Читать книгу Невеста без имени (Елена Ланц) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Невеста без имени
Невеста без имени
Оценить:

5

Полная версия:

Невеста без имени

— Пойдёмте. Здесь опасно.

Но дверь за его спиной вдруг застонала, как живое существо. Из глубины камня донеслись двенадцать глухих ударов. У Лиоры похолодели руки. Она увидела — не глазами, скорее памятью — круглую комнату, девушку в белом и тряпичную птицу на полу.

«Отпусти».

— Вы слышали? — прошептала она.

Кайрен встал между ней и дверью.

— Что именно?

Она не успела ответить. На тыльной стороне его ладони зажёгся знак: семь золотых колец, стягивающихся к центру. Мужчина согнулся, словно ему ударили под рёбра. Лиора инстинктивно схватила его за плечи. В то же мгновение кольца погасли.

Кайрен поднял на неё ошеломлённый взгляд.

— Вы… остановили это.

Она чувствовала, как под тонкой тканью его рубашки быстро бьётся сердце. Он был намного ближе, чем требовали приличия. От него пахло дождём, древесным дымом и горькими травами. Лиора вдруг осознала, что не отпускает его.

— Как называется то, что с вами происходит? — спросила она.

— Долг дома Вальтерисов.

— И он вас убивает?

— Пока нет.

— Очень обнадёживающее «пока».

Он аккуратно отстранился. На его лице снова появилась привычная холодность, но голос звучал хрипло.

— С этого вечера вы не покинете дворец без моего разрешения.

— Вы думаете, я ваша пленница?

— Думаю, за вами пришли люди, которые умеют отнимать имена. И если они узнают, что вы сделали сейчас, вам не поможет даже бегство за границу.

— Вы могли бы рассказать мне правду вместо того, чтобы запирать.

Кайрен долго смотрел на неё. Потом произнёс:

— Я пытался однажды. Человек, которому я доверился, потерял всё.

Он ушёл, оставив Лиору перед чёрной дверью. И только поднявшись к себе, она заметила, что у неё дрожат руки. Не от страха перед незнакомцем, открывавшим печать. От другого: при прикосновении к Кайрену она услышала тихую, мучительную ноту, словно его сердце звенело внутри колокола.

В своей комнате Лиора обнаружила на запястье тонкую чёрную нить. Она не была похожа на обычную царапину. Стоило коснуться её, как перед глазами возникало лицо Теи, стиснувшей зубы от боли. Затем — Кайрен, падающий на колено перед запертой дверью. Оба воспоминания были слишком живыми, словно кто-то оставил внутри неё чужую часть этой ночи.

Она развязала волосы, смыла с лица пыль и попыталась согреть руки над камином. Нити всё не исчезали. В детстве Марта учила её отличать последствия обычного испуга от магических болезней: при испуге мир возвращался на место, когда рядом появлялся знакомый голос; магическая болезнь делала чужими даже знакомые предметы.

Лиора огляделась. Кувшин на столе оставался кувшином. Узор на покрывале — просто вышитой веткой. На окне белел горшок с жасмином. Значит, пока всё было в порядке. Только колокол внутри груди по-прежнему звучал.

Она выбралась в коридор и постучалась к Тее. Горничная сидела на краю кровати, укутанная в старый халат. На тумбочке стояла миска с мазью от ожогов; бинт лежал рядом, так и не понадобившись.

— Не спишь? — спросила Лиора.

— После того, как неизвестный старик вышел из маленького мальчика? Пока не пробовала.

Лиора села рядом. Они некоторое время молчали. Потом Тея призналась, что больше всего испугалась не чудовища, а того мгновения, когда перестала помнить собственное имя. Она знала, что должна позвать на помощь, но не помнила, как зовут её саму, и потому ей показалось, что обращаться к кому-то запрещено.

— Откуда человеку знать, что он существует, если у него отнимают даже это? — спросила Тея.

Лиора посмотрела на свои ладони. Она могла бы пошутить, что ей неоткуда знать, раз она сама живёт без зарегистрированного имени. Но Тея не нуждалась в шутке.

— Я бы узнала тебя, — ответила она. — Даже если бы ты забыла, как представляться. Ты бы всё равно пила чай обжигающе горячим и ругалась на ступеньку у окна. И прятала хлеб за занавеской для садового кота.

Горничная хмыкнула.

