Приключения славянки. Сила веры

Я с торжеством посмотрела на Мирта.

– Быстро ты сдался, друже.

– Я не сдался, просто смотрю на вещи трезво, без прикрас, но с надеждой на лучший исход. И раз так, тогда продолжаем наши приключения. Это и впрямь будет весело!

Волкодлак с лешим выразительно переглянулись, будто сговариваясь о чём-то.

– Нужно возвращаться в избу, пока нас никто не увидел, – обронил Вяз и направился внутрь первым.

***

– Ну что, голубчики мои, я вас хлебом солью накормил-напоил, под свой кров ночевать пустил. Теперь и вы мне подсобите, трудом за добро отплатите, – молвил Живко, хитро сверкая очами.

– Да легко, хозяин, говори, что делать, – миролюбиво ответил волкодлак, поглаживая себя по сытому животу.

К завтраку Живко быстро собрал на стол крынку молока с ржаным хлебом, пшеничную кашу, правда вчерашнюю, зато щедро сдобренную маслом и мёдом. Мы с Авсенией шустро расставили тарелки, да кружки с ложками, уже зная, что где стоит и откуда что брать.

– Девкам рубахи сейчас штопать выдам, накопилось. Пол подмести, вымыть надо. Дров наколоть. Парни, решайте кто. А второй со мной на реку пойдёт, сети проверить, улов снять. А, и старые сети починить всё никак руки не доходят. Вот вроде бы и всё. Вы же никуда не спешите, ребята?

– Не спешим, – дружно вздохнули мы.

– Я с тобой, дядя Живко, на реку пойду. А Вяз дров наколет. Согласен? – хитро прищурился Мирт.

– Хорошо, – не стал спорить леший.

– Я за рубахи возьмусь, – вдруг вызвалась Сенька, – шить я умею, – теребя косу, быстро добавила она, как бы боясь, что начнут возмущаться.

– Что ж, я а вымою полы, – обречённо вздохнула я.

«Учись-учись, богиня», – расплылся в довольном оскале волк.

«Не велика премудрость», – прищурилась я в ответ, едва сдерживая себя, лишь бы не запустить в друга ложкой.

«Справишься?», – озабочено взглянул на меня Вяз.

«Куда ж я денусь!», – пожала я плечами.

Так и порешили.

– Вот и замечательно! – хлопнул в ладоши Живко, бодро вставая из-за стола. – С вас ещё посуду вымыть, девоньки. Вода в вёдрах с вчера осталась.

– Хорошо, – грустно ответили мы с Авсенией.

***

– Морана, ты не обижаешься, что я вызвалась рубахи штопать? – огорошила меня сестрица, стоило нам вдвоём остаться в избе.

– С чего бы? – я усердно отмывала с тарелки присохшую кашу.

– Просто мытьё полов это…

– Брось, Авсения. Сегодня я полы научусь мыть, завтра – ты.

– Завтра? – Сеня брякнула кружку обратно в лохань с грязной водой.

– Это я образно. Ты же не думала, что я всё время их мыть вызвалась?

– Э-э-э-э, ну…

– Ещё чего! И рыбу чистить, и полы мыть и много чего ещё предстоит научиться делать не только мне, Авсения, но и тебе. Не только ты у нас богиня, не забывай. Не только тебе всё это делать не нравится и не хочется, но и мне тоже. Но надо. Смирись и делай!

Авсения недовольно поджала губы и замолчала.

Со двора мерно раздавался звон колуна о брёвна. Всё-таки хорошо, что с нами были мужчины. В случае чего, они всегда нас и от беды спасут, и помогут разобраться в тонкостях весчанского быта. Даже от Мирта, и та польза была, зря я на него нападала. Да и Вяз оказался вполне годным вожаком нашего небольшого отряда. Думаю, не пропадём мы с ними на просторах Земли-Матушки.

Раздумывая над своей непростой долей, мы с сестрицей быстренько разделались с грязной посудой. Авсения подхватила рубахи Живко и уселась на лавку около печного угла. Я хмыкнула, глядя на такое зрелище, Осенняя Богиня в лаптях, скромном одеянии, да с иглой в руке корпит над мужиковыми рубахами. Эка невидаль! Потом правда я оглядела себя в точно таком же облачении и вздохнула. Ладно, главное не унывать. С такими мыслями я ухватилась за метлу и принялась за дело. Я так рьяно орудовала ею, что в избе поднялась пыльная буря, мы с Сенькой расчихались и выбежали вон из хаты.

