Счастью быть!

Утром закупали продукты. В большом супермаркете.

Оба разоделись как на праздник – в черные джинсы с белыми свитерами и в этих луках разбежались по своим интересам в разных отделах.

Я бросилась в рыбный, Любимый – в мясной, естественно.

Договорились встретиться в молочном через пару минут.

Точность – вежливость королей. Поэтому ровно через пять минут одну секунду легкой танцующей походкой бывалого моряка , только что покинувшего притон, с мыслями о рыбах я взяла курс на спину мужчины, обтянутой в белый свитер.

Спина склонилась над витриной с сыром и нюхала лицом горгонзолу, именно ту, которую мы обязательно прихватываем в свою корзину.

Я подошла к мужской спине в белом свитере, обняла ее за талию, махнула перед лицом пакетом с карпом.

Карп в пакете приветливо махнул хвостом, потому что его только что достали из аквариума,

и карпу было весело.

Мы вдвоем с карпом одновременно застыли.

Потому что увидели шагающего нам навстречу Любимого.

И Любимый застыл.

И спина в белом свитере застыла.

И женщина с куском маасдама застыла. С каким-то неприятным выражением лица.

"Морду набьет" – поняла я и ляпнула:

– К нам едет Ревизор.

Теперь застыли продавцы сыра, выставив свои острые ножи.

Любимый взял меня за руку и всем своим силуэтом в белом свитере показал, что я ему, конечно, дорога, но ему уже не до смеха.

Я пожала плечами и ответила силуэтом в своем белом свитере, что ошиблась, с кем не бывает.

И пошла, не дожидаясь этого «ни с кем». Подумав, что отдохнуть-то, в принципе, не помешает.

Помидорно – журчащее.

– Откуда едете? – козырнув рукой в районе то ли головы то ли неба, спросил нас сотрудник ГИБДД на Рублевке, озадаченно рассматривая заляпанную грязью машину.

– Из Сызрани, – ответил Любимый, протягивая ПТС из водительского окна.

– И что там, в Сызрани? – обалдело спросил ГИБДДшник.

– Волга, леса, приветливые люди, – начала отвечать романтическая особа с пассажирского сиденья, мечтательно закатив глаза в район неба, куда только что козырнул сотрудник

– Помидоры, – перебил меня прагматик, сидящий за рулем.

И махнул рукой в определенном направлении – заднего сидения, на котором комфортно расположились спелые ароматные томаты.

– Поезжайте! – козырнул рукой в направлении дороги сглотнувший слюну сотрудник.

Так мы возвращались из отпуска в прошлом году.

***

– Откуда едете? – спросил нас сотрудник ГИБДД на Рублевке, весело помахивая черно-белым жезлом.

– Из Гороховца, – ответил Любимый и протянул в окно ПТС.

– И что там в Гороховце? – бесстрастно поинтересовался служащий закона.

– Клязьма, монастыри, приветливые люди, – завела я, мечтательно закатывая глаза в направлении неба, но уперев их в крышу автомобиля.

А Любимый ничего не сказал.

И никуда не махнул рукой.

Потому что на заднем сиденье комфортно расположились изоляторы.

Так мы возвращались из отпуска в этом году.

Ехали из монастыря.

– Вам не нужны изоляторы? – спрашивали мы монахинь, закупив у них вкуснейшего сыра и торт «Медовик».

– Мы и слов таких не знаем, – отвечали монахини, – забирайте и идите с Богом.

С Богом и на полусогнутых Любимый с Максимом тащили изоляторы в машину, и, если Любимый понимал, зачем он несет эти тяжести , то Макс пёр их на голом энтузиазме.

– Раритет, – разглагольствовал Любимый, обласкивая взглядом эти коричневые фарфоровые штуки, – такие на столбах еще в пятидесятых годах при советской власти висели, сейчас такие днем с огнем не найдешь.

– Да, – коротко отвечал Максим, молча прикидывая на какой площадке загнать «раритет».

– А сколько, сколько они сейчас стоят? – нетерпеливо подскакивала я, не отягощенная никакими тяжестями, кроме глупых мыслей.

– Разберемся, – загадочно отвечал Любимый.

