Пепел Первой Зари

— Струбцина, — Селена провела пальцем по срезу камня, чувствуя подушечкой острую каменную крошку. — Здесь крепили тяжелый винтовой штатив. А вот тут...

Она поднесла фонарь вплотную к внутреннему краю жерла. На черной, жирной саже, покрывавшей кирпичи изнутри, осталась идеально ровная вертикальная полоса шириной в полдюйма — след стального троса или зубчатой рейки. Рядом темнела густая капля, которую ливень еще не успел смыть окончательно.

Селена подцепила вязкую каплю серебряным шпателем и растерла между пальцами. Ни запаха смолы, ни минерального дегтя.

— Очищенный костяной жир с графитовой пудрой, — подтвердила она, поднимая взгляд на Адриана. — Точно такой же состав, какой мы нашли на нижней решетке. Трос спускался прямо вниз. Механизм работал бесшумно. Но трос не мог удержать созревающий кристалл стигмы без экранирования. Если бы кристалл подняли на открытом воздухе, его свечение озарило бы все небо над гильдией, как фейерверк во время коронации.

— Значит, был контейнер, — Адриан поднялся во весь рост, вглядываясь в окружающую панораму крыш. Ветер трепал полы его плаща, бросая тяжелые капли на стальной панцирь. — Свинцовый тубус. Тяжелый, фунтов на десять-пятнадцать вместе со свинцовыми заглушками. Человек с таким грузом не побежит по скользкой черепице, как мартовский кот.

— Ему и не нужно было бежать, — раздался с другого края площадки голос Ивейн. Сейдари стояла на самом краю карниза, балансируя над бездной с абсолютным, пугающим равнодушием к высоте. Ее узкое, пепельное лицо было обращено на восток, где над мокрыми кровлями нависали массивные опоры старого грузового канатного подъемника — заброшенной ветки, по которой полвека назад доставляли каменные блоки для строительства ратуши. — Смотрите сюда, капитан.

Селена и Адриан подошли к парапету. На толстом кованом крюке, вбитом в угловой контрфорс, слабо вздрагивал мокрый пеньковый канат. Один его конец был закреплен узлом «мертвая петля», а второй, натянутый, как тетива, терялся во тьме переулка, уходя далеко вниз, к плоским крышам красильных мастерских Нижнего Города.

— Скользящий блок, — тихо произнес Адриан, и в его янтарных глазах вспыхнул опасный, холодный огонь. — Он просто пристегнул карабин и соскользнул вниз под собственным весом. Прямо над головами ночных разъездов.

— И как давно? — Селена прикоснулась к натянутой пеньке.

— Не больше получаса назад, — ответила Ивейн, тронув пальцем волокна у основания узла. — Веревка еще хранит тепло от трения стального кольца. И здесь... есть кое-что еще. Запах.

Сейдари наклонилась ниже, втягивая воздух ноздрями. Ее губы тронула презрительная, жесткая усмешка:

— Горький миндаль, медный купорос и болотный можжевельник. Так пахнет только в одном месте во всем проклятом Валь-Рейне.

— Склады старьевщиков в квартале Черепников, — Селена мгновенно выстроила цепочку. — Там отстаивают осадок красильных чанов и варят дубильные экстракты для кожевенников. Идеальное место, чтобы скрыть выброс эфира при переплавке кристаллов. Ни один инспектор Сыска не отличит запах выгорающей стигмы от вони тухлой мочи и серного купороса.

— Ивейн, канат выдержит взрослого мужчину в железе? — коротко спросил Адриан.

— Вас — нет, капитан. Слишком много благородного чугуна на ребрах, — фыркнула сейдари. — А вот госпожу Валлен или меня — вполне. Но внизу нас встретят не с пирогами. Тот, кто спланировал такую операцию, наверняка оставил внизу группу прикрытия.

— Тогда мы спустимся иначе, — Адриан повернулся к выходу с крыши. — По внешней пожарной лестнице до второго яруса, оттуда — через арку пивоварни на набережную. Там в караульне дежурит четверка моих конных дозорных. Если срежем через мясные ряды, будем у Черепников через двадцать минут.

— А Лука? — вспомнила Селена, перехватывая ремень сумки.

— Мортен закончит с телом и отправит его в анатомический покой в сопровождении двух стражников с алебардами, — отрезал капитан, уже шагая к лестничной клетке. — Ему здесь делать нечего. Вскрывать трупы — его ремесло, но в Черепниках живые люди превращаются в мертвецов быстрее, чем он успеет достать свой серебряный ланцет. Идемте, Валлен. Не отставайте.