— Я думала, никто не замечает.

— Я замечаю неприятные привычки. Это мой талант.

Тея расплакалась, и Лиора обняла её. Девушка всхлипывала недолго, потом вытерла лицо рукавом.

— А вы? — спросила она. — Вам не страшно?

— Очень. Только если я начну бояться вслух, кто-нибудь обязательно предложит посадить меня под замок ради моего же блага.

— Господин, наверное, просто не умеет беспокоиться иначе.

Лиора вспомнила, как Кайрен заслонил её собой от двери, когда боль уже проступала на его лице. Никто не заставлял его этого делать. Возможно, его суровость была не только высокомерием, но и страхом снова потерять человека у себя на глазах.

Когда она вернулась, чёрная нить на запястье почти исчезла. Лиора положила руки на подоконник и разглядела луну, едва видную над башнями. Ей хотелось спросить у Кайрена о десятках вещей, но сильнее всех вопросов было желание убедиться, что он сам сумел заснуть.

Она не пошла к нему. Пока между ними оставалось слишком много чужих дверей.

Кайрен той ночью не зажёг огонь в кабинете. Он сидел у окна, прислушиваясь к шагам в коридоре. На столе лежали бумаги о последнем повреждении нижней печати и отчёт целителя. Тея не получила смертельного ожога, хотя по всем законам Свода должна была лишиться нескольких лет жизни. Девушка по имени Лиора коснулась запрещённых знаков и не просто уцелела — освободила другого человека от боли.

Он открыл старую тетрадь, спрятанную в запирающемся ящике. В ней с детства хранились сведения о той ночи в часовне. Больше всего на свете Кайрен боялся, что увиденные им глаза окажутся лишь плодом памяти. Теперь он видел их снова у девушки с непослушными волосами и обветренными руками.

Ренат постучался, когда часы пробили два раза.

— Совет требует объяснений, почему вы закрыли восточное крыло, — сообщил он.

— Напишите, что повреждена система освещения.

— Они узнают, что произошло.

— Тогда пусть узнают позднее.

Капитан положил на стол другую бумагу — список служащих, работавших у нижней двери. У половины сотрудников отсутствовали сведения о родных. Их нанимали после принудительного переоформления имён, и ни один не мог самостоятельно оставить пост.

Кайрен сжал лист так сильно, что бумага смялась. Он много лет утверждал, что держит дом в порядке. Но даже теперь не знал, кому именно причиняют боль его собственные стены.

— Я хочу видеть всех, кто охраняет нижний вход, — сказал он. — По одному. Без присутствия магистров совета.

— Они связаны клятвой молчания.

— Тогда не будем требовать признаний. Спросим о здоровье, выдадим жалованье, узнаем, кому нужна замена. Иногда человек начинает говорить, когда впервые чувствует себя не пленником.

Ренат смотрел на него с удивлением. Кайрен не привык объяснять свои распоряжения, но на этот раз сделал это намеренно. Он видел слишком много следов старых решений, принятых без свидетелей.

Когда капитан ушёл, мужчина снова подошёл к окну. Восточное крыло было темно. Он знал, что Лиора, скорее всего, не спит и винит себя за непослушание. Ему захотелось пойти к ней, но он остановился. Она имела право на собственный страх, а не только на его защиту. Пока он умел уважать это право лишь ценой собственного беспокойства.

Этой ночью в её снах девочка уронила тряпичную птицу. На этот раз Лиора успела разглядеть её лицо.

Это было её собственное лицо.

ГЛАВА 6

ПРАВИЛА ИСКЛЮЧЕНИЯ

Утром Кайрен прислал ей список из девяти правил. Ни одно не было сформулировано вежливо. Лиора прочитала его за завтраком, взяла перо и рядом с первым пунктом — «Не покидать дворец без сопровождения» — приписала: «Сопровождающий обязан не храпеть». Напротив четвёртого — «Не прикасаться к предметам с клятвенными печатями» — поставила вопрос: «А как узнать, что они клятвенные, если они не представляются?» Девятый гласил: «Не доверять никому, кто назовёт своё истинное имя без просьбы». Она долго смотрела на эту фразу и не стала шутить.

— Вы знаете, что его светлость прочтёт замечания? — спросила Тея, подливая чай.

— На это и рассчитываю.

