Поляна счастья

Бородач прочувствовано докладывал, что для этих несчастных оставили продовольствие, медикаменты, православные книги и реликвии. Евгений Альбертович пояснил, что пока подобная благотворительность не прекратиться, эти «несчастные» к людям не выйдут. Обитаемые руины и подземелья не позволяют провести окончательную рекультивацию земель.

Дальше шел репортаж из большого лагеря на берегу Москвы-реки. Президент с «волками» расположились очень комфортно, в личных фургонах. Прошпектов-прошек ехало больше в два раза, для них везли два многоместных спальных автобуса. Зрителями докладывали, что простоят еще несколько дней, для посещения важных для каждого русского мест.

Неожиданно рассмеялся сантехник Владимир Сергеевич. Все обернулись, этот новенький больше молчал, просто делал, что надо. Его уважали. «Заливает, как в телевизоре! Сортир и у них сломался. Ребята из Владимира на мотоциклы сели и поехали, без картинок на палках.» Про «яму выкопать» Вадим не спрашивал. Для такой толпы полагались мобильные туалеты с мобильной станцией очистки.

А Владимир Сергеевич разоткровенничался. «Если бы не посевная, попросился бы с ребятами. Интересно, что там со столицей стало.» Тут же нашлись желающие как-нибудь собраться и съездить…

Но Евгений Альбертович призвал слушать внимательно. На экране стоял геликоптер «Губернских новостей». Ариэль Ярославна брала интервью. «Зачесть послание к насельникам святых монастырей мы стремимся, но святые отцы ссылаются на весенние труды. Это мы понимаем, бог даёт обильные урожаи за уважение к земле. Это наши традиционные ценности.»

-Договорились зачитывать письма, когда будут ехать обратно. Важное для нас будет сейчас.

«Поэтому мы свернём с Московского тракта, с дороги скорби и славы русской, в промпост Ветровое. Там нанесли обиду нашим братьям из Нижнего Новгорода.»

В истории Ветрового это был давний и почти забытый эпизод. Но Вадим сразу вспомнил. «Нижегородские потребители решили поиграть в байкеров, поехали по шоссе, разбили автомат-кафе, и завернули в Гороховец. Господин Богард сдергивал горе байкеров с мотоциклов и складывал на дорогу».

Первые впечатления нового мира, самые яркие. Дружеский поединок отца Рема и начальника обороны Богарда, мускулистые тела в подсветке фонариков, стук дубинок. Весёлые возгласы. И ужас в глазах костюмированных «птиц». Детей этого чудного мира.

Глава 64 Под рев моторов

После просмотра новостей мотопробега расходились по домам, вспоминали детали конфликта с нижегородскими байкерами. Дело было не в Гороховце, а уже за городской чертой. Там грохот из динамиков, вопли из-под шлемов, вскидывание конечностей уже не считалось нарушением порядка. Заворачивали к автокафе, сбили указатель.

Господина Богарда только выбрали начальником обороны. Он оправдывал доверие. Примчался из Ветрового, застал компанию, которая уже влезала на мотоциклы, не убрав за собой в точке общепита. Правду говорили, Богард положил нарушителей на дорогу. Тут подтянулся отряд местных с ружьями, присмиревшие байкеры встали, всё убрали, указатель поправили, обещали вести себя прилично. Так и ведут себя с тех пор во Владимирской губернии. Никто не пострадал. «А за что отвечать, за что спрашивать?» «Елена Алексеевна, мужчины разберутся!»

Мужчины сказали, что мотоцикл как скоростное средство передвижения – это выброс гормонов. Да, ударяет в голову, да, эйфория. Дорога, двухколёсный конь, ощущение мощи мотора! Не важно, ехать с принципами, с лозунгами, за идею, за свободу… Или без идей и без картинок на одежде. В колоне обостряется чувство племенного единения. Как в ритуальных танцах дикарей. Биология, никакой магии. А какие заклинания произносить, к чему призывать, зависит от совести вожака стаи.

Дома Вадим собирался в поля, на агрокомплекс. Месячная командировка. Ежегодная в перспективе. Она поторчала рядом, хозяйкам вроде бы надо помогать… Но он и сам справлялся. Она включила фильмы про питерский байкерский клуб. Интересно, что стало с легендой кожи и никеля.

Фильм шел, Вадим укладывался. Вдруг все бросил, обернулся к экрану. «Байкеры ряженые! Ещё бы крестиком вышивали! Слюнявчики для сироток!» На экране чернокожанные бородачи гладили котят. Благотворительная помощь кошачьему приюту. В больших городах жители страдали айлурофилией и в новом времени. Про вред кошек в биоценозах слышать не желали.

