Современники и классики. Выпуск 1. День в твоих ладонях

– Двадцать лет!

– Двадцать два, – поправил отец. – Но всё это не зря, моя пуговка, я клянусь тебе.

Моя пуговка?! Эти слова обездвижили и сбили дыхание. Что-то очень личное было в этом обращении. Отец действительно называл её так, но это совершенно выпало из её памяти. И теперь вместе с этими словами на Лену обрушилась волна воспоминаний из детства, таких, которые не пробудила даже смерть родной сестры.

Она не выдержала и расплакалась. Рыдая и дрожа, Лена теперь медленно приближалась к человеку, который мог быть только призраком.

В комнату забежал Букин.

– Кто ты такой?! – уже по-настоящему разревевшись, вопрошала Лена. – Почему?!

Она дотронулась до отца, чтобы проверить, настоящий ли он.

– Действительно, кто вы такой? – храбрясь, поддержал её Букин. – И почему?!

– Я отец Лены и её сестры Ольги, – ответил Арсений. – Перед тем как судить меня, прошу выслушать мою историю. Могу я воспользоваться таким правом? Решать тебе, дочь. Обещаю, если вы пойдёте со мной, я вам всё расскажу. – Говоря это, он развёл руки перед собой. – И, быть может, ты простишь меня.

Лена вытерла слёзы. Всё это было слишком. Последние два дня были настолько насыщены невероятными событиями, что её вдруг посетила страшная мысль: а что, если отец на самом деле не отец? Знал ли кто-нибудь ещё про «пуговку»? Ольга, мама…

– Как звали нашу собаку?

– Послушай, я изменился, но не настолько, чтобы…

– Как звали нашу собаку?

– У нас никогда не было собаки.

Только после этого Лена пригласила его на кухню. Глядя на новообретённого отца, она с ужасом осознавала, что ищет повод его отвергнуть. Почему? Это ведь её семья. Может быть, это дьявол шепчет ей на ухо свои соблазнительные слова? Или с отцом и впрямь что-то не так? Была в его повадке какая-то новая деталь, которую Лена затруднялась идентифицировать. Какая-то недобрая нервозность таилась за непробиваемым фасадом его былой благости.

Лене захотелось дать ему пощёчину, но она сдержалась. Надо дать ему оправдаться. Это разумно, это богоугодно, и, главное, это даст ей больше информации.

– Где ты был всё это время? – спросила она, когда они уселись за стол. Настя стояла рядом со своим дедом и не сводила с него глаз. Он на это никак не реагировал.

Лена продолжала допрос:

– Зачем инсценировал свою смерть? Что, чёрт побери, происходит?!

– Не нужно приплетать сюда чёрта, дочь…

– Не нужно избегать ответа на конкретные вопросы!

– Тщ! – шикнул Букин.

– Я не избегаю, – оправдывался отец. – Я просто хочу сделать всё правильно.

– Меня устроит, если ты ответишь на каждый вопрос по порядку.

– Сейчас я прошу вас поехать со мной. По дороге я расскажу то, что могу.

– Куда ты нас повезёшь?

– В церковь.

* * *

Они взяли «тойоту». Отец сел за руль, Лена устроилась в пассажирском кресле, а Букин с Настей расположились на заднем сиденье. Когда они выехали на кольцо, отец, не дожидаясь новых расспросов, заговорил:

– Всё это время я был в Москве. Я чудесным образом выжил в той катастрофе. Врачи уже констатировали смерть мозга, и я провёл почти сутки в морге, числясь среди погибших. Но Господь снова вдохнул в меня жизнь. И Он сказал мне, что я должен совершить нечто важное, прежде чем покину этот мир.

– Сказал тебе? – с недоверием переспросила Лена. – В смысле, ниспослал знак?

