Приключения славянки. Сила веры

– А по Руси-Матушке путь ведём. Городища, да веси посмотреть захотелось. Вот и к вам в Жарки заглянули, – улыбнулась я.

– Да у нас смотреть тута неча, скукота одна, – махнул рукой мальчишка.

– А тебя как звать-то, малой? – подошёл к нам Мирт.

– Деян я! А тебя, дядя?

– А я – Мирт, – протянул волкодлак мальчику руку и тот с серьёзным видом её пожал. А потом повернулся и подмигнул своим друзьям.

Видимо, это было тайным знаком, потому что не успела я охнуть, как нас тут же обступила со всех сторон разношёрстная ребятня, и воробьями, мальчишки заскакали вокруг нас.

– Слушайте, ребята, а в Жарках есть постоялый двор? Али харчевня какая? Усталым путникам с дороги отдохнуть бы, – спросил Вяз.

– Нет, дядя, постоялых дворов не имеем, но вы можете остаться на ночь у нас, – на правах главного в шайке объявил Деян.

– Родители-то не будут против?

– А вам есть чем заплатить? – хитро сузил глаза мальчишка.

– Есть, – улыбаясь, ответил Вяз.

– Тогда точно не будут против. Айда за мной, дорогу покажу! – махнул рукой Деян, и важно выпятив грудь, ну вылитый воробей, причём стреляный, повёл нас вдоль главной улицы.

Остальные «воробьи», чирикая и перебивая друг друга, заскакали следом. Местные молча провожали нас взглядом. В сумерках было не разобрать, враждебно аль нет, встретили нас Жарки. Но за день я так устала, что сейчас мне было всё равно, только дайте прилечь и вытянуть натруженные ноги.

Тем временем Деян вывел нас к резной избе с высоким крыльцом, явно выделявшейся среди остальных хат, пусть и добротно сколоченных, но уступающих в высоте, да изяществе. Стоило нам подойти ближе, как изнутри вышел осанистый, под стать своей избе седовласый муж, назвать его старцем язык не поворачивался.

– Вот ты где негодник, шалопай! Мать тебя ждёт-ждёт, а ты опять улизнул? А ну, брысь по домам! – шикнул на остальных «воробьёв» грозный весчанин, и те, взвизгивая и хохоча, прыснули в разные стороны.

– Ну, деда! Не ругайся, я ж недолго. Смотри, кого я привёл, – залебезил внук.

«Деда» перевёл хмурый взгляд на нас, изучающе осматривая, но ничего не говоря. Не будь я такой уставшей, убежала б подальше от пронизывающего тяжёлого взгляда хозяина избы. Авсения тоже стояла, нервно, переминаясь с ноги на ногу, будто собираясь рвануть следом за мной. Положение спас леший.

– Добрый вечер, уважаемый. Мы простые путники, ищем кров на ночь, шли сегодня весь день, очень утомились. Если есть в вашей веске место, где мы могли бы потрапезничать, переночевать, и разжиться кой какими вещами, то скажите, куда можно податься? Деньги у нас есть.

При упоминании чудодейственного слова, старик немного смягчился.

– Что ж. Путники, говоришь? Я – Зверополк, местный староста. Можете остановиться у меня в избе. Места хватит. Вас накормят, мовницу приготовят. Проходите, гостями будете. О деньгах на ночь не говорят, после. А если что недоброе задумали – Перуном клянусь, пожалеете! – сверкнул очами староста и, махнув рукой, ступил обратно в темноту избы. Деян следом за дедом просочился внутрь.

Я шумно сглотнула. Вот это староста, так староста.

– О боги, я боюсь этого старика даже больше самого Перуна, – шепнула мне Авсения.

– А я думала, ты не боишься простых людишек, – хмыкнула в ответ я.

– Да какой уж он простой? Вон какие глазищи, будто молнии плещутся в них!

– Ага, переодетый Перун поди и есть. Сам собой клянётся аж! Ох, Сенька, сейчас я бы даже самого Рода не испугалась, дайте только лапти ненавистные стянуть! – устало вздохнула я и вошла следом за Вязом и Миртом в избу.

