Читать книгу Невеста без имени (Елена Ланц) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Невеста без имени
Невеста без имени
Оценить:

5

Полная версия:

Невеста без имени

— Странно, — прошептала женщина.

— Я предупреждала.

— Тогда вы не должны позволять никому видеть вашу спину.

Селена вручила ей пергамент с историей рода Арденов, расписанием церемонии и списком имен, которые полагалось знать наизусть. В конце стояла приписка: «Не пытайтесь узнать истинное имя Кайрена».

— А если он спросит моё?

Женщина долго молчала.

— Скажите, что оно хранится у рода. Во время свадьбы я предоставлю необходимую печать.

— Но у меня нет истинного имени.

— У каждого оно есть.

— У меня его никогда не находили.

Селена резко захлопнула папку.

— Значит, не позволяйте никому выяснить почему.

Ночью Лиора спала в чужой постели, не снимая подаренного мягкого платья, потому что боялась, что утром кто-нибудь придёт и потребует вернуть даже рубашку. Ей снилась маленькая тряпичная птица и большой колокол. Проснувшись, она не могла вспомнить, откуда взялся этот сон.

ГЛАВА 3

ХОЗЯИН ДОМА ВАЛЬТЕРИС

Дворец стоял на северной террасе Астеры, там, где воздух был чище и почти не чувствовался запах горелого масла из нижних мастерских. Его башни были не белыми, как на рисунках, а серовато-зелёными, словно камень впитал в себя множество дождей. Над входом висел серебряный герб — семь сомкнутых колец.

Лиора вышла из кареты, крепко сжимая перчатки. Она не привыкла к вещам, которые бесполезны и при этом стоят дороже месячной платы за комнату.

В холле её встретил седовласый управляющий.

— Леди Мирель. Господин ждёт вас в западной гостиной.

— А если я не готова?

— Господин всё равно ждёт.

В гостиной было прохладно. Высокие окна выходили на сад из тёмных кипарисов, в камине горело зеленоватое магическое пламя. Мужчина стоял возле стола, заваленного документами. На нём не было ни драгоценностей, ни церемониального плаща — только тёмная рубашка, застёгнутая у горла, и узкие серебряные манжеты.

— Вы опоздали на девять минут, — произнёс он, не поднимая головы.

— А вы начали разговор без приветствия. У каждого свои недостатки.

Он взглянул на неё.

У Кайрена Вальтериса были тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад, резкие черты лица и серые глаза, в которых не отражалось каминное пламя. На вид ему было чуть за тридцать. Красивым его можно было назвать только при условии, что красота допускает опасность.

Несколько мгновений они молчали. Лиора с неприятным удивлением обнаружила, что мужчина смотрит не на её платье и не на лицо, а как будто сквозь неё.

— Мы знакомы? — спросила она.

Он подошёл ближе.

— Вы не Мирель Арден.

Её сердце пропустило удар, но лицо осталось спокойным.

— Вам следует предупредить леди Селену. Она очень расстроится.

— Мирель боялась высоты. Вы, входя, первым делом оценили окно и расстояние до садовой стены. Кроме того, у неё были светлые волосы.

— У девушек волосы иногда меняют цвет.

— А глаза?

— Зависит от освещения.

Кайрен задержал взгляд на её глазах: серо-зелёных, с тонкими золотистыми крапинками вокруг зрачка. Его лицо едва заметно изменилось — так человек реагирует, услышав знакомую мелодию, которую считал забытой.

— Кто вас прислал?

— Ваша будущая родственница.

— Вы понимаете, что подмена невесты — преступление против короны?

— Примерно настолько же серьёзное, как упрекать невесту в девяти минутах опоздания?

Он не улыбнулся. Вместо этого поднял руку, и воздух между ними уплотнился, сложившись в прозрачную решётку. Лиора вздрогнула от неожиданности. Прутья коснулись её пальцев и рассыпались светом.

Кайрен опустил руку.

— Любопытно.

— Мне тоже. Вы часто так приветствуете гостей?

— Назовите ваше истинное имя.

— Нет.

— Я могу приказать.

— Приказ от этого не станет исполненным.

Уголок его рта дрогнул. Не совсем улыбка — скорее признание достойного ответа.

— Зачем вы здесь?