– Нет, – сказал отец. – Он сказал мне прямо: «Не время умирать, Арсений. Дочь твоя однажды понесёт и родит Мне отпрыска, который приведёт народ к истинной вере. Пришло время Моего второго пришествия в мир. Откажись от всего, что тебе дорого, собери верных последователей и подготовь благодатную почву для моего Божественного дитяти». И я дал сей обет и исполнил его, приняв постриг, а потом, ровно через одиннадцать лет, родилась Настя. Всё это время я следил за вами издалека. И когда проявились необычные способности Насти, последние сомнения отпали. Я убедился воочию, что Господь сказал мне чистую правду и воистину послал на Землю чудо.

В машине повисло неловкое молчание. Лена искренне верила в Бога; она знала, что где-то там или, может быть, повсюду есть некто или нечто, способное осознать и выразить всё происходящее в мире.

Но согласно этой концепции выходило, что человек – слишком маленькая фигура на доске. В душе каждого из людей происходит битва размером со вселенную и Бога, но для истинного Бога эта битва – лишь часть общей картины. Лена верила, что Бог не стал бы напрямую вмешиваться в жизни людей. Ведь своим вмешательством Он лишил бы нас свободы воли, дарованной каждому, чтобы самостоятельно искать пути Господни.

«Может быть, папа просто повредился головой?» – думала она, пытаясь хоть как-то оправдать отца.

Но Лена всё же решила не высказывать этих мыслей. Пока.

– Так что же, выходит, что Настя – это Иисус Христос в юбке? – спросил вдруг с заднего сиденья Букин, кося глаза на свою соседку.

Храни его Боже, он ненавидел неловкие паузы.

– Если не принимать во внимание твой богохульный тон, – сказал отец, – то да, всё именно так и есть. Она плод непорочного зачатия. Дщерь Божья.

* * *

Когда они приехали на место, уже начало темнеть. Лена плохо ориентировалась в Москве и не очень ладила с техникой, поэтому не понимала, где в точности они находятся. Это заставляло её нервничать.

– Интернет отвалился, – вторя её мыслям, рапортовал Букин.

На небольшой стоянке перед церковью скопилась дюжина авто. Сама церковь была ну очень старой. Она находилась на огороженной территории, попасть на которую получилось бы только через массивные стальные ворота с прорезанной в них дверью. Дверь была открыта. Сквозь густые сугробы к ней от стоянки вела небольшая тропинка. Дорожки в церковном саду были расчищены вручную, но добросовестно.

Ёжась от внезапно окрепшего мороза, они вчетвером поторопились ко входу в здание церкви.

Оказавшись внутри, они будто попали на другую планету. В ноздри ударил приятный запах ладана, а в глаза бросилось буйство красок в приглушённом свете. Отовсюду на них взирали образа святых, оживающие в свете, наверное, тысячи свечей и вселяющие с первых мгновений трепет во всякого посетителя Дома Господня.

– Пройдёмте за мной, – велел Арсений и открыл одну из дверей.

За ней начиналась лестница, ведущая в церковный подвал. Крупные серые кирпичи с отколотыми краями формировали непредсказуемый рельеф древних стен. Ступеньки здесь были высокие и неудобные.

Лена пристроила Настю позади себя. Букин замыкал шествие.

В конце спуска их ждал широкий коридор с выкрашенными в белый цвет грубыми стенами. Искусственные свечи, крепившиеся к ним на уровне головы, мерцали совсем как настоящие. Пол был сделан из брусчатки, будто раньше это место было улицей древнего города.

Дважды на развилках они поворачивали направо, после чего вышли в широкую галерею. Свет и здесь исходил лишь от свечей на стенах, поэтому центр залы терялся в тени. Потолки были высотой, наверное, метра два с половиной. По правую руку хранились на специальных полках большие деревянные бочки. Из выложенного плиткой пола тут и там торчали большие прямоугольные камни. Лена присмотрелась и распознала в них надгробия.

Холодок коснулся её сердца. Кладбище.

