Ртуть в огне. Том 2. Миттельшпиль

- Пойдем, поговорим.

Георгий ожидал от них именно такой реакции : а что, в самом деле, могли предположить родители семнадцатилетней девочки, увидев рядом с ней такого, как он – здорового, сильного парня с ярко выраженными восточными чертами?

Разговор состоялся в соседней комнате. Матвей Лавров, худощавый и жилистый мужчина, несколько лет назад разменявший пятый десяток, смотрел на Георгия снизу вверх с неприязнью и опаской. Он даже не предложил ему сесть, да и всем своим видом показывал, что гостю не рад.

- Тебе лучше оставить мою дочь в покое. – Сказал отец Ирины глухим голосом. - Вы с ней не пара. Ира еще совсем ребенок. Ума не приложу, как она вообще с тобой познакомилась – ее только книжки интересуют, а тебя, скорее всего, нечто другое. – Он какое-то время молча ходил по комнате, затем остановился у Георгия за спиной.

- Вы правы. – Победин молниеносно обернулся к Лаврову, и тут же заметил, как стремительно расширились зрачки устремленных на него светло-серых глаз. – Ваша дочь интересует меня в качестве будущей жены.

Отец Ирины на какое-то время потерял дар речи, затем, закурив папиросу, спросил:

- И ты, конечно, уже осчастливил ее таким предложением?

- Пока нет. Я знал, что вы так к этому отнесетесь. Если бы я хотел что-то с ней сделать, то уже сделал бы – мы познакомились в начале сентября. Матвей Александрович, если вам нужны еще какие-то доказательства серьезности моих намерений, я готов их вам предоставить.

- Складно говоришь, даже поверить хочется. – Процедил Лавров. – Ты сам-то кто?

Георгия не смутил этот вопрос, он пожал плечами:

- Студент юридического факультета.

- А родители?

- Отец - военный на пенсии. Мама – домохозяйка.

Подробнее про своего отца Георгий рассказывать не собирался, потому что ведомство, которому тот служил, до сих пор вызывало у обывателей страх и тайную ненависть, что было правильно – иным способом управлять этой страной было бы просто невозможно.

- Они знают о твоем решении?

- Знают, – Георгий начинал терять терпение, но внешне это было незаметно, - их реакция совпадает с вашей.

- Неудивительно. – Матвей Лавров вытащил очередную папиросу, но закуривать не спешил – долго вертел ее в заскорузлых пальцах, затем аккуратно убрал обратно в портсигар. - Отец, говоришь, на пенсии, мать – домохозяйка? Откуда тогда у тебя такие деньги, чтобы делать моей дочери столь дорогие подарки?

- Деньги можно добыть и честным путем, Матвей Александрович. В мае Ирине будет восемнадцать и ни вы, ни кто-то другой, нам не помешаете. – Георгий говорил тихо и твердо. – Я не собираюсь ее никому отдавать, я так решил.

Отец Ирины долго смотрел на него, затем сказал уже другим тоном:

- Похоже, ты сейчас и сам веришь в то, что говоришь, но восемнадцать ей будет только через полгода. Все может измениться. Если в мае ты не изменишь своего решения и Ира будет согласна, тогда посмотрим. А до того времени даже не думай, понял?

- Я обещаю вам, что с Ирой все будет в порядке.

Совместное чаепитие все-таки состоялось. Отец Ирины заметно успокоился, мать же продолжала смотреть на Георгия с опаской. Оказалось, у Ирины была и младшая сестра, но, когда та только заглянула в комнату, мать тут же велела ей уйти. Георгий успел разглядеть, что сестры были совсем не похожи друг на друга : волосы младшей походили на львиную гриву, тело было полноватым и женственным – судя по всему, она пошла не в мать и не в отца, а в какую-нибудь прабабку, такое иногда бывает. Когда он вышел от Ирины, его охватило на мгновение смутное предчувствие беды, но Георгий решительно отмел мрачные мысли – полгода пройдут быстро, его родителям, как и Лавровым, придется смириться с его выбором.