Спуск через лабиринт мокрых деревянных переходов и узких технических лестниц занял меньше пяти минут, но эти пять минут заставили Селену работать всеми мышцами тела. Дождь усилился, превратившись в сплошную водяную стену, секущую лицо крупными, ледяными каплями. Осенний холод пробирал до костей, но внутри разгорался знакомый азарт охоты — то единственное состояние, когда кошмары прошлого отступали, уступая место холодной, математической логике текущей секунды.

В караульном дворике у Западных ворот их уже ждали. Четверо всадников в клепаных кожаных куртках и железных полусферических шлемах держали под уздцы мощных, ширококостных меринов пограничной породы. Животные шумно фыркали, переступая копытами по мокрой брусчатке, от их крупов валил густой пар.

— Лошадей только четыре, — бросила Ивейн, легко взлетая в седло гнедого жеребца без помощи стремени.

Адриан обернулся к Селене. В полумраке подворотни, при свете коптящего смоляного факела, его мокрое от дождя лицо казалось вырубленным из темного дуба.

— Верхом держитесь?

— Держусь, — Селена раздраженно тряхнула головой, отжимая мокрую прядь волос, прилипшую ко лопаткам. — Но дамских седел, как я понимаю, в арсенале стражи не предусмотрено.

— В моем отряде дам нет, госпожа оценщик, — в голосе капитана не было насмешки, лишь сухое констатирование факта. Он протянул ей широкую, обтянутую шершавой замшей ладонь. — Садитесь впереди меня. Мерин выдержит двоих, седло глубокое, строевое. И держитесь за переднюю луку, если не хотите свернуть шею на повороте у рыбных лавок.

Селена не стала тратить время на пустые церемонии. Она вложила свою руку в его ладонь — пальцы Адриана оказались неожиданно горячими, несмотря на стужу, хватка — железной, но выверенной. Одним сильным, плавным движением он втянул ее в седло перед собой. Селена ощутила за спиной тяжелую массу его тела: стальной панцирь, подбитый толстым войлоком, жесткий край портупеи и размеренное, ровное дыхание мужчины, контролирующего каждое свое движение.

— Вперед! — негромко скомандовал Адриан, ударив коня шенкелями. — Направление — тупик Кожевников. Без факелов. Идти рысью до границы сточных канав.

Отряд сорвался с места. Подковы выбивали снопы искр из базальтовых плит. Ветер засвистел в ушах, смешиваясь с шумом дождя и глухим рокотом переполненных городских каналов. Селена крепко сжимала скользкую кожу передней луки, удерживая равновесие в такт мощным толчкам конского крупа. Левое плечо Адриана закрывало ее от косого ливня, правая рука капитана жестко держала поводья, не мешая ее движениям, но создавая ощущение абсолютной, надежной стены.

Они миновали тяжелую арку Ремесленной стены, где кончались мощеные улицы и начиналась территория, которую городские хроники стыдливо именовали «Нижними Выселками», а жители попросту звали Брюхом.

Здесь дома не строились из гранита — они лепились друг к другу из кривого дубового бруса, саманного кирпича и ржавых полос кровельного железа. Узкие, не шире двух конских крупов, проулки утопали в черной зловонной жиже, куда сбрасывались отходы кожевенных мастерских, скотобоен и красилен. Даже проливной ливень не мог смыть въевшийся в дерево удушливый запах гниющих шкур, аммиака и кислотного протравителя.

— Стой, — Адриан натянул поводья за полсотни шагов до глухого тупика, упиравшегося в полуразрушенный частокол старой верфи. Всадники за его спиной замерли, как вкопанные, кони лишь тихо переступали ногами в вязкой грязи.

Селена соскользнула с седла на землю, ее сапоги по щиколотку погрузились в холодную жижу. Она мгновенно присела, укрываясь за штабелем полусгнивших бочек из-под дегтя, и достала из сумки тонкую трубку с зеркальным срезом. Шрам на ключице больше не просто зудел — он пульсировал резкой, стреляющей болью, отдающей в челюсть.

— Они здесь, — прошептала она, подходя вплотную к Адриану, который уже спешился и обнажил меч на треть длины, проверяя ход клинка в ножнах. — Резонанс усиливается. И это не одна крупица. Кто-то запустил реакцию очистки. Если кристалл Серой Стигмы попытаются растворить в кислоте без свинцового саркофага, произойдет выброс плазменной дуги.