Она прижала Настю к себе и тихо спросила отца:

– Зачем ты привёл нас сюда?

– Здесь собираются те, кто служит ей.

Когда его слова растаяли в сумраке, на стенах мелькнули чьи-то смутные тени. Скоро стало понятно: с разных входов сюда стекаются люди. Все они были в тёмных одеждах и с закрытыми лицами. Когда движение прекратилось, Лена насчитала одиннадцать человек.

Настя вдруг улизнула у неё прямо из рук и оказалась в окружении загадочных фигур на самой границе тьмы. Лена попыталась сделать шаг вслед за ней, но отец сделал предостерегающий жест.

Чтобы занять руки, Лена схватила Букина за рукав.

– Ребёнку необходима мать, – сказал Арсений так, чтобы звук его голоса был хорошо слышен всем присутствующим. – Ольга произвела на свет чудо, которое, увы, было слишком могущественным для неё. Теперь ты должна принять на себя её ответственность, иначе дитя погибнет. Она говорит, что время на исходе. Только ты можешь её спасти!

– Что значит «она говорит»? – настороженно спросила Лена.

– Впусти её – и поймёшь. Посмотри ей в глаза и не сопротивляйся.

Он совершенно спятил?!

Лена бросила короткий взгляд на Настю. Та выглядела зловеще. Её чёрные волосы стали ещё темнее, отчего лицо казалось совершенно белым, как у вампира.

– Нет! – горячо сказала Лена. – Я не буду этого делать!

Люди Арсения подходили всё ближе.

– Это потому что ты грешна, дочь моя, – сказал он. – Не бойся, признай, где согрешила, отпусти защиту, дай ей то, чего она хочет. Раскаяние – вот что спасёт тебя и всех нас.

– Нет! – повторила Лена, продолжая пятиться к коридору, ведущему прочь с кладбища.

Тени зашевелились где-то по бокам. «Они хотят окружить нас!»

– Если ты откажешься, моя пуговка, то мы вынуждены будем тебя заставить.

Лена испугалась по-настоящему. Всё, что происходило до сих пор, было просто странным; теперь же события приобретали истинно зловещий характер.

Её отец – глава какой-то секты полоумных, он стоит перед ней во плоти и требует совершить немыслимое! Разве он не понимает, что впустить Настю в свой разум она могла бы, лишь усомнившись в своей вере? Её настоящий отец никогда бы не требовал от неё такого. Кем бы ни был этот человек, он сошёл с ума.

– А ты не думал, папа, что это дьявол тебе нашептал всю эту чушь? – сказала Лена, перекрестившись. – Не возгордился ли ты и не родил ли на свет очередную ересь? Вы все! Вы ищете Бога или уже нашли? Нигде в Библии не сказано, что на свет родится дочь Господа Бога. Да как вы вообще можете считать себя верующими людьми, если думаете, что вам известны Его планы?

Кажется, она смогла выиграть им немного времени. Она сделала ещё несколько шажков назад, к сужающейся арке коридора. Букин держался рядом. Тени застыли и ждали, что скажет вожак.

– Знамения, которые Господь даёт нам, несомненны, – сказал отец. Голос его вдруг обрёл новую силу. – Грядёт конец света! Сначала был мор и продовольственный кризис, а затем и война. А этим летом было нашествие саранчи, помнишь? Всё это ясно как божий день. Грядёт Великий суд. Грешники отправятся в ад, а праведникам будет открыт путь на Небеса.

– И что вы собираетесь делать дальше? Убивать первенцев?

– Мы сделаем всё, что необходимо, – сказал отец. – К счастью, Господь обычно справляется с такими вещами Cам. Не думаю, что Он будет просить нас причинить кому-то вред. Сейчас мы можем лишь ждать, пока Настя не решит исполнить пророчество. До тех пор мы должны поддерживать её любыми средствами.