Разбирались уже по приезду. Трофеи выгрузили на газон, уселись на лавку и открыли «Авито».

– Вот они, – ткнул пальцем в объявление Любимый, – точно такие же продают.

– Сколько просят? – моментально среагировала я.

– Пятьсот рублей штука, – каким-то сдавленным голосом сказал Любимый и сразу же неприлично громко загоготал, – Гы-гы-гы.

– Стоило переть их из монастыря, конечно, – одобрила я.

А Любимый резюмировал неожиданным:

– Фонтан сделаем.

И сделал. Из изоляторов.

Еще обещал генератор Тесла к нему присобачить. Если из следующего отпуска газотрон привезем.

А я вот думаю – помидоры тоже надо прихватить. Вперемешку с этой лампой на заднем сиденье пристроим. Чтобы ГИБДД в тонусе удержать.

Очевидное-невероятное.

Ездила: в магазин за продуктами (нет), в аптеку (конечно, нет), в салон "Бровиссимо" (да),

в Rendez-Vous (конечно, да). Вышла на бровях и на туфлях.

Тем временем Любимый с Родей (котом) работали над проектом (наверное).

А потом вышли из дома. В тапках и босиком.

И записали мне пять голосовых.

1. « Представляешь, Ленка, выхожу сейчас с Родей во двор. Родю провожаю, без меня не хотел выходить. И что вы думаете? Пятнистый разноцветный зверек сидит рядом с нашей ямой для фонтана. И бац, в мгновение ока он растворяется. Представляешь? Вот пипец просто. Родя свидетель».

2. «Я не просто в шоке, я в ахере. Я уже два раза телефон уронил, пока тебе писал. Слушай, он такой красивый, этот зверек, больше всего напоминает помесь сойки с, наверно, кошкой или кроликом . Странный очень, ну в общем такого не бывает».

3. «У меня давление сейчас, наверное, двести. Вот я прожу в охренении по двору, пытаюсь хоть какие-то следы найти. А их нет. Только Родя, кстати, на это место пошел, понюхал и ушел сейчас. В общем, это длилось, не поверишь, меньше секунды буквально. Но очень четко было видно его, то есть прям никаких сомнений, это не глюк, это было».

4. «Что характерно, Родя сначала орал – звал, чтобы я с ним с порога спустился. И вдруг тоже увидел и заткнулся сразу же. А потом потихонечку пошел на то место, понюхал, и домой, нагулялся. И я нагулялся, пойду поработаю лучше».

И 5. «А ты скоро приедешь?».

Решила не торопиться. Лучше в аптеку заеду.

Пока лето не кончилось.

Экспедитор частным образом.

– Ленка, лето заканчивается, а мы до сих пор без кондиционеров, – опомнился Любимый и заказал в Москву фанкойлы из Сургута, а по прибытии взял меня и поехал забирать их со склада в Подмосковье.

Склад занимал огромную территорию и охранялся не хуже режимного объекта. У ворот стояли дюжие ребята с рациями, зверскими выражениями на лицах, и рявкали:

– Пропуск!

Любимый рявкнул в ответ:

– Заказан! В контору трым-бым-бым!

– Вы проезжайте, – охранник нацепил на лицо любезный оскал и заглянул в окно, – а Вас я попрошу выйти из машины и пройти через турникет.

– Иди, Ленка, я заеду и подожду тебя с той стороны, – семейный командир потянулся к ручке пассажирской двери, намекая на «выметайся скорее», – вот возьми свои права на всякий случай, больше ничего не потребуется.

И я пошла. С правами.

– Жди меня, и я вернусь, – продекламировала вслед удаляющейся синей тойоте, увозившей Любимого, мой телефон и деньги.

И вошла в проходную. Посреди нее сиял металлическими трубами начищенный турникет,

плюющий на мои права и требующий приложения пропуска.

***

На улице в будке с надписью «Бюро пропусков» восседала женщина. С кроваво-красными губами и непререкаемым выражением бровей.

– Мне сказали пройти через турникет, у меня машина уже заехала, давайте, пожалуйста, пропуск, – нервно сказала я женщине в окно.