— Сколько людей внутри? — Адриан повернулся к Ивейн, которая бесшумно спрыгнула с ближайшего забора, держа арбалет наготове.

— Трое у ворот пакгауза, — быстро и тихо доложила сейдари. — Вооружены тесаками и короткими копьями. Наемники из портовой швали, не гильдейские. Внутри здания — двое. Один неподвижен, второй постоянно перемещается между чанами. Тепловой контур странный... смазанный. Словно на человеке надет плащ с серебряной нитью.

— Арканический экран, — процедила Селена. — Только профессиональные контрабандисты высокого ранга используют посеребренные ткани для экранирования собственного эфирного следа. Это не случайные воры.

— Брать живыми тех, кто внутри, — распорядился Адриан, обращаясь к своим дозорным. — Караульных у входа снять тихо. Ивейн — левый твой. Корд, Вальдо — правый фланг. Я беру центр. Валлен — держитесь позади меня. Если начнется эфирный прорыв — падайте в грязь и не вздумайте экранировать чары голыми руками. У вас нет латного доспеха.

— У меня есть голова на плечах, капитан, — холодно отозвалась Селена, извлекая из-под полы узкий кончар. Трехгранное стальное лезвие длиной в два фута тускло блеснуло в рассеянном свете далекого фонаря. — И я не привыкла прятаться за чужими спинами, когда речь идет о тех, кто использует запрещенные кристаллы.

Адриан взглянул на ее клинок — оружие профессионального дуэлянта или судебного ликвидатора, рассчитанное на точечные уколы в сочленения доспехов, а не на грубую рубку, — и в его глазах мелькнуло искреннее уважение.

— Держитесь в двух шагах, — коротко сказал он. — Пошли.

Тени метнулись вперед сквозь пелену дождя.

Все произошло за считанные секунды с безжалостной, отточенной эффективностью пограничных ветеранов. Арбалет Ивейн издал короткий сухой щелчок — первый часовой у ворот пакгауза даже не успел вскрикнуть, когда тяжелый граненый болт пробил ему горло, пригвоздив тело к бревенчатой стойке навеса. В ту же секунду двое дозорных Адриана выскочили из-за бочек: короткие удары широких мечей под мышку и в основание шеи сбили оставшихся двоих в грязь прежде, чем те успели поднять тревогу.

Адриан с разбегу ударил кованым сапогом в стык деревянных створок ворот. Старый висячий замок вырвало с куском трухлявого бруса. Двери с грохотом распахнулись внутрь.

— Стража! Бросить оружие! — рявкнул капитан, врываясь в огромное, гулкое пространство заброшенного склада.

Внутри пахло аммиаком, тухлым яйцом и раскаленным сахаром. По периметру помещения стояли десятки врытых в землю деревянных чанов с темной, пенящейся жижей. В центре, на грубо сколоченном дубовом верстаке, шипела переносная алхимическая печь с медным змеевиком. В круглом ретортном сосуде из толстого зеленого стекла кипела черная, вязкая жидкость, сквозь которую пробивались ядовито-синие вспышки.

Рядом с верстаком стоял высокий человек в длинном дорожном плаще с капюшоном, подбитом матовой серой тканью. В одной руке он держал массивный свинцовый футляр с открытой крышкой, во второй — тонкие титановые щипцы, в которых был зажат крупный, размером с голубиное яйцо, кристалл. Грани камня переливались мертвенным, тускло-стальным светом, вокруг него воздух дрожал, как над раскаленной жаровней.

У ног неизвестного лежал человек со сломанной шеей — судя по кожаному фартуку, местный мастер-красильщик, которого устранили сразу после того, как он предоставил свое оборудование.

— Стоять на месте! — Адриан сделал два быстрых шага вперед, поднимая меч. Дозорные полукругом обходили чаны, отрезая путь к западному выходу.

Человек в капюшоне медленно повернул голову. Лица под глубокой тенью ткани разглядеть было невозможно — лишь нижнюю челюсть, затянутую в черную шелковую полумаску. Он не сделал ни единой попытки поднять оружие или сдаться. Вместо этого его пальцы в плотных замшевых перчатках с коротким, выверенным усилием разжали губки титановых щипцов.

Кристалл сорвался вниз — прямо в горлышко кипящей реторты.