Она вспомнила Иво, влажные стены Нижней улицы и сестру травницы, которая умерла потому, что не смогла оплатить лечение. Она могла солгать про любовь или семейную честь. Но мужчина, вероятно, услышал бы враньё.

— За деньгами, — сказала Лиора. — Большими. И ещё потому, что кому-то было очень нужно, чтобы я согласилась.

Кайрен сел на край стола.

— По крайней мере, вы не изображаете жертвенную овечку.

— А вы, вопреки слухам, пока никого не убили.

Он стал неподвижен.

— Какие именно слухи?

Лиора пожалела о сказанном, но отступать было поздно.

— О вашей первой невесте.

В комнате словно похолодало.

— Никогда не используйте чужое несчастье как оружие, — тихо произнёс Кайрен. — Вы ещё не знаете, чью рану можете задеть.

Он повернулся к двери и велел управляющему разместить гостью в восточном крыле. Лиора уже взялась за ручку, когда услышала:

— Как вас зовут на самом деле?

Она обернулась.

— Лиора.

Он повторил имя почти беззвучно.

— Лиора. Не выходите ночью в старую часть дворца. Там двери помнят больше, чем люди.

— Это угроза?

— Предупреждение.

После разговора с Кайреном Лиору провели через длинный переход, в котором окна были закрыты мутным стеклом. На подоконниках стояли керамические чаши с чёрной солью. Чаши тихо звенели, когда мимо проходила прислуга, и умолкали при появлении высокородных гостей.

— Для чего они? — спросила Лиора у седого управляющего.

— Проверяют верность дома, леди Мирель.

— Соль? Какая предусмотрительность. Я обычно проверяю людей по тому, возвращают ли они взятую иголку.

Управляющий не улыбнулся. Он указал на дверь её комнаты и сообщил, что чай будет подан через четверть часа. Лиора дождалась, пока его шаги стихнут, и вернулась к ближайшей чаше. Коснулась края одним пальцем. Звон раздался вновь, но теперь она услышала в нём слабое человеческое дыхание, похожее на звук сна за тонкой стеной.

Её передёрнуло. Она убрала руку и поспешила прочь.

В соседнем коридоре девушка в сером форменном платье тщетно пыталась поднять стопку тяжёлых простыней. Самый верхний свёрток упал. Лиора подхватила его прежде, чем ткань коснулась пола.

— Вы не должны, леди, — испугалась девушка. — Это работа служащих.

— А я, надо полагать, должна смотреть, как вы валитесь вместе с простынями?

— За такую помощь могут наказать нас обоих.

Лиора посмотрела на неё внимательнее. Девушке было от силы шестнадцать; на шее едва заметно мерцал тонкий серебряный обруч — не украшение, а клятва прислуги.

— Он больно сжимает? — спросила Лиора.

Та быстро прикрыла ворот рукой.

— Когда ошибаюсь. Иногда и когда не ошибаюсь. Не говорите никому, пожалуйста.

Лиора запомнила её лицо, веснушку возле губы и тонкую косу. Девушку звали Сана. По пути в комнату Лиора поймала себя на странном желании немедленно прийти к Кайрену и потребовать ответа. Но она ещё не знала, кому принадлежат эти обручи и может ли он их снять. Слишком просто было превратить чужую беду в оружие собственной правоты.

Перед ужином Сана принесла графин воды. Лиора попросила её назвать любимое блюдо. Девушка уставилась на неё, как на непонятный фокус.

— То, что вы пожелаете заказать, леди.

— Я спрашиваю о том, что нравится вам.

Сана помолчала, затем шепнула:

— Печёные яблоки. С корицей. Мать делала их осенью.

— Вот и прекрасно. Если дом настолько богат, пусть научится печь яблоки хотя бы для своих людей.

Позже Лиора долго стояла у окна гостевой комнаты. В саду горели огни, освещая безукоризненно подстриженные дорожки. Внизу, далеко за стеной, тянулся город, где Иво сегодня, вероятно, снова ложился голодным. Две половины Астеры были соединены мостами, но между ними пролегало нечто более непреодолимое, чем река.

Она не знала ещё, поможет ли ей Кайрен или станет следующим человеком, с которым придётся бороться. Но решила, что в этом доме будет смотреть не только на хозяина. Дворцы прежде всего выдавали себя тем, как обращались с людьми, которых принято не замечать.