– Но ведь Ольга умерла! – сказала Лена. – Умерла оттого, что Настя всё время ковырялась у неё в мозгах! Ты хочешь, чтобы и я умерла? Я – твоя единственная живая дочь!

– На самом деле я не твой отец, – помедлив, сказал Арсений. – Твоя мать изменила мне с каким-то проходимцем. Да! Не смотри на меня так. Я воспитал тебя как свою потому, что так хотел бы Бог. Но теперь у Него для меня есть другая работа…

Лена замерла, будто поражённая молнией. Сегодняшний день определённо приносит ей избыток сюрпризов. «Боже! – взмолилась она. – Дай мне сил!»

– Почему я?! Почему не кто-то другой? Почему не ты, например?

Отец, или кем он там ей приходился, отвечал:

– Никто, кроме тебя, не способен сделать это. Наверное, что-то было в твоей матери хорошее, потому что Бог наделил её даром, который она смогла передать обеим своим дочерям. Теперь твоя очередь послужить доброму делу. Довольно разговоров! Схватите её и тащите сюда!

– Букин! Бежим! – крикнула Лена.

Но, вместо того чтобы ринуться в коридор, Букин с силой схватил жену за оба предплечья, не давая ей сдвинуться с места.

– Ай! Больно! Ты чего?!

Но он лишь крепче сжал пальцы на её руках. Его глаза смотрели куда-то сквозь неё. Вмиг пропала вся его суета и неряшливость; Букин будто бы стал совершенно другим человеком.

– Отпусти! – крикнула Лена и попыталась вырваться.

Хватка окрепла. Если раньше было больно шевелиться, то теперь было просто больно. Лена расплакалась. К ним приближались эти странные люди. Арсений вёл перед собой девочку.

– Заклинаю тебя! – прорычала сквозь слёзы Лена. – Если ты меня не отпустишь, я выцарапаю тебе глаза и оторву тебе твою драгоценную пипирку, понял?!

С этими словами она ударила Букина коленом в промежность. Тот тяжело ухнул и всё-таки отпустил Лену, сложившись пополам и загораживая остальным путь в коридор, ведущий наружу.

Лена побежала не оглядываясь, но споткнулась на первом же пороге и упала, больно ударившись руками о брусчатку. Её быстро настигли люди в чёрном. Один из них перешагнул через неё, поднял и развернул лицом к остальным. Лена кричала и сопротивлялась, но двухметровый сектант держал её мёртвой хваткой.

Арсений подвёл к ней Настю, держа девочку за плечи.

– Смотри ей в глаза! – приказал он. – Откажись от защиты!

– Пошёл ты к чёрту!

Громила, державший её, освободил одну из своих ручищ и, продолжая удерживать Лену одной рукой, схватил её за голову, не давая отвернуться.

– Что я тебе говорил про чёрта? – посетовал Арсений.

В ответ на это Лена закрыла глаза.

И тут прозвучал выстрел. Хлопок был настолько сильным, что оглушил всех, кто был в подвале. Лена вздрогнула всем телом и почувствовала, как руки здоровяка отпускают её.

– Не двигаться, ублюдки! Мой муж – полковник ГРУ. Я вас всех тут перестреляю и глазом не моргну, понятно?! Давайте сюда девочку, живо! И отойди от неё ты, амбал!

Сектант подчинился требованиям. Лена схватила Настю за руку и, избегая её взгляда, развернулась лицом к Лидии Михалне. Та держала обеими руками пистолет, направленный в корпус Арсения.

– У меня здесь ещё шестнадцать пуль, ясно? Только дёрнись, псих чёртов, я угощу лично тебя парочкой, а остальные потрачу на твоих друзей-апостолов. В коротком проходе вам не жить. Если кто-то из вас пойдёт за нами, я буду стрелять наугад и всё равно попаду.

– Успокойся, старая, – сказал амбал. Лицо его скрывала балаклава.