***

Попотчивали нас, к слову сказать, знатно. Сразу видно, дом богатый – и стол был ему под стать. Тушёная репа с луком, морковью и сочным мясом, да свежий хлеб с парным молоком были нам наградой за долгий день пути. За столом нам прислуживали снохи старосты, только и успевавшие ставить, да убирать тарелки. Сам староста компанию нам не составил, пожелал доброй ночи и удалился на свою половину избы. Но и без него внимания нам хватало – то и дело в проходе или из-под стола выглядывали любопытные мордашки ещё не отправленных спать детей, у печи, прямо около слюдяного окна сидела старушка, и что-то мурлыча себе под нос, проворно пряла, да порой искоса поглядывала на нежданных гостей. Где-то в глубине дома хныкал младенец, да хохотали мужики. Сколько же здесь клетей? Хотя, чего удивляться? Как и везде, в Жарках жили большими семьями по несколько поколений в одном доме. Очень многое зависело от достатка семьи. Чем выше сословие, тем просторнее и удобнее жильё. Роду старосты повезло, хоромы отстроили себе знатные, простора хватает, а ведь многие семьи ютились в тесных душных помещениях, спать укладываясь прямо на пол. До личного пространства да близости речи не шло – всё и все были друг у друга на виду. Хлопоты, ссоры, советы – всё решалось за одним столом, чаще всего главой семейства. Так и жили…

«Интересно, куда нас на ночлег определят?», – после сытного ужина хотелось сладко потянутся и отправиться на боковую.

– Девушки лягут в клети старших девочек. Мои дочки вам уступят свою постель. А парни могут расположиться в сенях. Там тюфяки соломенные, овчинные тулупы, если холодно станет, – будто прочитав мои мысли, промолвила одна из невесток.

– Эх, опять нам в сенях куковать, – вздохнул Мирт, – Морана, пустишь к себе под бочок переночевать? – тихонько проговорил волкодлак, пихая меня в вожделенную часть тела.

– Во-первых, я – Марьяна. А во-вторых, не пущу, а то укусишь за бочок и утащишь во лесок, а я только оттуда пришла и спать в ракитовом кусте у меня никакого желания нет!

– А ты не ложись на краю, тогда не укушу, – подмигнул мне Мирт, а Сенька с Вязом почему-то дружно прыснули со смеху.

– Вы всегда так общаетесь? – спросил леший.

– Да! – в один голос ответили мы с волкодлаком.

– Это замечательно, когда есть такие друзья, которые в случае чего и спину прикроют и…

– От скуки помереть не дадут! – хохотнул Мирт.

– Ага, вот только бочок лучше держать от него подальше, – проворчала я.

– Да ладно, тебе, Марьяша, смирись ты, наконец, что я прибился к вашему отряду, – снова пихнул меня под рёбра лучший друг.

– Вот именно, что прибился, как пёс дворовой, – потёрла я бок.

– Но согласись, что со мной весело. Ну так что, мир? – протянул мне ладонь друг.

– Ладно уж, мир, – мы пожали друг другу руки, – но под бочок попасть даже не надейся!

– Ну и ладно, тут и без твоего упитанного бочка есть уйма других, – блеснул синими очами волкодлак, беззастенчиво оглядывая невесток, убирающих со стола.

– Смотри, кабы самому потом бока не намяли, – предупредила я.

– Не переживай, сестричка. Я в этом деле мастак.

– Поэтому и говорю, что знаю.

– Морана права. Сейчас ты не один, не подставляй себя лишний раз, да и нас заодно в неприятности не впутывай. После погуляешь, – встал на мою сторону Вяз.

– Да какие неприятности? Вы о чём? Я вообще-то самый порядочный волк на всей Руси!

– Ага, знаем мы таких, порядочных. Наслышаны, – фыркнула Сенька.

– Что? Морана, это ты обо мне нехорошие слухи распространяешь? – возмутился волкодлак.