***

Георгий широко улыбнулся – тогда, в семьдесят шестом, это было для него обычным делом. Позже, когда так улыбаться он мог только во сне или в мечтах, Победин вспоминал то время и удивлялся, как же легко это было, улыбнуться и получить в ответ улыбку. Они вместе гуляли по парку – Ирина держала его под руку, и этого уже было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.

- Ир, чего мы, как школьники, по паркам? Может, в ресторан? – спросил он, поворачиваясь к Ирине и обнимая ее за плечи.

- В какой? Я еще ни разу не была в ресторане.

- «Арбат» подойдет?

- Ну и шутки у тебя. – Выдохнула Ирина. – В «Арбат» только элиту пускают.

- Не только пустят, но и разместят лучшим образом. – В тоне Георгия на миг прорезалась злость, но, заметив реакцию Ирины, он продолжил гораздо мягче: – Вижу, что такой досуг тебя не интересует. Тогда предлагай сама, а то, как я понял, мои подарки немного удивили твоих родителей.

- Скорее испугали. Хотя не я маме про них рассказала, а Лида. Впервые в жизни доверила секрет сестре. Она мне столько рассказывала, а я ничего и никому, Лида же сразу побежала к маме. Не знаю, смогу ли ее простить когда-нибудь. Она уже пыталась помириться – говорит, за меня испугалась.

- А ты что же? Тоже думаешь, что я подстерегаю прохожих в темноте?

- Ничего я не думаю, Георгий. – Ирина сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними. – Я тебе просто верю.

Через мгновение она оказалась у него на руках – легкая, почти невесомая. Теперь смеялись оба, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих.

- Ну а все-таки? – Георгий продолжал нести Ирину на руках. – Кино, театр? Я серьезно, Ир.

- Ну, если серьезно, - на миг задумалась Ирина, словно решаясь, - тогда я хотела бы взглянуть на Высоцкого.

- Он тебе так нравится? – ревниво спросил Георгий.

- Скорее, его талант. О нем вся страна говорит.

- Будет тебе Высоцкий, - пообещал Победин, - скоро премьера его нового фильма, что-то по Пушкину, потом – творческий вечер для избранных. Не спрашивай, откуда я знаю – мама от него в восторге. Хотела со мной пойти, теперь пойдете вместе, заодно и познакомитесь.

- А ты? – удивилась Ирина. – Неужели неинтересно?

- У меня работа, Ир. Потом вас встречу, когда все закончится.

Он оглянулся по сторонам – они были далеко от любопытных глаз.

- А теперь я хотел бы поговорить о том, чего мне хочется больше всего. – Георгий осторожно опустил Ирину на землю. – Мне нужна собственная семья. Хотелось бы приходить домой к женщине, которую любишь, и которая любит тебя. К той, что примет меня таким, какой я есть, и при этом будет принадлежать мне одному.

- Это наверняка будет нелегко, - задумчиво произнесла Ирина, - но мы справимся.

Георгий наклонился к ней, Ирина не стала отодвигаться, она спокойно смотрела ему в глаза, как, впрочем, и всегда, потому что по-настоящему доверяла – до сих пор он не сделал ей ничего плохого.

Он был уверен, что она целуется впервые, и это было приятно, его женщина не должна была принадлежать никому другому. Георгий дал ей перевести дыхание и снова поцеловал – чуть настойчивее, чем в первый раз. Она ответила, да так, что самому стало трудно дышать. – Победин чувствовал, что еще немного и остановиться он уже не сможет.

- Это такая сила, Георгий. – Ирина была потрясена. – У меня такое ощущение, что я сейчас могу очень многое.

- Ты действительно можешь, но на сегодня хватит. Даже не знаю, как теперь проживу еще полгода. – Он виновато улыбнулся, потому что шел к Ирине, будучи полностью уверенным в том, что сегодня Лика своими стараниями помогла ему забыть о желании хотя бы на день.

- Можешь за это время делать все, что хочешь. Но потом ты будешь только моим. – Серые глаза Ирины были серьезны, интуитивно она понимала многое, в том числе и то, что сейчас он сдержался, приложив огромные усилия. – Обещаешь?