– Я, может, и старая, но стрелять ещё не разучилась. Попытай счастья, бычара, если тебе жизнь не дорогá. Ну?!

Говоря это, Лидия Михална уверенным жестом направила оружие в его сторону, метя ровно между глаз.

Среди сектантов послышался уважительный гул. Арсений метнул острый взгляд назад, и он прекратился.

– Пошли! – приказала Лидия Михална, пятясь и держа врагов на мушке.

Лена схватила Настю за руку и потянула её к выходу. За первым же поворотом Лидия Михална развернулась и побежала, вскоре догнав Лену. Двигалась старушка на удивление хорошо и практически бесшумно. Наверное, она проникла в подвал сразу же вслед за ними и слышала весь разговор. Удивительная женщина…

Они вышли из подвала, стараясь не шуметь. Психологиня осмотрела дверь, достала из кармана куртки карабин и использовала его в качестве навесного замка.

– Это их ненадолго задержит, – сказала Лидия Михална.

Настя с интересом наблюдала за всем происходящим, не чиня никаких препятствий их побегу. Женщины не торопясь проследовали к выходу из церкви. Стоило им подойти к дверям, как со стороны входа в подвал стали слышны стуки и крики.

– Бесстрашные ублюдки! – ругнулась психолог.

– Лидия Михална! – шикнула на неё по привычке Лена. – Мы же в церкви!

Старушка аж крякнула от переизбытка чувств и идей, её обуявших, но ничего не ответила. Они вышли на улицу. Холод обжёг вспотевшие руки, лицо и шею. Нос и подбородок мгновенно онемели. Слава богу, Настя передвигалась самостоятельно и не пыталась убежать.

Беглецы прошли по расчищенным дорожкам и оказались на стоянке. Лена было пошла к «тойоте», но Лидия Михална остановилась и достала из другого кармана складной нож.

– Что вы хотите сделать? – ужаснулась Лена.

Вместо ответа старушка развернулась, пошла к припаркованным машинам и начала методично прокалывать шины всем подряд.

– Что вы делаете?

– Это задержит их, – тяжело дыша, отозвалась Лидия Михална. – Надеюсь, надолго.

– Там остался Букин!

– А по-моему, ему там понравилось!

Лена вспомнила про синяки от его рук и не стала спорить. Непохоже, что сектанты хотят причинить Букину какой-то вред. Он одумается. Ему просто промыли мозги…

Когда они сели в машину, из церкви выбежало несколько человек.

– Поехали! – приказала Лидия Михална, и Лена вдавила педаль в пол.

* * *

Она не знала, куда ехать, но психолог подсказала правильный поворот, и через час они снова оказались на кольцевой дороге.

Лидия Михална с Настей сидели сзади. Лену трясло. Всё это время они молчали, но стоило им влиться в равномерное движение по кольцу, её словно прорвало.

– Да что это за хрень происходит, Господи?! Чем я это заслужила? Неужели тем, что я тоже ублюдок?

– Что вы такое говорите?

– Ну, выходит, что я незаконнорождённая. – У Лены на глаза навернулись слёзы. – Говорят, такие люди больше других подвержены злу.

– А чего сразу ублюдок-то? – удивляется Лидия Михална. – Раньше таких называли байстрюкáми. И то как-то краше звучит.

– А мы с Настей, стало быть, байстрючи‌хи? – Слово это заставило Лену улыбнуться.

– Ну да. И что с того?

– Ничего… Просто я подумала… Да нет, ерунда это всё…

– Нет, – сказала Лидия Михална. – Говорите!

– Хорошо. Я подумала, а вдруг моя мать тоже незаконнорождённая? И её мать? И её? Вдруг у меня весь род такой? Род шлюх? И что может вы́носить такое племя? Я имею в виду, вдруг папа… вдруг сектанты ошиблись, но не совсем?

– Скажите яснее, – попросила старушка.

