Свет в окне

Михаил задержался у окна всего на несколько секунд. Он не мог разглядеть лица женщины и не знал, что именно она записывает. Потом задвинул штору и ушёл в глубину комнаты.

Алёна не заметила его.

Она вывела на чистой странице аккуратными буквами:

«Заказ 1».

Глава 2. "Первый заказ"

Утром надпись «Заказ 1» выглядела смелее, чем ночью. Алёна сидела за кухонным столом и смотрела на неё так, будто незнакомый человек оставил в её тетради записку.

Вчера, когда по квартире пахло остывающим пирогом, а Марина прислала сообщение о знакомой, которой нужен торт, всё казалось почти естественным.

Сегодня рядом с надписью лежал телефон с непрочитанным сообщением от заказчицы, и Алёна никак не могла заставить себя открыть его.

Она поставила чайник. Достала чашку. Убрала чашку обратно и взяла другую — ту, у которой на ручке была маленькая трещина, но пить из неё почему-то всегда было удобнее.

Когда чайник вскипел, сообщение по-прежнему ждало.

«Алёна, доброе утро! Это Ольга, мне дала ваш номер Марина. У дочки в воскресенье день рождения, исполняется шесть лет. Хотим торт с феями. Вы такое делаете?»

Следом пришла фотография. Алёна увеличила изображение двумя пальцами. На высоком розовом торте сидели три фигурки в пышных платьях. По бокам вились ветви с цветами, среди них сверкали крошечные золотые звёзды. На верхнем ярусе возвышался замок с четырьмя башнями.

Она приблизила изображение ещё сильнее, словно от этого замок мог оказаться бумажным украшением, а фигурки — готовыми игрушками. Не оказался.

— Нет, — сказала Алёна пустой кухне. — Такое я не делаю.

Телефон зазвонил прежде, чем она успела решить, как написать отказ. На экране высветилось имя Марины.

— Ну что? — спросила та без приветствия.

— Ольга написала? — Прислала фотографию.

— Красиво, правда? — Марин, там замок. И три феи. Я вчера испекла пирог.

— Ты испекла пирог, который она попробовала и из-за которого попросила твой номер. Это важная часть истории.

— Пирог без башен.

Марина засмеялась, но Алёне было не смешно.

Она представила, как приезжает на праздник с перекошенным тортом. Шестилетняя девочка смотрит на него, а взрослые вежливо говорят, что всё замечательно, хотя на фотографиях потом окажутся не феи, а три оплывшие цветные кляксы.

— Скажи, что приготовишь что-то в этой теме, но не точную копию, — предложила Марина.

— Ты же можешь договориться. Не обязательно строить целый дворец.

Это прозвучало разумно. Алёна снова посмотрела на фотографию. Под изображением.

Ольга написала:

«Примерно такое настроение. Дочка увидела и теперь мечтает».

Не «точно такой же торт».

Не «ни на цветок меньше».

Примерно такое настроение.

Алёна напечатала:

«Доброе утро, Ольга. Я могу сделать торт в сказочной тематике, но предложила бы оформление попроще, чтобы он получился аккуратным и удобным для детского праздника. Расскажите, пожалуйста, какой вкус любит ваша дочка и сколько будет гостей?»

Она перечитала сообщение трижды. Отправила. Сразу захотела вернуть. Ответ пришёл почти мгновенно.

Девочку звали Соня. Она любила клубнику и ваниль, боялась тёмного шоколада и считала, что любая настоящая фея должна жить в цветке. Гостей ожидалось десять детей и несколько взрослых. Ольга согласилась отказаться от замка, но попросила оставить цветы и хотя бы одну фею.

«Соня будет счастлива, если узнает, что торт приготовили специально для неё», — написала она.

Алёна долго смотрела на эту фразу. Ей вдруг стало ясно, что заказчица не собирается принимать экзамен по лепке фигурок. Она готовит дочери праздник. И доверяет Алёне часть этого праздника.

От этого было легче ровно одну минуту. Потом Ольга спросила о цене. Алёна раскрыла тетрадь на новом развороте и начала писать столбиком:

яйца,

мука,

масло,

сливки,

творожный сыр,

клубника.

Цены на часть продуктов она помнила приблизительно, на другие посмотрела в приложении магазина. К сумме прибавила коробку и подложку, которую ещё предстояло купить. Получилось число, показавшееся ей слишком большим.