– Как успехи? – тут же спросил Вяз.

– Что мы, в самом деле, с мытьём полов не справимся? Пчхи! – отряхнулась я.

– Она там устроила целый буран! Только не из снега, а из пыли! – сдала меня сестрица.

– Посмотрим, как ты с рубахами управишься, дурёха. А то приштопаешь рукав к воротнику, во смеху будет!

– Я шить умею, в отличие от тебя!

– Не поверю, пока не увижу собственными глазами!

– Богини, прекращайте ссориться и принимайтесь за дело, – оборвал наш спор леший.

Ничего не оставалось делать, как подчиниться. Авсения яростно прошагала мимо меня и, усевшись на завалинку, принялась за штопанье. Я же засучила рукава и, сверкнув очами на лешего, ринулась обратно в избу, будто воин в гущу боя, сражаться с немытыми полами.

«Может всё-таки стоило смыться спозаранку, как предлагал Мирт?» – малодушно подумала я, тоскливо глядя на орудия убиения врага, то бишь на кадушку с водой и тряпку. – «Ну, уж нет! Не сбегу с позором от трудностей, а преодолею их!» – подбодрила я себя и, плюхнувшись на колени, принялась надраивать полы.

Справившись с непосильным трудом, я вновь выползла на дневной свет, щурясь будто крот, которого вытащили из норы.

– Ну как? Навела чистоту, Марьянушка?

Я прищурилась, разглядывая задавшего вопрос.

– А то как же, дядь Живко. Полы блестят не хуже княжьего серебряного блюда.

– Вот и славно.

– А где Мирт?

– До друга пошёл, по делу. Скоро будет. Ты иди-ка Вязу подсоби с сетями, или подружке с рубахами, уж больно долго она над ними корпит.

– Пусть корпит, она это дело любит, – мстительно сказала я.

– Ну что ж, тогда сети надо поправить, щуки да судаки совсем их изорвали. А я пока обед приготовлю. Ухой свеженькой угощу.

Живко зашагал к избе, а я к лешему, запутавшемуся в сетях.

– Большая рыбка попалась, смотрю, – усмехнулась я.

Вяз пытался выпутаться из коварных ячей сети, развешанной на колышках, но это выходило с трудом.

– Никогда не думал, что окажусь на месте беспомощной рыбёшки.

– Давай помогу, не двигайся, – я ловко заработала пальцами, расправляя нити и высвобождая руки Вяза.

Леший послушно замер и внимательно следил за работой.

– У тебя складно получается.

– Вот видишь, не так уж я и безнадёжна, – улыбнулась я и заглянула в глаза лешему.

Удивительно, но сейчас его очи были нежно-зелёного оттенка молодой листвы. На щеках вновь появились задорные ямочки, во влажных кудрях застряли щепки. Хорош. Ах, хорош!

– Я никогда и не говорил, что ты безнадёжна. Наоборот. На тебя вся надежда.

Моя улыбка померкла.

– Ты думаешь всё и впрямь так серьёзно, как говорит Макошь?

– Думаю, она не стала бы затевать всё это на пустом месте.

– Тут ты прав, – я выпутала, наконец, лешего из сети, – Но что мы можем сделать, если положение окажется сложным?

– Разве я могу ответить богине на сей вопрос? – Вяз выхватил из-за пояса льняную нить и точным движением завязал порванную ячейку. – Всё зависит от людей, простых людей, которые живут, надеются и верят. – Затем он протянул мне следующую нить и кивнул на очередную прореху. – А вера – очень сильная вещь.

– Всегда считала, что всё зависит от нас, богов. Что сила в нас, а не в них, – мотнула я головой в сторону избы Живко.

– Нет, ты не права. Сила в людях, в их сплочённости, воле, и в их вере в… будущее, в надежде на лучшую жизнь. Я не знаю, что ждёт нас всех, но чувствую, что грядут большие перемены.

– Ты слишком рассудителен для простого лешего, – я бросила испытующий взгляд на Вяза.

– А может я не простой, – блеснул тот зеленью очей.

– Откуда ты знаешь Макошь14[14]? – зашла я с другой стороны.

– Её знают все.

– Я не про то. Почему она отправила с нами именно тебя?

– Я хорошо знаю людей. Их привычки, обычаи, их быт.

– Откуда? Ты же леший.