Тем же вечером Сана снова прошла по коридору, неся пустой поднос. Услышав голоса за дверью Лиоры, она остановилась. Никто ещё не спрашивал о её любимой еде так, будто ответ может что-то значить. Во дворце существовали десятки правил, касавшихся даже того, с какой стороны слуга должен обходить магистра. Не было только правила, позволявшего ему хотеть чего-то для себя.

На служебной лестнице её догнал старший лакей. Он заметил, что Сана слишком долго задерживается возле гостевых комнат, и предупредил: для новых служанок любопытство заканчивается лишением месячного жалованья. Девушка кивнула и побежала вниз. Но прежде чем войти в кухню, коснулась своего обруча. Серебро всё ещё было холодным. Она не знала, станет ли новая невеста союзницей или очередной дамой, которая проявляет доброту только при свидетелях.

В комнате Кайрен в это время просматривал донесение о подмене. В нём были сведения о жизни Лиоры — её комнате над красильней, умершей приёмной матери, долгах мальчика по имени Иво. Краткие фразы выглядели сухими и почти безличными. Он поймал себя на том, что задержался над словами «привязанность к соседским детям». В досье это было указано как уязвимость, которую при необходимости можно использовать.

Кайрен взял перо и перечеркнул строку. Затем велел Ренату выяснить, кто из служащих совета составлял справку. Не для того, чтобы наказать Лиору за сокрытие происхождения. Его тревожило, насколько подробно неизвестные люди изучили ту часть её жизни, о которой она говорила с такой болезненной сдержанностью.

— Она опасна? — спросил Ренат.

— Не знаю.

— Тогда почему оставляете её?

Кайрен вспомнил, как девушка вскинула голову, когда он назвал её самозванкой. Ни один настоящий придворный не позволил бы себе такой дерзости, не просчитав предварительно все последствия. Но он увидел в её взгляде не желание занять чужое место, а страх вновь оказаться человеком, которому нельзя даже высказаться.

— Потому что она тоже не знает, во что её втянули, — ответил он.

Ренат ушёл, а Кайрен ещё долго сидел над перечёркнутым досье. Его жизнь научила защищать дом от чужих тайн. Он не ожидал, что однажды самым трудным окажется защитить чужую тайну от собственного дома.

Вечером в её комнате появилась молодая горничная по имени Тея. Веснушчатая, быстрая, с хитрыми глазами. Она принесла ужин, тёплую воду и маленькую вазу с веткой жасмина.

— Господин приказал поставить цветы, — сообщила Тея.

— Зачем?

— Сказал, что гостевая комната похожа на склеп. Мне кажется, это его способ извиниться.

Лиора коснулась лепестка.

У Марты на подоконнике рос жасмин, который цвёл даже зимой.

— Ты давно здесь работаешь? — спросила она.

— Семь лет. И знаете что? Господин страшнее всего, когда прав. А когда ошибается — совершенно невыносим.

Лиора рассмеялась. Впервые с приезда во дворец ей захотелось остаться хотя бы до утра.

ГЛАВА 4

ПЕРВАЯ ЛОЖЬ

На третий день во дворце устроили ужин для членов королевского совета. Лиора встала перед зеркалом в платье из тёмно-синего шёлка и с трудом узнала себя. Волосы собрали на затылке, выпустив два завитка у висков; чужие драгоценности тяжелили шею. Только ладони, несмотря на кремы, оставались знакомыми — исцарапанными и упрямыми.

— Я похожа на человека, которого можно продать за замок, — сказала она Тее.

— Вы больше похожи на человека, который потом этот замок подожжёт.

— Наконец-то комплимент.

В комнате для хранения праздничных скатертей Тея обнаружила Лиору, которая безуспешно пыталась разобраться с огромным рулоном серебряной ткани. Лиора собиралась починить порванный край, потому что заметила прореху при подготовке к ужину и по старой привычке не могла пройти мимо.

— Вас за такое могут отчитать, — предупредила Тея.

— За то, что я шью?

— За то, что вы взяли работу прислуги. Придворная невеста должна делать вид, будто ткань чинится сама собой.

Лиора рассмеялась и протянула горничной свободный конец скатерти. Они устроились на узкой скамье, стараясь не запутаться в длинных складках. За стеной работали повара; пахло печёными яблоками и жареным луком.