– А что сразу я, мне делать больше, по-твоему, нечего?

– Видимо!

– Ладно, хватит вам. А то опять поссоритесь, – попытался сгладить ситуацию леший.

В этот момент к столу подошла старшая сноха.

– Мовница готова. Кто первым пойдёт? – спросила она.

– Пусть парни идут. Не люблю первый пар, – повела я плечом. – Я пока тут посижу.

– Что ж, пошли Мирт, – поманил Вяз друга.

– А я тогда пойду, помогу с постелью, – вдруг вызвалась Авсения.

– Хорошо. Брена, бери себе помощницу, идите, да малых проверь, чтобы ложились, – обратилась старшая к младшей, при этом проворно составляя грязную посуду в высокую стопку.

Авсения последовала за Бреной, парни тоже не стали задерживаться. Я осталась за столом одна. Подперев голову рукой, устремила взгляд на танцующий огонёк лучины, закреплённой в светце около старухи-прядильщицы. Пальцы той ловко скручивали кудель в мягкие нити, а веретено кружило, кружило, упрямо закручивая их в тугой клубок. Время неумолимо текло из-под пальцев пряхи, или утекало? Я невольно вспомнила Макошь. Какую судьбу плели нам её небесные помощницы? Что уготовано великим богам земли русской? Неужели, правда, суждено нам сгинуть в хаосе иноверия? Я перевела взгляд на лопасть прялки, украшенную (само собой) символами Великой Матери. Зачем она отправила нас в этот нелепый поход, ведь судьбу нашу она уже знала…

Конечно, вдруг осенило меня! Она знает, что ждёт нас в будущем, тогда зачем всё это?

«Вейся, вейся, кудель,

На Макошин день!

Прядись, пряженька,

Славься, Матушка!

Лён да полотно –

Матушкино добро.

Прядись, пряженька,

Славься, Матушка!

Беленым холстом

Тебе поднесём20[20]…»

Я вздрогнула и перевела взгляд на старушку. Та монотонно раскачиваясь, пела старую, как мир, песню, восхваляя любимую богиню.

«Прядись, пряженька,

Славься, Матушка!

Честно деревце

Кругом обовьём.

Прядись, пряженька,

Славься, Матушка!

Кругом обовьём,

Молоком польём…»

Сердце сжалось от простых, знакомых слов. Каждая девочка, девушка, женщина знает эти строки. Эти слова связывали одно поколение с другим – предыдущее с последующим. И так происходило многие-многие лета. Знали и пели эти слова и люди и боги, и старики и дети. Красивый напевный голос старушки уносил меня далеко-далеко, в начало времён. Что-то приходит в этот мир и уходит из него. А что-то остаётся навечно. Это вечное передаётся с молоком матери, оно бежит по нашим венам вместе с кровью, оно поддерживает нас в трудную пору, стоит только напеть знакомые слова…

А кудель всё крутилась, крутилась, крутилась. У нас общая судьба – у богов и людей. Мы неразрывны, как крепкая льняная нить. Мы как корни одного дерева, что передают свою силу и знания ветвям и листьям. Мы – это сотни деревьев, тысячи. Мы – это лес. Нас не истребить одним ударом топора. Наш род неистребим. И если даже придёт другая вера, мы останемся жить. Даже если срубить дерево, через время, оно пустит новый росток, ибо корни так просто не уничтожить. Так и память о нас не уничтожить, она останется жить: в песнях, сказаниях, символах, что вырезаны на прялках. В сердцах людей.

«Прядись, пряженька,

Славься, Матушка!

Молоком польём,

Хлеба поднесём.

Прядись, пряженька,

Славься, Матушка!

Хлеба поднесём,

Славу воспоём!

Прядись, пряженька,

Славься, Матушка!»

Я смахнула накатившую слезу. Кажется, я начала понимать, для чего был задуман этот поход мудрой Матерью-богиней.