— Назад! — диким голосом закричала Селена, мгновенно поняв чудовищность происходящего. — Он бросил стигму в раствор царской водки! Цепная реакция!

Воздух в пакгаузе мгновенно сгустился, превратившись в вязкий студень. Зеленое стекло реторты не лопнуло — оно буквально испарилось, превратившись в сноп ослепительно-белых искр. Из котла вырвался столб ядовито-синего эфирного пламени, беззвучно ударивший в стропила крыши. В ту же секунду температура в помещении упала на тридцать градусов: стены, бочки и грязь под ногами мгновенно покрылись толстым слоем хрустящего игольчатого инея. Закон термодинамической отдачи сработал со страшной силой — рождение концентрированной арканической дуги мгновенно выкачало все тепло из окружающего пространства.

Дозорный Корд, стоявший ближе всех к верстаку, рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух — его легкие обожгло мгновенным обморожением от ледяного воздуха.

Человек в капюшоне воспользовался вспышкой. С поразительной ловкостью он швырнул под ноги шашку с едким слезоточивым составом и метнулся к пролому в задней стене, выходившему к речному коллектору.

— Ивейн, выход! — хрипло крикнул Адриан. Он бросился наперерез беглецу, но путь ему преградил сноп вторичных разрядов — кристалл в остатках чана начал разрушаться, выбрасывая во все стороны нестабильные эфирные иглы.

Селена видела, как одна из игл — ослепительно-синий сгусток чистой энтропии — сорвалась с верстака и устремилась прямо в спину капитана, пробивавшегося сквозь клубы серого дыма. Стальной панцирь не защитил бы его: эфирный разряд такой плотности просто пробил бы железо, закипятив кровь во внутренних органах за долю секунды.

Мыслить было некогда.

Селена сорвала с пояса свой узкий граненый кончар, перехватила его за кончик лезвия и, вложив в бросок весь вес тела и остаток эфирной силы из меридианов плеча, метнула клинок вперед.

Стальная полоса прорезала морозный воздух пакгауза. Трехгранное острие вонзилось точно в массивную медную балку заземления, вбитую в каменный пол за спиной Адриана, встав ровно на пути летящего разряда. Сгусток синей энергии с оглушительным треском ударил в сталь кончара. Металл клинка мгновенно раскалился до белого каления, приняв на себя чудовищный электрический потенциал, и по медной шине разряд ушел глубоко в сырую землю фундамента, расколов две каменные плиты пола.

Но отдача нашла свой источник.

Поскольку Селена коснулась эфирного контура в момент броска, обратная энтропийная волна ударила по ее собственной руке. Ее словно огрели ледяным дубовым бревном по ключице и шее. Селена захрипела, рухнув на колени в покрытую инеем грязь. Перед глазами все вспыхнуло багровым, дыхание перехватило, а пальцы правой руки свело судорогой такой силы, что ногти впились в ладонь до крови.

— Селена! — этот крик прорвался сквозь звон в ушах.

Через секунду сильные руки в железных наручах подхватили ее под мышки, не позволяя упасть лицом в замерзающую лужу. Адриан опустился на колено рядом с ней, его лицо было бледным, покрытым копотью и инеем. Он сорвал с себя шерстяной шарф и с неожиданной для сурового воина бережностью прижал его к ее пульсирующей, вздувшейся шее, где старый ожог превратился в багрово-фиолетовый рубец.

— Дышите, — его голос звучал низко, твердо, заставляя цепляться за реальность. — Дышите глубоко. Валлен, слышите меня? Смотрите на меня.

Она с трудом сфокусировала взгляд. Янтарные глаза капитана были совсем близко — в них не было паники, только предельная, яростная концентрация и искренняя, неприкрытая тревога за ее жизнь. Он прижал ее спиной к своей груди, передавая тепло своего тела сквозь слои мокрой одежды.

— Беглец... — с трудом выдавила она пересохшими губами, стуча зубами от дикого озноба. Каждое слово отдавалось острой болью в затылке.

— Ивейн ушла за ним по коллектору, — тихо ответил Адриан. — Вальдо перекрыл нижний люк. Мы сделали все, что могли. Сейчас главное — вы. Не закрывайте глаза.

Он достал из внутреннего кармана плоскую серебряную флягу, зубами выдернул пробку и поднес горлышко к ее губам:

— Пейте. Это не вино. Полынная настойка с корнем сонной травы и солью стигмы. Она снимет спазм с эфирных жил.