– Документы, – бестрепетно сказала мне женщина из окна.

– Пожалуйста, – протянула я свои права, без обязанностей.

– На Вас пропуск не заказан, – отбрила меня женщина красными губами и метнула мои права без обязанностей мне обратно.

– Но меня ждут, там, за воротами, и мне сказали пройти тут, через турникет, – выкрикнула я в припадке зарождающейся истерики.

– Ничего не знаю, – сказали мне красные женские губы, – нет заявки –нет пропуска, подите вон, пожалуйста.

***

На улице в урбанистическом пейзаже словно пули свистели фуры.

Они втягивались в вожделенные мною ворота мимо рыкающих людей с рациями и проезжали на склад.

– Пропустите меня, пожалуйста, туда, – кинулась я к человеку с рацией и зверским выражением на лице, – меня там ждут, за углом.

– Не положено, через турникет идите, – соответствуя маске, сказал страж ворот.

«Снова здорово», – подумала я и, петляя зайцем между едущими фурами, вернулась в бюро пропусков.

***

– Мне надо пройти, – уверенно сказала я женщине все с таким же ярким ртом.

– Куда? – заинтересованно спросила она.

– Туда, – махнула я рукой в неопределенном направлении, но явно через турникет.

– Конкретней? – уточнили красные губы.

– За фанкойлами, – дала я единственно известный мне ответ. Согласна, идиотский.

– Идите позвоните в фирму, пусть выпишут заявку, – сказали красные губы.

– У меня нет ни телефона, ни денег, ни чести, ни достоинства, ни-че-го, только права, – сказала я и зачем-то добавила, – без обязанностей.

– Скажите номер склада, – пошли на уступку красные губы.

– Откуда ж мне знать номер склада, когда меня машина внутри ждет и в ней всё знают, – завела я и чуть не добавила, – тетенька.

– А Вы хоть куда приехали вообще, знаете? – красные губы начали сжиматься в тонкую струну.

– Отнюдь. Есть информация, что мы в Сургуте купили фанкойлы, – и, округлив глаза выдохнула, – частным образом!

Женщина в бюро пропусков не для таких с большим приветом частников свои губы красила. И обслуживать таких приветливых не нанималась. Что и показала выразительно, захлопнув окно.

***

Пошла в проходную.

В поисках висящего на стене ружья.

Нашла висящий на стене телефон.

«Контора Трым-бым-бым – звонить три-пять-пять» – значилось под ним.

Набрала три-пять-пять, и меня немедленно оформили экспедитором. Неизвестно куда, прямо по телефону.

***

– Пришла заявка, – крикнула мне женщина красными губами, распахнув окно Бюро пропусков и наплевав на очередь перед ним, – давайте Ваши права, без обязанностей.

И выписала пропуск.

***

Как стрела из арбалета летела я через проходную.

В панике выскочила на территорию вожделенного склада и услышала родной голос:

– Ну наконец-то, ты как будто Крымский мост переходила.

– Хуже, – выдохнула я.

И мы поехали. Забирать фанкойлы. Ведь лето уже заканчивалось.

Раззудись плечо, размахнись коса!

Трава на участке разошлась.

Подогреваемая теплыми августовскими лучами и щедро поливаемая теплыми ливнями, она в предосенней агонии жадно разрасталась, выползая из-под забора на соседние участки, словно моему газону срочно требовалось освоить новые территории.

Сосед Владислав Никодимович периодически зависал у нас на заборе и критически оглядывал зеленую массу травы из-под низко надвинутого на лоб козырька потрепанной бейсболки.

Я делала вид, что в упор его не вижу и по-прежнему лежала под яблоней в ожидании озарения. Чем, правда, не знаю.

– Лена, вам пора косить, – все-таки не выдержал моего сибаритства Владислав Никодимович, снял бейсболку и протер лысину платком.

– Да я, как бы, вот как раз и кошу, – пробормотала я, – от работы.

А вслух вежливо крикнула:

– Немедленно приступаю, Владислав Дыкыдымыч, – и исковеркала соседское отчество, выражая таким образом протест против вмешательства соседских оккупантов в личные дела отдельно взятого садового участка.