Она разделила его на два, потом снова сложила. Вспомнила, что работать будет несколько дней. Подумала, сколько стоит торт в кондитерской возле метро, и почувствовала себя человеком, который пытается продать собственную неловкость по цене чужого мастерства.

«Две тысячи восемьсот», — написала она Ольге.

Ответом стало: «Подходит. Куда перевести предоплату?»

Алёна едва не уронила телефон. Она не просила предоплату. Она вообще ещё не успела подумать, как принимают деньги люди, которые продают торты. Но Ольга была занята подготовкой праздника и, по всей видимости, считала этот разговор обычным делом.

Алёна назвала номер телефона и попросила перевести половину. Пока сообщение о поступлении денег не пришло, она сидела неподвижно.

Потом раскрыла тетрадь и рядом с «Заказ 1» записала имя девочки. Соня. Шесть лет. Воскресенье. Клубника. Ваниль. Одна фея.

Последнее слово она подчеркнула. За покупками Алёна поехала после обеда.

Дома у неё нашлись формы для выпечки, венчик и старый кондитерский мешок, купленный когда-то для домашних эклеров. Остальное пришлось собирать по магазинам: поворотную подставку, насадки, пищевые красители, коробку нужной высоты, плотную подложку, лопатки разного размера.

Она долго стояла перед полкой с шоколадом, выбирая тот, который подойдёт для декора, и в конце концов взяла два вида, потому что не знала, какой поведёт себя лучше.

В продуктовом она купила ягоды, сливки, сыр и масло. Потом вернулась за дополнительной упаковкой сливок: вспомнила, что первую попытку может испортить. У кассы сумма оказалась такой, что Алёна молча проверила чек, надеясь найти ошибку. Ошибки не было.

На улице она поставила пакеты на скамейку и открыла банковское приложение. Предоплата не покрывала даже половины сегодняшних расходов. Оставалось надеяться, что часть инвентаря прослужит долго, а неудачных попыток окажется как можно меньше.

Телефон завибрировал. Мать прислала ссылку на вакансию администратора в частной клинике.

«Хороший график, — написала она. — Посмотри хотя бы».

Алёна заблокировала экран. Раньше она непременно ответила бы:

«Спасибо, посмотрю».

Теперь не смогла. Она подняла пакеты и пошла к остановке, чувствуя, как ручки впиваются в ладони. Дома выяснилось, что новый поворотный столик занимает почти всё свободное место на кухне. Коробка не помещается на верхней полке шкафа. Пакеты с продуктами приходится раскладывать на табурете, а клубнику — передвигать в холодильнике трижды, освобождая ей место между кастрюлей с супом и банкой солёных огурцов.

Алёна вымыла стол, разложила продукты и поставила перед собой фотографию торта. Через час сделала второй, более честный рисунок: невысокий круглый торт, по бокам небольшие цветы, наверху один крупный цветок с феей. Фею можно было слепить отдельно и закрепить перед выдачей. Или купить готовую фигурку и предупредить Ольгу, что украшение несъедобное.

Но Соня мечтала о настоящей фее, и Алёне хотелось сделать её самой. Первую пробную выпечку она начала вечером. Рецепт ванильных коржей нашёлся в тетради с семейными записями. Когда-то она пекла по нему торт на мамин юбилей, и все хвалили.

Тогда никто не спрашивал о ровном срезе, одинаковой высоте слоёв и о том, выдержит ли торт получасовую поездку по городским улицам.

Она смешала тесто, разлила по двум формам и поставила в духовку. Первые двадцать минут ходила по кухне кругами. Потом не выдержала и заглянула через стекло.

Один корж поднимался ровной шапкой. Второй будто решил расти только с левой стороны.

— Ну пожалуйста, — сказала Алёна ему.

Корж не послушался.

Когда время вышло, первый оказался пересушен по краям, а второй осел сразу после того, как Алёна вынула форму.

Она отрезала неровные части, попробовала оба и поняла, что съесть их дома с чаем можно, но собрать из них праздничный торт нельзя.

С кремом получилось ещё хуже. Алёна поторопилась, взяла продукты разной температуры, и воздушная масса почти сразу стала зернистой. Она взбивала её дольше, надеясь исправить, но крем только сделался жидким. Капля розового красителя разошлась пятнами.

