Поляна счастья

Байкеры постепенно осознавали, по какой большой стране они решили проехать. Как эти земли обезлюдели. Какое дикое, захваченное природой и животными пространство впереди. Но они ехали на восток.

У знака на границе Европы и Азии, много раз перестроенного в соответствии со вкусами эпох, дрон засёк засаду. Так подумали уставшие питерские байкеры. Но это была делегация «Патрулей простора» и «Стражей добра». Они приветствовали байкеров легендарного клуба, поставили на месте встречи фумигаторы, чтобы гнус не мешал речам.

Президент быстро разобрался в ситуации, вместо русского единства заговорил о евразийской общности. «Патрули простора» сказали, что берутся сопровождать братьев из северной столицы в их благородном походе. Что защитят от опасностей, которые возможны в безлюдных лесах и пустующих городах…

«А что там может случиться?» - спросила она. «Пока ничего не случилось. Знаешь, почему «Патрули» и «Стражи» вмешались? Их Сергей Платонович привлёк. Не пригласил, не позвал. Посетовал, что старые уважаемые люди бороздят просторы Сибвея. Так называют трансконтинентальное шоссе, которое потомки построили». «А им, узбекским байкерам, это все зачем?» «Для списка подвигов. Садятся в самолёты со своими байками, встречают старичков, сопровождают, охраняют, «Скорпионом» опрыскивают, чтоб комары не сожрали. Потом передают сменщикам на маршруте. Они же на мотоциклах гоняют в свободное от главной работы время. Не могут надолго отлучаться. Просто для них питерские – живая легенда».

-Я так и не поняла, кто и что доказывает этой акцией!

-Это шутка? Ты действительно не поняла? – он испугался, что сейчас разочаруется в женщине, к которой привязался за три года.

-Я не поняла, почему в дивном новом мире кто-то решил выдумать врагов, и на полном серьёзе отправился их искать.

Он обрадовался.

-Умница! Так все и решили! Что питерские далеко заехали со своим славянским шкафом. А Сергей Платонович придумал, как победить дружбе.

-Он гениальный пиарщик. Дружбой по биологии!

Они подняли рюмки. И она рассказала о своём открытии. О том, что в новом времени ис-ин поощряет человеческие клубы, потому некоторых человеческих особей очень просто осчастливить. Необходимо и достаточно подогнать друзей. «Помнишь, какое главное страдание было у героев нашего времени? Они все поголовно страдали от одиночества! Ис-ин размышлял, как осчастливить человечество, и придумал! Придумал, как крокодил Гена, что их всех надо передружить. А если кому надо больше, пусть занимаются производством и наукой».

-Напиши об этом статью!

Он смутилась и призналась, что что статью пишет. Про пирамиду Маслоу писали много еще в 21 веке, но она нашла кое-что… Она написала, что «общества» сохранения и распространения соответствуют потребностям в духовной реализации. В пластах и отложениях публикаций про PR она не нашла слов о четвёртом уровне воздействия по Викентьеву. О таком уровне манипулирования, препарации сознания, симметричной и ассиметричной мотивации… Короче, о такой идеологической обработке, когда человек убеждается в нужности и полезности своего дела и сам убеждает других…

«Все классификации человеческих идей похожи на раскладывание пуговиц по коробочкам. Можно раскладывать по размерам, по цвету, по количеству дырочек, по форме. А когда надо найти подходящую, выбирают ту, что пролезет в петлю…» «Подожди! Я не до конца понял твои швейные ассоциации!» «Тогда объясняю по-мужски, на болтах и гайках…» «Ляля! Это ты конструктор машиностроения по первому образованию! Я свежеаттестованный электрик! А твои намёки на крепёж напомнили мне про государство. В котором люди винтики, а оно гайки закручивает».

Она захлопала: «Здорово! Ты не электрик, ты поэт, весельчак И! Давай плавно перейдём на местные новости! Наш мегаповар Сергей Платонович нашел подавана!»

Он хотел обсудить потенциальную опасность мужских клубов, члены которых слишком увлекаются. Наверняка что-то бурлит за закрытыми дверями. В стае шимпанзе или павианов неизбежно заводится альфа, зовет молодых самцов разбираться с соседями. Но местная новость его отвлекла.

С момента их приезда в Еловый Мыс на Счастливой Поляне новые люди появлялись примерно раз в два месяца. Старожилы говорили, что энергия чудесных перемещений иссякает. Пришлых привозили в деревню на лодке или на снегоходе зимой. Большинство были потребителями, которых поскорее переправляли в привычную среду обитания. Попадали представители экзотических стран и континентов. Прибыло какое-то количество советских и русских. Кое-кто остался в Ветровом, в Гороховце, во Владимире. Кто-то стремился в другие места. Пока Вадим работал в полях, на поляне материализовался молодой человек среди прочих.