Вяз потупил взгляд, делая вид, что увлечён завязыванием нитей.

– Вяз, ответь на вопрос.

– Я не всегда был лешим. Когда-то я был человеком.

Я ахнула и немного отошла от собеседника, будто хотела посмотреть на него под другим углом.

– Но как…

– Эй, как вы тут? – вдруг к нам подошёл Мирт, – справляетесь без меня?

Нет, у него определённо дар. Дар появляться не вовремя везде и во всём.

– Представь себе, справляемся! А тебя где носило?! – налетела я на друга.

– Тише-тише, Морана, остынь. Я был у Хорта, расспросил его, как обстоят дела с новой верой в Лещинках…

– И как? – чересчур живо поинтересовался Вяз.

– Как я и говорил, всё глухо и спокойно, как в омуте. У лещинцев одна вера – в священного окуня и неразрывную сеть. Всё остальное неважно. Нужно двигаться дальше.

– Кстати по поводу движения. Как показал опыт, пешком путешествовать слишком тяжело, в первую очередь тяжело нашим прекрасным богиням.

– И что ты предлагаешь?

– Разжиться телегой и лошадью, как и говорил.

– Здесь это явно не получится сделать, единственное средство передвижения, которое могут предложить нам в этой веске – лодка. На которую у нас нет средств.

– Тогда идём до следующей вески и приобретаем телегу и лошадь там.

– На какие шиши?

– Это предоставь решать мне, – ухмыльнулся Вяз.

– Любопытно будет на это поглядеть, – недоверчиво глянул на лешего волкодлак.

– А какая следующая веска? – влезла я в мужской разговор.

– Смотря, в какую сторону податься. Если дальше вниз по Смородине, то Беличий Яр, а если в сторону столицы – Жарки.

– И куда мы направимся? – повернулась я к лешему, как к главному в нашей стае, то есть дружине.

– Думаю надо двигаться в сторону столицы. То есть в Жарки. В малых весках, как правильно заметил Мирт ещё всё спокойно, ветер дует с запада, туда и направимся.

– И когда мы выходим? Сегодня? – поскрёб бороду Мирт.

– Сегодня уже поздно, выйдем завтра поутру.

– Эй, вы там, хватит лясы точить, трапезничать пошли! – выглянул Живко из дверей избы.

– А где Сенька? – вдруг спохватилась я, совершенно забыв о сестре.

– Может в избу ушла? – заозирался Вяз.

– Или сбежала от вас обратно в Бор, пока не поздно, – хохотнул волкодлак.

– Не велика потеря, – проворчала я и направилась в сторону хаты.

***

Но как оказалось, пока мы с Вязом и Миртом «точили лясы», Авсения не только заштопала рубахи Живко, но и умудрилась помочь ему с готовкой. Видать начала девка втягиваться в весчанский быт, значит, не сбежит, как я надеялась.

Уха оказалась что надо, наваристая, ароматная, со свежим лучком да сдобренная пшеном. Стол вновь встретил нас ржаным хлебом-солью, квашеной капустой с брусникой, ломтями копчёного сала с аппетитной мясной прослойкой, а также квасом и медовухой. В небольшой тарелочке я углядела мочёные яблочки в янтарном сиропе, видать раздобрился хозяин, угодили работой. Как и в прошлый раз все с аппетитом набросились на еду, только ложки мелькали.

– Эх, хорошо! – отодвинул от себя пустую кружку волкодлак и сладко потянулся, – Так бы и остался тут.

– Так и оставайтесь, делов-то! Отстроите себе избу, река рядом, лес под боком. Слава Перуну и Дунаю15[15] живём тут, как сыр в масле катаемся!

Я украдкой бросила взгляд на красный угол. Божница была украшена когда-то белоснежными льняными рушниками с узнаваемыми сюжетами и узорами богинь Лады и Макоши. Видимо остались ещё от жены. Как почитали Дуная в Лещинках местные рыбаки, знали, наверное, только они сами и их любимый водный бог. Мирт прав, всё тут подчинялось старым устоям, и это успокаивало.

– Спасибо, дядь Живко, заманчивая затея, но мы всё же двинемся завтра дальше. Если ты не против потерпеть нас ещё этот день, – вежливо отклонил предложение Вяз.

– Не переживайте, не выставлю. А вообще зря отказываетесь, здесь хорошо, спокойно.

– Кто знает, может, ещё вернёмся, – подмигнул мне Мирт. – Покажем девкам мир и обратно, под бочок Заповедного Бора воротимся.