- Обещаю. – Георгий поднес ее руку к губам и поцеловал.

***

Победин оторвался от воспоминаний и оглядел кабинет – уже стемнело, Инга же до сих пор не предоставила ему то, что нужно. Весь день она, не поднимая головы, трудилась над апелляционной жалобой, он специально поручил ей это непростое дело. Георгий так и не дождался от нее просьб о помощи и вопросов. Наблюдая за ней через камеры, он видел одно и то же: не отвлекаясь ни на что, Инга не отрывала взгляд от монитора, время от времени что-то набирая на клавиатуре. Наконец, устав ждать, он зашел в ее кабинет.

- Пусти, сам посмотрю. Свари нам, пожалуйста, кофе. И ужин закажи.

Когда она вернулась через пятнадцать минут и поставила рядом с ним поднос с дымящейся чашкой и стаканом прохладной воды, он произнес:

- Сядь, пожалуйста, рядом. Вот здесь слабовато – свидетельские показания добавь, их явно не учли, как и наше ходатайство. А вот это убери. Какими бы ни были отношения между инстанциями, все-таки они не настолько плохие. Ладно, - махнул он рукой, - давай сначала.

По виду Инги было понятно, что она выложилась полностью, тем не менее, слушала внимательно и даже приводила соответствующие аргументы.

Выводя текст на печать, Инга спросила:

- Ну что, будем Изольду вытаскивать?

- Поспешай не торопясь. Теперь, благодаря вашему разговору, многое прояснилось. Завтра вечером я встречаюсь с Барышевым – там посмотрим.

- А причем здесь Василий Павлович?

- А ты подумай, Инга. Представь себя на месте всех действующих лиц.

- Хорошо, я подумаю.

- Посмотри на меня, - Победин говорил напряженно, будто просил ее сделать что-то очень важное.

Инга послушно повернулась, и, взглянув на него, замерла – он жадно всматривался в ее лицо, будто видел ее впервые и хотел запомнить навсегда.

- Георгий, - прошептала она, - что…

Он не дал ей договорить – Победин целовал ее так, будто делал это в последний раз, потом еле слышно прошептал:

- Мы больше никогда не расстанемся, девочка моя. Я все сделал правильно, поэтому ты вернулась ко мне.

Инга не понимала, о чем он, но, невольно захваченная его страстью, ответила:

- Я с тобой, Георгий. Все хорошо. – И только потом сообразила, что они находятся в ее кабинете – при мысли о том, что Глеб может наблюдать за ними, ей стало стыдно.

- Тогда пойдем ужинать. – Сказал он обычным тоном. – И не беспокойся о Глебе, запись сейчас не ведется.

Глава 13. Изольда. Ход конем.

- Иза, - тихо позвал Барышев.

Изольда продолжала упрямо смотреть в стену – ее сжатые губы и скрещенные на груди руки говорили сами за себя.

- Я не знал, что ты поедешь туда. Не знал, что ты уйдешь от меня.

Изольда не пошевелилась. Барышев понял, что сейчас она просто поднимется и уйдет, как и в прошлый раз. Нужно было что-то решать.

- Если бы я хотел от тебя избавиться, то избавился бы. И мне все равно, молчишь ты или нет. – Сказал он жестко.

Она закурила, демонстративно выпустила дым ему прямо в лицо, потом сказала:

- Если ты избавишься от меня, то у Николая на руках будет еще один козырь. Он заберет у тебя внука на законных основаниях. А потом ребенка найдут мертвым – мало ли, что может случиться. Если ты будешь этому сопротивляться, дело возбудят уже по другой статье – о похищении. Кстати, безутешный отец еще не обратился в органы опеки?

- Сейчас он занят другим.

- Пытается продать свою долю в бизнесе за твоей спиной. – Уверенно заявила Изольда.

- Как ты догадалась? – удивился Барышев.

- А что ему остается? Хочешь остаться в живых – стреляй первым, думать будешь потом. Кстати, как поживает Екатерина Огонькова?

- Умерла вчера ночью от острой сердечной недостаточности. – Грустно ответил Барышев. – При ее диагнозе и качестве жизни это был наилучший выход.