Слух о нем долетел до агрокомплекса. Хозяйки описывали нового пришлого, как фантастического красавца.

Елена его тоже видела. «Чернокудрый Мцыри с гравюр в наших изданиях Лермонтова. В наряде из фэнтэзи. 21 век, Москва, эпоха русского возрождения в начале. Годы нашего Свет Лёхи и Ариэли Ярославны. Парикмахер!»

Она застала момент, как Руслан Николанович Ахмедзянов осматривался возле клуба, а Сергей Платонович в фартуке встретил его у входа в «Гурман-башню». Потом они стояли на галерее верхнего этажа и смотрели в дали. Все жители деревни по разу взглянули на башню, на алое пятно. Пришлый материализовался в черной майке со зверской рожей и красных шароварах под красной пачкой.

Руслан остался гостем у Сергея Платоновича на два дня. Переоделся в местную одежду. Сейчас проживает в «Одиноком волке» в Ветровом. Днем его видят в учебных классах за компьютером, изучает возможности нового времени. Говорят, в Ветровом барышни и дамы взволнованы, проявляют интерес. «Что в нем такого особенного?» «Красивые люди большую часть истории существуют только в романах. А тут вот такой живой из женских фантазий». «А с головой у него все в порядке?» «Говорят, все нормально. Выражается культурно. Даже языки знает. Английский, итальянский». «Итальянский?» «Говорит, тайно музыке учился».

Они отошли к его столу, открыли лептоп, включили экран. Страничка нового пришлого пока была в общем списке, пока он определялся со своим местом в новом времени.

Сергей Платонович объявил обществу, что это большой и настоящий артист. Не важно, что он окончил «академию хаер колористики и дизайна причёсок». Все устраивались, как могли, в разные времена со своими дарованиями.

Они еще поговорили о новом красавце, потом посмотрели репортаж с финиша мотопробега. Питерские собирались возвращаться по Транссибу в специальном поезде. Вадим немного помечтал, как они вдвоём когда-нибудь отправятся в вояж. Уже как гордые граждане нового мира.

Лучи закатного солнца пробивались сквозь еловые ветки в комнату, которую он гордо называл кабинетом. Он еще посидел в своем удобном кресле, она – пристроилась на подлокотнике. Вокруг был дом, удобный, уютный, с запасом продуктов в подвале. С вином в рюмках и тарелками с вкусным на столике в большой комнате. Вроде бы ничто не угрожает обретённому счастью. Они оба были уверены, что все это заслужили в новом времени.

- Так когда ты допишешь свою стаю про клубы, общества и их смысл для человечества?

-А надо? Написано уже очень много до меня, после меня... Венецианки рассказывают, что одно время чтение текстов стало оплачиваться, потому что женщины писали больше книг, чем существовало читателей в мире. А для статьи в просветительским обществе надо собирать статистику, искать ссылки на использованный материал, посылать на проверку машине…

-Вот и отправь. Машина проверит без эмоций и не обидит. Мы же прочли, что искусственный интеллект отличается от нашего отсутствием биологии. Гормонов, метаболизма, всяких изменённых состояний… А если тебе лень заниматься настоящей наукой, попроси Ренату Алишеровну.

Она быстро согласилась. Она боялась, что вот сейчас он тоже вспомнит. Про пикейные жилеты. Про клуб беззубых старикашек, рассуждающих о большой политике. Про клуб, в котором про тебя скажут: «Голова!», если рассуждать с умным видом. Она сама еле удержалась от цитирования «Золотого телёнка», когда Рита рассказывала про просветительское общество «Прогресс 911».

Глава 69 Подвиг

Они освоились в своих новых телах. Привыкли, что ничего не болит, ни голова, ни шея, ни колени, ни поясница. Зимы проходят без грипозных насморков. Вторая зима даже показалась им слишком долгой, потому что больничные не ставили жизнь на паузы.

К тому, что их души больше не угнетает страх потери работы, денег и близких, они привыкали дольше.

Он заметил, что количество прочитанных книг имеет значение и в новом времени. Еще в прошлом, работая с монтажниками и наладчиками, он научился предварять книжные шутки присказками. «Как говорил Александр наш Пушкин» или «как говорил профессор в институте».

Пришлые электрики рассудительно интересовались большим миром, потому что надо было голосовать по общим для Рунета и губернии вопросам. В деревне и в Ветровом надо было смотреть на товарищей и решать, кого выбирать десятником.

Двое местных работяг, и бывший главный инженер на стройке, пришлый, даже знали языки. Инженер сразу после переноса попросился в Еврозону и пожил там. Реализовал былую мечту «уехать».