– И правильно, своя-то земля роднее.

Авсения как-то уж тяжко при этом вздохнула. Видать и впрямь тяжело Осенней Богине с родных мест уходить.

Так незаметно прошёл ещё один день в Лещинках. Время от времени добродушный хозяин раздавал мелкие поручения то мне с Авсенией, то парням. Посмеивался в рыжую бороду, поглядывая на наши неумелые старания, но не лез с наскоку с нравоучениями, а степенно показывал, как правильно. Временами рассказывал разные житейские истории, шутковал, да смеялся. А под вечер вновь отправился на реку ставить сети, парней не стал брать с собой. А вот я напросилась пойти вместе с ним. Все удивились, но промолчали. Не смогла этого порыва объяснить и я сама, просто знала, что должна пойти. Может всё-таки чувство вины меня грызло по-тихому, не знаю.

По дороге к Смородине мы шли молча, Живко тихо насвистывал себе под нос, а я порой поглядывала на него, да обмахивалась лопухом от кровожадной живности. Рядом с рекой комаров было вдосталь. Вдруг мужичок свернул с наторенной дороги, и мы пошли через лужок, ведущий под откос. На меня повеяло водной прохладой, в высокой траве громко стрекотали кузнечики, оповещая о скорой ночи, на листве и стебельках выступила первая роса, где-то у воды свадебные песни горланили лягушки. Казалось, что нет ничего прекрасней на свете, чем просто жить, раскинуть руки, упасть в пряную траву и слушать ночные трели соловьёв. Жизнь…такая пьянящая, удалая, манящая и такая короткая…

– Послушай, дядь Живко…

– Да?

– А твоя жена…она была…на сносях, когда…ну…захворала той зимой?

Мужичок удивлённо вскинул брови и посмотрел мне в лицо. Я чувствовала его пытливый взгляд, однако нарочно не поворачивалась к нему.

– Откуда ты знаешь про то?

– Значит, была…

– Была. Но откуда?

– Я… не могу ответить. Просто знаю.

Он резко вдохнул и шумно выдохнул.

– То дело прошлое. Снегом покрыто, да талой водой смыто. Я многое передумал. Рассказывал уже. Винить в том некого, ни людей, ни богов винить тогда не стал, да и сейчас не буду.

– А вера твоя при этом… не пошатнулась?

– Каждое утро встаю и спасибо говорю Сварогу16[16] и жене его Ладе, да сыновьям их – Сварожичам17[17], и само собой Дунаю, как же без заступника рыбаков. Я благодарен за то, что вижу солнечный свет, слышу плеск воды, вдыхаю аромат Земли-Матушки. Я жив – значит, так было нужно. А обиды у меня нет. Прибрала Морана моих – значит так судьбой уготовано. Видать такова их доля была. Я благодарен за то, что они ушли тихо, без боли и страданий.

У меня защемило в груди, я не знала, что ответить этому мудрому человеку. Раньше-то я и в расчёт не брала ни мысли, ни чувства простых людей. Что с них взять-то с непросвещённых, тёмных. А теперь… Я только кивнула.

– Знаю я, что неспроста ты за мной увязалась. Не бойся, если думаешь, что выдам вас, то зря думаешь. Не выдам.

– О чём это ты, дядь Живко?

– Да вижу я, что не простые вы девки-то. Парни вас защищают, помогают за селянок сойти, да не шибко выходит у вас. Да и защитнички ваши тоже не лыком шиты. Вон как Кукла от твоего братца шарахнулась, как от нечеловека. Я всё вижу. И чутью собачьему верю.

– А почему не прогнал? Не испугался разве?

– Я чего мне бояться-то? Сама Смерть к моему порогу подходила, да так и не перешагнула его.

«Зато сейчас с тобой запросто болтает» – хмыкнула я про себя. А потом смело повернулась к нему и посмотрела глаза в глаза.

– Хороший ты человек, Живко. Правильно живёшь, худа не делаешь, лишнего не берёшь, слабого не обижаешь. Так и впредь поступай, а боги за тобой приглядят.

– Ручаешься-то? – лукаво прищурил левый глаз Живко.

– Слово даю. За дочь, за сына, за жену твою с неродившимся ребёнком проживёшь жизнь долгую, обещаю. За четверых проживёшь.

– Да почто она мне. Одному маяться только…

– Не говори так. Придёт твой срок, явится к тебе Смерть, сама к твоим путь покажет.