У горничной рука зажила бесследно, однако по ночам ей снился мальчик, который становился стариком. Лиора попросила разрешения поговорить с ней без свидетелей. Они устроились возле окна, где утром сквозь облака пробивалось тонкое солнце.

— Он сказал своё имя? — спросила Лиора.

— Да. Кажется, «Арен». Но когда я повторила его, стало темно. Помню, что перестала понимать, кто я. Я даже не знала, есть ли у меня мать.

Тея разрыдалась неожиданно для себя. Лиора обняла её. Она знала чувство, когда от воспоминаний остаётся только пустота, но не знала, что сказать человеку, который прежде всегда имел прошлое и вдруг на мгновение его лишился.

— Он больше тебя не тронет, — пообещала она, хотя уверенности у неё не было.

Кайрен пришёл после полудня. Увидев исписанный список, поднял бровь.

— Вы считаете происходящее забавным?

— Нет. Я считаю забавным то, как вы надеетесь управлять мною с помощью бумаги.

Он положил список обратно.

— В таком случае договоримся иначе. Вы задаёте три вопроса. На два я отвечаю. На третий — когда смогу.

— Почему три?

— Один уже потратили.

Она почти улыбнулась, потом вспомнила, что он умеет оставлять без ответа важное.

— Что такое Исток?

Кайрен подошёл к окну. С площади, далеко внизу, доносился звон колоколов.

— Задолго до основания Астеры люди могли обращаться к магии без родовых печатей. Она была повсюду: в воде, дыхании, земле. Затем семь домов заключили её в Свод — систему истинных имён и клятв. Взамен магия стала предсказуемой. Мы получили защитные стены, лечебные арки, урожаи без засух. Домам досталось право распределять силу.

— А остальным — право платить за неё?

— Да.

Он произнёс это без попытки оправдаться.

— Почему у вас на руке семь колец?

Он помедлил.

— Глава моего дома — один из держателей Свода. Пока он жив, система сохраняет устойчивость. Если печать повреждается, долг взыскивается с его тела.

Лиора вспомнила, как легко остановила боль, лишь прикоснувшись к нему.

— Вы можете отказаться?

— Это третий вопрос. — Он наконец посмотрел на неё. — Пока не могу ответить.

Кайрен протянул тонкую книгу в тёмном переплёте.

— Здесь изложены законы церемонии. Прочтите. Если решите уехать, я помогу вам избежать наказания за подмену.

— А леди Селена?

— Разберусь с ней сам.

Лиора раскрыла книгу. На первой странице золотом было выведено: «Ни один союз не крепче истинного имени, добровольно доверенного другому».

— Вы тоже хотите этой свадьбы? — спросила она.

— Нет. Но королевский совет назначил её, чтобы соединить права двух домов и вскрыть старое Хранилище. Я много лет пытался найти другой путь.

— И теперь позволяете незнакомке занять место невесты?

Он посмотрел прямо ей в глаза.

— Потому что впервые за много лет в этом дворце появился человек, на которого не действуют клятвы. Возможно, вы и есть другой путь.

После его ухода Лиора долго сидела с книгой. Она не любила, когда ею распоряжались, но ещё меньше любила, когда кто-то делал из неё надежду, не спрашивая согласия. Взять деньги и уйти теперь казалось слишком простым решением. Если можно было разорвать печати вроде той, что жгла руку Иво, она хотела научиться этому.

Перед вечерним чаем Лиора вновь раскрыла девять правил. На обратной стороне она принялась составлять свой ответ. «Господину Кайрену Вальтерису, пребывающему в печальном заблуждении относительно того, что его распоряжения обладают силой законов природы». После первой строки пришлось остановиться: писать серьёзно с таким началом было невозможно.

Она зачеркнула обращение и начала заново. Первым правилом стало: «Не распоряжаться моими встречами, если опасность не названа прямо». Вторым: «Не скрывать сведения о моём происхождении». Третьим: «Если человек ранен, помогать прежде, чем выяснять, кто виноват». Четвёртое она писала дольше: «Не считать моё согласие полученным только потому, что я не успела возразить».

К пятому пункту перо застыло. Наконец Лиора вывела: «Никогда не принимать решения о моей жизни без меня».

Кайрен появился у двери, когда она перечитывала список. Он остановился, увидев перо в руке.

— Полагаю, мне предъявлен судебный иск.