— Мне здесь всё кажется ненастоящим, — призналась Лиора. — У людей меняются лица, когда входит Кайрен. Все следят за тем, как я держу вилку. А когда я говорю что-то обычное, они оглядываются, будто ждут, что посуда разобьётся.

— Так бывает у тех, кто долго жил рядом с магическими клятвами. Они забывают, что можно сказать что-то без последствий.

Тея потянула нить и показала Лиоре, как убрать перекос по краю. Вдруг послышались шаги. Обе застыли. В дверях появился Кайрен. Он посмотрел на разложенную серебряную ткань, на иглу в руках своей предполагаемой невесты и на испуганную горничную.

— Что здесь происходит?

— Государственное преступление против этикета, — сообщила Лиора. — Невеста зашивает скатерть.

Кайрен подошёл ближе, приподнял край ткани и увидел ровные мелкие стежки. На мгновение в его лице мелькнуло выражение, которого Лиора ещё не знала, — что-то похожее на растерянную нежность.

— Моя мать когда-то сама чинила вещи, — сказал он. — Только просила никому не рассказывать. Мне казалось это странным.

— А сейчас?

— Сейчас мне странно, что она должна была просить об этом.

Он отошёл, не приказав им прекратить работу. Тея выдохнула. Лиора вновь взялась за иглу, но её внимание осталось у открытой двери. Этот человек всё ещё пугал её властью и привычкой распоряжаться судьбами. И всё же иногда он говорил так, словно помнил о совершенно другом мире — мире простых человеческих вещей, которых нельзя купить титулом.

Большой зал освещали десятки стеклянных шаров, внутри которых плавали золотые искры. За столом собралось пятнадцать человек. Председатель совета, канцлер Морвейн, был высок, сухощав и совершенно сед. На его руках белели перчатки, хотя в помещении было тепло. Леди Селена сидела справа от него и не сводила с Лиоры глаз.

За первой переменой блюд Морвейн заговорил о порядке в городе.

— Приходится ужесточать взыскание долговых временных взносов. Нижние кварталы потребляют слишком много энергии при слишком малой отдаче.

Лиора, державшая серебряную ложку, медленно опустила её.

— Люди там потребляют главным образом хлеб. И то не всегда.

Разговоры стихли.

— Леди Мирель? — Морвейн улыбнулся. — Не ожидал от вас интереса к городскому хозяйству.

— Вероятно, он появился из-за моего знакомства с людьми.

Кайрен под столом едва заметно коснулся её запястья — короткое предостережение. Она почувствовала тепло его пальцев через тонкую ткань перчатки и раздражённо отдёрнула руку.

— Долговые взносы обеспечивают работу фонарей, лечебниц и защитных стен, — продолжил канцлер. — Цена за безопасность должна быть справедливой.

— Тогда почему платят одни и те же люди?

Кайрен поставил бокал.

— Хороший вопрос. Я направлял совету отчёт о неравномерности сборов. Видимо, бумаги потерялись.

Канцлер улыбнулся уже иначе.

— Мы рассмотрим его повторно.

Ужин продолжался ещё час. Между переменами блюд дворецкий менял огни над столом: сначала они светили янтарно, затем зеленовато, а к десерту стали холодно-белыми. Лиора подозревала, что и настроение гостей здесь можно было переключать так же просто. После разговора о долговых сборах мужчины принялись обсуждать весенний праздник, рост цен на шёлк и несчастья далёких провинций, не требовавшие личного участия.

Рядом с Лиорой сидела молодая вдова из дома Риан, леди Аделла. Она почти не разговаривала, только бесконечно перебирала жемчужины на браслете.

— Вы плохо себя чувствуете? — шёпотом спросила Лиора.

— Нет. Просто не люблю, когда обсуждают время, — ответила женщина. — У меня муж умер в тридцать три. Но по городским книгам ему было семьдесят восемь.

Лиора не сразу поняла смысл.

— Он отдавал свои годы?

— Его заставили поручиться за работников наших ткацких мастерских. Если рабочий не мог оплатить сбор, долг переходил владельцу. Муж считал это честным. Совет пересмотрел ставки задним числом, и поручительство стало смертным приговором.

— Почему вы ничего не сказали Морвейну?

Аделла горько улыбнулась и слегка приподняла браслет. На одной жемчужине оказался вырезан крошечный серебряный знак.

— Я давала вдовью клятву дому. Мне разрешено помнить о муже, но не обвинять тех, кто подписал расчёты.