Я взяла его руку в свои и пристально посмотрела в его очи. В голубых глазах промелькнула тень понимания, но ни капли страха. Он кивнул только, сжал на мгновение мои руки, а потом мы вновь зашагали. Через десяток шагов вышли на крутой берег. Живко молча затопал вниз по вырубленным в бережку ступеням, закинув сети на плечи. Я огляделась, ища себе удобное местечко, чтобы присесть. Внизу заплескалось, рыбак ловко вывел в воду лодочку, предусмотрительно спрятанную в прибрежных кустах ивняка. Оттолкнувшись ногой, впрыгнул в неё и, правя веслом, поплыл вниз по течению. Я спокойным взглядом смотрела в спину удаляющейся фигуре. На душе у меня было легко. В розовом закатном небе звонко журчали ласточки, весело гоняясь друг за другом. Через пару дней наступал кресень18[18] и от осознания этого сердце радовалось. Жизнь шла своим чередом. Я улыбнулась. Как ни крути, а всё-таки люблю лето.

Глава 5

Народ, что дуб, не ветвями могуч, а корнями.

Следующим утром мы покинули Лещинки, а вместе с ними и дружелюбного Живко. Гостеприимный хозяин не предлагал остаться, собрал в дорогу нехитрую снедь, сгрёб в отдельный мешок вяленой рыбы, я было запротивилась, и так лишние рты кормил, но он был непреклонен. При расставании Живко крепко пожал руку Мирту, лукаво подмигнул Авсении, на меня смотрел долго и пристально, затем подошёл и обнял, как родную, а лешему что-то шепнул в ухо, затем хлопнул по плечу и махнул рукой, мол идите уже. Вяз немного смутился, но кивнул в ответ. И мы зашагали в сторону Жарков.

– Что он тебе сказал? – не удержалась я.

– Ничего особенного, – пожал плечами леший.

– А по виду было совсем не так, – не отставала я. – Мирт, ты слышал, что сказал Вязу Живко?

– Ну, слышал, – пожёвывая зубами стебелёк пырея, ответил волкодлак.

– И что?

– Много будешь знать – скоро состаришься! – хохотнул друг.

– Дурень, – обиделась я.

– Ты же не рассказала нам, зачем вчера с Живко на реку ходила, – поддел меня Мирт.

– То – не ваше дело.

– А это – не твоё!

– Ну и леший с вами! – окончательно надулась я.

– Конечно с нами, а с вами разве нет? – продолжал веселиться противный волк.

– Ладно, Мирт, не дразни Морану, – встал на мою защиту Вяз.

– А я и не дразню, наоборот забочусь. От лишних переживаний оберегаю, – подмигнул тот.

– Ишь, заботливый какой! – пробурчала я.

– Слушайте, а далеко нам шагать до следующей вески? – вовремя сменила направление разговора Авсения.

– Недалеко, к вечеру доберёмся, – услужливо ответил Мирт.

– А что это за веска? Большая?

– Побольше Лещинок, но меньше Каменной Речки. Не переживай, Авсения, в Жарках мы с Вязом разживёмся телегой, и дальше будем путешествовать с удобством.

– А в телегу мы впряжём нашего услужливого четвероногого друга, – съязвила я.

– Почему же? И лошадку раздобудем, – заверил меня Вяз.

– А чем расплачиваться станем? – забеспокоилась Авсения.

– Что-нибудь придумаем.

– Странно, что Макошь не снабдила вас деньгами, отправляя на такое дело, – задался вопросом Мирт.

– Почему же не снабдила, напротив, – вдруг огорошил нас леший.

– Что?! – в один голос удивились мы все.

– Ты же сам в Лещинках сказал, что у нас денег нет, трудом за кров отплатим! – возмутилась я.

– Сказал, – не стал отпираться Вяз.

– Но почему?

– Так было надо.

Я задохнулась праведным гневом, не зная, как высказать печатными словами то, что я думаю по этому поводу. Авсения тоже стояла, раскрыв рот. А Мирт вдруг согнулся пополам и загоготал в голос.

– Вот умора! Я не могу! – как полоумный хохотал волкодлак.

– Я, значит, рыбу чистила, вся в чешуе вымазалась, да полы намывала. А он… ! А у него…! – печатных слов вдруг оказалось у меня не так уж много.