Электрики с удовольствием музицировали и пели хором, с азартом лупили по мячу в новые и старые игры, любили пострелять по мишеням на спор, и предпочитали все эти занятия чтению.

Стрельба оказалась большим мужским ритуалом. В мире без денег на кон ставили «буйну голову», как Садко из фильма-оперы. Означало обязательство: «15 апреля моей хозяйке в саду пилишь, что она покажет» или «сдаёшь место, где сетку ставил на Святодолгом».

Могли поставить на кон и проиграть охотничье снаряжение. Но только самодельное и ремесленное. Особо ценный лук, копия экспоната этнографического музея, переходил из рук в руки лет 10. Традиции были вопросом чести. Видимо, коллективное бессознательное помнило, как русский мужик пропивал из дома все до жениной юбки. Поэтому на предметах общего пользования с хозяйками лежало табу. Почти страшное, как первобытное проклятие.

Сосед Колмановский поставил призом в лучной стрельбе щенков из весеннего помёта своей суки. Константин Остинович сообщал за соседским обедом, как о событии губернского масштаба. Вадим из уважения к соседу сдержался, но его хозяйка хрюкнула в салфетку.

Закрыв дверь своего дома, они сели на пол от хохота. «Вот как авторитет покупают в новом времени! Вот какие взятки в дивном новом мире! Борзыми щенками!» «Щенки» долго были их внутрихозяйственной шуткой. Щенков разобрали в хорошие руки. «Щенки» перекочевали в фольклор деревни, через несколько лет кружок любителей в Гороховце поставил «Ревизора». Все было еще впереди в новом времени.

Пришлые проводили много времени в лесу, на охоте. В добыче птицы и зверя превосходили местных естественников. Охотничьи словечки, знакомые Вадиму по книгам Тургенева и Аксакова, вдруг появлялись в их новой речи без русских матов.

Обычные люди не стремились вникать в устройство и глобальные механизмы дивного нового мира. Они были довольны тем, что сложные проблемы изучает и решает машина. Решает по справедливости. Вадим не видел большой беды в простом «народном» мировоззрении. Главное, люди не губят себя алкоголем и знают всё вверенное им электрическое хозяйство.

Никуда не денешься, у пришлых друзей сохранилась обывательская, мещанская психология, ограниченность. Какие еще слова придумали интеллигенты? Он обсудил с Антонием наблюдения, и сделал выводы. Он получил хорошую встряску принципов в 92 году. Из советской инженерной элиты, за проходной передового Балтийского судостроительного влетел в жизнь, где прошлые наработки и заслуги ничего не стоили. Пришлось думать, как выживать. Там, где вот такие работяги уже понюхали деньги, но норовили халтурить по-советски. А ему надо было выполнять обязательства по договорам пуско-наладки. Мозги заработали по-новому. Слава Богу, в криминал тогда не вляпался.

И Ляля не дура. Не стала базарной бабой-челночницей, как иные бывшие коллеги. После технического вуза научилась писать тексты и стихи, разобралась в маркетинге. В людях научилась разбираться. Вот такая у них получилась парочка, вот и встретились два интеллекта.

В это лето он решил устроить себе каникулы в изучении электротехники. Он оставил попытки постичь теорию получения электроэнергии из плазмы. Он записался на обслуживание мостовых кранов над оврагами-садами. Ляля тоже вдохновилась идеей собирать фрукты, стоя в люльках, движущихся вдоль вершин плодовых деревьев. Сказала, что всю жизнь мечтала побороть свой страх высоты. Прочитала и пересказала ему всё про садоводство в оврагах с микроклиматом.

Он заикнулся про законсервированные в ангарах манипуляторы, но получил отпор от хозяек-садовниц. Это же не просто урожай, это красота, эстетика, вдохновение на всю зиму! Попробуйте, Вадим Вадимович, срывать прямо с веток яблоки! С листочками! Утром рано, когда роса на них блестит! А сливы без косточки, синие, красные, желтые! Как янтарные, просвечивают! Вашим роботам эта красота не нужна! Мы сами справляемся! Раньше как было: деревья трясли, половина урожая в овраге гнила. Потом манипуляторы пустили, они фрукты пропускали, не видели, и ломались все время. Потом всяких черных да узкоглазых пригоняли. Из каких Африк, не знаем. Они и руками всё портили, как ваши электронные клещи! Наверно, до сих пор где-то на складах в Москве владимирские консервы гниют…

Он совершил трудовой подвиг. Под проливным дождём запустил двигатель. Движок натягивал над оврагом огромную мембрану для защиты от града. Инженерное образование и шестое чувство старого местного электрика нашли повреждённый контакт быстрее, чем ис-ин обработал запрос.

