из наставников.

Женщина обратила внимание на высокую фигуру, все это время молча наблюдающую за нами, а затем тепло улыбнулась, представилась и попросила нас проходить внутрь. Мама засуетилась, сделала нам чай, а также поставила на стол свежую выпечку, что осталась сегодня непроданной.

– Значит, ты один из наставников? – Мама прошлась по блондину заинтересованным взглядом. По-моему, он даже смутился от такого пристального внимания. – Но не наставник Эль?

– Нет. Ее наставник – Арчи Беллами, – проговорил парень. На секунду мне показалось, что мама побледнела, но она так быстро взяла себя под контроль, что я даже не могла ничего спросить.

– Во времена моей учебы отец и дядя Арчи были тоже в академии, – проговорила она, натягивая улыбку, но не спешила раскрывать подробностей. Хм, интересно. – Не поймите меня неправильно, но почему ты, Винсент, решил сопроводить Эль, а не ее наставник?

– У Арчи полно дел, – отмахнулся парень. Мы с ним оба знали, что Беллами бы просто не согласился перенестись сюда и поесть булочки и пирожные с моей мамой. Это было не в его духе.

– Поняла, – женщина вновь улыбнулась. – Какие занятия тебе больше всего нравятся, Эль?

– Ох, это, вероятно рунология и история магического мира. Еще лингвистика, – я пожала плечами.

– Я тоже любила рунологию, но ненавидела историю. Мне казалось это самым скучным предметом в мире, – мама вздохнула.

Она еще много расспрашивала об учебе в Скотади и меня, и Винсента, и он был настолько обаятельным и учтивым, что даже не верилось, что в нашем крыле есть такие парни. Особенно не верилось в то, что он был преданным другом Беллами. Казалось, их разделяла огромная пропасть.

Все это время я думала о том, как бы остаться наедине с мамой и сказать ей про Конс, но мне и не пришлось ничего выдумывать. Кеннет, когда мы закончили нашу трапезу, сказал, что у меня есть пару минут, пока он подождёт меня на улице, и благодарность на моем лице можно было бы увидеть прямо из космоса.

– Мам, только прошу, не спрашивай меня, откуда я это узнала, – прошептала я, когда завела ее в кладовку. Она странно покосилась на меня, замерев в ожидании. – Но Мира родила мальчика, с ней все хорошо. Его назвали Максвелл.

Мирой я называла ее в этом мире по той простой причине, что Констанс для этого мира умерла, а уши были везде.

В глазах матери заблестели слезы, и она крепко прижалась ко мне, обнимая меня и не произнося больше ни звука. Она тоже прекрасно знала, что это было опасно. Особенно тогда, когда снаружи меня ждал маг из Скотади.

Я вышла на ночную улицу вместе с мамой, как только она промокнула салфеткой веки. Воздух был холодным и свежим после уютной пекарни. Винсент попрощался с моей матерью, положил руку мне на плечо, и знакомое ощущение сжатия пространства обрушилось на меня. Через мгновение мы стояли в пустом коридоре академии, недалеко от моей комнаты.

– Спасибо, – выдохнула я, все еще чувствуя на губах вкус маминого эклера и запах ее духов. Я не знала, как вообще могла отблагодарить парня за такое доброе отношение ко мне.

– Не за что. Мне ничего это не стоило, – он улыбнулся. – К тому же, у твоей мамы отменная выпечка. Я буду рад, если ты позовешь меня с собой еще раз, Элеонор.

– Недаром у нее звание лучшей пекарни в городе, скажи? – Я усмехнулась. – Черт, называй меня теперь Эль.

Он подарил мне еще одну улыбку и кивнул на прощание, прежде чем скрыться в темноте коридора. Я практически дошла до своей комнаты и уже схватилась за ручку, как услышала знакомый голос, пробирающий иногда до неприятных мурашек.

– Я смотрю, вы подружились с Винсом, – Арчи словно отделился от стены, поравнявшись со мной.

– В этом есть какая-то проблема, наставник? – Я медленно развернулась к нему, не понимая, что он здесь делает.

– Думаешь, вы станете друзьями? – Он остановился в паре сантиметров от меня, заставляя запрокинуть голову, чтобы встретиться с его ледяным взглядом.