- Соболезную, - равнодушно сказала Изольда. – А ушла я потому, что ты мягко так намекнул, что мне пора. Этот ребенок для тебя сейчас самое важное, ты обеспечил его с рождения самым лучшим, хотя он всего лишь ступенька для достижения твоей цели. При разводе ребенка бы оставили со мной, а потом с бедной глупой Изольдой и ее бывшим мужем наверняка бы что-нибудь произошло. Николай не умел обращаться с оружием, зато ты – да. Только я должна была прийти туда после развода. Ты грамотно все рассчитал, Василий. Двух зайцев одним выстрелом.

- Ты рассказала это все Победину? – спросил Барышев нарочито равнодушным тоном. – Или еще кому-нибудь?

- Нет, - Изольда усмехнулась и закурила новую сигарету. – Это всего лишь мои фантазии. Бездоказательные, заметь.

- Что мне всегда нравилось в тебе, так это способность рассуждать логически. Даже когда рассуждения выглядят абсурдными. Скажу тебе вот что – мы все совершаем ошибки. Сделанного уже не вернуть. Я вытащу тебя отсюда.

- А закопаешь ты меня с почестями? – рассмеялась она, затем встала из-за стола, чтобы уйти.

- У меня тут фотографии маленького Василия. – Барышев протянул ей несколько снимков, отпечатанных на цветном принтере. – За время твоего отсутствия я кое-что понял – ребенку нужна настоящая мать. А мне – достойная женщина рядом.

***

В этот раз Изольда встретила Ингу гораздо приветливее, более того, за весь разговор не выкурила ни одной сигареты. Рассказ Инги про то, как она посетила семинар ее мужа, невероятно позабавил Барышеву.

- Ну ты даешь, - восхищенно сказала Изольда, дослушав. – Прямо как я тогда, на дне рождения. Потом, конечно, была расплата – тебе повезло, он всегда отыгрывается.

- Что за день рождения? – заинтересованно спросила Инга.

- Мой день рождения. Василий Павлович любит пострелять – это для него вроде развлечения. На празднике он и его друзья немного выпили и решили поупражняться в меткости. Василий Павлович просил класс показать, ну я и показала. Так они начали Николая задевать – вот, мол, жена у тебя какая, а ты все про нее говорил – глупая баба. Муж мой смолчал, но потом, когда гости разошлись, мне сильно досталось. Две недели пролежала, а потом пришла к нему, когда он спал и выстрелила в сантиметре от ***, - Изольда буквально выплюнула бранное слово. - Он оставил меня в покое, а потом… - Она осеклась и замолчала.

- А что потом?

- Потом я узнала, что беременна. – Изольда теперь смотрела сквозь нее.

- Он разбирается в оружии?

Инга задала этот вопрос прямо, не ожидая получить ответ, но Изольда ответила неожиданно быстро:

- Сначала не разбирался. Всегда говорил, что ему это не нужно, но, видимо, потом восполнил этот пробел – иначе как объяснить то, что произошло? – Изольда теперь смотрела на Ингу пристально. – Убегая из дома, я не прихватила запасные ключи и вот результат. Василий Павлович потом приехал и забрал их у Николая, но, видимо, к тому моменту все уже было приготовлено. Не знаю, какой у него был план, но и так неплохо вышло – теперь мой сын в опасности. Мне нужно оказаться дома, понимаешь?

- Мы работаем над этим. Уже подали ходатайство об изменении меры пресечения.

- Хорошо. – Изольда вздохнула. – Я дала себе обещание – если выйду отсюда, то обязательно брошу курить.

Глава 14. Барышев. Выбор.

Василий Барышев ходил по собственному кабинету и размышлял. Победин, следя за ним краем глаза, смотрел на стоящий в углу столик, на котором располагалась шахматная доска. Партия явно не была закончена.

- Василий Павлович, - окликнул Барышева адвокат. – Партия, судя по всему, была в самом разгаре, - он показал на доску, - дайте угадаю, вы играли черными?