Они с напарником раскинули над головами дождевики. Он сделал на проводе скрутку, запрещенную в новом времени. Двигатель ожил, канаты натянулись, разворачивая огромное полотнище. Напарник причитал: «Так нельзя соединять… Горст Карлович будет недоволен». Вадим защелкнул крышку распределительной коробки. Град размером с вишню загремел по мембране, как бомбардировка. Напарник уронил пульт дистанционного отключения напряжения.

Вадим подумал: «Старый растяпа!» и крикнул «Не дрейфь! Победа за нами!» Перескочил ограждение мостков вдоль кабель-каналов, упал в мокрую растительность, на скользкую глину, чуть не покатился на дно оврага, но поймал ствол чего-то фруктового.

Адреналин кипел, как на горнолыжном спуске. Мембрана над головой грохотала, напарник бегал по помосту. Пульт не разбился, в сумраке Вадим заметил светящийся дисплей в мокрой траве. Рабочие приборы вне сумок и ящиков, не на своих местах, на удалении, противно пищали, но над головами грохотал град по полотнищу!

Тормозя, хватаясь за деревья, местами сползая вниз на заднице, он добрался до гаджета, поднял, и продолжил спуск по глине, игнорируя установленные на склонах лестницы и мостики.

Так добрался опор щитовой будки. Вскарабкался на площадку, достал рацию. Напарник ответил и всхлипнул в эфире. Вадим отключился, открыл шкафы, вырубил весь «комплекс обслуживания овражного сада». Напарник вроде успокоился наверху, Вадим сказал в рацию «Обесточено! Доставай СИЗ, работай по инструкции». И запел не стесняясь, под град, дождь и прочий шум стихий. Держась за перила площадки, как на капитанском мостике!

Он не переживал, не смущался за мальчишество на ответственном месте. Ему было любопытно, что скажут о его приключении ис-ин и Горст.

Горст сказал: «Вся энергетика стран социалистического лагеря держалась на скрутках. Ничего не говори. Уже всё слышал про скрутки. В сумке СИЗ-колпачки, клемники были?» «Были. Но в небе такое надвигалось…» «Тьма накрыла ненавидимый прокуратором город. Итмехи всегда цитируют вашего Фауста в такую погоду. Если бы коротнуло в скрутке, мембрану заклинило, думал? Я тебя штрафую. Повторяй инструкцию три раза.» Вадим повторил. Клемник надо достать и подготовить перед зачисткой концов временно соединяемого провода.

В странах социалистического лагеря скрутка работала бы еще долго. Все комплекс обслуживания давно бы расшатался, а скрутка всё работала бы. Знали в России волшебные слова.

Вадим это не сказал. Не стал развивать тему. Пришлось бы сознаваться, что пожилой напарник тоже всё нарушил. Не пристегнул прибор на страховочный тросик при работе на по консольных опорах. Вадим сказал только в его оправдание «…чуть не плакал над моей скруткой».

И Горст завёлся. О последствиях тотального феминизма. О том, как женщины, оказавшись во власти по квотам, потребовали от мужчин женского поведения и женского…

«Бабского» - подсказали русское слово. «Бабского, - повторил Горст, - бабского показа чувств. Распускать слезу, как баба, если трудно».

Но в душе Вадима все еще грохотал град над спасённым садом, захватывало дух в рискованном спуске по грязи, между деревьями в бледно-зелёных завязях чудо-фруктов.

Ис-ин начислил первой строкой штраф, в следующей строке премировал за оперативное включение… Короче, машина эмоций неймет.

В овражных садах технику запускали раз в году, на время уборки и обрезки в начале осени. ТО проводили особо тщательно, проверяли и перепроверяли краны, лебёдки и коленчатые подъёмники. Обеспечивали безопасность высотных работ.

Вадим заменил провод, заменил прокладки под всеми крышками и дверцами. Прокладку, под которую влага просочилась в коробку, отправил в лабораторию с длинным отчетом. Но его не оставляло чувство, что в этом эпизоде что-то получилось неправильно.

Он отложил рефлексии до зимы, потому что в конце августа съезжались на урожайнинг пришлые и местные. Из Гороховца, Владимира, даже из Нижнего Новгорода.

В Яблоневом разбивали палаточный лагерь на месяц. Он уже со знанием дела устраивал наружное освещение и все нужные службы. По вечерам хозяйки из кружка русской песни устраивали концерты, подвижные игры, тянули гостей в хороводы. Никогда он не веселился в большой толпе красивых и весёлых женщин! Трезвых, не приставучих, не обиженных…

До Елового Мыса до их дома было всего несколько километров, в их гостевой комнате на урожайнинге жили две женщины, и они все возвращались веселой толпой в деревню. Под звёздным августовским небом. Елена рядом крутила педали, он пел со всей компании. И разобрал, как Елена тихонько и фальшиво пытается подпевать.