– Боишься, что я украду твоего друга? – Я закусила нижнюю губу и прищурилась, пытаясь найти на его лице хоть одну эмоцию. Что в этот раз было не так? – Или, может, у меня на него гораздо большие планы? Кто знает…

– Никто в здравом состоянии ума не будет тебя рассматривать как что-то «большее», чем ты уже есть, Прескотт. Ты, мягко говоря, посредственна, абсолютное ничем непримечательна и непривлекательна, – Арчи усмехнулся. – А тем более тебя не будут рассматривать такие как…

Ох, похоже, его сильно задело, что мы с Винсом ладили друг с другом.

– Как Винсент? Как ты? – Зарычала я, тыкая ему указательным пальцем в его грудь. Он явно не ожидал такого поворота событий, особенно того, что я дотронусь до него. – Куда мне до вас, великих мужчин-магов, которые силой мысли могут заставить мир рассыпаться?

Меня могли называть слабой и никчемной из-за моей силы, могли тыкать мне в лицо тем, что когда-то совершил мой отец, но никогда еще так грубо не говорили о моей внешности. Я не была слепой и смотрелась в зеркало каждый день, и никогда, черт возьми, я не встречала там посредственность и непримечательность. Что-что, но свой внешний вид я любила и принимала себя такой, какая я есть.

– Поднял свою самооценку тем, что назвал меня посредственностью? – Продолжала я, чувствуя, как внутри все бурлит от злости и ярости. Никто не смел говорить такие вещи в лицо другому человеку, ни у кого не было такого права, ведь мы не выбирали, какими рождаемся. Если издевки насчет силы я еще понимала, то этого нет. – Самоутвердился за мой счет? Сам ты стал от этого красивее? Лучше? Не внешне, а внутри.

Надоело. Как же мне все это надоело.

Я толкнула его в грудь, абсолютно не контролируя себя и свои действия. Если бы не такая защитная реакция, вероятно, я бы уже плакала. Арчи молча наблюдал за этим представлением и даже позволил мне в истерике два раза стукнуть его.

– Закончила? – Его теплые пальцы коснулись моих запястий, сжимая их и опуская. – А то мне становится скучно.

Я дернулась, желая вырвать руки и зарядить ему по голове, но он крепко держал меня.

– С завтрашнего дня, мисс истерика, ты тренируешься со мной, – проговорил он скучающим тоном, словно уже и правда устал разговаривать со мной, хотя все это начала вовсе не я. – Ты абсолютно не умеешь контролировать себя.

– Так что, это была гребаная проверка?

Он кинул на меня многозначительный взгляд, а затем резко исчез, оставляя меня одну с пульсирующими запястьями. Я показала средний палец месту, где он только что стоял, а затем влетела в комнату, хлопая дверью.

– Что-то случилось? – Фло испуганно округлила глаза, заметив мое разъяренное выражение лица.

– Гребаный Арчи Беллами случился, – из меня вырвался недовольный вскрик.

Я схватила толстовку из шкафа, кое-как надела ее и пошла на выход из комнаты. Флоренс пыталась позвать меня, но я даже не собиралась возвращаться. Мне нужно было остыть и побыть с самой собой какое-то время. В одиночестве.

Когда я выбралась на улицу и отошла от академии на приличное расстояние, а холодный ветер остудил мой пыл, я попыталась дать оценку словам и действиям этого человека, который переодически выводит меня из себя. Когда я ему отвечала, ему это не нравилось. Когда я молчала, он специально выводил меня на ответ и иногда даже сам заговаривал со мной.

А эти дополнительные тренировки? Разве я просила о них? Насколько я знала, больше никто не удостоился такой чести, как я, и это меня чертовски пугало. Если Винсент был достаточно добр и аккуратно подступался ко мне, не перегружая, то Арчи мог вполне убить меня ради забавы. А если не убить, то довести до полумертвого состояния и порадоваться и этому.

Когда он спас меня от Райли и его дружков, я даже на секунду подумала, что он может быть нормальным человеком. За допущение такой мысли я и поплатилась.