То, что должно было стать нежно-розовым облаком, напоминало неудавшийся йогурт.

Около полуночи Алёна попыталась сделать цветы. Она отсадила пять лепестков на пергамент и оставила их на столе. Через десять минут лепестки потеряли очертания и слились в несколько бесформенных пятен.

На подоконнике остывали неровные коржи.

В раковине лежали насадки, лопатки и миски. На полу белела мука, которую она не заметила, когда высыпала в сито.

Алёна стояла посреди кухни и чувствовала, как нарастает знакомое, унизительное желание оправдаться перед всеми сразу.

Перед Ольгой — за то, что взялась.

Перед Мариной — за то, что та её посоветовала.

Перед собой — за деньги, потраченные на инструменты, которыми она, возможно, больше никогда не воспользуется.

Она открыла переписку с заказчицей и написала:

«Ольга, извините, я переоценила свои возможности. Готова вернуть предоплату».

Палец замер над кнопкой отправки.

Алёна представила воскресенье без торта. Ольга будет в спешке искать замену, обзванивать кондитерские, объяснять Соне, почему обещанная фея не прилетит.

Отправить сообщение сейчас было честнее, чем в субботу. Но прежде чем сделать это, Алёна решила убрать кухню. Ей почему-то хотелось, чтобы отступление произошло хотя бы в чистоте.

Она распахнула окно, чтобы выветрился сладкий запах перегретого крема.

Внизу хлопнула подъездная дверь. Через минуту в коридоре послышались шаги, потом осторожный звонок. На пороге стояла Вера Павловна в домашнем кардигане.

— У тебя всё в порядке? — спросила она. — Свет горит, а ты по кухне ходишь, как будто мебель двигаешь.

— Простите, если шумела.

— Я не про шум. Ты вчера сказала, что тебе торт заказали. Вот и подумала, не нужна ли помощь.

Алёна хотела ответить, что справится, но за её спиной, в освещённой кухне, лежало слишком много доказательств обратного.

— Не получился, — сказала она.

Вера Павловна прошла внутрь, вымыла руки и осмотрела коржи. Осторожно надавила на середину одного, отломила кусочек другого, посмотрела на крем.

— Вкус хороший, — произнесла она.

— Вы просто хотите меня утешить.

— Если бы хотела утешить, сказала бы, что всё прекрасно. Корж сухой, вот этот сыроват, а крем ты перебила. Вкус хороший. Это разные вещи.

Она придвинула к себе стул и села, как врач, собирающийся расспросить пациента о симптомах.

— Что делала? По порядку.

Алёна рассказала. Вера Павловна перебила её уже на духовке.

— Температуру чем проверяла?

— Там ручка с цифрами.

— Ручка — это обещание духовки, а не измерение. Формы ставила одновременно?

— Да.

— Местами меняла?

— Нет. Я боялась открыть.

Вера Павловна кивнула на миску с кремом.

— Сыр откуда взяла?

— Из холодильника.

— А масло?

— Со стола.

— Вот и первая причина. Не последняя, но первая. Бумагу дай.

Алёна протянула тетрадь. Соседка перевернула страницу и нарисовала несколько коротких колонок:

продукты,

температура,

время,

результат.

— Я же говорила тебе вчера: хороший десерт делают не только руками, но и головой. Записывай, что меняешь. Если изменишь всё сразу, не поймёшь, от чего стало лучше.

— Мне нужно вернуть деньги, — тихо сказала Алёна. — Я не смогу.

— Сегодня ты не смогла сделать пробный корж и крем. Это не то же самое, что не сможешь сделать торт к воскресенью. Сколько времени осталось?

— Четыре дня.

— Значит, завтра печём один корж. Один, а не крепость целиком. Потом разбираемся с кремом. Фею оставь напоследок.

Вера Павловна взяла телефон Алёны, лежавший экраном вверх.

— А сообщение это пока не отправляй. Если в субботу поймёшь, что не справляешься, скажешь заказчице правду и вернёшь деньги. Но сегодня у тебя для такого решения слишком мало сведений.

Она поднялась и направилась к двери. Алёна поспешила за ней.

— Вы правда думаете, что получится?

— Я думаю, что ты ещё не пробовала делать это спокойно.