– Не злитесь девушки, просто это была небольшая проверка на прочность. Так сказать сразу в бой, пока мы не ушли далеко.

– Да я тебе щас покажу проверку на прочность! Ты у меня щас так далеко пойдёшь, нет, побежишь! – продолжала я кипятиться, в руках у меня затрещали искры ледяного холода.

– Морана… стой! Морана, ай! – запрыгал на месте леший, уворачиваясь от льдинок, пущенных мною в предателя.

Мирт хохотал, аж слёзы на глазах выступили, а сестра таращилась на нас всех как на помешанных.

– О боги, и за что мне досталась эта придурковатая компания, – подняла к небу очи Авсения, – идёмте уже, пока вас кто-нибудь не увидел!

– Морана… ай, твоя сестра права! – вновь увернулся в сторону Вяз.

– Но это же нечестно! Разве не так, Авсения?

– Так, и я тоже возмущена, но ты ведёшь себя глупо.

– Глупо?! Да я просто в бешенстве!

– Зато ты хоть немного выпустила пар. Полегчало тебе, сестрица? – держась за живот, спросил меня Мирт.

Я перестала швыряться сосульками и глубоко вдохнула в себя воздуха.

– Немного.

– Вот и отлично. Можем идти дальше.

– Нет, не можем! Почему ты не сказал про деньги? – вновь обратилась я к Вязу.

– То был наказ Макоши. Использовать монеты только в крайних случаях. Добывать пропитание, ночлег и прочее путём найма и собственного труда.

– В этом есть смысл. Соря деньгами ближе к народу не будешь, – заметил Мирт. – Так что зря ты на Вяза нападала, Морана. Но это было весело.

– Это было глупо, – ввернула своё Авсения.

– Девушки, я искренне прошу у вас прощения за это неудобство. Но я действовал по указанию Макоши.

– Есть что-то ещё, чего мы не знаем о её указаниях? – строго спросила я Вяза.

– Нет, – не моргнув глазом, ответил леший.

И это уже было подозрительно.

– В общем, поступим так, – продолжил Вяз, – в Жарках останавливаемся на постоялом дворе, если он там есть, разживаемся телегой и лошадью, расспрашиваем местный люд о ближайших весках, выбираем направление и отправляемся дальше. Согласны?

Все утвердительно кивнули.

– Но в дальнейшем мы будем стараться не использовать деньги ради удобства, – твёрдо подвёл итог главарь банды, то есть отряда.

– Что, совсем-совсем? – приуныла Авсения.

– Совсем.

Богиня вздохнула и печально побрела по дороге вперёд. К неясному будущему.

***

Как и сказал Мирт, в Жарки мы вошли на закате дня. Благо дни сейчас стояли долгие, светлые, а ночи короткие, но это мало радовало, когда приходится шагать большое количество вёрст на своих двоих. Поэтому в веску мы пришли, еле передвигая ногами, уставшие и голодные. В отличие от Лещинок, в Жарках заплот стоял, только раскрытый нараспашку. Видимо весчане не успели его закрыть на ночь, а может, и вовсе не закрывали, не боясь ни врагов, ни воров, ни лесного зверья и нежити. Мы уверенно прошли внутрь и, заприметив в центре вески высокий журавль19[19], не сговариваясь, потопали к нему – уж очень всех нас мучила жажда.

Водичка была студёная, вкусная. Вдоволь напившись и утеревшись рукавом, я отдала бадью Вязу. Парни любезно предоставили первоочерёдность утолить жажду нам с Авсенией, хотя сами еле стояли на ногах от усталости. А пока они набирали очередное ведро водой, я осмотрелась вокруг. К слову и нас уже успела оглядеть местная ребятня, да и не только она. Как и во многих весках Руси журавль стоял в самом центре Жарков, чтобы всем жителям было удобно приходить за водой, а заодно служил местом различных гульбищ, торжищ, сборищ, сплетнищ, да и вообще лясы поточить бабам где-то же надо! Вон, стоят уже, зенками на нас зыркают. В Лещинках из-за угла подглядывали, а тут, не стесняясь, в открытую смотрят.

– Тётенька, а вы кто? – подскочил ко мне чумазый мальчишка лет восьми, хитро косясь на стайку ребятни, что вытолкнула его как самого бойкого.

– Мы – путники. Очень уставшие путники.

– Ого! А куда путь держите? – совсем по-взрослому уточнил маленький собеседник, уперев руки в бока, явно подражая взрослым.