— Пока только предварительное соглашение. В нём меньше угроз, чем в вашем списке, но больше смысла.

Он взял бумагу, прочитал первые строки и уселся напротив. Долго смотрел на пятый пункт, затем положил лист на стол.

— Вы правы.

Лиора моргнула.

— Осторожнее. Если будете говорить такое часто, мне придётся пересмотреть мнение о вашем характере.

— Не обещаю повторить.

Он взял перо и рядом с пятым правилом поставил своё имя. Не истинное, не родовой знак, только обычные буквы: «Кайрен».

— Без магии, — пояснил он. — Любое обещание, данное под печатью, вы справедливо сочли бы ещё одним способом принудить вас.

Лиора с удивлением поняла, как много значат эти простые чернильные линии. Марту когда-то возмущали красивые клятвы: она уверяла, что лучше человек, который просто приходит в дождь с лекарством, чем тот, кто обещает осушить небо.

— А если вы нарушите? — спросила Лиора.

— Вы сможете об этом сказать. А мне придётся выслушать.

— Суровое наказание для вас.

— Безусловно.

Вечером к ней пришла Сана, та самая молодая служанка из коридора. На подносе лежали печёные яблоки с корицей. Сана сообщила, что распоряжение поступило из кухни, а на кухню — от управляющего. По её собственному обручу больше не проходили болезненные толчки: управляющий передал, что господин приказал пересмотреть наказания по служебным клятвам.

Лиора не стала спрашивать, сделал ли Кайрен это ради неё. Ей не хотелось превращать чужую свободу в доказательство того, что мужчина способен быть внимательным. Но яблоки она съела вместе с Саной, и обе девушки впервые за этот день смеялись без оглядки на служебные правила.

Перед сном Лиора положила своё соглашение в ящик. Она всё ещё не доверяла хозяину дворца. Зато впервые допускала, что человеку можно научиться доверять, если он не требует доверия заранее.

Перед ужином Оррин вынес из библиотеки деревянный ящик с картами. Лиора помогла поставить его на стол, и из щели выскользнул маленький лист, исписанный детским почерком. На нём была нарисована схема дворца, но вместо магических башен мальчик обозначил кухню, голубятню и лестницу, ведущую к старому пруду.

— Это карта Кайрена, — сказал Оррин, едва взглянув. — Составлена, когда ему было десять. Он собирался бежать из дома.

— Бежать? Из собственного дворца?

— Дети иногда замечают раньше взрослых, что красивые стены тоже могут быть клеткой.

Лиора осторожно развернула лист. На полях стояли смешные предупреждения: «Здесь громко скрипит», «Не ходить: строгая тётушка», «Под лестницей хранят булочки». Последняя надпись была обведена трижды.

— Полагаю, кража булочек удалась, — сказала она.

— По крайней мере, повар тогда жаловался на удивительно голодных мышей.

В дверях появился Кайрен. Увидев карту, он остановился так резко, словно его застали за гораздо более серьёзным преступлением.

— Я думал, её сожгли.

— Мы хранили всё, что вы рисовали, — отозвался Оррин. — Некоторые вещи казались достойнее памяти, чем ваши первые распоряжения совету.

Кайрен взял лист, долго рассматривал неровные линии и неожиданно показал Лиоре маленький крестик возле северной стены.

— Здесь есть калитка. Я проводил через неё потерявшихся котят к садовнику. Отец считал, что животным не место в доме.

— Значит, вы с детства пытались спасать тех, кого остальные не хотели замечать, — сказала Лиора. — Жаль, что позднее вам стали чаще доверять приказы, чем котят.

— Котята хотя бы не спорили с моими распоряжениями, — ответил Кайрен. — Впрочем, иногда просто уходили.

Оррин вернулся к работе, оставив их с картой. Лиора впервые увидела в строгом хозяине не наследника древних печатей, а мальчика, который искал тайный проход к булочкам и хотел спасти бездомных котят. Ей захотелось рассмотреть этот рисунок повнимательнее, но Кайрен свернул бумагу и попросил позволить оставить её у себя.

— Разумеется, — сказала она. — Только учтите: если выяснится, что потайная лестница ещё существует, я потребую экскурсию.

Он улыбнулся. С этого вечера между ними появилась ещё одна маленькая тайна, не опасная и не магическая, а смешная и удивительно тёплая.