Вера Павловна ушла, а Алёна вернулась к столу. Она удалила сообщение Ольге. На чистой странице записала, что именно сделала вечером, и поставила напротив каждой ошибки вопросительный знак.

На часах было почти два. Она выключила свет и впервые за всю ночь почувствовала не облегчение, а нетерпение дождаться утра.

На следующий день Алёна купила маленький термометр для духовки. Он стоил неприятно дорого для вещи размером с ладонь.

По дороге домой она мысленно прибавляла его цену к общей сумме расходов и пыталась убедить себя, что это не безрассудство, а инструмент.

Вера Павловна пришла после обеда с собственной тетрадью в клеёнчатой обложке. На страницах были аккуратные таблицы, написанные мелким почерком.

— Это ещё с работы, — сказала она, заметив взгляд Алёны.

— Дома я не собираюсь превращать выпечку в цех. Но если готовишь для других, надо уметь повторить то, что однажды получилось.

Они проверили духовку. При положении ручки на ста восьмидесяти градусах термометр показывал почти двести.

Алёна смотрела на него с обидой, словно кухонный прибор много лет её обманывал.

— Он и обманывал, — сказала Вера Павловна.

— Только ничего личного.

Они испекли один корж, уменьшив температуру. Вера Павловна настояла, чтобы Алёна взвесила тесто перед тем, как вылить его в форму, и записала время выпечки. Корж поднялся почти ровно. Они дали ему остыть, разрезали и попробовали.

— Лучше, — сказала соседка.

Алёна осторожно нажала пальцем на середину. Мякиш пружинил.

— Гораздо лучше.

— Не торопись праздновать. Теперь ты должна суметь сделать так ещё раз без меня.

Вечером Алёна повторила опыт. На этот раз верх коржа немного потемнел, но внутри всё было как нужно.

Она написала в тетради: «Верхняя полка — нет. Средняя. Форму поворачивать после того, как тесто схватится».

Рядом нарисовала маленькую стрелку.

Следующие дни приобрели собственный ритм.

Утром Алёна проверяла сообщения и список продуктов.

Днём испытывала одну часть будущего торта.

Вечером мыла кухню и записывала результаты.

Она обнаружила, что клубника даёт слишком много сока, если просто нарезать её между слоями, а начинка получается устойчивее, когда ягоды заранее провариваются и остывают.

Выяснила, что крем можно спасти от расслоения, если не пытаться победить его одной только скоростью миксера, а внимательно следить за температурой продуктов. Иногда удавалось. Иногда нет.

В четверг вечером она собрала маленький пробный торт, размером почти с суповую тарелку. Он был без феи и без цветов. Верх слегка наклонился, но слои держались, а клубника не вытекла. Алёна убрала его в холодильник на ночь и поставила рядом стакан с водой, чтобы не забыть, какую полку заняла.

Утром торт не изменил формы.

Она отрезала кусочек и понесла Вере Павловне. Соседка открыла дверь в очках на цепочке. За её спиной тихо работало радио.

— Принесла доказательство? — спросила она.

— Для экспертизы.

Вера Павловна взяла чайную ложку и попробовала сперва крем, потом всё вместе.

Алёна наблюдала за ней с тревогой, гораздо большей, чем когда ждала ответа на собеседовании.

— Начинку можно чуть меньше подсластить, — сказала Вера Павловна. — Для детей и так достаточно сладко. А коржи хорошие. Записала, как делала?

— Всё. Даже сколько времени миска стояла на столе.

— Ну, это уже похоже на дело.

Алёна почувствовала неожиданную гордость. Не от похвалы — от того, что в тетради действительно был способ повторить результат.

После обеда пришла Марина. Она ворвалась на кухню в расстёгнутом пальто, с телефоном в руке и бумажным пакетом с кофе.

— Я принесла тебе человеческий напиток, — объявила она. — А то по переписке ты уже превратилась в сухую таблицу.

— Таблицы полезны, — сказала Алёна и взяла стаканчик.

Марина осмотрела кухню. На дверце шкафа висел лист с расписанием. На столе стояли три одинаковые баночки с разными пробами крема, подписанные по времени приготовления. Из холодильника выглядывала коробка с пробным тортом.

— Ты серьёзно взялась, — сказала она.

— А по-твоему, я шутила?

— Я думала, ты испечёшь красивый торт, все будут счастливы, а потом решишь, хочешь ли продолжать. Но у тебя тут маленькая лаборатория.