- Я играл всеми, - чуть помедлив, ответил Барышев. – Играю сам с собой по старинке, без всяких компьютеров. А вы что, тоже поклонник шахмат?

- Скорее любитель, - скромно заметил Победин. – Эта игра отлично помогает навести порядок, когда требуется.

- Это интересно, - Барышев посмотрел на адвоката уже по-новому, оценивающе. – Хотите сыграть? Правда уже поздно, партия может затянуться. – Он посмотрел на часы. – Что скажете?

- Такой шанс выпадает редко, я принимаю ваше предложение, только сделаю один звонок.

Он набрал номер Инги:

- Инга Олеговна, пожалуйста, поезжайте домой. Да, вы все правильно поняли, так и передайте. – Победин завершил разговор и убрал телефон. - Можем приступать.

- Хотите сыграть белыми на правах гостя?

- Пусть все решит жребий, Василий Павлович.

- Что ж, - Барышев повернулся спиной к доске, потом вытянул обе руки вперед. – Выбирайте.

Победин указал на левую руку Барышева.

- Черные, - сказал тот.

- Тем лучше. Черный цвет всегда приносил мне удачу, - задумчиво сказал адвокат.

Через пару часов Барышев уже вел себя иначе. В особо сложные моменты он начинал ходить по кабинету, обдумывая тот или иной ход, при этом кидая на противника косые взгляды – наверняка он ожидал выиграть быстро. Победин оставался хладнокровным.

К утру, наконец, стало ясно, что противник Барышева был совсем не любителем – адвокат загнал его в двойной шах, подловив с проходной пешкой. Король Барышева мог выйти только единственным способом – взяв одну из фигур.

- Удивительно, как ситуация на доске порой напоминает жизнь. – Сказал, наблюдая за Барышевым, Победин. – Не та пешка, Василий Павлович, маленькая промашка и вся партия, казалось бы, так блестяще разыгранная… - Адвокат виновато развел руками. – Кстати, насколько мне известно, вам удалось поговорить с невесткой?

- Да, - кивнул Барышев, - не в последнюю очередь, вашими стараниями она все-таки заговорила со мной. Чек Солодовниковым от имени Изольды я отправил, так же как и письмо с извинениями и соболезнованиями. Значит, причинение смерти по неосторожности?

- Все сводится к этому, - сказал Победин. – Но показания вашего сына нам очень мешают. Он не собирается их изменять, настаивает на том, что Изольда застрелила Солодовникову хладнокровно и из личной мести. Показания остальной прислуги идентичны: Солодовникова не скрывала своей симпатии к хозяину, что было отлично известно его законной супруге. Кроме того, их последний разговор слышали двое и они в один голос утверждают, что хозяйка предупреждала Эльвиру о том, чтобы та держалась подальше от ее мужа. Конечно, с учетом данных экспертизы, мы попробуем убедить суд, что Изольда Семеновна не сама зарядила карабин, сомнения всегда трактуются в пользу обвиняемого. В противовес показаниям вашего сына придется придать огласку некоторым не очень приятным подробностям.

- Георгий Анатольевич, - Барышев посмотрел на часы, – что вы скажете, если мы завершим эту партию в другой раз? Мне необходимо подумать.

- Можете считать, что у нас ничья. – Пожал плечами Победин. – Спасибо за игру.

Их взгляды встретились. Они поняли друг друга без слов.

***

Восемь утра – на сон времени не было. Ровно через час Победин появился в бюро. Едва переступив порог кабинета, он с удовольствием вдохнул воздух – так мог пахнуть только правильно сваренный кофе. Так и есть – на его столе стояла маленькая дымящаяся чашка, рядом – тарелочка с инжиром и финиками. Дополнял картину стакан с водой. Несомненно, это было дело рук Инги. Самой ее видно не было, он в одиночестве медленно выпил кофе и воду, чередуя их и наслаждаясь каждым глотком – отличное утро.

- Ты превзошла себя. – Сказал он Инге вместо приветствия, зайдя в ее кабинет. – Знаешь, умение женщины правильно готовить и подать кофе характеризует ее с лучшей стороны. Что читаешь?