Будто в ответ на досаду Вадима, бородачи на экране начали сентиментальный рассказ о детях. Точнее, про женщину, родившую ребёнка с генетическими нарушениями. В мире без денег ставили оки за то, чтобы сделать исключение из законов об эвтаназии. Чтобы оставить урода матери. «На кошках тренировались». «Они хотят понравиться жителям больших городов. Там предрассудки не искореняются. Я читала».

Вадим высказался по своему пунктику. Пожил мир по женским хотелкам, выросли слабаки. Теперь порядок наводить. Кошек отлавливать… Она фыркнула: «Успехов, товарищ Шариков». Он сказал примирительно:

-Ляля, а ты почитаешь кое-что, пока я буду в полях электричество подключать? Про клубы, про общества. Я так понял, все эти байкеры, «Валькирии», «Варяги» и прочие ряженые больше ничем не занимаются. Не работают, как сказали бы в наше время. За что им баллы начисляют?

-А Сергей Ильич в полях рассказать не может?

-Зачем человеку душу травить?

-Почитаю на досуге. Самой интересно.

Неужели феминизм так шарахнул по цивилизации, что без котиков теперь никак?

Он снова чувствовал себя частью слаженного механизма. Люди и манипуляторы без заминок перегружали оборудование с пристани на баржи. Он уже не стеснялся душевного подъема, не обзывал себя комсомольцем. Никто с ним рядом не скрывал радостного предвкушения свободы. От уюта и неназойливой опеки своих хозяек.

Баржи пошли по каналу. Он прислушивался к веселью на корме. Сантехник Владимир Сергеевич узнал про помещение с кранами и тазиками. Вадим находил его вполне комфортным и симпатичным по сравнению с ленинградскими банями. Новый специалист по сантехнике изрёк: «Ну, ни душевая, ни сауна. Помывочная. Советское общежитие». Подумал. «Теломойка». Падаваны обрадовались: «Челомойка!» Начался спор, считать «челомойку» образованием от «чело» и написать на помещении с умывальниками. Или это от «чел», «человек», подходит для мытья человека полностью. А на умывальниках написать «мордомойка».

Три года назад он двигался по каналам в неизвестность и вспоминал про лингвиста из Стругацких, полного счастья и веселья. В этом будущем пока нет свободного поиска новых планет. Но теперь на своей планете полно мест для исследования, для поиска и изучения неизвестных сообществ, непонятных образов жизни. Например, в московской агломерации.

Но вскоре направил взор на берега канала. Его голова была занята инструкциями по подключению механических агрегатов. Задача на первые три дня. Потом вывод савониуса из режима накопления. И потом работа весь световой день, запуск сеялок и культиваторов по посевным картам, составленным полеводами. Он бы не вспоминал про новости байкерского пробега всю командировку, но Сергей Ильич каждый вечер включал репортажи.

Сергей Ильич рассказывал, что в Санкт-Петербурге много мотоклубов. С ними Сергеи подружились, катали по зимним дорогам вокруг северной столицы. Сергей Платонович очень огорчился, потому что в Азии его восхищала демократия и дисциплина в байкерских рядах. Там мужчина должен был владеть мотоциклом, участвовать в патрулировании бесконечных степей и горных перевалов. Аналог армии и службы. Одно из хитрых решений восточных мудрецов.

А православные байкеры Питера с их секретными встречами считались рудиментом. Но кто-то находил смысл в том, чтоб посвятить свою жизнь клубу, выполнять распоряжения бородатых стариков, заседавших в штабе. Экранированном от прослушки, со сканерами на входе. Прошкам-прошпектам обещали нашивки и защиту. На вопрос падаванов, от кого нужна защита, Сергей Ильич ответил в духе своей эпохи: «от себя самих». Он имел в виде душевные терзания, показанные позднесоветской литературой и кинематографом. Поиск смысла жизни.

По его рассказам, идея мотопробега через большую страну пять лет назад только обсуждалась. Прошпекты думали, как обратиться к президенту и волкам. По уставу не положено. Сергею Ильичу было по-человечески интересно, чем всё закончится.

На экране шел репортаж из Владимира, чернокожанные истово отстаивали всенощную. Монастыри когда-то стали прибежищем москвичей-нововеров. Братия занималась агрохозяйствами, снабжала город. По меркам 20 века город не большой.