Перед сном в дверь постучала Тея и принесла небольшой свёрток. Внутри лежали перчатки без пальцев, с мягкой подкладкой под ладонями.

— Его светлость велел передать. Сказал, вы всё равно будете лезть куда не следует. Пусть хотя бы кожа останется целой.

Лиора провела по ткани пальцем и почувствовала странное тепло в груди. Ей ещё никто не дарил вещи в расчёте на её недостатки, а не на то, что она должна стать другой.

Вскоре выяснилось, что пересмотреть служебные клятвы гораздо труднее, чем отдать приказ. В архиве нашлись десятки соглашений, составленных так, что любое изменение считалось нарушением долга держателя. Если освободить одного слугу без разрешения совета, взыскание могло перейти на остальных. Кайрен принёс бумаги Оррину и впервые попросил помощи не как глава дома, а как человек, который не знает, где скрывается ловушка.

Лиора присутствовала при разговоре. Она изучала договор Саны и обнаружила маленькую строку, написанную едва видимыми буквами: «Служба прекращается при взаимном согласии сторон либо в случае утраты способности выполнять обязанности». Вторая часть превращала болезнь в причину выбросить человека на улицу, первая давала крошечную возможность освободить его без разрыва магии.

— Вы можете согласиться на прекращение службы, — сказала она Кайрену. — Не всех сразу. Начните с тех, кто просит.

— Тогда они останутся без жилья и жалованья.

— Значит, предложите обычную работу. Без печати. Пусть решают сами, что лучше.

Оррин нашёл старую форму договора, действовавшую до усиления Свода. В ней перечислялись рабочие часы, плата и возможность уйти с предупреждением за две недели. Ни слова о праве хозяина получать силу служащего. Кайрен долго разглядывал лист, затем велел подготовить новые соглашения.

Когда Сана узнала, что может выбрать, остаться или уйти, она сначала решила, что это проверка. Трижды уточнила, не потеряет ли жалованье за отказ. Потом попросила неделю подумать и заплакала от неожиданной свободы, которая оказалась не безграничной радостью, а сложным решением.

— Я не знаю, чем хочу заниматься, — призналась она Лиоре.

— Тогда начни с того, что не обязана решать сегодня.

Лиора тоже удивилась собственным словам. Она привыкла действовать немедленно, особенно когда дело касалось спасения других. Но свобода, которую они собирались создать, должна была включать даже время на раздумье.

Позднее Кайрен сказал, что никогда прежде не видел, как человек плачет из-за права выбирать. Лиора ответила, что у него в доме слишком долго привыкали считать послушание признаком благополучия. Он не стал спорить. Впервые эта фраза показалась ему не обвинением, а точным описанием работы, которую ещё предстояло сделать.

ГЛАВА 7

БИБЛИОТЕКА С ПУСТЫМИ СТРАНИЦАМИ

Архивариус Оррин напоминал большого доброго филина: длинный нос, рассеянный взгляд и привычка засыпать над раскрытыми книгами. Услышав просьбу Лиоры показать старые брачные договоры, он сначала попытался отделаться каталогом. Потом увидел её неподдельный интерес и сдался.

— Самые любопытные вещи, леди Мирель, всегда хранят под замком, — сказал он, проводя гостью между стеллажами. — Поразительно, как много замков придумали люди, боящиеся собственной истории.

В библиотеке пахло пылью, кожей и сухой мятой. Книги помещались в шкафах высотой с двухэтажные дома; между ними передвигались лёгкие лестницы на колесиках. Некоторые полки светились изнутри. Оррин пояснил, что книги, запечатанные именем, невозможно прочесть тому, кто не имел доступа.

— А если у читающего нет имени?

Он так резко остановился, что едва не уронил свечу.

— Интересный теоретический вопрос.

Лиора провела ладонью по корешку с серебряной печатью. Запор открылся с тихим щелчком.

— Видимо, теория любит практику, — сказала она.

Оррин сел на ближайший стул.

— Нам придётся скрыть это от совета.

В книге оказались не имена, а записи о семи детях, которых много лет назад приводили в нижнюю часовню для испытаний. Первые шесть страниц были заполнены аккуратным почерком. Седьмая оставалась пустой, хотя бумага на ней была чуть теплее других листов.

— Что это означает? — спросила Лиора.

— Что записи либо уничтожены, либо их никогда не существовало. Иногда Свод скрывает события, которых не способен объяснить.