– Вдруг Настя – посланник совсем не оттуда, откуда они думали?..

– Так, – сказала Лидия Михална и обняла Настю за плечи. – Девочка – никакой не посланник. Она жертва, ясно? Эти люди совершенно рехнулись! Вы-то сохраняйте здравый рассудок! Настя имеет не большее отношение к Богу и дьяволу, чем вы или я. Вам немедленно надо поесть. У вас есть тут зарядка для телефона?

Лена открыла бардачок, и на пол тут же вывалился белый планшет.

– Оп! – хлопнув в ладоши, сказала психолог. – А давайте-ка остановимся где-нибудь и перекусим.

* * *

Лена сводила Настю в уборную, а затем они заказали суп и роллы и принялись изучать планшет Ольги.

– Вот её почта, – сказала Лидия Михална. – Везде упоминается какой-то «ПостТех». А вот и контакты. Знаете таких?

– В первый раз слышу, – сказала Лена. – Погодите, разве мы не должны обратиться в полицию?

– В полицию, говорите? И какую версию вы прикажете им изложить? Уверяю вас, нам обеим светит дурдом. И потом, пистолет у меня незарегистрированный, плюс проколотые шины. Боюсь, что в полицию нам решительно нельзя!

– А что ваш муж? Вы сказали, что он…

– Он давно погиб, – сказала психолог и многозначительно цокнула языком.

– Простите.

– Ничего.

– Что же делать?

– Сегодня – уже ничего. Переночуете у меня. Поковыряемся в планшете, может быть, там найдётся что-то ещё. А завтра свяжемся с этим «ПостТехом». Похоже, это какой-то НИИ или типа того. Вряд ли те сектанты имеют к ним какое-то отношение.

Так и порешили. Официант принёс заказ. Лена помнила, что девочку надо кормить строго по расписанию и соблюдая диету, но решила, что один день погоды не испортит. Она взяла Насте мисо-суп и роллы с лососем. По её мнению, такая еда подошла бы любому человеку, однако девочка есть не стала. Она отодвинула от себя доску с роллами и уставилась куда-то в пол.

Лена слишком проголодалась, чтобы обращать внимание на её капризы, поэтому полностью отдалась еде. А когда подняла глаза, увидела, что Настя смотрит прямо перед собой невидящим взглядом.

Лидия Михална, пропадавшая в планшете, подняла голову и проследила полный ужаса взгляд Лены.

Настя запрокинула голову назад и вдруг резко выпрямила конечности, задев столовые приборы. Они с шумом повалились на пол, привлекая внимание других посетителей.

Девочка завалилась на бок. Изо рта у неё пошла пена.

– Господи, помилуй! – воскликнула Лена. – Что с ней?

– Эпилептический припадок!

Психолог подскочила к окаменевшей на диване Насте и аккуратно положила её на бок. Девочка вытянулась в стрелу и тряслась всем телом.

– Надо вызвать скорую! Надо открыть ей рот! Надо засунуть ей в рот…

– Нет! – гаркнула Лидия Михална. – Ничего не надо. Это сейчас пройдёт.

– Что случилось? – спросила подоспевшая официантка. – Я могу как-то помочь?

– Да, – сказала Лена. – Вызовите скорую!

– Нет! – ещё громче рявкнула психолог. – Я сказала: ничего не надо! Это эпилептический припадок. С ней такое бывает. – Говоря это, Лидия Михална буравила взглядом Лену. – Это сейчас закончится, и мы продолжим здесь сидеть как не в чём не бывало. Понятно? Или у вас принято выдворять людей с эпилепсией?

Официантка, которой был адресован последний вопрос, совершенно растерялась. Пока она искала подходящее оправдание в ответ на эту бессмысленную инсинуацию, Настя начала приходить в себя. Девочка перестала трястись. Её голова лежала на коленях у Лидии Михалны, а глаза были закрыты. Дышала она отрывисто и тяжело.