Они сели за стол. Марина попробовала торт и закрыла глаза.

— Очень вкусно. Слушай, тебе нужна страница.

— У меня есть страница.

— На которой фотографии осеннего леса, кот Маруси и ты с корпоративного праздника три года назад. Тебе нужна отдельная.

Алёна покачала головой.

— Мне сначала нужно закончить хотя бы один заказ.

— И всё-таки название можно придумать заранее. Как ты будешь называться?

— Никак. Просто Алёна.

— Прекрасно. «Просто Алёна и её опасная духовка». Очередь до метро.

Марина открыла заметки и начала перебирать варианты. «Алёнины торты» ей самой не понравились. «Ягодный дом» уже существовал. «Ванильное утро» звучало, по её мнению, как название освежителя воздуха.

Алёна предлагала оставить эту затею, но Марина не сдавалась.

К вечеру они успели поспорить о цветах оформления, съесть остатки пробного торта и обнаружить, что снимки, сделанные телефоном на кухне, получаются желтоватыми. Марина предложила фотографировать у окна, но там было мало места: подоконник занимали комнатные растения, которым Алёна давно обещала новые горшки.

Когда Марина собралась домой, во дворе уже стемнело. Она накинула пальто и оглянулась с порога.

— Знаешь, что смешно? Я вчера поздно возвращалась и сразу нашла твоё окно. Во всём доме темно, а у тебя свет горит. Я ещё подумала: там феи на сверхурочной работе.

— Зато им оплачивают клубникой.

— Серьёзно, свет у тебя почти до рассвета горит. «Свет в окне». Неплохое название.

Марина произнесла это шутливо, уже доставая ключи из сумки. Алёна не сразу ответила.

Она вспомнила вечер после увольнения. Коробку с личными вещами у входной двери. Телефон с вакансиями, которые она не могла заставить себя открыть. Пирог, испечённый только потому, что нужно было занять руки. Тогда ей казалось, что мир за пределами квартиры движется дальше, а она осталась на месте.

— «Свет в окне», — повторила она.

Марина обернулась.

— Не нравится? Тогда будем думать.

— Нравится.

После её ухода Алёна долго стояла у кухонного окна. В доме напротив кое-где горел свет. За одним стеклом кто-то развешивал бельё, за другим сидел перед экраном компьютера. Чужие вечера обычно казались ей набором недоступных историй. Теперь она подумала о человеке, который идёт по двору после тяжёлого дня и видит освещённое окно. Он не знает, кто там живёт, но ему чуть легче от того, что кто-то не спит.

Она создала новую страницу. Название ввела с первой попытки.

В описании написала: «Домашние десерты, приготовленные с вниманием к вашему празднику». Несколько минут смотрела на слова «вашему празднику». Они звучали слишком торжественно для женщины, которая сидела среди мисок в старой футболке. Но страница была не о её футболке. Она оставила описание и загрузила одну фотографию пирога, из-за которого всё началось.

Утром Марина добавила несколько строк, предложила показать будущий торт Сони, но только после праздника, с разрешения Ольги. Алёна согласилась. Сама она пока не хотела никому обещать, что торт вообще появится.

В пятницу она испекла коржи для заказа. Каждый взвесила, подписала время и поставила остывать. К вечеру на кухне стало жарко. Алёна боялась открывать окно: сквозняк мог помешать украшениям, сохнущим на столе. Фея получалась упрямой. Её туловище удавалось слишком длинным, голова — слишком тяжёлой, а руки выглядели так, будто она провела жизнь не среди цветов, а разгружая ящики.

Алёна переделала фигурку дважды. На третий раз оставила платье и крылья, а лицо решила обозначить совсем просто: маленькими точками глаз и улыбкой. Получилась не изящная фея с фотографии Ольги, а круглощёкая девочка в сиреневом платье. Она была похожа на ребёнка, который переоделся на утренник и искренне верит, что теперь умеет летать.

Алёне она понравилась больше.

В субботу утром позвонила Ольга.

— Не отвлекаю? Я хотела уточнить, получится ли у вас надпись «Соне шесть»? И дочка решила, что фея должна быть с рыжими волосами. Если поздно, ничего страшного.

Алёна посмотрела на недоделанную фигурку. У неё вообще ещё не было волос.