Селена сделала судорожный глоток. Жидкость обожгла горло нестерпимой горечью, ударила в нос запахом дикой полыни и ментола, но уже через три секунды по заблокированным, сведенным сосудам шеи и плеча разлилась спасительная, глухая горячая волна. Судорога в пальцах начала медленно отступать, ледяной обруч, сжимавший виски, ослаб.

— Вы... спасли мне жизнь, Валлен, — негромко произнес Адриан. Его рука продолжала поддерживать ее за плечи, и она чувствовала, как под его панцирем тяжело и часто бьется сердце. — Тот разряд прожег бы меня насквозь.

— Просто... профессиональный рефлекс, капитан, — с кривой, слабой усмешкой прошептала Селена, пытаясь опереться на здоровую руку. — Государству слишком дорого обходится подготовка старших офицеров Дозорного Корпуса, чтобы разбрасываться ими в грязных сараях Нижнего Города.

Адриан покачал головой, и в уголках его глаз впервые за всю ночь обозначились глубокие, мягкие морщинки:

— Вы неисправимы. Даже на пороге летаргического коллапса считаете казенные медяки.

В этот момент у входа послышался топот подкованных сапог, сопровождаемый отчаянной, витиеватой бранью. В проломе ворот показалась запыхавшаяся фигура Луки. Молодой прозектор спотыкался о замерзшие обломки, его плащ был перепачкан сажей, а под мышкой он судорожно сжимал объемистый кожаный саквояж.

— Где она?! — заорал он, с трудом переводя дух. — Клянусь селезенкой архиепископа, если вы подставили девчонку под эфирный удар, капитан, я лично вскрою вашу грудную клетку без обезболивающего!

— Успокойся, Лука, — слабо подала голос Селена, делая попытку подняться. Адриан осторожно помог ей встать на ноги, придерживая за локоть до тех пор, пока не убедился, что ее колени больше не подгибаются. — Я цела. Почти.

Лука подскочил к ней, отпихнув капитана плечом с поразительной для тщедушного анатома наглостью. Его быстрые, цепкие пальцы моментально легли на ее пульс у основания запястья, затем он оттянул веко, проверяя реакцию зрачка на свет фонаря.

— Зрачки сужены, пульс нитевидный, капиллярный спазм третьей степени, — забормотал он сердито, доставая из саквояжа стеклянную баночку с густой желтой мазью. — Какого черта ты полезла в резонансную зону без заземляющего фартука?! Ты же знаешь, что твои жилы после того пожара держатся на честном слове!

— Там был Адриан, — просто ответила она, глядя другу прямо в глаза.

Лука осекся. Он медленно перевел взгляд с Селены на молчаливо стоявшего рядом капитана, чье лицо оставалось непроницаемым. В глазах прозектора промелькнуло сложное чувство — смесь раздражения, ревности старого друга и неохотного признания неизбежного. Он шумно выдохнул сквозь зубы и принялся методично втирать дурно пахнущую камфорную мазь в ее обожженную ключицу.

— Герои. Кругом одни проклятые герои, — проворчал он, затягивая шерстяной шарф на ее шее. — Ладно. Смерти от отдачи не будет. Но если ты в ближайшие трое суток возьмешь в руки хоть крупицу стигмы крупнее песчинки, твои вены просто лопнут, как пересушенные кишки. Я тебя предупредил.

Шаги за спиной заставили их обернуться. Из темного пролома коллектора появилась Ивейн. Сейдари тяжело дышала, ее кожаная куртка была распорота на левом предплечье, по серым пальцам стекала тонкая струйка темной, почти черной венозной крови. Но лицо ее оставалось совершенно спокойным.

— Ушел, — коротко бросила она, сплевывая на замерзший пол горькую слюну. — У него был подготовлен легкий катер у сброса сточных вод. Ушел вниз по течению, в сторону Западных факторий.

— Совсем ничего? — нахмурился Адриан.

Ивейн молча разжала кулак правой руки. На ее ладони лежал тяжелый предмет из черненого серебра — массивная круглая печать с отломанным кольцом для нашейного шнура. На полированной поверхности металла четко просматривался глубокий гравированный оттиск: раскрытая книга, пронзенная циркулем с семью делениями.

Селена шагнула вперед, забыв о боли в плече.

— Палата Мерила, — прошептала она, не веря собственным глазам. — Личная печать канцелярии Хранителя Архивов.

Все четверо замерли. В полуразрушенном складе, среди замерзающей грязи и ядовитых испарений, повисла мертвая, звенящая тишина.