В голосе её не было театрального отчаяния. Оно, вероятно, давно выгорело. Лиора почувствовала, как холодный зал становится тесным. Она вдруг осознала, что привычное представление о богачах тоже было слишком простым: среди них находились люди, которых богатство не спасало от собственного закона.

— Не обязательно обвинять их вслух, — сказала Лиора. — Иногда достаточно сохранить документы.

Аделла подняла глаза.

— Вы странная невеста, леди Мирель.

— Об этом мне сообщают почти каждый день.

— В таком случае будьте осторожны. Странности прощают, пока они развлекают.

После десерта Кайрен подошёл к столу, чтобы проводить гостей. Аделла поклонилась ему холоднее остальных. Он ответил тем же, но взгляд задержался на её браслете. Лиора заметила, как едва заметно напряглась линия его челюсти.

— Вы знали её мужа? — спросила она, когда они остались в стороне от стола.

— Он пытался изменить порядок поручительств. Я голосовал за его предложение. Его отклонили.

— И вы смирились?

Кайрен помолчал.

— Нет. Я подал второе. Потом третье. Каждый раз с менее заметными условиями. Несколько семей удалось вывести из взыскания. Остальным этого было недостаточно.

Лиора хотела сказать, что недостаточно и есть недостаточно. Но увидела, насколько устало он смотрит на пустеющий зал, и впервые заметила за его холодностью не одно презрение, а тяжёлую привычку переживать поражения без свидетелей.

— Аделла хранит письма мужа, — сказала она.

Он поднял глаза.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Но у неё вид человека, который предпочёл бы хранить доказательства, даже если не может ими воспользоваться. Попробуйте однажды спросить.

Кайрен долго смотрел на неё.

— Вы умеете разговаривать с людьми, которых не замечают остальные.

— Они обычно интереснее тех, кто так старается быть заметным.

Кайрен почти улыбнулся. Лиора уже собиралась последовать за ним к выходу из зала, когда заметила знакомую фигуру у лестницы. Вокруг продолжали звенеть бокалы, но ей казалось, что самые важные разговоры этого вечера происходят совсем не за столом совета.

На лестнице у балкона Лиора заметила ещё одну странность: два стражника сопровождали Морвейна, хотя канцлер официально считался гостем. Один стоял у двери в малый архив, другой — возле прохода к нижним помещениям. У каждого на шее мерцал знак, больше похожий на ошейник, чем на служебную печать.

Она задержалась у окна так, будто разглядывала сад. Молодой стражник с тревогой поглядывал на серебряную нить, проходившую над дверью. Стоило канцлеру приблизиться, нить натягивалась; стражник заметно бледнел.

Лиора подошла ближе.

— Вам нехорошо?

— Я на службе, леди.

— Замечательный ответ. От него, правда, не становится легче дышать.

Он попытался улыбнуться, но не успел. Из зала вышел Морвейн, и парень мгновенно выпрямился. Канцлер скользнул по Лиоре вежливым взглядом.

— Леди Мирель, вам, должно быть, непривычны придворные церемонии.

— Мне непривычно, когда у человека нет права сказать, что ему больно.

— Право и обязанность иногда трудно различить. Королевство держится на людях, способных исполнять долг.

— Люди держатся лучше, если им дают есть и спать.

Морвейн рассмеялся без всякого веселья.

— Вы мыслите очень просто. Это опасное качество для будущей супруги держателя.

Лиора не ответила. Ей не хотелось показывать канцлеру, насколько сильно он попал в цель: она действительно многое понимала слишком просто. Когда человеку больно, нужно убрать причину боли; когда голоден — накормить; когда боится — не требовать героизма. Но впервые в жизни она задумалась, почему все эти простые вещи кажутся правителям угрозой.

Когда Морвейн ушёл, молодой стражник выдохнул. Лиора не стала расспрашивать его о службе. Она лишь заметила, что через пятнадцать минут гостям подадут чай и можно попросить горячей воды. Он шёпотом поблагодарил её.

Позже, глядя из окна лестничного холла на светящиеся террасы, Лиора вспомнила его лицо. В Астере принуждали не только бедных. Одних заставляли отдавать годы, других — охранять сам механизм взыскания. Она всё ещё не знала, как устроена эта система, но теперь понимала, что у неё гораздо больше дверей и цепей, чем видно с Нижней улицы.