— Рыжие сделаем, — сказала она. — Надпись тоже. Только у меня будет одна фея и цветы, без замка. Как мы договорились.

— Конечно. Соня замок уже забыла. Она теперь ждёт именно свою фею. Простите, я знаю, как это звучит.

— Звучит так, будто у неё скоро день рождения.

Ольга рассмеялась. Они ещё раз согласовали время получения и адрес. После разговора Алёна несколько минут сидела неподвижно. До передачи торта оставалось меньше суток.

К обеду он был собран. Коржи легли ровно, клубничная начинка осталась внутри, крем хорошо держал форму. Алёна убрала заготовку в холодильник и взялась за покрытие. Первые два круга по бокам вышли аккуратными. На третьем шпатель зацепил край коржа, и по светлой поверхности потянулась тёмная полоска крошек.

Она сделала вдох, выдох и не стала размазывать ошибку дальше. Убрала торт охлаждаться. В тетради рядом с планом работ написала: «Не исправлять тёплый крем бесконечно». Ещё неделю назад она продолжала бы водить лопаткой, пока всё не стало бы хуже.

Вечером пришла Вера Павловна. Увидела торт без украшений и одобрительно кивнула.

— Уже не прячешь ошибки под цветами.

— Пока нечего прятать. Подождите до ночи.

— Цветы готовила?

Алёна показала целую коробку маленьких заготовок. Половина потеряла форму. Вера Павловна внимательно осмотрела остальные и отобрала несколько.

— Вот эти хорошие. Не пытайся использовать всё, что сделала. Праздничному торту воздух тоже нужен.

Алёна поднесла к заготовке фигурку феи. Рыжие волосы вышли из тонких полосок сахарной массы. Они завивались над плечами и делали фигурку немного растрёпанной.

— На тебя похожа, — заметила Вера Павловна.

— У меня волосы не рыжие.

— Дело не в волосах.

Алёна покосилась на соседку, но та уже рассматривала цветы.

— Белые убери, — сказала Вера Павловна. — Сольются с покрытием. Сиреневые оставь, два розовых сюда, маленький жёлтый к ногам. И хватит.

— Слишком просто.

— Это ты сейчас о торте или о жизни?

— О торте.

— Тогда тем более хватит.

Алёна попробовала расположить украшения так, как советовала соседка. Свободного места осталось больше, чем ей хотелось. Белая поверхность казалась пустой и выдавала каждую неровность. Возникло желание добавить ещё цветов, бусин, облаков, звёзд — чего угодно, лишь бы никто не заметил, что края не идеальны.

Она потянулась к коробке с украшениями, но Вера Павловна накрыла её руку своей.

— Ты хочешь сделать лучше или спрятаться?

Вопрос прозвучал слишком серьёзно для кухни, заставленной мисками и пакетиками пищевых красителей.

Алёна медленно убрала руку.

— Не знаю.

— Зато я знаю. Ты решила, что если налепишь сверху всё, чему научилась за неделю, никто не догадается, что ты новичок.

— Я не собиралась никого обманывать.

— Обманывать — нет. Извиняться собиралась. Заранее. За то, что торт не такой, как в дорогой кондитерской. За то, что у тебя нет специального образования. За то, что ты вообще взяла деньги.

Алёна почувствовала, как к лицу приливает кровь.

— А если он действительно недостаточно хорош?

— Тогда разберёмся, что исправить в следующий раз. Но сегодня ты должна закончить этот.

Слова «в следующий раз» задели её сильнее всего. Будто Вера Павловна не сомневалась, что после первого заказа будет второй.

Сама Алёна не могла заглянуть дальше завтрашнего утра.

Она закрепила фею в центре торта, добавила цветы и вывела тонкой линией надпись: «Соне шесть». Буква «С» получилась чуть крупнее остальных. У последней точки дрогнула рука, и на поверхности остался маленький сиреневый хвостик.

Алёна потянулась за салфеткой.

— Не трогай, — сказала Вера Павловна.

— Там криво.

— Там написано от руки. Это разные вещи.

Фея стояла среди цветов, раскинув короткие крылья. В её круглом лице не было ничего профессионального, зато она выглядела весёлой. Алёна наклонилась, пытаясь посмотреть на торт глазами шестилетней девочки, но увидела только недостатки: неровность у основания, слишком толстые лепестки, несимметричную надпись.