— Юлиан Брант, — глухо произнес Адриан, и его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. — Мы только что наступили на хвост человеку, который держит в руках половину казны княжества.

— Не просто наступили, капитан, — тихо сказала Селена, поднимая на него глаза. — Мы только что объявили ему войну. И если мы не докажем его вину до рассвета, к полудню нас самих объявят малефиками и предателями короны.

Адриан посмотрел на серебряную печать, затем медленно перевел взгляд на Селену. В его янтарных глазах не было и тени сомнения.

— Значит, у нас есть ровно шесть часов до зари, — твердо произнес он. — Мортен, собирайте образцы из печи. Ивейн — перевязать руку и седлать коней. Мы возвращаемся в Цитадель. Через парадные ворота.

Глава 3

Глава 3. В тени ратуши

Предрассветный туман полз от реки медленными, жирными клочьями, оседая на серых каменных плитах Соборной площади. Колокола базилики Святого Регула еще молчали, но в воздухе уже звенела та особенная, гнетущая тишина, какая бывает перед публичной казнью или объявлением новой подати. Дождь почти стих, сменившись мелкой ледяной крупой, царапавшей щеки и мгновенно таявшей на мокрых суконных плащах.

Селена спешилась у восточного кордегарда Ратуши, сжав зубы, чтобы не выдать стона. Тело ныло так, словно его пропустили через давильный пресс кожевенной мануфактуры. Каждое движение левой руки отдавалось глухой вспышкой боли в ключице, где камфорная мазь Луки боролась с последствиями эфирного спазма. Но хуже физической боли было ощущение неумолимо ускользающего времени. На башенных курантах пробило четыре утра. До первого заседания Малого Совета оставалось меньше двух часов.

Адриан бросил поводья подбежавшему караульному и, не снимая испачканных грязью латных рукавиц, шагнул к Селене. В полутьме подворотни его янтарные глаза казались темными, почти черными от накопившейся усталости, но движения оставались выверенными и спокойными.

— Идти можете? — спросил он тихо, так, чтобы не услышали стоявшие у ворот стражники.

— Если вы не собираетесь нести меня на руках перед парадным караулом судебных приставов, капитан, то у меня нет другого выбора, — криво усмехнулась Селена, поправляя ремень сумки со склянками улик.

— Носить на руках следователей Сыска не входит в перечень моих служебных обязанностей, — в тон ей отозвался Адриан, и в уголке его рта на мгновение дрогнула едва заметная теплая складка. — Хотя сегодня ночью вы заслужили куда больше, чем простой рапорт с благодарностью. Держитесь рядом. В Совете Брант чувствует себя хозяином, но здесь еще действует закон Статута.

Они поднялись по широкой гранитной лестнице Магистрата. В отличие от сырого и зловонного Нижнего Города, здесь царило тяжелое великолепие: стены были облицованы полированным диоритом, сквозь стрельчатые окна слабо мерцали витражи с гербами семи княжеских родов, а в высоких бронзовых треножниках тихо потрескивали угли белого бука, распространяя сухой, смолистый дух.

У тяжелых резных дверей Зала Свидетельств их уже ждали. Двое чиновников в темно-вишневых мантиях, подбитых куньим мехом, нервно переговаривались, сжимая в руках свитки с гербовыми печатями. Чуть поодаль, привалившись плечом к пилястре и демонстративно разглядывая свои начищенные до блеска сапоги, стоял старший дознаватель Сыска — господин Герард Восс. Это был сухопарый человек лет сорока с водянистыми глазами и тонкими, вечно поджатыми губами человека, привыкшего выбивать признания не столько пыточным железом, сколько бесконечным юридическим крючкотворством.

— А, капитан Лоран, — протянул Восс, не спеша навстречу и лишь слегка наклонив голову. Его колючий взгляд мгновенно скользнул по помятому доспеху Адриана, грязным сапогам Селены и застыл на темном пятне ожога на ее шее. — И наша неутомимая госпожа оценщик. Наслышан о вашем ночном рейде по помойкам Кожевников. Дозорный Корпус теперь развлекается тем, что устраивает пожары на красильнях?

— Мы преследовали убийцу магистра Кауфмана, господин дознаватель, — сухо отчеканил Адриан, даже не замедлив шага. — И если бы вы изучили протокол первичного осмотра, составленный в хранилище гильдии, то знали бы, что пожар был вызван детонацией нестабильного арканического ядра.