После ужина Лиора вышла на балкон, чтобы вдохнуть воздуха. Сердце билось слишком быстро. Она почти испортила весь план из-за собственной злости. За спиной послышались шаги.

— Вы либо исключительно смелы, либо не умеете вовремя молчать, — произнёс Кайрен.

— Обычно оба качества идут вместе.

Он встал рядом, опершись ладонями о каменные перила. Внизу Астера раскинулась слоями света. На высоких террасах горели золотые окна; Нижняя улица лежала под ними тёмным пятном.

— Почему вы вмешались? — спросила она. — Вы могли сделать вид, что не слышали.

— Потому что вы были правы.

— Это редко мешает людям оставаться равнодушными.

— Я не равнодушен. Но между желанием изменить закон и возможностью провести его через совет иногда лежит несколько кладбищ.

Она посмотрела на него. В темноте он казался старше.

— Вы говорите так, будто пытались.

— Пытался.

На миг у него на лице появилось выражение человека, перед которым однажды захлопнули дверь и оставили по другую сторону близкого человека.

— Вы действительно убили прежнюю невесту? — спросила Лиора гораздо тише, чем прежде.

Кайрен не ответил сразу.

— Нет. Но я не уберёг её от того, что должно было с ней случиться.

— Она умерла?

— Иногда человек исчезает так полно, что ответ перестаёт быть простым.

Лиора отвернулась. Далеко внизу медленно мигали фонари. Она вспомнила, как Марта однажды сказала ей: если над тобой есть крыша, это ещё не значит, что ты дома. Сейчас она стояла в роскошном дворце и знала это особенно хорошо.

— Скажите, Лиора, — произнёс Кайрен. — Когда вы спите, вам когда-нибудь снятся колокола?

Она резко обернулась.

— Откуда вы знаете?

Он побледнел. Ответа не последовало: из зала донёсся шум разбитого стекла. На балкон выбежала Тея.

— Господин! В восточном коридоре кто-то пытался открыть старую печать!

Кайрен стиснул перила.

— Оставайтесь здесь.

Лиора осталась. Ровно на три секунды.

ГЛАВА 5

ДВЕРЬ ПОД ЛЕСТНИЦЕЙ

В восточном крыле пахло дымом и озоном. На лестнице стояли два стражника; по стене тянулась серебряная трещина, похожая на замёрзшую молнию. Где-то внизу женщина плакала, повторяя одно слово, которого Лиора не могла разобрать.

Она проскользнула мимо стражи под видом обеспокоенной невесты — титул неожиданно оказался полезным. Спустившись на два пролёта, увидела Кайрена. Он стоял перед дверью без ручки и держал ладонь на чёрной каменной плите.

— Я велел вам остаться, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я послушалась. Потом передумала.

Возле его ботинок лежала Тея, прижимая к груди обожжённую руку. Лиора опустилась рядом.

— Кто это сделал?

— Я… увидела мальчика, — выдохнула горничная. — Он сказал, что заблудился. Я пошла за ним, а он вдруг стал стариком. Я не могла вспомнить собственное имя. Господин успел…

Тея зажмурилась от боли. Лиора, не раздумывая, развернула её ладонь. Кожа была покрыта мелкими чёрными буквами. Они шевелились, словно насекомые.

— Не трогайте, — резко сказал Кайрен. — Это клятвенный ожог. Он перекинется на вас.

Лиора уже коснулась букв. Они поднялись с кожи Теи, обвили пальцы Лиоры серебряной нитью и исчезли. Больная рука побледнела, затем стала обычной. Тея всхлипнула от облегчения.

В коридоре наступила тишина.

— Как вы это сделали? — спросил Кайрен.

— Не знаю.

Впервые она сказала ему чистую правду, и от этого было страшнее, чем от всех предыдущих обманов.

Он помог Тее подняться и отправил её к лекарю. Потом взял Лиору за локоть и отвёл к стене.

— Вы понимаете, что сейчас произошло? Тот ожог должен был сжечь ваше имя до основания.

— Возможно, у меня его нет, — сказала она.

— Невозможно.

— Вы уже второй человек, который повторяет это с таким видом, будто я обязана исправиться.

Он не ответил. На мгновение его взгляд задержался на её лице, словно под знакомыми чертами проступило другое, давно утраченное лицо.

bannerbanner