За дверью послышались шаги. Оррин поспешно закрыл книгу. В библиотеку вошла леди Селена.

— Я искала вас, дорогая. Нам нужно примерить свадебную диадему.

Её взгляд упал на серебряную застёжку книги. Лицо едва заметно напряглось.

— Весьма древнее чтение. Вам не следует перегружать голову перед церемонией.

— Я как раз изучаю семейные традиции, — сказала Лиора. — Расскажите, почему исчезла ваша старшая племянница Эстель.

Селена на мгновение утратила цвет лица.

— Эстель была слишком любопытна. Не всегда любопытство приносит счастье.

— Она умерла?

— Этот вопрос вам лучше задать Кайрену.

— Он сказал, что не убивал её.

— Ах, он и такое умеет говорить.

Леди Селена улыбнулась настолько холодно, что Лиора почувствовала желание протереть руки.

Когда шаги Селены стихли, Оррин ещё долго стоял у двери, прислушиваясь к коридору. Затем снял очки и протёр стёкла краем жилета.

— Знаете, леди, библиотека становится опасным местом, когда люди начинают искать в книгах не подтверждения, а вопросы.

— Значит, сюда надо приходить чаще.

— Для вас я предпочёл бы обратное. Но боюсь, поздно.

Он повёл её за высокий шкаф с календарями. В дальнем углу обнаружилась узкая лестница, ведущая на балкон под самым потолком. Оттуда была видна вся библиотека: столы, лестницы на колёсах, застеклённые шкафы и маленькие огни ламп. На полке стоял деревянный ящик с надписью: «Несостоятельные источники».

— Что значит несостоятельные? — спросила Лиора.

— Всё, что противоречит официальной истории и потому должно быть бесполезно для людей, предпочитающих удобные ответы.

Оррин достал тонкую книжицу, сшитую грубой нитью. Это был дневник подмастерья, служившего во дворце двадцать лет назад. Его записи были небрежными: сколько ламп погасло, у какой двери заменяли замок, куда уносили разбитые колбы. Среди цифр Лиора увидела строку: «В ночь тринадцатого удара нижний круг разом ослаб. Ребёнок сказал, что не хочет. Старший велел записать: опыт завершён».

— Тринадцатого удара? — повторила она.

Кисть руки неожиданно похолодела. В снах колокола всегда останавливались раньше, будто её память не позволяла досчитать до конца.

— Да. Чиновники не привыкли слышать отказ от тех, кого не считают людьми, — ответил Оррин. — Возможно, это была самая важная фраза всей ночи.

— Кто записывал дневник?

— Подмастерье по имени Лукас. Через месяц его перевели на южные заставы. С тех пор о нём нет сведений.

Лиора осторожно перелистнула страницу. Между листами лежало высохшее перо серой птицы — не настоящей, а вырезанной из ткани, с видимым стежком вдоль края. Кто-то пытался сохранить хотя бы клочок того, что официальная история называла неудачным опытом.

— Почему вы держите это здесь, а не сожжёте? — спросила она.

Оррин улыбнулся грустно.

— Потому что мой младший брат когда-то исчез из городских записей. Его долг посчитали погашенным; имя пропало из журнала, будто он вовсе не жил. Все сказали, что так положено. С тех пор я сохраняю даже плохие свидетельства. Иногда из них складывается правда.

Лиора никогда не считала старика смелым. Он говорил тихо, рассеянно терял закладки, вздрагивал при виде советников. Теперь она увидела, что смелость может существовать не только в драке и бегстве. Иногда это способность двадцать лет не выбрасывать бумагу, за которую тебя могут казнить.

Она вернула дневник на место и спросила, может ли помогать с каталогом. Оррин удивился, затем назвал три забытых языка, на которых хранились древние записи. Лиора не знала ни одного.

— Тогда начнём с букв, — решила она. — По крайней мере, у букв ещё не было случая попросить меня притвориться чужой невестой.

Оррин впервые засмеялся по-настоящему. Но, спускаясь с балкона, попросил её больше не произносить имя Эстель рядом с открытыми дверями.

За одним из шкафов Оррин обнаружил старую карту, на которой город выглядел иначе. Не было семи высоких башен и закрытых архивов. На их месте располагались небольшие площади, соединённые переходами. Каждая отмечалась знаком раскрытой ладони.

bannerbanner