***

Так сладко мне не спалось уже давно. Несмотря на приглушённый шум большого дома и его обитателей, несмотря на острые локти и коленки Авсении, что всю ночь пихали меня куда ни попадя (ещё неизвестно кто оказался худшим соседом под моим несчастным бочком) – я выспалась. Открыв глаза, сразу встретилась с взглядом черноглазой девчушкой лет пяти, которая сидела на коленках напротив лавки и внимательно меня изучала.

– Привет, – дружелюбно сказала я.

Девчушка шмыгнула носом, но промолчала.

Я повернула голову, проверяя, спит ли Сенька и со злорадным удовольствием пихнула её в бок. Но та лишь пробурчала что-то невразумительное и натянула тёплое одеяло повыше.

– А я знаю, кто ты, – вдруг пискнула девчонка.

Я повернулась к маленькой гостье и напряжённо вгляделась в серьёзное личико.

«Этого ещё не хватало!»

– Да? И кто же?

– Ты – княжна. А они – твои служки.

Я прыснула со смеха и расслабилась.

– Что, и она тоже моя служка? – кивнула я на Авсению, беззастенчиво похрапывающую рядышком.

– Ну-у-у…нет. То есть не совсем, – засомневалась девчушка.

– А почему ты решила, что я княжна?

– У тебя руки красивые. Пальцы такие…тоненькие. Такими пальцами толком не поработаешь. У моей маменьки совсем другие руки.

– Хм… – я поглядела на свои изящные пальцы, – пожалуй, ты права. Только давай, это будет наш секрет. Ты никому не говори, что я княжна, хорошо?

– Хорошо! – согласно кивнула девочка. – Маменька сказала, что пора вставать. Третьи петухи уже давно пропели, а эти княжны всё спят! Вот!

С этими словами девочка подскочила и вихрем унеслась прочь.

Что ж, теперь понятно, с чего вдруг меня княжной нарекли. Я сладко потянулась и нехотя села. Изображать княжну у меня получалось куда лучше, чем весчанку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ирий – рай у славян.

2

Пекельное царство – мир мёртвых, где правят тёмные боги и их приспешники, попросту – ад.

3

Догода – бог тихого, приятного ветра и ясной погоды.

4

Травень – май.

5

Рябинник – сентябрь.

6

Понёва – распашная юбка, стянутая на талии пояском-гашником. Часто имела клетчатый узор, по типу шотландки.

7

Навершник – деталь женского костюма, надеваемая в прохладную погоду поверх рубахи и понёвы.

8

Пестрядь – грубая домотканая ткань из разноцветных ниток.

9

Даждьбог – бог Солнца, податель тепла и света. Часто изображается на золотой колеснице, запряжённой львами либо дюжиной белых огнедышащих коней.

10

Заплот - конструкция, представлявшая собой врытые в землю опоры – столбы – на которых горизонтально укреплялись жерди, а к жердям вертикально устанавливались доски или брёвна.

11

Лытка – часть ноги ниже колена.

12

Денница – богиня зари, сестра Хорса. У Денницы в помощницах имеется три звезды. Утренняя звезда всегда появляется на рассвете, вечерняя звезда ознаменует начало вечерних сумерек и безымянная звезда, та, что восходит в полночь.

13

Хорс – бог солнца и солнечного света.

14

Помимо того, что Макошь одна из главных среди пантеона богов, ей напрямую подчиняется вся лесная нечисть, в том числе и лешие.

15

Дунай – покровитель рыболовов, бог рек, озёр и рыбной ловли. Известно о нём крайне мало. Видать, как настоящий рыбак, он такой же суровый, скрытный и немногословный.

16

Сварог – бог-творец, отец небесный.

17

Сварожичи – сыновья Сварога и богини Лады. Всего три сына Даждьбог Сварожич, Перун Сварожич и Огонь Сварожич.

18

Кресень – июнь.

19

Речь идёт о колодце. Такой колодецимел особую разновидность подъёмного механизма, называемуюжуравлём по внешнему виду очень напоминавшую птицу.

20

Обрядовая песня древних славян.