Новый инженер Владимир Сергеевич успел узнать всех специалистов в своей профессии, пока жил в губернском городе. Поделился информацией. Сантехники из губернии отправились спасать байкерский автонужник, пригнали новый расконсервированный спецтранспорт. А старый клубный передвижной сортир решили отправить в город, на мойку и дезинфекцию.

Вонючий спецтранспорт с автопилотом каким-то образом отстал от обоза, потерялся во Владимирских лесах. Его нашли, починили, помыли, вернули клубу. Новый, предоставленный на время, забрали. Огорченные лица мотоволков никто не снимал для истории. Новый мир был щедр и изобилен, на такие мелочи не обращали внимания. Но в гостиных Рунета случай обсуждался. «Люди оказались в нужном месте, что бы замолить грех. Вот что бы они замаливали, если бы заповедь не нарушили. Может, просто так получилось, ничего они специально не хотели выбросить в природных зонах».

Она сначала подумала, что нарушили заповедь «не укради». А они про экологию, ущерб биосфере. Безусловное зло бросать технику в лесу.

Она почти забыла, как изучала дом три года назад. Как проникалась идеей жить не в хрущёвке, а в доме. С соседями не за стеной, а на расстоянии, через огород и сад. Сейчас в комнатах все прочно стояло на местах, интерьер получился функциональный, эргономичный, удобный для жизни вдвоём и для приема соседей на обеды и просто в гости. Вещи легко занимали свои места, не валялись на поверхностях в беспорядке. Может, у Вадима оказались такие полезные бытовые привычки.

Ей пришлось следить за собой первое время, чтобы выполнить данный еще в прошлом самой себе зарок. Любую вещь после использования класть на место. «Вещи на чужих местах плохо спят». Это не из фантастики, это из Маркеса. «Невероятна и грустная история о простодушной Эрендире…» В прошлом у неё просто не было сил, как у несчастной Эрендиры.

Мелкие воспоминания всё еще приходили. Быстрее бы уже забыть, жить здесь и сейчас. У Вадима получалось. У некоторых вообще память отшибает, как у Анны Августы.

Хозяйки Елового Мыса объединялись, что бы наводить весенний порядок в домах и садах. Когда в полдень садились за кофе-чай, обсуждали новости мотопробега. Они из Новостей Рунета перешли в новости губернские.

Хозяева объявили сборы сил обороны и охраны порядка. Байкеры перемещались по безлюдным местам. По закону, они вооружены. Жители фронтира сомневались, смогут ли горожане понять, что рядом волкособы, помесь собак и волков. Звери, за которыми числились нападения на людей, гуляющих в одиночестве по лесу. Если отошедший от лагеря байкер увидит зверя и завопит, не перестреляют ли со страху участники пробега друг друга?

Елена слушала, вечером пересматривала репортажи. Читала статьи и исследования по темам «клуб», «хобби». Байкеры и мотоциклы были не единственным, что наполняло жизнь смыслом, романтикой, адреналином, ощущениями братства и дружеского плеча.

Действовали клубы альпинистов. Хотя на всех знаменитых вершинах установили подъёмники. Люди ходили на парусных судах, накачивали и демонстрировали мускулы, пели в хорах и разводили орхидеи. В прошлом это делали после работы. В новом времени это стало альтернативой бесцельной жизнь в каобе. Ис-ин назначал коэффициент общественной пользы.

Польза состояла в том, что остальным деятелям было чем заняться. Во Владимирской области популярны клубы реконструкторов. «Викинги», «Славяне», «Подлинные язычники» и их конкуренты «Изначальные язычники». Эти даже засады друг на друга устраивали, дрались в рукопашную и на палках. Клубы заказывали в зоне ремёсел костюмы и утварь, пока сами осваивали соху, ткачество, кузнечное дело и другие, полезные в примитивном быту навыки.

Был клуб «Боярская усадьба». С боярином и крепостными. Роли доставались по жребию. Она наткнулась даже на масонов. В количестве семи человек на весь Рунет. Они переписывались с ложами в Еврозоне и за океаном на свои масонские темы.

Группы единомышленников считались «хозяйством». Могли существовать по своим правилам и законам. Пока не начиняли причинять вред здоровью человеческого организма и не разрушали биосферу. Она нашла историю запрета клуба внедорожников, потому что мощные машины перепахивали леса и пугали фауну.

Выбор такого образа жизни даже поощрялся ис-ин. Всё-таки что-то осмысленное. Не бесцельное потребительское прозябание перед экраном. Но агитировать никого нельзя. И детей в семилетнем возрасте отдавали в бебирумы или на усыновление.