Проверял он меня или нет своими словами, выводил на реакцию или чем он там еще занимался, он меня задел. Хотя я не хотела признаваться в этом самой себе, но я чувствовала всепоглощающую меня обиду. Не то чтобы я хотела услышать от него, что я красивая, но просто… просто не хотелось слушать оскорбления непонятно за что. Разве я заслужила к себе настолько негативное отношение?

Я отошла достаточно далеко от крыла и забрела глубоко в лес, а после вышла и на опушку. Везде меня сопровождал магический шар света, и я в итоге рухнула на траву, поджимая под себя колени. Шар, послушный моему бессознательному приказу, замер в воздухе, отбрасывая призрачное сияние на стволы древних деревьев. Их ветви, сплетаясь в темноте, казались черными трещинами на чуть более светлом полотне ночного неба.

Тишина леса была иной, чем в Скотади. Она не была мертвой или враждебной. Она была… живой. Полной скрытых шепотов, шорохов, тихого дыхания спящей земли.

Почему он? Почему его мнение вообще что-то для меня значило? Он был мучителем. Надменным, жестоким, циничным засранцем, который получал удовольствие, видя, как я каждый раз страдаю от боли и унижения. В первую очередь, морально.

Да, я была посредственна в магии. Я была непримечательна на фоне таких, как он или Винсент. Но говорить мне те слова он точно не имел никакого права.

Мои руки зачесались, и я спрятала их под рукава толстовки, уже почти не обращая внимание на эту надоедливую чесотку или чем это там еще было.

– Что за хрень? – Пробормотала я, увидев, что мои руки светятся чем-то белым сквозь ткань толстовки. Я тут же задрала рукава, но ничего не увидела на ладонях. Подумав, что у меня уже глюки, я тряхнула головой и тяжело вздохнула.

Подул холодный, я бы даже сказала, что ледяной ветер, и деревья тревожно зашелестели. Я осмотрелась по сторонам, не подмечая ничего необычного, а затем поднялась на ноги, собираясь все же уйти ради своего же блага. Я забрела достаточно далеко от крыла и пора было возвращаться назад, особенно учитывая то, что от этой спонтанной прогулки мне стало легче.

Я вскрикнула, когда нечто черное повалило меня на землю. Я вжалась в траву и попыталась увернуться от жутких темных пальцев-щупальцев, будто сотканных из какой-то материи, но он успел провести ими по моей щеке, оставляя глубокие царапины. У этого существа не было ни глаз, ни рта, никаких человеческих очертаний, и я, черт возьми, не знала, что это такое.

Существо не пахло ничем. Абсолютной пустотой. Его странное «обнюхивание» было леденящим прикосновением к моей душе, высасывающим тепло, звук, саму жизнь. Его безликая голова склонилась ко мне, и из нее исходил не голос, а прямое внедрение мысли в сознание, монотонное, как скрежет камня по камню.

– Кто ты такая? Кто ты такая? Кто ты такая? У тебя такая сладкая сила. Сладкая необычная сила. Как жаль, что я пока не могу забрать ее.

Я не понимала, о чем он толкует в моей голове, и даже и не пыталась вникнуть. Он сжал меня в своих тисках, не позволяя даже дернуться. Мир сузился до этой черной, безликой твари и всепоглощающего ужаса. Мысли путались, а сознание мутилось, и это делало оно. Я чувствовала, как моя собственная, жалкая искорка магии гаснет под его холодным прикосновением.

Существо резко взревело – беззвучным, разрывающим разум визгом – и отлетело от меня, будто его ударили невидимым молотом. Его форма задрожала, поплыла, на мгновение потеряв четкость. Я резко вскочила на ноги, пользуясь возможностью выбраться, и именно в этот момент из-за деревьев вышел мой ненавистный наставник. Не произошло, как я думала, чуда, это просто появился он после того, как оскорбил меня.

– Иди сюда, Прескотт, – скомандовал парень, и я тяжело задышала, переводя взгляд от него к черной твари.

Арчи медленно шел. Каждый его шаг был мерным, неумолимым. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах бушевала не ярость, а холодная, безжалостная концентрация. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к существу, и он сдерживал его своей силой.