– Тише-тише, родная, – сказала психологиня, поглаживая её чёрные волосы. – Вот всё и закончилось. Не так и страшно, правда?

В ответ Настя выдавила из себя невнятный стон и открыла глаза, тут же столкнувшись взглядом со своей тёткой.

Это было похоже на удар пыльным мешком по затылку. Лена не ожидала такого напора от истощённой приступом девочки, но сразу же поняла, в чём причина. Это был голод. Выпад последней надежды в попытке спастись от уничтожения. В этот момент Лена впервые подумала, что под маской невинного ребёнка в Насте может скрываться расчётливый и бескомпромиссный хищник.

Подобно плотоядному насекомому, девочка вцепилась своими ментальными жвалами в самооценку Лены и впрыснула туда яд сомнения, чтобы парализовать душу и высосать из родной тётушки её «Я». Из ниоткуда поднялось вдруг в Лене чувство обиды и расползлось по телу, быстро завладев каждым нервом.

Я – никто. Я – ублюдок. Мой отец – сумасшедший чужой мужик. Моя мать – больная на всю голову шлюха! Я – плод греха; и я обречена тускнеть и погружаться всё глубже во тьму. Я такая дура… Богу на меня плевать… Чего я вообще жду от жизни? Поколение за поколением уходит в небытие, и о большей части из этих людей никто никогда не узнает. Кто вспомнит про меня через, скажем, пятьдесят лет? Детей я иметь уже не могу. Букин и тот меня предал… Всё, сделанное мной, было впустую. Нелепая случайность направляет любую жизнь, и такая же нелепость её прерывает. Люди с радостью закрывают глаза на это, но не могут этого избежать. Как жаль… Себя, других, всех, кто угодил в капкан бытия… Не проще ли просто дать Насте то, чего она хочет?

И если бы Лидия Михална не дала Лене пощёчину, то битва была бы проиграна. Боль подействовала отрезвляюще.

– А ударьте ещё раз, пожалуйста, только с другой стороны.

– Как это по-христиански! – Трудно было понять, шутит ли психологиня, но просьбу она исполнила незамедлительно, чем окончательно привела Лену в чувство. – Вы в порядке?

– Кажется, да. А с ней что?

Настя сидела, уткнувшись лбом в стол.

– Насколько я поняла, – сказала Лидия Михална, – Насте нужен носитель или «база», что ли, – человек, который мог бы хранить в своём мозгу часть её телепатической сущности. Сектантам кажется, что этим человеком должны быть вы. Я придерживаюсь иного мнения, но проверить это мы сможем, только связавшись с этим «ПостТехом». Скорая нам тут явно не помощник. Причём ехать надо сейчас. Рабочий день ещё идёт. Кто знает, что может случиться с ней этой ночью…

* * *

Офис «ПостТеха» находился относительно близко – полчаса по зимним дорогам. Это было серое здание в стиле советского брутализма. Массивные железобетонные конструкции нависали друг над другом под опасными углами, не создавая, впрочем, впечатления хрупкости всей конструкции. Напротив, здание казалось основательным и выглядело вполне подходящим хранилищем для самых неудобных секретов.

Интерьер заведения соответствовал его облику. Лене подумалось, что если бы геометрия была религией, то это место, несомненно, стало бы её храмом.

На проходной их встретила женщина, указанная в контактах Ольги. Пожалуй, она выглядела слишком уж опрятно. Настоящая чистюля. Глядя на неё, Лена даже слегка устыдилась своей испачканной в мрачных церковных подвалах куртки, но быстро остыла, осознав всю мелочность подобных мыслей в этих обстоятельствах.

Им выдали временные пропуска, после чего все они вчетвером направились к лифту. Работница «ПостТеха», представившаяся Галиной, не задавала никаких вопросов, но всё время держалась возле Насти, внимательно изучая её и делая какие-то записи в планшете.