- Вашу статью про судебно-медицинскую экспертизу. Очень интересно, особенно примеры. А у вас какие новости? Про то, как вы провели ночь, даже не спрашиваю, как, впрочем, и Нина Аркадьевна. Но, судя по всему, времени даром вы, как всегда, не теряли.

- Почему бы тебе не задать этот вопрос прямо? – не отрывая от нее взгляда, спросил Победин. – Судя по твоему церемонному «вы», твой интерес имеет вполне определенную подоплеку.

- Потому что я не уверена, что могу задавать такие вопросы. – Пожала плечами Инга. – И не всегда уверена, что мне хочется знать на них ответы.

- Ночь я провел за шахматной партией. Мы играли с Василием Барышевым.

- И кто выиграл?

- Возможны варианты. Но Барышеву придется все-таки сделать выбор. Иначе мат ему поставят уже не на шахматной доске.

- Этот единственный выход?

- А какой выход видишь ты? Способы договориться исчерпаны. Диагноз Николаю сейчас поставить будет непросто – он слишком умен и изворотлив. Причем даже при наличии диагноза мы не сможем доказать, что при даче показаний Барышев-младший не понимал значения своих действий или находился, например, в галлюцинаторном состоянии.

- Я вижу только один способ – заключить с ним сделку.

- Это, конечно, было бы неплохо. Только на сделку он уже не пойдет.

- Патрон в стволе. – Сказала Инга задумчиво. – Барышева идет за оружием, будучи полностью уверенной в том, что оно не заряжено…

- В сейфе в тире ни одного патрона, оставшиеся она забрала с собой почти год назад, когда покинула супружеский дом. Да, мы это уже обсуждали. И что?

- Изольда покупала одну и ту же марку. А Солодовникова была застрелена совсем другой пулей.

- Да, не стыкуется. Предлагаешь опросить всех продавцов?

- Не нужно. У него нет разрешения. Сам он приобрести их никак не мог. С криминалитетом Николай вряд ли бы связался – очень осторожен. Насколько мне известно, друзей у него нет. Понимаешь?

- Думаешь, не его работа?

- Слишком сложно для него. Она могла упасть с лестницы или, скажем, покончить с собой. Он не стал бы ничего придумывать заранее, да и к чему – Николай был полностью уверен, что его жена не вернется, а после того, как его отец забрал запасные ключи... Стоп, а зачем ему вообще их забирать? – Инга поняла, что ключи были лишь предлогом. – Василий специально появился там, чтобы сын это видел... Барышев как-то подтолкнул Изольду к уходу и наверняка предупредил Николая... В этом и был его план – вывести сына из игры.

Договорить им не дали – Победин ответил на телефонный звонок мгновенно:

- Вот как? – спросил он небрежным тоном, но его взгляд стал жестким.

Собираясь куда-то, он лишь кратко пояснил:

- Дело принимает иной оборот. Поезжай в наш дом, жди меня там.

***

На въезде в поселок Инга неожиданно вспомнила о Надежде Осиповой. Ей было не по себе от того, что дом, в котором они с Георгием проводят довольно много времени, находится всего лишь через участок от ее дома. Инга понимала, что Осипова вряд ли испытывает к бывшему начальнику теплые чувства, она всегда опасалась, что может предпринять экс-помощница Победина, если увидит их здесь вместе хотя бы мельком. Конечно, видеть – это одно, а иметь на руках доказательства их связи – совсем другое, но, судя по всему, Осипова была вполне способна на какой-нибудь хитрый ход. Инге не нравилось то, что Осипова не продала коттедж, как поступила бы она сама, если бы оказалась на ее месте.

Особняк регулярно проверялся на наличие различных устройств, со временем Инге стало казаться, что она слишком много значения придает соседству с Осиповой. Пару раз, когда они приезжали сюда, она издалека видела ее: один раз - бегущей в спортивном костюме, другой – выходящей из собственного «Инфинити». Надежда почти не изменилась: та же холодная красота, то же слегка презрительное выражение лица – на проезжавший мимо автомобиль она даже не взглянула.